...быть его девочкой.

Я хочу его. По-хорошему, мне должно стать совестно за такие мысли, которые моя светлая голова допускает, хотя за стеной в соседней комнате спит мой молодой человек, а я с чего-то вдруг подорвалась в непривычную для меня рань и с чашкой кофе в кухонное окно разглядывала недавно въехавшего в наш дом соседа. Приветственно кивая ему в подъезде, я особо даже и не обращала на обычно одетого мужчину внимания - в свои двадцать три я никогда особо и не смотрела на мужчин старше тридцати, а мой новый сосед определённо был именно в этом возрасте. А может и зря не смотрела. Я даже не знала, как его зовут, но наблюдая, как мужчина легко подтягивается на турнике, а жгуты крепких мышц спины и рук подчёркивает блестящий на густо украшенной чернилами коже пот, отчего-то невольно представила, как он зажимает меня в подъезде, огромной рукой перехватывает оба моих запястья, задирает короткую юбку, сдвигает в сторону трусики или вовсе с ухмылкой обнаруживает их отсутствие, закрывает мне ладонью рот, плавно входит в меня и в полтона приказывает быть потише. Ну и чушь в голову лезет. Арин, очнись, ты одной ногой замужем, вон, на пальце поблёскивает помолвочное кольцо. Надо выбросить все эти скабрезные мыслишки из головы. Приготовлю лучше будущему мужу завтрак, пусть удивится. - Ого, у меня что, день рождения? - раздался сонный мужской голос из-за спины, и судя по короткому стону вслед, парень крепко потянулся всем телом. Оборачиваться я не стала, не хотелось перебивать приятное утреннее послевкусие от мужчины на турниках худощавым парнем в боксёрах. - Сострил, - оценила я. - Сметана в холодильнике скисла, выкидывать жалко. - Злая ты, Арин, - скучающе заявил он и уселся за стол. - Честная, - поправила я, выкладывая тесто оладушек на сковороду и наблюдая, как масса с шипением застывает. - Не первый год меня знаешь, чему удивляешься? Стас скуксился, но не ответил, только вытащил сигарету из моей пачки, зубами раздавил обе кнопки и прикурил от недорогой пластиковой зажигалки. У Стаса модные светлые пряди в тёмных волосах, длинные тонкие пальцы, ужасно тёплая улыбка, добрый характер и татуировка под правой ключицей в виде Пикачу. Я даже могу сказать, что люблю его, но не больше и не меньше, чем человека, с которым очень давно знакома - мы буквально выросли на глазах друг у друга. Наверное, правильнее назвать "хорошо отношусь". Если бы мы друг друга любили, всё было бы куда проще. Мы вместе, потому что от нас этого ожидали. Наши родители очень близко дружат, а мамы ещё со времён беременности мечтали, что если дети будут одного пола, то будут самыми лучшими друзьями, а если разных, то непременно будут вместе. Короче, если про кого и можно сказать, что "без меня меня женили", то точно про нас со Стасом. Почти уверена, что он про меня думает также, как и я про него, в конце концов, по отзывам общих знакомых, со стороны мы больше похожи не на пылких влюблённых, а на пару, которая уже очень много лет вместе, и оттого уже считающая друг друга скорее родственниками, чем парой. По большому счёту, так оно и было. - Родители на дачу зовут, - сменил тему Стас, когда я поставила перед ним большую тарелку с оладьями, банку земляничного варенья и чашку кофе, сама устроилась напротив и показательно скривилась на его слова. - Понятно. Скажу, что ты работаешь. Я знаю, какой кофе он пьёт, но понятия не имею, какой у него любимый цвет. Интересные, конечно, мысли меня одолевают с утра пораньше, видимо, моему мозгу категорически противопоказано так рано вставать и смотреть на полуголых мужиков в окно. Просто со мной такого раньше не было: будучи в отношениях, на других мужчин я особо и не смотрела, а тут либидо прямо взвыло. Что интересно, попытка переключить сексуальный интерес на Стаса с треском провалилась: я не хотела худого парня едва ли выше меня, я хотела именно огромного накаченного соседа, желательно, даже не узнавая его имени. - Может расстанемся? - лениво предложила я и сама закурила. - Смысл? - также меланхолично поинтересовался у меня Стас. - У тебя никого нет, у меня тоже. Пусть дражайшие мамочки думают, что мы с тобой вместе им на радость. Мой взгляд упал на фото на холодильнике. Там мы со Стасом стоим в обнимку, у обоих алые ленточки выпускников на груди, и это единственное, по чему можно опознать, что мы вроде как пара, а не старшая сестра и младший брат. Он худой и не особо высокий как для парня, и выглядит младше своих лет, а я с ним почти одного роста, обладательница третьего размера груди, крутых бёдер и намечающегося животика, и всегда выглядела на пару-тройку лет старше своего возраста. Одна моя подружка даже пошутила, что выглядим мы так, будто в лучшем случае одиннадцатиклассница склеила девятиклассника, а в худшем выпускница вуза и да, снова девятиклассник. - Всё равно через год разойдёмся, - я пожала плечами и прокрутила на пальце помолвочное кольцо. - Сам знаешь. - Вообще-то, надеялся, что ты бросишь эту свою дурость, - нелицеприятно оценил мои планы на будущее женишок. - Мне удобно с тобой. - У тебя никогда не возникало