3. Неожиданность

      Не знаю, сколько времени прошло с момента ухода медсестры, но я уже довольно долго не могу заснуть. Какое-то зловещее чувство всё тревожит меня, будто что-то вот-вот произойдёт. Роясь в своих мыслях, я сделал важное замечание — в моей груди, в районе сердца что-то пульсировало, что-то помимо моего сердца… я чувствовал эманации жизни, исходящие от этой неизвестной мне штуки.        Смех, истерический смех охватил меня, хотя трудно назвать это смехом, скорее шипящие звуки вперемешку с хрипом, что пыталось выдать моё израненное горло за смех. Когда мой мини-приступ истерики успокоился, я снова задался вопросом, на который так и не нашёл ответа: «А вообще, какого чёрта? Что, блять, происходит тут?!» Я лежу на больничной койке, в больнице №6 и мне видятся какие-то странные существа, да и места. «А может, я просто сошёл с ума?» Хотя я не ощущаю, так сказать, своего сумасшествия. «А должен ли я ощущать себя ненормальным?» Ну, вообще-то не знаю.  «Я не знаю, я не знаю, я не знаю. Я вообще ничего не знаю, ни кто я такой, ни что это за долбанная больница, ни что за херня мне видится.» Я словно в тумане, и меня уничтожает моё незнание.       Мне нужно лечь спать, хотя как тут спать, если со мной какая-то неведомая херня творится и, как вишенка на торте то, что я не способен двигаться — будто парализованный — даже, блять, нужду свою самостоятельно справить не могу, недавно вот так вовсе обоссался. Как же стыдно… Хотя, думаю, энурез — нормальная реакция на то, что я увидел. Медсестра… ужас, все было таким реальным… нет, казалось мне таким реальным. Да за что это все мне? Я просто не понимаю…       К счастью, моё самобичевание прервал резко напавший на меня сон, и я провалился в царство сновидений.

