Глава 2.11

Когда я вошла в класс, стол оказался пуст. Неужели Смирнову удалось изменить расписание? Я фыркнула и, поправив рюкзак на плече, прошла к своему месту, попутно одарив учителя извиняющейся за опоздание улыбкой. Как только я опустилась за стол и принялась наспех доставать нужное к уроку из рюкзака, раздался мерзкий лязг. Кто-то отодвинул соседний стул. Следом за ним тихо раздался мелодичный голос: — Привет. Я вскинула голову. То, что Смирнов начал разговор сам было на руку. Из класса после начала урока Эдуарду не сбежать. Сложно, конечно, будет общаться прямо под носом у учителя, но я не упущу шанс. Эдуард сел на соседний стул и как в прошлый раз, придвинулся к самому краю стола. Смирнов быстро достал блоковую тетрадь, обтянутую кожей, и ручку, после чего развернулся ко мне, игнорируя лекцию учителя. Даже с мокрыми и растрёпанными волосами он выглядел так, словно только недавно закончил сниматься в рекламе геля для волос. На безупречных губах мелькнула тень улыбки. Лицо Эдуарда было впервые дружелюбным, несмотря на настороженный взгляд. — Прости за прошлый раз, я даже не успел представиться, — глаза Смирнова внимательно изучали мою реакцию во время короткой паузы: — Ужасно болел живот. Я был сам не свой. Меня зовут Эдуард или, можно просто, Эдик. Как тебя зовут, я уже знаю: все только и говорят о новенькой. Какая подчёркнутая вежливость. Мне было нетрудно поверить и принять объяснение Смирнова, однако из общей картины выбивалась история с телефоном, а теперь ещё и знание о том, как я уточняю своё имя. Он, что, ещё и по школе ходит, подслушивает? — Почему ты не назвал меня Настей, как все остальные? Эдуард нахмурился: — Разве ты просишь других, чтобы тебя называли именно так? — на красивом лице легко читалось смятение. — Да, верно. Только не припомню, чтобы я уточняла это рядом с тобой. Он коротко пожал плечами и раскрыл тетрадь, отводя взгляд. — По-моему, ничего удивительного. Все только и говорят о тебе, начиная от учеников помладше и заканчивая учителями. Даже в супермаркете женщины шептались о внезапно появившейся дочери полицейского. Попался. — А ты, значит, ещё и в супермаркетах к шёпоту прислушиваешься? — Не моя вина, что шёпот некоторых людей громок, как музыка на стадионе, — ухмыльнулся он и начал переписывать тему с доски. Я заметила, как Кирилл Николаевич смотрит в нашу сторону. Тут же поняла, что даже не раскрыла тетрадь и поспешила исправиться. Подняв глаза на доску, я встретилась взглядом с учителем. Увидев мои старания, Кирилл Николаевич продолжил вести урок. Сегодня у нашего класса по плану была лабораторная. К счастью, учитель только начал говорить о важных аспектах. Пройдя между рядами, Кирилл Николаевич раздал для каждой пары по набору предметных стёкол. По ним ученики должны были определить фазы метастазы и распределить препараты в правильной последовательности, предварительно осмотрев каждый через микроскоп. Для определения использовались клетки корня репчатого лука. Пользоваться интернетом запрещалось, а учебники было велено убрать в рюкзаки. На лабораторную отводилось двадцать минут. — Начали! — сказал учитель, закончив раздачу материала. — Дамы вперёд? — спросил Эдик, подвинул микроскоп на центр стола. Я внимательно смотрела на Смирнова, пытаясь решить, с какого вопроса следует начать: следил он за мной, точно маньяк, или как нему попал телефон? — Если хочешь, я могу начать, — неуверенно добавил Эдуард, видя мои раздумья: — Решать тебе. Рассудив, что ответ Смирнова на первый вопрос может мне не понравиться, а истинные мотивы придётся выпытывать позднее, я решила сначала покончить с лабораторной и избежать проблем с Кириллом Николаевичем. — Я начну, — придвинув стул чуть ближе, я заметила, как напрягся Эдик. Он точно застыл, хотя места между нами всё ещё оставалось предостаточно. Достав из коробки близлежащее стекло с препаратом, я положила его под микроскоп и настроила объектив с сорокакратным увеличением. Некоторое время мне понадобилось для того, чтобы изображение стало чётким. — Профаза, — уверенно заявила я Эдуарду. Когда я попыталась достать предметное стекло, пальцы Смирнова коснулась моей руки. От неожиданности я дёрнулась: кожа Эдуарда оказалась неожиданно холодной, точно недавно он держал стакан со льдом. Но, признаться честно, удивила меня не столько температура, сколько собственная реакция. Стоило Эдику прикоснуться, как моё сердце пронзило током, заставив внутри всё сжаться.