желания влюбиться? - поинтересовалась я в масть нашему излишне откровенному утру. - Думаешь, мне нужны эти проблемы? - хмыкнул парень. - В данный момент все довольны: мама думает, что у нас с тобой неземная любовь и я под твоим контролем, а ты не будешь полоскать мне мозги, если узнаешь, что я сплю с кем-то на стороне. А я - просто верная идиотка, которая излишне дорожит своей репутацией. Я хорошо понимаю, что Стас, скорее всего, не стал бы выносить мне мозги, даже если бы узнал о моей гипотетической измене, но также хорошо я знаю, что мне было бы тошно от самой себя при таком раскладе. Наверное, это что-то навроде детской травмы. Да и внешне я никогда не была похожа на заядлую сердцеедку, имея бледную кожу, тёмные волосы и прямолинейный характер, меня чаще принимали за самоуверенную стерву, к которой лучше не приближаться. В общем, неидеальная фигура и далёкий от добродетели характер вкупе с гордостью и незаурядным умом сделали меня столь же далёкой от распутства, сколь и от легкомыслия. - Что с тобой? - недоумевает Стас. - Тебя всё устраивало раньше. - Да надоели вы мне все, - честно созналась я. - Мать со своей сраной идеей-фикс, ты со своим сраным Пикачу, я со своей сраной гордостью тоже себе надоела. - Сгоняй в отпуск, - пожал плечами парень, совершенно не обижаясь на мою трактовку части его имиджа. - Имеешь право. - У нас помолвка на следующей неделе, - мрачно припомнила я. - И вообще, разберусь без сопливых. Тебе пора. - Подумай, - лучшее, что есть в Стасе - его совершенно потрясающая способность не обижаться на меня, что бы ни сорвалось с моего злого языка. Я объясняла это тем, что ему было всё равно на меня, он просто пользовался мной как прикрытием ради собственных целей. Я не солгала ему, и это было откровением даже для меня самой. В последнее время меня гнетёт ощущение, что я живу совсем не своей жизнью: родительская кабала всё сильнее давит на шею, рядом совсем не тот человек, а я не только не могу уйти, но ещё и собираюсь за него замуж, учёба не приносит удовольствия, поскольку я вынуждена лезть из кожи вон, чтобы её оплачивать, и как-то вообще нет ощущения этой самой золотой студенческой поры... Жизнь, которую ты не хочешь, на вкус пресная как тофу и мерзкая как моторное масло. Хочется безумств. Яркой сумасшедшей поры, влюбиться без оглядки, не думать, что скажет мать или что сделает отец, отдать кому-то всю себя без остатка, даже если потом пожалеть об этом. Улыбаться и смеяться, кричать, стонать и плакать, просто перестать чувствовать себя брошенной куклой, которую только ради галочки раз в произвольный период проверяют на целостность пластмассы. Я осознаю себя только в тот момент, когда критически осматриваю себя в зеркало на предмет недочётов и рефлекторно снимаю пару налипших белых волосков с плотно облегающей мои бёдра юбки. Неужели я и впрямь на это решилась? Убранные в хвост волосы, облегающее меня платье-майка и босоножки, подчёркивающие пусть полноватые, но длинные ноги, отвечали на этот вопрос: да, я действительно хочу пойти к соседу и как последняя развратная девка предложить себя. Если женат, то откажет, а я же буквально физически ощущаю, что если ничего не предприму, то либидо сведёт меня с ума. Только в тот момент, когда мои пальцы нажали на звонок, я осознала, насколько глупо себя веду. Это в прямом смысле называется "кидаться на первого встречного", а ещё это впрямую соответствует моему пониманию шлюшьего поведения, но у меня не было этого самого морального сдерживающего фактора, потому что вне зависимости от результата, никто всё равно ничего не узнает. О, боги. Мужчина открывает мне дверь, одетый только в одно полотенце, на крепком татуированном торсе влажно поблёскивают капельки воды, и я бы даже хотела бы что-то брякнуть про мокрые волосы, но он коротко стрижен, и этот фактор я оценить не в силах. Мой взгляд невольно пробегается по широким плечам и сильным рукам, крепким мышцам груди и выступающим пресса, невольно чуть скользит по полотенцу, но тут же стыдливо возвращается к лицу мужчины, чтобы обнаружить, что тот беззастенчиво-медленно изучил моё декольте, изгиб талии, округлость бёдер и даже покрашенные в алый ноготки на пальчиках ног, и только после этого также лениво вернулся к глазам, чуть зацепившись взглядом за чокер с кольцом на шее. - Чему обязан? - густой мужской голос с прокуренной хрипотцой едва не заставил меня всхлипнуть, а коленки позорно подкоситься. - Эм... Я... - я замялась, но собралась с духом и собралась пересечь порог его квартиры, даже ногу занесла, но он сделал шаг мне навстречу, не позволяя подобной вольности, и подцепил кольцо под моим подбородком, заставляя тем самым вытянуть шею ему навстречу и невольно резко выдохнуть ему в лицо апельсиновой жвачкой, две пластинки которой я зажевала, чтобы избавиться от запаха табака. - Если это не то, о чём я подумал, можешь влепить мне пощёчину, - хриплым полуголосом уведомил меня он, а я даже и не думала поднимать руку. - Но если я прав, то знай: я только что вернулся с командировки, и если ты всё же переступишь