Глава 2.6

Благодаря Нику я быстро нашла всё, что хотела. Как профессиональный гид, он проводил меня к нужным полкам, точно зная, где какой отдел. Трудно сказать, сколько бы времени я потратила, самостоятельно блуждая сквозь длинных рядов. Едва мы подошли к автоматическим дверям, как стало ясно — уже стемнело. Солнце давно зашло за горизонт, и над маленькой Ксертонью нависла тьма. Двери разошлись и лицо окатила волна холодного вечернего воздуха, отчего я поспешно стянула куртку с талии и набросила на плечи, присвистнув. — Уже так быстро темнеет, — раздосадовано сказала я думая, как буду теперь добираться домой: — Слушай, а у вас не продаются фонарики на велосипеды? — Не-а. Такие вещи разве только в центре купишь, — Ник слегка нахмурил брови, продолжая катить за мной тележку: — А где твоя машина? — Я на велике. Мне и восемнадцати ещё нет, — уклончиво добавила я, чтобы не пускаться в подробные объяснения выбора транспорта. Лицо златовласого на мгновение вытянулось. Он бросал взгляд то на меня, то на содержимое тележки, пытаясь что-то прикинуть в уме. — Как же ты всё это увезёшь? Молча я подвела одноклассника к велосипеду. Отцепив от багажника одну из сложенных сумок, я демонстративно развернула ткань на глазах у Каримова, показывая размер. — Ты даже не представляешь сколько сюда влезет, — моё лицо растянулось в лёгкой улыбке. В Ростове никто не понимал, как я умудряюсь возить огромное количество продуктов на велосипеде, и мне нравилось доказывать другим, что такой вариант имел право на жизнь. Ник продолжал смотреть во все глаза, редко моргая. Точно ребёнок он стоял прямо, вытянув руки вдоль длины тела и наблюдал, как я шустро расфасовываю продукты по двум сумкам. Ближе к концу я поняла, что всё же набрала с излишком, но не подала вида — остатки легко поместились в рюкзак. Лёгким движением я отстегнула велосипед от стойки с тележками и уже перебросила ногу на педаль, готовая к старту, как Ник положил обе руки на руль: — Ты что, так поедешь? Я пожала плечами: — Ну да. Вдоль дороги потихоньку доберусь. Трасса вроде неплохо освещена. — Но ты же поедешь не по самой трассе, а по пешеходной, внизу? — Ну да, — я не понимала, к чему он ведёт. Ник испытывающе смотрел в глаза, будто пытаясь достучаться, а я упорно не понимала, что не так. — Там нет света, а у тебя, между прочим, нет фонаря. — И что прикажешь делать? — бросила я с усмешкой, представляя, как остаюсь ночевать из-за бравого рыцаря внутри супермаркета и даже не могу позвонить отцу. Но Никита резко убрал руки с руля и широким шагом пошёл обратно, через главный вход в супермаркет, бросив что-то неразборчивое, похожее на «подожди». Когда он вернулся, фирменная жилетка оказалась свободно переброшена через локоть, а вместо неё тело одноклассника укрывала от холода чёрная кожаная куртка. Настала моя очередь смотреть широко раскрытыми глазами. Всего одна деталь в одежде, а как сильно она повлияла на восприятие человека со стороны: вот Никита добродушный работник супермаркета, а вот Ник — дерзкий парень в рокерской куртке, с ровной осанкой. Он широким шагом направлялся прямиком ко мне. От него веяло дерзкой, притягательной энергией и внутри меня всё замерло, стараясь запечатлеть момент. Магия не прошла и тогда, когда Никита подхватил обе сумки, и кивком подал знак следовать за ним. Он шёл так быстро и легко, словно ноша ничего не весила. Мне стоило усилий не отстать. Пройдя сквозь парковку, Никита остановился у тёмно-бордового джипа. В свете ночных фонарей стёкла казались тонированными, но, даже несмотря на это, с улицы виднелся бежевый салон, а также плюшевые игральные кости на зеркале заднего вида. Он открыл багажник и положил сумки с продуктами, после чего забрался внутрь и отстегнул сидения заднего ряда так, чтобы они сложились. Свободного места стало больше, благодаря чему, в багажник легко легко поместился велосипед. Едва Никите удалось устроить железного коня поудобнее, как я заметила плотно налипшую грязь на колёсах и пустилась в извинения: идея положить грязный велосипед в бежевый салон, казалась теперь ужасной, но одноклассник быстро меня успокоил, указал на подкладку. — Мы с отцом часто перевозим здесь цемент и песок. Строительство в самом разгаре, так что грязи в салоне и без того предостаточно. Не переживай, это мелочи. — Что строите? — спросила я, уже устроившись на пассажирском сидении и потянулась за ремнём безопасности. — Псарню, — коротко отрезал Ник и из-за тона казалось, что он едва ли хочет об этом говорить: — Где ты живёшь? — Прямо у въезда в город, в посёлке Буград. Не скрывая удивления, Никита обернулся на меня и нажал на кнопку старта: — И ты поехала так далеко? У вас же куча продуктовых рядом. — Да? На карте ничего не было... — я замялась, не понимая, как могла не