Начало

Фенька долго блуждала по дому: то зайдет к родителям, посидит с ними, посмотрит, что те делают, пойдет потом на кухню, где бабушка с дедушкой чай пьют, поболтает с ними, расскажет что-нибудь. В конце концов пойдет к Люцию и начнет клянчить разные игры или чтобы брат дал посмотреть что-нибудь интересное на компьютере. — Я сказал: "нет"! Ты не видишь, что я занят? — уже повышая голос, говорил Лют. Его безумно раздражало мельтешение за спинкой кресла, параллельно с этим каждые пять минут задавался один и тот же вопрос. Спустя двадцать минут нервы начали потихоньку идти к черту. — Почему? — Фенька не притворялась, она правда не понимала, чем таким серьезным был занят брат, что не мог ей уделить времени. Она, конечно, понимала, что сейчас либо ей прямая дорога на плаху, которую любезно для нее организует брат со всеми почестями, либо она получит ответ на свой "бестолковый, глупый, детский и так далее по списку" вопрос. — Инфантилизм во всей красе, и вопросы соответствующие, — Лют поморщился – начинала болеть голова. Кажется, и глаз начал дергаться, что тоже не очень хорошо, но вторая проблема скорее всего из-за сестры. — А что такое инфати... инвати...инфити... — еще одно слово, значения которого не было в копилке знаний девочки, и она, конечно, не посмотрит его в толковом словаре, как и многие другие термины, на которые не скупится брат. — Это значит незрелость личности, — сквозь зубы прорычал Лют. Головная боль нарастала, работать уже было невозможно, а ему оставалось доделать всего лишь пару таблиц, как в его комнату ворвался тайфун. Возможно, если бы не она, то в тишине было бы не так плохо. И приступ бы не начался. Он уже не слушал последующие вопросы – в ушах звенело, чернота в глазах заслоняла обзор. Фенька перестала болтать, она наконец заметила состояние брата: он сидел ссутулившись, положив тяжелую голову в ладони, его кожа на фоне черных волос побледнела до цвета первого снега, как показалось девочке. Сердце упало в пятки, когда по рукам парня потекла алая жидкость, она, еще никогда не видела брата таким, поэтому не сразу поняла, что это была кровь, медленно вытекающая из носа и капающая на стол совсем рядом с компьютером. Оцепенение пришло с осознанием, и она рванула вниз с дикими воплями о помощи. Люций хотел попросить достать таблетки из рюкзака, но девочки уже не было рядом, лишь ее крик разносился по дому. У него не было сил остановить ее. Фенька перескакивала через ступеньку, зовя родителей, которые уже вышли на вопли и направлялись в ее сторону. Мама схватила ее за руки и села на корточки, заглядывая в бешенные глаза девочки. Нервный взгляд метался то на мать, то на отчима, моля их понять без слов, что что-то случилось. — Феня, девочка моя, что стряслось? — женщина обеспокоенно смотрела на дочь, потом обернулась на стоящего сзади отчима, сложившего руки на груди. Его лицо не выражало никаких эмоций: вечно собранные на переносице густые брови, еле видная свежая щетин украшала его щеки, кожу над губой и подбородок. Он выглядел безучастным, и только взгляд выдавал в нем какое-никакое беспокойство. — Люций... Кровь... У него... Там..., — сбивчиво объясняла девочка, показывая рукой в сторону второго этажа, но непослушная конечность колыхалась в воздухе, как флаг на ветру. Мама побежала наверх к сыну, Дима неспешно пошёл за ней, уже понимавший, что никто не умер, а Фенька открыла шкафчик на кухне и дрожащими руками отыскала пузырёк с валерьянкой среди остальных лекарств, последовала за родителями. Она успела зайти в комнату, когда Дима относил Люция на кровать. Мама принесла салфетки, чтоб заткнуть кровоточащие ноздри. Парень прислонился спиной к стене и собирал в руку капли, другой указал на рюкзак, к которому сразу подскочила Фенька. Она не знала, что ему от туда надо, но хотела хоть как-то помочь. Внутри оказалось много банок с краской и какие-то коробочки с неизвестным содержимым, на дне лежала пачка сигарет. Девочка на несколько секунд зависла, разглядывая шокирующий её предмет, но времени на это не было, и она полезла в другой карман, предварительно закрыв первый, чтобы никто не увидел его маленький секрет. Во втором кармане нашлась баночка с таблетками. Она знала, что у брата гипертония, но воочию ни