...уметь договариваться.

Попытка сдуть с влажного лба тонкую раздражающую прядь не увенчалась успехом и я провела тыльной стороной запястья по лицу, убирая бесящую мелочь. Я упрямо игнорировала тот факт, что вопреки всем моим надеждам, сегодня этот чёртов ремонт не закончится, и всю новую мебель одной отвёрткой я не соберу, а мой старенький дружище-шуруповёрт пукнул дымом, крякнул уткой и был таков. Очень его понимаю: пройдя с моей семьёй уже один капитальный ремонт, два косметических, постройку и перестройку дачи, короткое пребывание в гараже моего младшего брата и даже один косметический ремонт уже в моей квартире, конечно, старичок не вынес вида огромных потных мужиков, бесконечной вереницей вносящих в мою пустоватую квартирку коробки и ящики, источая запах отнюдь не белых роз. Сидя на полу прихожей - единственного места в квартире, свободного от бесконечных картонных коробок с чёрными опознавательными знаками по бокам, я мрачно затягивалась сигаретой, стряхивая пепел прямо на пол, который всё равно придётся мыть, и прихлёбывала кофе из термо-стакана, обводя взглядом масштаб грядущего развлечения. Дверь в подъезд была открыта, потому что это единственный вариант, при котором я не задохнусь здесь, поскольку дорога к балкону в зале завалена, а толку от открытого окна на кухне нет - на улице уже жарко, так что хоть какой-то сквозняк можно обеспечить только с помощью открытой двери в подъезд. - Ну твоей пушистой жопы здесь, блять, и не хватало, - проворчала я, но всё же зарылась пальцами в густую белую шерсть Беляша, а кот тут же отозвался на меня мурчанием и боднул мои пальцы пушистой головой. - Есть у тебя шуруповёрт, ты, гавнюк волосатый? - Есть, - фыркнул мужской голос где-то над моей головой, а мне даже не понадобилось голову поднимать, чтобы знать, кто именно со мной вдруг решил заговорить. В этом подъезде только один человек мог говорить со мной с насмешкой, потому что все остальные соседи со мной если и говорили, то через зубы, высказывая недовольство очередной шумной пьянкой на моей жилплощади или очередными беззлобными приколами моих друзей над мимо проходящими бабушками. - Правда, ума не приложу, в каком месте я пушистый. - Уверена, в глубине души, ты белый и пушистый, - я с хищным оскалом вскинула голову и посмотрела на дражайшего соседушку, с которым неделю назад целые сутки оприходовала практически каждую горизонтальную поверхность его квартиры. - Самый-самый белый, самый-самый пушистый и вообще самый-самый лучший мужчина на этом свете. Одолжи шуруповёрт, а? - Кофе мне сделай, - вздохнул мужчина и пошёл по лестнице на второй этаж, а я вскинула брови ему вслед, но возражать не стала - налить человеку кофе взамен на упрощение моего трудового процесса мне не сложно. Вылив остатки своего крепкого кофе без сахара и молока, поставила новую капсулу и включила кофемашину, но зависла и задумалась, какой именно кофе ему наливать. Его предпочтений я не знаю, а мой вкус для большинства диковинный, вряд ли он предпочитает такой же крепкий чёрный кофе, какой пью я. Впрочем, кто его знает? Если он близко работает с военными и часто мотается по горячим точкам, то что-то сомневаюсь, что в условиях походной жизни можно отыскать сливки и сахар. Ладно, сделаю как себе, если что, долью молока и сыпану сахара. Вместе со своей герметичной термо-кружкой я возвращаюсь в прихожую как раз тогда, когда возвращается Дима вместе с зелёным чемоданчиком, в каких обычно таскают инструмент. Покосившись на марку, я уважительно присвистнула и даже прикинула, что если не буду тормозить и слишком часто прерываться на перекуры, то к трём часам ночи, в целом, должна закончить. Во всяком случае, очень хотелось в это верить, потому что в таком раскладе у меня на этой неделе останется хотя бы один выходной, в который я с чистой совестью могу совершенно нихрена не делать как минимум, и свалить к подруге на стаканчик