заметить. — Карты мало чего тебе расскажут о Ксертони, — Ник отмахнулся, принижая тем самых заслуги сетевых источников и машина мягко тронулась с места. — А ты? — если он будет почаще носить эту кожаную куртку, я могла бы согласиться на большую экскурсию по городу. В свободное от учёбы время, разумеется. Мгновенье Никита помолчал, словно всерьёз обдумывая ответ: — Смотря как будешь себя вести. Всю оставшуюся дорогу я расспрашивала Никиту о городе. Оказалось, что сердцем непримечательной Ксертони считалась старая лесопилка на окраине. История основания города передавалась из поколения в поколение, рассказывая о приезжей издалека семье помещиков, которые первыми обосновались в изумрудных лесах. Здесь они построили фамильный дом и занялись добычей древесины, привлекая к труду крестьян. Город разрастался в геометрической прогрессии, привлекая своими перспективами вновь приходящих поселенцев. Те странствовали, ища лучшей жизни, сбегая кто от засухи, кто от наводнений. Слухи о живописном месте, где всегда нужны рабочие руки, заставляли скитальцев отправляться на запад, пробираясь сквозь дикую и порой враждебную природу, в надежде, что здесь они обретут новый дом. Так и произошло с семьёй Никиты. Он был потомком пятого поколения переселенцев, добравшихся до Ксертони с юга, о чём я едва ли могла бы догадаться, разглядывая черты лица: ничто во внешности парня не отсылало к горячим корням. Куда легче было поверить по полупрозрачному цвету глаз, что семья Каримовых пришла откуда-нибудь с севера. — А дом первых переселенцев сохранился? — я спросила, когда машина повернула у указателя «Буград». — Да, — Никита сделал паузу, сосредоточенно, сведя брови, объезжая дорожную яму: — А что? — Я бы посмотрела на него. Терпеть не могу стеклянные офисные здания и безликие муравейники. Они буквально скрадывают красоту пейзажа, в отличие от старых построек: малоэтажные, величественные, с высокими потолками и широкими оконными рамами — восхитительно. Никита понимающе кивнул, и его губы растянулись в улыбке, с лёгким налётом сожаления: — Тогда тебе наверняка понравится. Поместье восемнадцатого века, очень похоже на миниатюрную версию Зимнего дворца Петра I на набережной Невы. Вот только не думаю, что у тебя получится побродить внутри. — Закрыт на реставрацию, да? Каримов неоднозначно покачал кистью из стороны в сторону, подбирая слова: — Ну, не совсем. Раньше случались дни открытых дверей. Два раза в неделю проводили экскурсии. Помню, классе в третьем всю параллель повезли смотреть на само поместье изнутри и лесопилку. Она до сих пор функционирует. Родители некоторых со школы даже там работают. Было скорее весело, чем скучно, но я мало что запомнил: столько времени прошло. Но два года назад территорию закрыли для посещения: в поместье вернулись наследники. Выстроили по периметру убогий забор, испоганили вид. Смирновы чёрт знает во что превратили городское достояние. Я почувствовала, как выпучились мои глаза, услышав знакомую фамилию, а вместе с тем и в удивлении раскрыла рот. Кто бы мог подумать: школьная знаменитая пятёрка из семьи основателей! Я Смирновых ещё мысленно жалела. Получается, это не они не прижились за пару лет, а другие оставались чужаками на их земле. — Выходит, Смирновы — местные знаменитости, — с усмешкой произнесла я вслух, не понимая своих эмоций. Внутри они смешались в коктейль из разных оттенков, которые никак не могли прийти к единому цвету, вытесняя друг друга и отказываясь действовать сообща. — Или вроде королевской четы, — с издёвкой дополнил Ник, и я ухмыльнулась. — Теперь понятно, почему они себя так странно ведут. Во всяком случае, Эдик, — я остановилась на полуслове поняв, что взболтнула лишнего. Лицо Каримова помрачнело. Воздух в салоне наполнился тяжестью, будто напрямую зависел от настроения водителя. — Он тебе что-то сделал? — в голос зазвучали стальные ноты, ранее не знакомые. Я замялась, обдумывая ответ и найдя подходящие слова, поняла, что машина не движется, а за окном виднеется знакомая дверь подъезда. — Да нет, не то чтобы, — как можно беззаботнее произнесла я, надеясь закрыть тему. Всё, что я имела — домыслы, ничем не обоснованные. Ник мне нравился и взваливать груз из смешанных чувств, желания не было, — Спасибо, что подвёз. Я отстегнула ремень безопасности и вышла из машины. Ник открыл багажник и тихо бормоча с трудом достал велосипед. — Помочь поднять на этаж? — О, нет, не стоит. Ты и так уже сильно помог, — я улыбнулась, внутренне понимая, что тащить велосипед до квартиры — занятие не из приятных, однако показываться перед Костей с парнем хотелось ещё меньше: — Тогда, до завтра? — До завтра, — голос Ника мягким эхом отозвался в моей голове. Его взгляд, обжигая, провожал меня, пока за спиной не захлопнулась дверь подъезда.