этот порог, то в ближайшие сутки я тебя не выпущу из этой квартиры, даже если у тебя в квартире одновременно сорвало кран, горит пирог и умирает подружка. Это был мой шанс сделать шаг назад, отступить, сделать вид, что пришла за солью или просто по-соседски познакомиться, но я только шумно выдохнула ему в губы и прижалась к мужчине всем телом, окончательно отрезая пути назад и одновременно давая понять, чего именно я от него хочу. Мой телефон остался дома, а от него так чертовски волнующе пахнет зелёным чаем, что я не сдерживаюсь, провожу кончиком носа по его шее и чуть вздрагиваю в его объятии, когда входная дверь с грохотом закрывается, и замок за моей спиной прокручивается на несколько оборотов. - Сделаю больно - скажешь, остановлюсь, - пробормотал он предупреждение мне в губы, а я даже чуть пожалела, что он не одет, потому что сейчас мне ничего не хотелось так, как схватить его за ворот рубашки или футболки, и втянуть в умопомрачительный поцелуй. Что я могу сказать в своё оправдание? Он чертовски классно целуется, ваша честь! Это было похоже на добровольное изнасилование: его губы сминали мои с таким напором, что даже вздумай я воспротивиться, то не вышло бы, а руки прогуливались по телу с такой вседозволенностью, будто одним шагом я разрешила ему абсолютно всё, доверила свою судьбу в его руки, покорно прогнула спинку и раздвинула ноги. Вообще-то, так оно и было. Его руки гуляют по моим плечам и большими пальцами подцепляют лямки платья, стягивая их в район запястья, а я смущённо закусываю подкрашенную в ягодный оттенок губу и уже собираюсь закрыться руками, спасаясь от преследующего меня со школы комплекса насчёт большой груди, но он без всякого труда подхватывает меня за талию и усаживает на тумбочку, так, что моя грудь оказывается на уровне его глаз. - Красивая девочка, - его бормотание в мою шею кажется мне мурлыканием, и мне хочется гнуть спинку ему навстречу, а ещё чуть слышно скулить, когда он умело чередует обжигающее дыхание, покусывания и нежные поцелуи тонкой кожи на шее, так, что хочется задрать повыше подбородок, чтобы дать ему как можно больше свободы действий. В его руках я действительно чувствовала себя красивой девочкой. Не женщиной, направляющей несмышлёныша, и не бревном, терпящим и ждущим, когда всё закончится, а действительно желанной девочкой, его девочкой, и ему не нужно прилагать особенных усилий, он и так знает, что нужно делать с девушкой, чтобы хорошо было обоим. Мне захотелось свести вместе коленки, стиснуть бёдра от проступающего влагой желания, но он, только почуяв этот порыв, положил ладонь мне на крестец и заставил придвинуться ещё ближе, развести ноги ещё шире и острее почувствовать, как сильно намокают мои трусики. - Обними меня ногами, тигрёнок, - хрипло шепчет мужчина, но я воспринимаю это ничем меньшим, чем приказом старшего по званию, и, конечно, не смею возразить. - Умница. А теперь откинься назад, и если вздумаешь отпустить меня - накажу. Первый стон срывается с моих губ, стоит ему обхватить одну мою грудь, крепко сжать, а между пальцев поймать возбуждённый сосок, втянуть его в рот и чуть прикусить за самый кончик, заставляя меня позорно всхлипнуть. Кончики его пальцев вольготно прогулялись по моей промежности, оценили уровень моей влажности, но не позволили себе проникнуть за чёрный атлас, только снова стиснули моё бедро, а после и талию, возвращая моего мучителя к моей груди. Удивительное терпение как для мужчины, что только что вернулся с командировки и пообещал не выпускать меня из квартиры целые сутки. Он терзает мою грудь, то прикусывает до вскрика и выкручивает соски кончиками пальцев, а то нежно ласкает самым кончиком языка и запускает по моему телу дрожь одними только посасываниями. Мне мало этого, мне чертовски мало и мы оба об этом знаем, но я не смею попросить, а он не желает продолжать, только доводит меня до скулежа и искусанных губ этим своим ртом, кружащим над моей грудью. - Красивая, чувственная девочка, - он словно продолжает исследование или научную речь. - Отзывчивая, тянущаяся, умоляющая. Но гордая, да? - он хитро улыбается мне в губы, тогда как я почти готова вцепиться в его лицо зубами, но ни за что не стану умолять дозволить мне кончить. - Ну конечно. Такая девочка не может быть не гордой, иначе зачем ей красота? Он гладил моё самолюбие даже не кончиками пальцев, нет, он гулял по нему обеими ладонями вольготно, с видом хозяина, таким, будто и моя гордость, и моя красота - это его персональная заслуга. И я бы соврала, если бы сказала, что это не работает. Мужчина, снизу вверх заглядывающий в мои глаза, хорошо понимал, что если не приласкает эту часть моей сущности, то дальше не продвинется, и именно поэтому использовал все шансы хотя бы демонстративно зауважать и гордость, и внешность, над которыми я корпела вопреки всему. И мне отчаянно хотелось верить, что несмотря на все "до" он не видит во мне обыкновенную шлюху, которую просто умело разводит на хороший секс, пусть даже так оно и было по факту. Я даже не знаю его имени, но когда его пальцы скользят