пенного, как максимум. - Спасибо, - кивнула я и протянула ему стакан. - Кружку верни потом. - Ты не поняла, тигрёнок, - он усмехается и делает шаг, становясь ко мне так близко, что невольно напомнил мне о прошлой субботе и целых сутках, которые мы с ним провели вместе. - Что я буду за мужчина, если позволю такой красивой девочке в одно лицо собирать мебель? - Я помню, чего мне стоило единственное ругательство, - я закатила глаза и требовательно протянула руку за шуруповёртом. - Боюсь представить, чего ты попросишь за свои услуги теперь. Тем более, ко мне уже едет помощь. Так что, спасибо за инструмент, верну как закончу. - Ладно, - он пожал плечами, вручил мне чемоданчик, забрал кофе и вышел из моей квартиры, не став прикрывать за собой дверь. Вообще-то, я надеялась, что он настоит, а я позволю себя уговорить, потому что никакой помощи ко мне, конечно же, в помине не ехало. Ну, с другой стороны, он мне ничего и не должен, так что я бодро разобрала чемоданчик, хищно обвела взглядом коробки и решила начать со светильников. Похожие на те, какие нынче часто вешают в кофейнях и барах - мне жутко хотелось такие светильники, они выглядели так, будто я в начале прошлого века стырила их с улицы: такие же чёрные узкие рейки и своеобразного вида лампы накаливания. Сначала разбиралась, как подключались старые под натяжными потолками, потом со скрипом разбиралась с новыми, крутила-вертела, материлась вслух и про себя, но в конце концов разобралась, и даже догадалась обесточить квартиру прежде чем крутить люстры и светильники. Всё бы неплохо, но убила на это битых два часа. Стараясь не унывать, взялась за комод, но и тут столкнулась с проблемами: детали не совпадали друг с другом, а направляющие не желали вставать в зазоры. Отложила, решила заняться кухонным гарнитуром, но и тут ждала неудача: мне тупо не хватало сил, чтобы поднять тяжёлую мраморную столешницу. Я устроилась на полу, закурила и с силой закусила губу, чтобы не начать орать и материться. Считая себя девушкой самодостаточной и сильной, я считала, что абсолютно со всем в этой жизни могу справиться сама, но в данной ситуации была бессильна. Единственную близкую подругу я бы ни за что не стала грузить своими проблемами, к Стасу не хотела обращаться, потому что один раз он мне уже отказал, предложив нанять сборщиков, к семье не стала бы обращаться даже в условиях апокалипсиса, а к собранию друзей среди круга семей этого города не сунулась бы даже ради своего уютного гнезда - терпеть не могу быть у кого-то в должниках. Кажется, права была Маринка: надо быть либо гордой и богатой, либо социальной и бедной. А я... Я привыкла жить в обеспеченной семье и быть гордой, но при этом ещё пока не смирилась с обстоятельством самостоятельного обеспечения. Нет, отец, конечно, регулярно пополнял мой счёт на внушительную сумму денег, но эти деньги там и оставались, поскольку я даже лучше чем хорошо понимала, что рано или поздно, но он с меня за них спросит, а я очень сильно не хочу за них отвечать. В конце концов, мне слишком дохрена лет, чтобы сидеть на родительской шее, сама себя могу обеспечить. Или не могу? У меня на карте недостаточно средств, чтобы нанять сборщиков мебели, лезть в золотой запас ради такой мелочи я не стану, но теоретически могу влезть в отцовские деньги... Не хочется. Очень сильно не хочется, потому что это будто бы влезать в кредитные бабки, которые потом всё равно придётся отдавать. Я кусаю губы, но это всё равно ничем не помогает: по щекам катятся злые слёзы, и я трачу все свои силы, чтобы позорно не скулить, потому что у меня нет сил встать и закрыть входную дверь, но я слишком расстроена, чтобы не разреветься. В конце концов, я сильная женщина, а сильной женщине положено раскиснуть, порыдать, сильно расстроиться, но всё же сделать всё, что я должна сделать. - Скулит, рыдает, а всё равно не приходит за помощью, - на мои плечи опускается