***

      Я очнулся весь в поту, все покрывало также промокло. Пока я лежал и думал о том, что надо бы принять душ, слабый звук шагов начал доноситься до моих ушей, он становился все ближе и ближе. И вот в комнату вошла моя девушка, на ней была большого размера футболка, наверное, моя, и такого же большого размера шорты, она будто тонула в этих вещах. Светлые волосы, зелёные глаза, миловидные черты лица, словно ангел, сошедший с небес, и этот ангел был моим. Мысли о красоте своей любимой прервал её голос.         — Доброе утречко, солнышко. Как спалось??? - проговорила она с искренней нежностью. — Ты много ворочался во сне, что кошмар снился? У тебя все хорошо? В последнее время ты плоховатенько спишь… Может ты чего-то мне не говоришь? - на ее лице можно было увидеть отчетливое волнение и страх.         Я уж было захотело ей ответить, только вот у меня ничего не получалось: из горла просто не выходило и звука, и даже тело меня не слушалось. Я будто прикован к постели. Все, что мне оставалось — лишь ободряюще улыбнуться.         — Всегда ты так… ничего мне не говоришь, не рассказываешь… А я ведь волнуюсь! Ладно, я пойду приготовлю нам завтрак, а ты, как проснёшься полностью, тоже иди кушать. — немного обиженно, но не менее мило проговорила она.         Я лежал, нежась в лучиках солнца, что падали на мое лицо через панорамные окна. Будучи поглощён новым витком размышлений, где-то на задворках разума меня волновали странные мысли.       Мысли… меня будто облили холодной водой, я начал понимать, что что-то не так, что я не знаю, как зовут мою девушку, не знаю, в какой квартире я нахожусь, и страшнее всего то, что я не помню, что было вчера. В моей голове были воспоминания лишь о больнице, событиях, что в ней происходили. Они были столь отчётливы, будто реальные, я, конечно, знаю о том, что кошмары всегда запоминаются детальнее, нежели обычные сны, но, чтобы настолько реальным всё выглядело... такое впервые со мной.       Решив, что всё это было лишь кошмаром, я приложил усилие, чтобы встать с кровати. И — вот неожиданность! — у меня вышло это сделать. «Странно, почему же я не смог ответить ей, а сейчас смог даже встать с кровати». На мне было белые трусы и ничего более, чуть осмотревшись, я заметил джинсы, наверное, мои. Подобрав их с пола, я оделся и, подойдя к окнам, я отодвинул их, так, чтобы можно было пройти дальше на балкон. Стоя там, я смотрел вниз, перегнувшись через перила и примерно прикидывая высоту здания, в котором я нахожусь. Подсчитав балконы, я понял, что сейчас на десятом этаже двенадцатиэтажного здания.         Ещё немного постояв на балконе, я решил уйти с него. Моё тело было липким и меня это раздражало, порыскав в комнате в поисках полотенца, я нашёл его во втором ящике комода, что находился рядом с кроватью. Рядом с тем полотенцем, что я взял лежали и другие, а посередине лежал… нож? На нём была довольно интересная гравировка в виде пентаграммы с перевёрнутым трезубцем. Стоп... этот символ, он мне знаком. Да, точно такой же был вышит на платке Катарины. Странное совпадение. В момент разглядывания мной ножа моё сознание словно отключилось, через некоторое время я был уже не в комнате, а в ванной. Стоя перед зеркалом и смотря в него, держа нож в левой руке, а полотенце на плече. Лицо с чёткими скулами, прямой, но не очень большой нос, среднего размера лоб и глаза бирюзового цвета.       — А ты красавчик, не зря у тебя такая милашка девушка. — с глупой улыбкой, проговорил я своему отражение в зеркале.       «Что? У меня получилось что-то сказать?» я сделал для себя неожиданное открытие, но не поверил до конца, решил перепроверить.       — Б-о-г  м-ё-р-т-в. — Дрожащим и немного хриплым голосом процитировал я известную фразу Ницше.       Так я могу говорить! Конечно могу, странно, если бы не мог.       Всё-таки приняв душ, я пришёл на кухню. Завтрак уже был готов, а... «а как зовут мою девушку?» Из ступора меня вывел голос моей любимой. — Ты чего стоишь, пялишься в одну точку? Садись давай, у меня уже всё готово. И что это за нож у тебя в руке? — сказала она с притворной злостью и искренним непониманием.       Мне и самому было интересно, что в моей руке делает нож. «Неужели я с ним принимал душ?» Но произошедшее не давало мне времени на размышление. Зрение помутнилось, а уши заложило от громкого хлопка, будто рядом со мной взорвали шумовую гранату. Всё больше и больше вопросов появлялось в моём сознании, а ответов не прибавлялось.       Как только ко мне вернулась способность видеть, я узрел перед собой чудовище, прямо на том месте где сидела моя девушка. У твари было два уродливых рога на голове, всю её кожу покрывало какое-то чёрное масло, а в районе копчика у неё был хвост, в место ступней копыта и голос... её голос, он звучал будто мёдом по ушам, мягким и приятным, будто передо мной было не чудовище, а прекрасная дева.       — Ну-у ж-жее милый, присядь со мной, пок-к-уушай, — улыбаясь, молвила тварь.       Нож в моей руке пульсировал, будто он был живым. Тварь тоже заметила это и закричала, теперь её голос был будто вилкой по стеклу — он резал слух, его было невозможно выносить.       Она перевернула стол и бросилась в мою сторону. Всё произошло слишком быстро, а тварь была слишком сильна. Толчком в мою грудь она отбросила меня в стену, что была позади. Ещё одним рывком чудище оказалось возле меня, остановившись около моей головы, оно смотрело в мои глаза, будто пытаясь вытянуть мою душу. Ещё немного постояв, оно перевернуло меня на спину, принявшись стаскивать с меня штаны.  Наблюдая за всем этим, во мне появился какой-то иррациональный страх. Страх изнасилования. Да, я начал понимать, что эта тварь хочет со мной сделать.       Тело всё ещё болело после удара об стену, но гормоны делали своё дело, заставляя боль потихоньку исчезать. Тварь, уже стянувшая с меня джинсы, хотела было порвать и бельё. Но в этот момент, собравшись с силами, я воткнул нож прямо в глаз этой мрази. Она заверещала так, что окна, да и посуда, начали лопаться, что уж говорить о моих ушах, которые были в непосредственной близи от твари. Из ушей пошла кровь, я чувствовал это, и меня подташнивало, но я не отпускал нож, методично проворачивая его в глазнице вопящего монстра. Нож будто ожил, всё больше и больше пульсируя и словно поглощая кровь и жизнь чудовища. Он начала расширяться, становясь всё длиннее и длиннее, доходя своим остриём до черепа твари, пронзая его изнутри и выходя из затылка. Вопль уже утихал, хотя существо продолжало сопротивляться, но через некоторое время оно прекратило свои тщетные попытки.       Я лежал в шоковом состоянии, всё метал взгляд сначала на тварь, а после на нож, и так раз за разом. Я не мог до конца воспринять всё это, мне казалось, что это просто кошмар, который вот-вот закончится. Но он не кончался. Чуть переведя дыхание, я вытащил нож… нет, уже клинок из головы чудовища и удивился его метаморфозе. Он был покрыт чёрной, скользкой и отвратительно пахнувшей субстанцией — видимо, кровью. Его эфес словно сиял красно-фиолетовым светом, продолжая пульсировать, будто отзываясь на мои мысли о нём.       Я держал его в руке, чувствуя тепло исходящее от клинка. Он словно общался со мной исходящими от него потоками энергии. Я чувствовал его родство ко мне, будто мы были неразрывно связаны друг с другом. Раны адски болели, а плечо ныло ещё сильнее. Клинок словно чувствуя мою боль, начал вводить в моё тело энергию, не знаю каким способом, но я ощущал тепло, что заживляло мои раны.       И в этот момент что-то щёлкнуло в моей голове — я засмеялся. Засмеялся так, как не смеялся никогда — смех был истерическим, он сменялся таким же истерическим плачем. И так продолжалось некоторое время, я плакал и смеялся, смеялся во время плача, смеялся до боли в груди. Думаю, я просто не выдержал всего того, что пережил за сегодняшний день. В конце концов, я успокоился и с глупой пустой улыбкой отключился, так и не выпустив из руки клинок.