вдоль изгиба талии и избавляют меня окончательно от платья и трусиков, я не смущаюсь. Почему-то мне кажется, что стоит мне смутиться, попросить прекратить, и несмотря на все грозные обещания, он отопрёт дверь и выставит меня вон... Но никогда больше не впустит обратно. И мне было чертовски жаль стараний, жаль своей решительности и смелости, которые я выделила, чтобы придти и отдаться ему, пусть даже не зная, чего он возжелает со мной сделать. Перед ним я сижу на тумбочке совершенно обнажённая, но и он сам всего лишь обёрнут в полотенце, и мне потребуется одно лишь движение, чтобы избавить его от него. Он оглядывает меня, обводит ровно тем же взглядом, каким оценивал на пороге его квартиры, но теперь я полностью обнажена перед ним, моя грудь чуть колышется в такт дыханию, а моя вульва покрывается влагой и пахнет, и он это чует как мартовский кот - кошку. Я чуть ёрзаю на месте, а для него это лучший сигнал: мужчина подхватывает меня под бёдра и несёт, наверное, в спальню, здраво рассудив, что в душе мы оба уже были, причём, совсем недавно. Меня приводит в восторг мысль, что он безо всякого труда может взять меня на руки и без какого либо видимого усилия спокойно пронести несколько метров. Вообще-то, меня никто никогда на руках не носил класса с третьего, и оказывается это чертовски приятно - почувствовать себя героиней любовного романа, которых только так и перемещают в пространстве, а после непременно опускают на постель и нависают сверху. Меня, конечно, сильные мужские руки тоже уложили на простыни, пахнущие каким-то явно недешёвым стиральным порошком, но сам он нависать надо мной не торопился, а наоборот, спустился ниже и оказался лицом между моих разведённых ног. Мне даже на секунду подумалось, что это какая-то издёвка, мол, не станет же он орально ласкать совершенно незнакомую ему девицу, у мужчин это обычно вообще довольно болезненная тема, но все мои сомнения развеялись, когда его язык приласкал чувствительное местечко под клитором, заставляя меня вскрикнуть, а его довольно усмехнуться. Он чуть отстраняется, а я едва сдерживаю недовольное хныканье от того, что он явно тормозит процесс, тогда как я уже почти готова скулить, лишь бы во мне оказалось хоть что-нибудь, желательно, задевающее клитор. - Ответишь на вопрос прежде чем испачкать мои простыни? - я чувствую его усмешку практически кожей и приподнимаюсь на локтях, с трудом сдерживая желание покраснеть. Хотя, вообще-то, стыдиться мне нечего - он сам делает буквально всё, чтобы я испачкала его простыни собой, да и в целом это вообще можно рассматривать как комплимент. - Впрочем, спрашивать про твоего парня бессмысленно, раз ты за щепоткой секса по соседям ходишь. - Знаешь что..? - задохнулась в возмущении я и даже попыталась было вывернуться, но его рот прижался к моей горошинке и тело буквально подвело меня, а добило то, чем я так восхищалась буквально пару минут назад: мужчина действительно гораздо сильнее меня физически, и без всякого труда может на самом деле удерживать меня сутки в этой квартире, даже если я начну брыкаться. Самое обидное в том, что даже искать меня вряд ли кто-то будет: есть у меня паршивая привычка забывать в машине телефон и пропадать с радаров на сутки-другие. На моё возмущение он не считает нужным ответить вербально, только обхватывает мои бёдра руками, чуть шире разводит в стороны, подтягивает меня к себе поближе и упоённо ласкает мой клитор языком. Моё возмущение смывает волной возбуждения, у меня не получается не дёргаться от его движений, не ёрзать и не скулить, я всхлипываю и протяжно стону, двигаю бёдрами слишком активно, так, что он плотнее перехватывает мои бёдра, сжимает, и я почти уверена, что на моей бледной и тонкой коже останутся синяки в виде его пальцев. - Только не говори, что ты девственница, - пробормотал он, когда мои тугие стенки плотно обхватили его два пальца. - С чего ты взял? - у меня пересохло в горле и я задала этот вопрос шёпотом. - Слишком ярко на меня отзываешься, - охотно пояснил мужчина и сделал во мне несколько движений, вызывая тем самым высокий короткий стон, больше похожий на кошачий мявк. - Как-будто никто и никогда больно не делал. Мне и в самом деле особо никогда не причиняли боли в постели, но по одной банальной причине: у меня за всю жизнь было всего два партнёра, и каждый из них - мой ровесник, а в этом возрасте парни едва-едва отходят от восторга, если девушка соглашается с ними переспать, и смутно начинают догадываться, что клитор - это не миф. Возможно, ещё и этим был обусловлен мой порыв придти к нему: хотелось узнать, каково быть со взрослым и опытным мужчиной. Он не дожидается моего ответа, видимо понял, что мой разум затуманен желанием получить оргазм, и ему не составляет труда причинить мне его несколькими быстрыми движениями внутри, ощутимо надавливая подушечками на переднюю стенку, и умелыми движениями языка и губ на клиторе. Я хватаю воздух урывками и мелко дрожу, пока всё моё тело, каждую его клеточку, пронзает удовольствие, какого раньше я не знала, находясь в постели с мужчиной, только