сильная рука, а рядом усаживается слишком уж насмешливый мужчина, чтобы быть просто соседом. - Что за горделивый тигрёнок? - Я не рыдаю, - упрямо заявила я, но слишком уж судорожно для спокойствия вздохнула и сопли в носу сдали контору. - Сейчас соберусь, и... - И..? - с намёком переспросил мужчина. - И пойду дальше всю эту фигню собирать, - продолжаю я упрямиться, хотя понимаю, что он ждёт моей просьбы о помощи, и этой просьбой я могу решить сразу всю проблему со сборкой. Да, некоторые вещи в этой жизни куда проще решать вдвоём, но я ни за что в жизни не признаю, что мне нужна помощь, ни его, ни чья либо ещё. - Я так хочу жареной курицы, - вдруг признался Дима. - Ножки на сковородке, например, и жареной с грибами картошки. И сметанки с укропом и чесноком. - Ты это к чему? - недоумённо переспросила я, хоть и поняла его намёк. - Взаимовыгодное сотрудничество, - вполне ожидаемо отозвался мужчина. - С меня помощь, с тебя ужин. - И всё? - я подозрительно глянула на него, догадываясь, что жареной курицей от него так запросто не отделаюсь. - А остальное уже строго по обоюдному желанию, - нахально заявил мне Дима и щёлкнул меня по носу, из-за чего жутко захотелось потереть самый кончик. - Кстати, кофе отличный. Сделай ещё и пошли работать. - Спасибо, - запоздало отозвалась я и тоже поднялась вслед за мужчиной, который не стал тянуть кота за яйца и принялся деловито осматривать потроха комода цвета венге, разложенные на полу вместе с инструкцией. Я очень хотела верить в равенство полов, но буквально спустя полчаса, когда с тихим шуршанием каждая из полочек послушно выезжала и заезжала обратно, поняла, что у мужиков либо с самого детства гораздо больше опыта, либо просто иначе работают мозги. Мои же мозги и вовсе коротило от вида раздетого по пояс татуированного мужчины, ползающего по полу моей квартиры с шуруповёртом в руках, саморезами во рту, и деловито вглядывающегося в инструкцию по сборке очередного элемента мебели. Мне всегда казалось, что сексуально - это когда мужчина на крутой тачке и в хорошем костюме, но прямо сейчас поняла, что мне вообще наплевать, есть ли у Димы машина, потому что самое сексуальное в нём - это задумчивое постукивание пальцами по бедру в такт играющей в квартире Агате Кристи, пока он вглядывается в инструкцию и прикидывает, куда вкручивается тот или иной болт. Стас бы приехал, если бы я попросила заранее, а не разбудила его своим звонком сегодня утром, но мне даже представить было страшно то квазимодо, которое у нас в итоге бы получилось, да и чё нам тут вдвоём было бы делать с одной на двоих крестовой отвёрткой? Да и вообще сравнивать двоих мужчин нет смысла, вряд ли Стас вообще когда-то даже думал в сторону самостоятельной сборки мебели. Нет, не буду кривить душой, если бы ему сильно надо было, он бы разобрался, всё же не дурак, но я даже представить не могу, что должно произойти в этом мире, чтобы ему действительно понадобилось самому собирать мебель. В отличии от меня, Стас не был в контрах с родителями, и безо всякого стеснения пользовался ресурсами семьи, так что с большой долей вероятности скорее просто нанял бы обученных и вооружённых разномастным инструментом людей для этого специфического занятия. - Арин, прикрой дверь, - из глубин внутреннего пространства большой кровати с ортопедическим матрасом раздался голос Димы, пока я с умным видом расставляла на свежеприбитой полочке все свои награды, дипломы и медальки. - Мы ж тут задохнёмся? - недоумённо переспросила я и обернулась на него, но ничего, кроме роскошной мужской задницы, обтянутой чёрной тканью шорт, не увидела. - По спине тянет, - пояснил мужчина и поднял на меня голову. - Будешь в моём возрасте - поймёшь. - О, прошу пардону, в вашем почтенном надо бы поберечься, конечно-с, - насмехаюсь я, выхожу в прихожую и уже даже тянусь, чтобы закрыть дверь, но меня останавливает сосед, судя по взгляду, целенаправленно