разу не наблюдала за приступом. После лекарства Люцию стало лучше. Он продолжал сидеть на кровати с салфетками в носу. Его вид оставался болезненным. Убедившись, что жизни парня ничего не угрожает, родители вышли из комнаты. Мама перед уходом поцеловала сына в лоб и закрыла дверь. Фенька ухом приложилась к деревянной поверхности, ожидая услышать звуки удаляющихся шагов, чтобы родители не застали их за разговором о рюкзаке. Волнение не смогло пересилить любопытство, из-за чего хотелось немедленно узнать, для чего нужны все эти баночки-коробочки, а в голове медленно созревал план... Но вопреки ожиданиям из коридора доносились голоса: — С этим надо что-то делать, — услышала девочка низкий голос Димы. — Если он не начнёт за собой следить, из него не выйдет нормального человека. — Что ты такое говоришь? — шептала мама. — Своими вредными привычками он только усугубляет положение. Если он перестанет... — Он болен, мы ничем не можем это исправить, — перебила женщина. — И кто в этом виноват? На несколько секунд воцарилось молчание. "Так они знают или нет?" — пронеслось в голове Феньки. — Ты же знаешь, что это была случайность... — Да. Да... Знаю. О чем они говорят? — Но я говорю не только о его болезни. То, как он себя ведёт, совершенно не подобает поведению мужчины. Если бы ты только знала, что он вытворяет, пока ты не видишь... — Ты слишком на него давишь... — Я пытаюсь его воспитать. Феня отошла от двери и повернулась к брату. Тот продолжал сидеть и тупо смотреть в пол. Он приходил в себя. Девочка села рядом и погладила брата по ноге. Парень перевёл на неё взгляд, и только Бог и он сам знали, что он сейчас чувствует. Хотелось обнять его, успокоить и лечь, нежно прижимая брата к себе, пока ему не станет лучше. Девочка подползла почти в плотную, она не знала как иначе может помочь брату. Тот следил за ее действиями и, когда Фенька потянулась его обнять, не стал сопротивляться. Тонкие ручки обвили талию брата, а голова упала чуть ниже ключицы. Они сидели молча, говорить было неловко, хотя у Феньки накопилось достаточно вопросов, которые ей хотелось бы задать. Разговор родителей ее вогнал в ступор, она ничего не понимала, а так же, что об этом знает брат и слышал ли он диалог. Все то время, что они сидели, Феня поглядывала на брюнета, не решаясь первой начать диалог. Люц видел все взгляды сестры, но заводить разговор не торопился, он боялся травмировать ее. Она и так перепугана случившимся, нагружать ее сейчас совсем не хотелось. Хотя, по правде говоря, рассказать было нужно. Такое нельзя скрывать, рано или поздно все вскроется, и лучше если она узнает об этом не после очередного приступа, не от родителей, а именно от него. — Лютик... А ты случайно не слышал, что обсуждали родители? - Набравшись смелости спросила Феня. Ее тонкие пальчики теребили хлопчатую ткань футболки, выдавая нервозность. — Слышал... "Блять". Единственная мысль, которая вертелась в голове. Ему хотелось сбежать от этого разговора, лишь бы сестра не знала, лишь бы все было хорошо. Уберечь от тех невзгод, которые свалились на его голову, они никак не касались маленькой девочки, детство которой сейчас играет, как шило в одном месте. Парень совершенно не хотел, чтобы она теряла чувства безудержной радости, того самого блеска в глазах, ведь все это может исчезнуть в мгновение ока от одного простого проступка. Он знает, какого это, помнит, как сам утратил яркость красок от перехода в мир ответственности. В мир, где кончается детство. — Тогда, что имел ввиду Дима? Если не хочешь можешь не отвечать, — Люций слышал нотку лжи в этих словах, тем самым она говорила: "Я знаю, что это деликатная тема, но очень хочу знать". — Фень, я думаю это не столь важно...