с самой собой. Оказывается, чувствовать, тепло мужского тела сразу после того, как его же стараниями ты кончила, - просто охренительное чувство. В отличии от меня, ему пауза не нужна, поэтому он чуть отстраняется, чтобы чертовски брутально вскрыть фольгу презерватива зубами, как-будто прямиком сошёл с залипательных видео для девочек из Тик-тока, и это даёт мне короткую передышку. Может быть, он считает, что позволить девушке кончить - лучшая прелюдия и подготовка, и в целом, я даже не возьмусь с ним спорить на эту тему. Я развожу ноги чуть шире, будто в приглашающем жесте, который ему и не особо-то нужен - это заметно по тому, как едва заметно он усмехнулся, прежде чем устроился между моих бёдер и без лишней возни вошёл одним плавным движением. - Больно? - его шёпот обжёг мне ухо, когда мужчина вошёл в меня полностью, а я закусила губу, чуть поморщилась и сжалась. - Ты... - я запнулась, не зная, как правильно объяснить свои ощущения, и решила говорить как есть. - Немного больше, чем все, кто у меня был раньше. - Постарайся расслабиться, тигрёнок, - посоветовал он, и я хотела было злобно съязвить что-нибудь в ответ, но поняла, что его слова отнюдь не издёвка или насмешка, а некая забота куда более опытного партнёра. Я не прокомментировала его догадку о девственности, но и без того было очевидно, что этот вопрос меня в некоторой степени смутил и озадачил, и если от ровесника я без труда бы скрыла собственную неопытность, то от него было бесполезно даже пытаться. - Я сказал расслабиться, а не сжимать меня так, будто хочешь, чтобы я поскорее кончил. Я в самом деле попыталась чуть отпустить чувство дискомфорта, но у него это вышло лучше, когда он вовлёк меня в нежный поцелуй, а я в ответ огладила широкие плечи, обняла его за шею, притягивая ближе к своему телу, и по сути отвлеклась на него и сумасшедше-приятный запах зелёного чая. Наверное, так пахнет его гель для душа, но размышления об ароматизаторах вышли из моей головы, когда он аккуратно и коротко толкнулся внутри меня, а я не сдержала тихого стона ему в губы и невольно впилась ноготками в плечи. - Пожалуйста, - всхлипнула я ему в шею, всё же не сдержав своего мысленного обещания не умолять его ни о чём, потому что аккуратных и коротких даже не толчков, а покачиваний внутри, мне было слишком мало. - "Пожалуйста"? - его усмешка подтвердила мне, что он намеренно подводил меня от состояния, когда я не хочу, чтобы он двигался внутри, до состояния, когда я прошу его об этом. - О чём ты просишь, красавица? - Тебя хочу, - приняла я его правила игры под названием "чешется-почеши, хочешь-попроси". - Жёстко и быстро. Его лукавая насмешка над моим беспомощным состоянием даже почти не бесит, потому что он даёт мне то, чего я прошу, входит в меня куда более грубыми толчками, и я задыхаюсь от этих ощущений, крепче впиваюсь в его плечи и прогибаюсь в спине ему навстречу, воздух вокруг словно сгущается и теплеет, а тишина прерывается моими высокими стонами и шлепками двух влажных тел, и никакого больше звукового сопровождения не требуется. Я даже смутно догадываюсь, почему он спросил о моей девственности, потому что ощущения, которые я испытывала во время близости с человеком, даже имени которого не знаю, не шли вообще ни в какое сравнение с любой другой близостью за всю мою жизнь. От каждого его правильного толчка внутри, от каждого поцелуя и срывающегося с моих губ стона, я понимала, что этот мужчина прямо сейчас доводит меня до исступления, и одновременно задирает планку моего мнения о том, что такое настоящий качественный секс, и я вряд ли ещё когда-то соглашусь на меньшее. Единственный недостаток - этот потрясающий процесс не длится долго, видимо, он действительно истосковался по женскому телу, но я не расстраиваюсь, у нас ещё чуть меньше суток для этого. Он шумно дышит мне в шею, но в полнейший восторг меня приводит его тихий гортанный стон мне на ухо, когда он замирает и я даже чувствую, как он, изливаясь, пульсирует внутри, а после выходит, расслабленно падает рядом, притягивает меня ближе к себе и чертовски мило чмокает в макушку. - Вопросы, комментарии, предложения? - с усмешкой спрашивает он, пока я лениво втыкаю в стену, совершенно нагло сложив голову на его плечо. - М-м, - отозвалась я. - Почему "тигрёнок"? - Ты в год тигра родилась, - просто пояснил он. - Откуда ты знаешь? - я вскинула брови и посмотрела на него удивлённо. - Твои друзья ещё громче бы орали во дворе, поздравляя с двадцатитрёхлетием, знал бы не только наш дом, но и пара окрестных, - он закатил глаза. - Я был счастлив слушать ваши вопли, как раз только спать лёг. - Как хорошо, что я собственница квартиры, а не арендатор, и со спокойной душой могу положить на мнение соседей, - я лениво потянулась, а он рассмеялся в ответ на такую иронию. - Особенно тех, чьего имени даже не знаю. - Дима, - коротко представился он. - В следующий раз лучше стони моё имя, а не матерные комментарии. Я счёл их за комплимент, конечно, но в следующий раз отшлёпаю по губам. - В папочку играешь, - хмыкнула я и села на постели, подогнув