спускающийся по ступенькам к моей квартире. - Слышь ты, курица, - гаркнул он и с силой удержал мою дверь, а я взглядом поискала на новой вешалке в стене биту, но ещё не успела повесить туда свою волшебную палочку. - Хуйню свою вырубай, у меня дети спят! - Тыкать себе пальцем в жопу будешь, гандон, - огрызнулась я, привычно входя в роль хамки и хабалки. - У тебя дети, походу, вообще не просыпаются! - Ты тупая?! - озверел мужчина, с которым я на регулярной основе скандалю на тему вполне умеренной громкости музыки в моей квартире. - Я сказал: вырубай, или я мусоров вызову! - Ага, щас, только мешок моркови для твоих сраных коней принесу, которые у тебя там по вечерам скачут! - рявкнула я в ответ, с большим трудом сдерживаясь, чтобы не перейти с великого на могучий, ибо помню, чем мне это обернулось в прошлый раз. - Иди ёжиков паси! - Ты... - я не стала дослушивать и попыталась с силой захлопнуть дверь, догадываясь, что ещё немного, и мне дадут в бубен, а моего предохранителя от неиллюзорных под рукой нет, но тут сосед осёкся, а я примерно догадалась, что именно он увидел за моей спиной. - Не гневи бога, вали отсюда, - посоветовала я, с большим удовольствием наблюдая, как наш общий сосед теряется и становится более осторожным в словах, особенно когда рука Димы ложится поперёк моих плеч, намекая, что он не просто помогает мне со сборкой мебели, но и притрахивает, так что на этом основании может за нелестные эпитеты относительно моей персоны вполне справедливо настучать моему обидчику в супохлебатель. - Ждите наряд, голубки, - сквозь зубы процедил мужчина напоследок. - Бусики к наряду не забудь, - ему в спину порекомендовала я, захлопнула дверь и повернула щеколду. Никакой наряд, к нам, конечно не приедет: шумим мы в законное время, да и шумом это можно назвать весьма условно, вряд ли громкость за стеной превышает положенные по закону пятьдесят пять децибелов. Будучи фанаткой громкой музыки, а также заядлой любительницей устроить на своей жилплощади пьянку, закон о тишине я знала как никто другой. Обернувшись, я застала только самый краешек пугающего выражения лица Димы, тут же сменившегося на ухмылку, стоило мне взглянуть на него. - Хамка малолетняя, - оценил представление мужчина,. - Старый душнила, - не осталась в долгу я. Как там в песне было, "искра, буря, безумие"? Его рука зарывается в мои волосы у самых корней на затылке, а я тянусь к его губам, льну к крепкому телу и обвиваю шею руками. Он, блять, даже не синоним, он само олицетворение слова безумие. Я никогда ни к кому не испытывала такого влечения, такого желания, заставляющего меня буквально терять рассудок и самой запрыгивать на него, без каких-либо обходительных жестов, знаков внимания или банальных уговоров. Я думала, что у меня просто сдержанный сексуальный темперамент, а оказалось, что были просто паршивые любовники, которых я по-настоящему не хотела. Ни по какой спине ему, конечно, не тянуло. С таким телосложением и способностью безо всякого внешнего труда таскать на руках семьдесят пять килограмм живого веса, а заодно профессией, предполагающей регулярные ночёвки в спальнике на голой земле, было смешно даже думать, будто он боится сквозняков и действительно хоть в какой-то мере способен потянуть спину. Есть у меня подозрение, что уложив ортопедический матрас поверх собранной кровати, Дима просто решил застолбить за собой право первой ночи даже без постельного белья. Никакого душа, никаких особенных прелюдий - это всё есть акт спонтанного возгорания, когда оба хотят только быстрой и жаркой разрядки. Мужчина стягивает с меня спортивный бюстик, в котором я гоняла по квартире в условиях жары, разворачивает меня спиной к себе и обхватывает оба полушария руками, а я откидываю голову на его плечо и короткими поцелуями покрываю резкие скулы и квадратную линию челюсти, невольно вздрагивая от его чуть мозолистых кончиков