У нас с Димой не очень хорошие отношения были, когда он пришел в семью. Сейчас всем все ровно, и меня это устраивает. Тебя наши с ним разборки не должны касаться. — Хорошо... — Она не стала спорить с братом, не надо, так не надо. Он сейчас плохо себя чувствует, и, к тому же, если ему понадобится Фенина помощь, она уверена, что он попросит. — Знаешь, я тут видел домик на дереве, бабушка сказала, что там очень уютно. Если хочешь, можем туда сходить, — он смотрел на Феню, на лице которой потихоньку расцветала чистая детская улыбка, в глазах заплясали искорки, парень вздохнул с облегчением. Настороженность к состоянию брата никуда не делась, она понимала, что эти предложением он просто пытается ее отвлечь от плохих мыслей и неприятных разговоров. Но кто не захочет забраться в домик на дереве? Его план начал работать: Фенька аккуратно кивнула и стала наблюдать за дальнейшими действиями Люта. — Дай мне пять минут, пока сходи к дедушке и возьми у него гитару. - Фенька аж взвизгнула от радости и ринулась из комнаты вниз. Она обожала слушать, когда Люций играет на инструменте, всегда подпевала и подтанцовывала в такт музыке. Ее любимая была "Стаканы" группы Аквариум, она не сильно вдавалась в смысл текста, хотя он и так был понятен, ее больше манила заводная мелодия и веселый ритм. Поэтому ни одни посиделки с гитарой не обходились без этой песни. Люций подождал, пока сестра исчезнет из поля зрения. Он постарался максимально быстро подняться, как только позволяло его непослушное тело, он ринулся к рюкзаку. Была одна мысль: "чёртовы сигареты". Дима увидит и просто голову ему открутит. Он быстро переложил их в секретный карман рюкзака и только тогда успокоился. Он закрыл ноутбук, предварительно сохранив все файлы, работа уже все равно дальше не пойдёт, а доделать еще есть время, оделся потеплее — из-за стресса его слегка знобило, и теперь ждал появления сестры. Фенька быстро прибежала с гитарой наверх, от нетерпения она аж подпрыгивала. Люций ухмыльнулся, взял из рук девочки инструмент, и они пошли к домику. Пресловутый рюкзак она взял с собой. Он находился недалеко от дома, в пределах ограждений, но все равно пришлось пройти немного в лес по еле видной извилистой тропинке. С карю небольшой опушки, всю заполненной цветами, стояло большое дерево, которого было практически не видно за маленьким, увешенным лианами домиком, расположившимся меж веток старого дуба. Опушка оказалась садиком, где росли большие кусты роз и рододендрона. По обе стороны от узкой тропинки, которая вела к лесенке на дерево, рос чистец, или как называла его мама — "Кроличьи ушки". Фенька любила трогать его, потому что маленькие листочки были очень мягкими и нежными, словно взаправду трогаешь милого пушистика. Раньше она думала, что если подождать, вырастит настоящий кролик, покажет совой мокрый нос из-под земли и забегает по грядкам, но сейчас она только гладила листья по ворсинкам и любовалась светлым островом посреди леса, казалось, он окутан тайной, мистикой, волшебным барьером, через который не проберется ни один злой дух, чтобы помешать их с братом уединению. Где-то виднелся дельфиниум, его цветы располагались полукругом. От темного синего до белого его цветы стремились к солнцу тонкими стеблями. Подойдя к лестнице, Фенька, затаив дыхание, провела рукой по недавно выкрашенным бледно-бирюзовым перилам, словно прикасалась к чему-то сокровенному, хрупкому и нежному. Как будто и сам домик как цветок — не так его тронешь, и он тут же сломается. Глубоко вдохнув аромат цветов, витавший в воздухе, вбирая силу этого места, чтобы слиться с ним воедино, она крепко ухватилась за деревянные поручни и бегом взлетела на скромную террасу, расположенную по периметру дома. Она наступила на голубую гортензию, выбивающуюся между деревянных ступенек, но даже не заметила этого. Девочка оглядывала весь сад как свои владения, представляя себя королевой прекрасных земель, и у нее есть свой собственный рыцарь, который всегда ее защитит. — Вперед, сэр Люций! Поднимитесь ко мне и оглядите свои территории, — декламировала Фенька, после чего рассмеялась от глупости собственных слов. У нее заметно улучшилось настроение, и она запрыгал на месте от предвкушения войти внутрь. Но такую честь она решила отдать брату, как благодарность, что привел ее сюда, поэтому возбужденно ждала его наверху. Лют медленно шагал по дорожке, оценивая здание: старенький квадратный домик с бубновой кровлей с крупной черепицей и круглым навершием в тон поручням. В кадках росли длинные лианы, расползающиеся на коричневые стены и крестообразные перила, ограждающие террасу. Возле лестницы из висящего горшка густыми кудрями выбивалось незнакомое растение с мелкими белыми цветами. Выглядел домик прочным, хоть и старым, от чего казался