под себя одну ногу. - Неужели, поднимешь на женщину руку? - О руках и речи не шло, - он так показательно ухмыльнулся, что его намёк ниже пояса я распознала без труда. - А ты не представишься? - Если ты слушал наши вопли, то и так знаешь, что меня зовут Ариной, - я со скепсисом глянула на мужчину. - Но ты весьма изобретателен в прозвищах, не думаю, что такое банальное и скучное имя тебе под стать. - Просто так принято, - с видом будто объясняет прописные истины трёхлетку, принялся разжёвывать Дима. - Люди когда знакомятся, называют друг другу имена, часто ещё пожимают руки. Впрочем, - он обвёл моё обнажённое тело взглядом, - такая альтернатива рукопожатию с красивой девочкой, мне по душе. - К чему ты вообще про парня брякнул? - поинтересовалась я, переводя тему, как только мои глаза вернулись из закатанного положения в нормальное. - А что, я не объективен? - как-будто бы удивился он, тоже сел на постели, потянулся, совершенно не стесняясь собственной наготы, и поднялся на ноги. - В твоём возрасте положено как огня сторониться парней, которые не способны удовлетворить в постели, - моё лицо снова преисполнилось недоверия к его словам, но он отметил это скорее вскользь, принявшись что-то искать в комоде, и не поленился пояснить: - Выбор больше. Есть возможность не соглашаться на абы какого мужика, лишь бы был, а походить, посмотреть, если что вернуться. - Иногда люди находятся в отношениях не потому что любят друг друга, - я пожала плечами и поднялась вслед за ним, очень надеясь, что он курит, потому что сутки в квартире без никотина, но в компании пересмешника, грозят стать для моей нервной системы настоящим испытанием. - А, так он тебя содержит, - сделал линейный вывод мужчина, а мои ущемлённая эмансипированность в обнимку с гордостью и самодостаточностью зашипели моими же губами. - Да, ты права, сильно гордая, чтобы быть содержанкой. Тогда что тебя держит? - Тебя прям хлебом не корми, дай в чужой душонке покопаться? - сыронизировала я. - Какое тебе дело? - А вдруг ты тайный агент Интерпола и пришла собирать против меня доказательства? - его шутливый тон не оставлял сомнений в идиотичности такой версии. Он достаёт из комода белые боксёры, натягивает их, а после вынимает оттуда футболку цвета хаки и протягивает мне. Я открыла рот, чтобы привычно высказать сомнение, влезу ли в его футболку, но глянула, как он повёл исцарапанными плечами, натянула на себя вещь и удивлённо осознала, что буквально утонула в ней. В сторону футболок Стаса я даже и не смотрела никогда, потому что если на нём они сидели довольно свободно, то на мне в лучшем случае были очень сильно в облипку, а то и топорщились в районе бёдер. "Она меня видит, говорит: "Ебать ты шкаф" - пронеслось в моей голове, но вслух я комментировать не стала, только спрятала улыбку и носом втянула запах чистой вещи. - И как моя личная жизнь докажет мою неприверженность Интерполу? - поддержала заданный тон беседы я, следуя за мужчиной хвостиком на кухню. - Её наличие уже скажет о многом, - из пачки на столе неизвестной мне марки сигарет без акциз моей страны он вытащил одну и закурил, но стоило потянуться за сигаретой мне, и он убрал пачку на подоконник, подальше от моих загребущих рук. Я в ответ нахмурилась и приготовилась выдать ему ключи до моей квартиры, мол, вали тогда за моими сигаретами, раз свои зажопил, но взамен мужчина достал откуда-то из-за микроволновки початую пачку вполне знакомых мне тонких сигарет с запахом ментола, протянул мне и устроился в большом кресле. - Не куксись. Знать не знаешь, что я курю, а тянешься. - На анашу не похоже, - я повела носом, а он закатил глаза и поманил меня к себе двумя пальцами. Я осторожно подхожу к нему, чувствуя, что запах его сигареты и впрямь чуть отличается от привычных мне, но не могу разобрать, чем именно, а он тянет меня на себя, устраивая на своих коленях, и предлагает мне затянуться, повернув сигарету в пальцах фильтром ко мне. Намеренно чуть задев губами его пальцы, я втянула в себя дым и вторым вдохом загнала его в лёгкие, но обратно выпустила не тонкую струйку полупрозрачного дыма, а надрывный кашель и желание запить невыносимую горечь во рту молочным коктейлем на основе мёда. - Фу, блять, что это за дрянь? - Эту дрянь курят на среднем востоке, - пожал плечами Дима и чтобы я не навернулась с его коленок, приобнял меня за талию, чему-то хитро ухмыляясь. - Мне нормально, а нежным домашним девочкам - перебор. - Ты военный? - не сдержала любопытства я, сопоставив его футболку цвета хаки на моём теле, и оговорку о среднем востоке. - А тебя хлебом не корми, дай в чужой биографии покопаться, да? - вернул мне мою же фразу он. Скотина. Меня это чуть раздражает, потому что я уже привыкла к своему пожизненному статусу язвы, не лезущей за словом в карман, но с другой стороны, было приятно с кем-то пикироваться на равных - мне этого не хватало с тех самых пор, как я съехала от родителей и тем самым закончила наши увлекательнейшие пикировки с отцом. - У нас со Стасом разница в полгода, - со вздохом приняла его правила игры я: своим вопросом он просто обозначил мне, что если любопытно мне, то почему не может быть тупо любопытно и ему? - Мамы - лучшие подружки, с самого детства пророчили нам судьбу пары. В шестнадцать мы решили попробовать, а теперь понимаем, что нас сожрут с дерьмом, если мы разойдёмся. Ни то что бы каждый из нас так уж боялся родительского гнева, просто нет смысла устраивать эти пляски с бубном, если обоим удобно номинально оставаться вместе. - Рано или поздно встанет вопрос о женитьбе, - разумно прикинул Дима и смачно затянулся своей гадостью, а я выпустила ментоловый дым в воздух. - Что тогда будете делать? - Поженимся, - я пожала плечами. - Вопрос уже встал, помолвочное кольцо лежит у меня на стиралке, а через неделю у нас официальная помолвка. - Я эту историю, по-моему, по второму каналу на ящике видел, - прикинул он в ответ и усмехнулся. - Всякие там любовные романы после одиннадцати крутят. - Так и запишем, страшный-ужасный военный комплекцией со шкаф-купе по вечерам смотрит любовные романы, - захихикала я и затушила окурок в пепельнице. - Вполне возможно, даже с ведёрком мороженого и платочком для слёз. - Я не военный, - отсмеявшись, ответил мне Дима и легонько щёлкнул меня по кончику носа. - Работаю в этой сфере, часто бываю в горячих точках, но погоны не ношу. - Ну и хорошо, - я не стала расспрашивать дальше, а только провела кончиком длинного красного ногтя по его плечу. - А то страна разорилась бы на такие плечи погоны шить. - Льстивая язва, - поставил он мне диагноз. - Это всё равно не спасёт тебя от отработки страшному-ужасному шкафу-купе. - Какой ещё отработки? - я вскинула брови. - Я же сказал: если из этого красивого ротика будут вылетать некрасивые слова, то и отрабатывать придётся этим ротиком, - любезно пояснил мне мужчина и большим пальцем очертил мои губы, тогда как его собственные, не уступающие моим по полноте, растянулись в предвкушающей ухмылке. - Ты же понимаешь, что у меня опыта чуть больше, чем никакого, - я постаралась не смущаться слишком явно. - Рецепт универсальный: поменьше зубов, побольше слюней, - мне стоило нечеловеческих усилий, чтобы не уточнить, по своему ли опыту он это знает или кто рассказал. - Спускайся, малышка. Если что, я подскажу. Кто-то из подруг мне рассказывал, что с возрастом мужчинам нужно больше времени на перезарядку, но Дима явно об этом слыхом не слыхивал - прошли считанные несколько минут, а он уже в полной боевой готовности, когда я опускаюсь перед ним на колени и не очень уверенно заглядываю в глаза снизу вверх. Вопреки нашему общению, здесь от него не чувствуется насмешки, он спокойно наблюдает за мной и ждёт, пока я решусь. Я же решила про себя, что рано или поздно в жизни мне это всё равно пригодится, и потянулась к его боксёрам. Он действительно крупнее, чем у Стаса, а у единственного в моей жизни кроме него сокурсника и того меньше, и я даже засомневалась, поместится ли он в моём ротике. Моя беда заключается в том, что я не умею на глаз определять сантиметры, но внушительный орган Димы, упавший на его плоский живот, выглядел буквально как в порнухе один в один: крупная красноватая головка, на которой выступила маленькая прозрачная капелька, не было кожицы вокруг головки, а обхват вполне прозрачно давал понять, почему мне было так дискомфортно, когда он в меня вошёл. - Смелее, тигрёнок, - подтолкнул меня мужчина. - Попробуй как чупа-чупс. Навыков горлового минета я от тебя не жду. Его головка на вкус отдаёт латексом и чем-то горьковатым, скорее всего, спермой с прошлого раза, потому что в душ он не ходил. Дима не напирает на меня, позволяет пробовать и играться как мне вздумается, и я смелею достаточно, чтобы пробовать на нём штуки, прочитанные в интернете, типа как легонько дунуть на влажную головку и наблюдать, как он вздрагивает и его бёдра покрываются мурашками, или самым кончиком языка поиграть с маленькой дырочкой, или влажно пройтись по уздечке сверху вниз и скользнуть губами по основанию, старательно вбирая длину по максимуму, но стараясь при этом не поперхнуться. - Основание сожми рукой и двигай в такт с головой, - хрипло подсказал он, не поднимая головы с подголовника кресла, и я послушно подчинилась, рассудив, что хоть делаю и я, но лучше знать уж точно ему. Мнимое наказание превратилось в томную игру, отчего-то распаляющую и меня. Мне чертовски нравилось наблюдать за ним, насмешливым и вроде как ведущим в нашей близости, но сейчас подчинённым удовольствию, которое доставляю ему я, вцепившимся пальцами в подлокотники, откинувшим голову назад, вздрагивающим от моих движений и тяжело дышащим. Я бы даже хитро улыбнулась своей задумке и новому витку этой игры, но рот был занят, а существенно это на мою маленькую шалость не влияло. Я намеренно замедляюсь, делаю всё нежно и чувственно, и как-будто не замечаю, как он чуть толкается бёдрами мне навстречу, пытаясь ускорить мой темп. Пары минут медленного темпа достаточно, чтобы он намотал мои волосы на кулак и даже попытался более явно намекнуть мне, чего хочет, но я в ответ только подняла глаза и одним хитрым