пальцев, восхитительно-правильно сжимающих мои затвердевшие соски. Он втягивает меня в ещё один страстный поцелуй, кладёт руку мне на шею и чуть сжимает, в некоторой степени ограничивая доступ к кислороду, а я в ответ прикусываю его нижнюю губу, чуть зализываю место самым кончиком языка и снова прикусываю. - Не заставляй меня хватать тебя за холку и прижимать к земле, - он чуть сильнее сжал моё горло, обозначая собственное недовольство. Я чуть вскинула бровь, не совсем понимая, о чём он говорит, а после вспомнила, как вела себя отцовская овчарка со своими заигравшимися щенками: хватала зубами за шкирку, силой прижимала щенячью голову к земле и грозным рыком приводила в чувство, обозначая лидерство, и я слышала, что вроде как людям с щенками тоже рекомендуют так делать. Значит, такие у нас взаимоотношения? С одной стороны очень сильно захотелось послать его нахер, а с другой надо быть с собой честной: если бы не тот факт, что он норовом даже покруче моего будет, то ни телосложение, ни даже факт помощи с мебелью не заставили бы меня до исступления его желать. - Прости, хозяин, - с тщательно скрытой издёвкой, растягивая гласные, мурлыкнула я, провела носом по его щеке, потёрлась бёдрами об ощутимый бугорок в его шортах и коротко поцеловала чуть колючую щёку. - Язва, - процедил он и переместил руку с моей шеи на подбородок. - Тиран, - я привыкла последнее слово оставлять за собой. Вот теперь я действительно его раздраконила. С того раза на кухне во мне что щёлкнуло: я просто отказывалась его бояться, отказывалась воспринимать всерьёз его злость, мне отчего-то казалось, что даже если я его провоцирую, то такого человека просто не способна по-настоящему довести до бешенства такими невинными в своей сущности забавами как укусы. Что странно, реагировал он только на укусы, тогда как исцарапанные плечи и пару засосов считал за что-то само собой разумеющееся. - Я не шучу, - жёстко заверил меня Дима. - Ещё раз укусишь меня, я тебя выпорю. - Да ты меня провоцируешь, - я облизнула губы. - Прямо-таки жаждешь, чтобы я искусала тебя целиком и нарвалась. - Так значит, - цыкнул он и отстранился, но одёрнул меня, стоило мне попытаться обернуться, чтобы узнать, что он делает: - Стой смирно. Я подчиняюсь, хотя чувствую себя немного неловко, по пояс раздетая, да и ниже пояса на мне одни только короткие шортики даже без нижнего белья. Благо, это не длится долго: очень скоро его руки перехватывают мои и заводят за спину, а на запястья ложится что-то тонкое, и я осознаю, что Дима меня связывает, видимо, остатками упаковки, валяющимися под ногами тут и там. С одной стороны, странно настолько кому-то доверять, чтобы позволить себя обездвижить, но с другой меня будоражит мысль оказаться беспомощной в его руках. Он связывает мне руки по самые локти, а я пытаюсь осознать, являются ли эти его наклонности заместительством его принципа не поднимать руку на женщину. Если так, то я и не против, будучи человеком, который не один раз в этой жизни получал в табло за собственный злой язык. Пусть лучше трахает и порет, чем бьёт, раз уж мне по душе настолько характерные мужики, тогда как у самой характер далеко не сахар, а язык так и вовсе откровенно дрянной. - Милая моя девочка, - он довольно-таки жутко оскалился, отчего мне захотелось передёрнуть плечами. - Ты видишь меня второй раз в жизни, но позволяешь сделать тебя беспомощной. Где твой инстинкт самосохранения? - Я провела с тобой сутки в запертой квартире, - я сглотнула и обернулась на мужчину. - Если бы ты хотел сделать мне больно, уже бы сделал. - Думаешь, я стал бы следить в своей собственной квартире? - ухмыляется он, снова за шею прижимает мою голову к себе, а моего правого бока касается что-то холодное и, как мне показалось, острое. Троекратное "блять!". - Ты и сейчас со мной ничего не сделаешь, слишком умён, - холодно констатировала я. - Нас вместе видел сосед. Видимо, пытаешься научить