неотъемлемой частью этого места. Дойдя до сестры, парень взглянул с высоты на прекрасный сад и открыл створчатые двери. Внутри ему стало попроще. От обилия запахов, у него болела голова, если бы не эта маленькая деталь, он мог бы радоваться, наверное, в полной мере, как и Феня, царству красок и спокойствия. Но сейчас он лишь открыл створки окон, чтобы внутрь проникал какой-никакой воздух, и сел на широкую кровать, укрытую толстым темным покрывалом, похожим на шкуру невиданного зверя, и начал настраивать гитару. Фенька плюхнулась на подушки, что были разложены возле стенки и уставилась в окно над кроватью. У него одного не было створок, потому что оно занимало почти половину стены и находилось с задней части домика, из-за чего ребята не могли видеть его снаружи. Таким образом создавалось ощущение скрытности, словно ты видишь все, но тебя не видит никто. Вид за стеклом был ни чуть не хуже того, что был несколькими минутами ранее. Здесь уже не было тех цветастых разводов, от которых у Люция уже рябило в глазах, но Фенька заметила то, что сразу вызвало у нее дичайший восторг, однако вовремя спохватившись, она закрыла рот руками, чтобы не спугнуть маленькое рыжее создание, что быстро карабкалось вверх по кривому стволу. Белка шустро перебирала маленькими лапками, словно маленький жучок спешит спрятаться от птицы, что устроила на него охоту. — Люций, там была белка, она такая быстрая! — выпалила в полной тишине Феня, от чего Лют вздрогнул и слишком резко дернул колышек гитары. Он тихо выругался, боясь повредить струны, и, не смотря на сестру, сказал: — Конечно, это же лес. Ты думала, здесь скаты водятся? Или пингвины? Может это была тупайя*? Феня не поняла игры слов. Она ничего не ответила, лишь надула губы, от чего ее лицо стало еще более детским. Пальчики потерли веснушчатый нос — почему-то ей именно сейчас показалось, что он слишком курносый. Было слышно пение птиц, но хозяева голосов прятались где-то в листве от посторонних глаз. Лес после ухода белки стал настолько статичным, как будто бы не живым, но в то же время пах жизнью. Задумавшись над таким сложным вопросом, девочка не заметила, что брат уже настроил гитару и ждал только ее внимания. Задорная мелодия заиграла, как только Фенька заметила готовность гитары. Она подпевала Люцию и качалась в такт музыке. Когда песня закончилась, она снова посмотрела в окно и увидела яркий блеск между деревьями. Она высунулась в окно и закричала: — Люций, там бабочка, смотри! Насекомое порхало меж веток деревьев и словно светилась, а может блестела на солнце голубым. Девочка высунулась из окна, перегибаясь через оконную раму. Люций схватил ее за футболку, чтобы та не вывалилась наружу навстречу ярким бутонам шиповника, который внезапно оказался возле заднего фасада домика. У Феньки заблестели глаза; толи детский азарт, толи безумный интерес, но какое-то непреодолимое желание погнаться за крылатым созданием замерло в сознании. Она ничего не могла с этим поделать. Казалось, что если она не пойдет прямо сейчас, то упустит эту возможность навсегда. Это же не единственная бабочка, которую она когда-либо увидит еще в своей жизни, она это понимала, но почему-то было чувство, что именно эта бабочка будет единственной и неповторимой. Оставалась одна проблема — брат. Он ни за что не отпустит ее одну, а гоняться по лесу за насекомым для него верх сумасбродства. Поэтому она повернулась к нему и, покраснев до кончиков ушей, прошептала: — Мне нужно в туалет. — Вот прямо сейчас? — скрестил руки на груди парень и скептически посмотрел на сестру. Его правая бровь изогнулась в немом вопросе, показывая выразительность его недоверчивости. — Ты вся покраснела, думаешь, я тебе поверю? — Это от смущения! — вспылила девочка. Каждая секунда была на счету, пока прекрасное создание удалялось все дальше в лес. — Я быстро. Не дождавшись ответа, она побежала к двери и сиганула с лестницы, неприятно приземлившись на твердую землю. Острая боль пронзила ногу из-за неправильного приземления, но это не могло помешать ей последовать за своей целью. Люций увидел в окно, как Фенька удирала в лес. "Несносный ребенок!" — мысленно прокричал парень, схватил рюкзак и выбежал за сестрой. Когда он ее догонит, ей точно не поздоровится.