прищуром густых накрашенных тушью ресниц дала понять, чего я жду. - Это определённо будут самые интересные сутки за последние пару лет, - не сдержался от комментария Дима. - Хватит меня мучить, красивая. Быстрее. Пожалуйста. Я подчиняюсь этой просьбе и ускоряюсь, переставая сосредотачиваться на головке и просто совершая возвратно-поступательные движения, в том темпе, который задаёт его рука. Пару раз я даже давлюсь, но это не идёт ни в какое сравнение с тем моральным удовольствием, которое я получаю, когда чувствую пробегающие по его члену импульсы, а после он не позволяет мне отстраниться и изливается мне на язык. Да, по сравнению с его омерзительными папиросами, сперма у него не настолько горькая, но всё равно не похожа на банановый сок, и я даже хочу подняться и выплюнуть гадость, но он за волосы поднимает мою голову и смотрит мне в глаза. - Глотай, - без "тигрёнок", "малышка" и "девочка", сухой приказ, и я охотно верю, что он действительно работает с военными, потому что кожей чувствую отсутствие даже вероятности компромисса. Он даже чуть наклонился ко мне, напирая, обозначая, что моё сопротивление ни к чему не приведёт. - Я хочу, чтобы ты запомнила, что ругань в моём присутствии на вкус вот такая. Глотай. Это было охуеть как жутко, и мне ничего не оставалось кроме как действительно шумно сглотнуть, одновременно и выполняя приказ, и действительно от желания рефлекторно испуганно сглотнуть. Его синие глаза блеснули опасностью, которой я как-будто избежала, и я невольно подалась чуть назад, как диктовал мне инстинкт самосохранения. Не было ни единой доли вероятности, что я выживу, если решу с ним схлестнуться, поэтому безопаснее всего для меня было просто даже не пытаться ему перечить, как-будто я у него в заложниках. В некотором смысле, так и было. - Напугал, - глухо констатировал он и распутал свою руку от моих волос, освобождая меня. Его лицо потеряло былую остроту и даже мелькнуло что-то вроде сожаления, а я коротко кивнула, подтверждая, что действительно в некоторой степени испугалась, но почему-то не срывалась с места и не убегала от него подальше, хотя могла бы. Он, видимо, это оценил, и потому мягко перехватил мою ладонь, коротко прижался губами к костяшкам и тихонько пророкотал: - Я никогда в жизни не поднимал руку на женщину, сильнее шлепка по заднице. И ругань - мой триггер, но недостаточный, чтобы я во имя этого изменил своему воспитанию. - Учту, - также тихо кивнула я, сочтя, что хоть и не должна по дефолту ему доверять, но и нет смысла устраивать истерику на ровном месте. В конце концов, от меня в состоянии бешенства иные мнительные знакомые тоже прячут ножи, а после отзываются как о самом жутком зрелище в их жизни. - То есть, просить тебя меня отшлёпать - бессмысленно? - Если очень хорошо попросишь, я даже могу тебя выпороть, чтобы ты не смогла сесть ещё неделю, - ухмыльнулся он в ответ, принимая мою попытку перевести всё в шутку. - Причём, с большим удовольствием, - я поднялась, стоило ему потянуть меня за руку на себя, и уселась на нём верхом, тем временем его ладони скользнули по моим бёдрам и обосновались на заднице, а нос провёл по шее и шумно втянул мой запах. - Если вся самодостаточность надоест, только скажи, я с удовольствием буду тебя содержать взамен на возможность бесконечно лапать твою фигуру. - Вот уж фиг, - со смешком фыркнула я. - И вообще, лесть - не самый эффективный метод извинений. Я в курсе, что мне не мешало бы скинуть десяток килограмм. - Без своих роскошных задницы и груди можешь больше даже не приходить, - философски ответил мне Дима, не прекращая нещадно меня лапать. - Мне тощая кукла не нужна, я её сломаю. - А ты уверен, что я обязательно ещё приду, - констатировала я и лениво помассировала его кожу головы кончиками своих ногтей, усиливая ощущение расслабленности и релакса. - Конечно, - его очередь раздавать смешки, но при этом блаженно прикрывать глаза и чуть тянуться затылком к моим рукам. - Рано или поздно желания тела доконают разум. Особенно теперь, когда ты знаешь, как хорошо может быть с мужчиной в постели, а главное - до меня всего-то рукой подать. Всё лучше, чем мастурбировать под одеялом маленьким вакуумным вибратором с подушкой между ног, или терпеть бездарного тощего мальчишку, который в жизни ничего тяжелее макбука не поднимал. - Ты что, следишь за мной? - нахмурилась я. - Ага, в окна к тебе заглядываю, - он закатил глаза и поймал моё лицо за подбородок. - Для своих сверстников ты, может, и кажешься старше своих лет, и даже может быть многих превосходишь умом, но для меня ты - малышка, начиная фигурой и заканчивая сексуальной неопытностью, так что твои умозаключения предположить несложно. Я втягиваю его в поцелуй раньше, чем успеваю психануть из-за этой его самоуверенности. Немного раздражает, конечно, но... Но мне очень нравится хотя бы на эти ближайшие без часа сутки быть его малышкой, следовать за ним и раз за разом задыхаться в его руках от наслаждения, где-то очень глубоко внутри себя признавая, что он прав, и я действительно ещё не раз приду к нему за этим.