меня не подпускать к себе так запросто, но не учитываешь пару-тройку факторов. - Это каких же? - заинтересовался этот невозможный всезнайка. Я не отвечаю, только с силой бью его затылком по носу, заставляя выронить острый предмет из рук и сделать рефлекторный шаг назад, оборачиваюсь, с силой бью стопой в торец, не решившись пинать между ног, а когда он сгибается, ногами ловлю его на удушающий. Ненавижу отца за то, что в детстве между вокалом, художественной гимнастикой и ММА он выбрал последнее, но объективно, в жизни оно мне пригождалось гораздо чаще, чем предыдущие два навыка. - С чего ты, нахрен, взял, что я беспомощна, а? - прошипела я, с силой удерживая его шею в захвате. - Целая полка наград, значок мастера спорта, ты что, слепой?! - Сдаюсь, свирепая, отпусти, - прохрипел мужчина и пару раз показательно хлопнул ладонью по полу, когда понял, что ему не хватает сил расцепить мои ноги на своей шее. Мужчина коротко откашливается, потирает горло ладонью, поднимается на ноги и за талию поднимает меня, а я делаю полшага назад и напрягаюсь всем телом, готовая обороняться дальше, когда он подхватывает с пола канцелярский нож и делает шаг ко мне. Закатив глаза и вздохнув, он стучит по своему запястью, без слов обозначая, что всё, что он хочет сделать - это развязать меня. Я соглашаюсь с ним, что всякий настрой на разврат весь вышел, а между нами осталась неловкость, и ещё неизвестно, кто из нас двоих заигрался, и кого нужно взять за холку и прижать к земле. - Ты буквально подарок, тигрёнок, - в итоге он садится рядом со мной прямо на пол и тоже закуривает, усмехается и озадаченно проводит по бритой под ноль три голове ладонью. - Может жениться на тебе? - Я помолвлена с другим, - равнодушно припомнила я. - В понедельник официальная помолвка. Гости, ресторан, шарики. Кольцо, - я криво усмехнулась и кивнула на свои пальцы безо всяких колец, - сняла, чтобы не испортить, пока мебель собираю и пытаюсь всяких зазнаек придушить. - В моей жизни бывали задачки и посложнее, - усмехнулся он, но тему развивать не стал. - Надо будет сорвать помолвку и остаться в белом пальто - обращайся. Считай это моими извинениями за это недоразумение. - Как ты себе это представляешь? - со скепсисом посмотрела я на него и выпустила в воздух струйку сизого дыма. - И какой смысл? - Я с десяток способов могу придумать, от банальной измены твоего женишка прямо во время помолвки до вооружённого налёта и случайного убийства, - он просто пожал плечами, а я даже немного растерялась, не зная, хочу ли я на самом деле знать, кто он, нахер, такой, что за человек собрал мне комод и при этом может устроить убийство моего жениха. - А смысл... - Ты наёмник, да? - перебила я своим предположением. - Не военный, но часто бываешь в горячих точках, явно не врач, иначе бы не замалчивал это, но на теле пулевые и осколочные, слишком хреново зашитые как для того, кто работает на официальную власть, пусть даже неофициально... А обещать такие вещи так легко и так уверенно - это надо наверняка знать, что ты не только это можешь организовать, но и спокойно уйти от ответственности. Тем более, что ты хорошо понимаешь, что я не из самой простой семьи. - У тебя очень специфические знания, - намекнул в ответ Дима, подтверждая мою догадку. - Очень. - Я не буду расторгать помолвку, - я покачала головой. - Мне выгодно оставаться невестой Стаса до тех пор, пока не закончу институт. А там разберёмся. Я хотела бы обмануться, что про замужество он не шутил, и действительно рассматривает меня как нечто большее, нежели просто качественный и удобный секс по соседству, но не настолько наивна. Мы с Димой - чужие люди, чьи судьбы случайно соприкоснулись, но у которых нет будущего по целому костяку причин. Может быть, встреться мы с ним чуть позже, когда я освобожусь от всех своих обязательств перед семьёй и наконец-таки буду абсолютно свободна от всего и всех. Я всеми силами запрещаю себе влюбляться в него, потому что понимаю, что не могу ему предложить того, чего хочет он, а он не даст мне того, чего хочу я. Увы, мы из слишком разных миров со слишком разными ценностями и приоритетами. Общий приоритет у нас был один: по-настоящему качественный секс, от которого мне не хотелось бы отказываться. - Меня устраивает формат взаимовыгодного сотрудничества организмами без эмоциональной привязки, - кивнул Дима. - Но ты не настолько мне нравишься, чтобы согласиться делить тебя с другим в постели. Я не на помойке себя нашёл. - Таким образом, приходим к выводу, что нас обоих устраивает долговременная связь чисто ради постели, - подвела итог я. - Тогда предлагаю договор: спим только друг с другом, по этическим и физиологическим принципам не спим больше ни с кем, если в обстоятельствах что-то меняется - говорим словами через рот и тихо-мирно расходимся. - Хороший план, - согласился со мной Дима и пожал протянутую ему руку. К тому моменту, как солнце закатилось за горизонт, в моей квартире установилась тишина. Дима в комнате окончательно расставлял мебель, я же на кухне с одним наушником в ухе слушала новости и готовила ужин. Уютно. Пахнет жареной картошкой, грибами и жареной курицей, всё как заказывали, а в довесок самый простой салат из огурцов с помидорами. Можно на минутку прикрыть глаза и обмануться, что каждый вечер - такой, когда я готовлю для желанного мужчины, а он что-то делает в нашем общем доме для нас двоих. Жаль, что этим мечтам не суждено сбыться. - Только не выёживайся сейчас, ладно? - пробормотал Дима мне в шею ровно тогда, когда я хотела поинтересоваться, что за приступ нежности на него напал, раз он обвил мою талию руками, крепко вжался всем телом и щекотно жарко задышал в шею. - Ладно, - я чуть пожала плечами и помешала картошку на плите. - Кстати, можно вопрос? - Смотря какой, - расслабленно ответил мужчина, так и не отходя от меня, но в его словах я почувствовала осторожность. В целом, учитывая, что я уже на второй встрече догадалась, кто он такой и чем на самом деле занимается, не мудрено, что в словах впредь он будет осторожнее. - Откуда такая нелюбовь к ненормативной лексике? - щипцами для жарки переворачиваю на сковородке куриные ножки и пока те доходят до готовности ещё буквально пару минут, берусь заправлять салат. - Майонез или сметана? - Сметана, - без лишних раздумий ответил Дима. - На мой взгляд, ненормативная лексика - это отдельный диалект русского языка. Я привык на нём говорить, когда работаю, и мне не режет слух, когда окружающие на нём говорят. Но когда речь заходит о женщине в моей постели, я не хочу проводить параллелей с другими наёмниками. Ну а раз требую, то и сам должен соответствовать. - Удобно, - признала я, всё также не глядя на него, и шлёпнула крупную ложку сметаны в салат. - Не можешь сказать всей правды - скажи полуправду. Судя по всему, своей оценкой я чуть поломала своего любовника. Все эти его рассуждения были следствием, а не причиной, потому что проживая на территории этой страны, ты учишься говорить на этой особенной форме французского языка сызмальства, и тут есть два варианта: либо твоя семья - интеллигенты до мозга костей и ты рано или поздно смачно выхватываешь неиллюзорных за ругань, либо, что чаще, обычные нормальные люди, которые матом не только разговаривают, но и думают. Короче говоря, изначально, либо Дима из довольно интеллигентной семьи и для него обсценная лексика в своё время была диковинкой, либо такая форма общения стойко ассоциируется у него с кем-то неприятным, и этих параллелей он не хочет проводить хотя бы дома, и сомневаюсь, что речь тут идёт о всех наёмниках сразу, ведь будь они ему настолько неприятны, он бы с ними не работал. - Сколько мне нужно тебе заплатить, чтобы приходить к тебе ужинать каждый вечер? - он обводит взглядом накрытую поляну и переводит взгляд на меня. - Я манала на тебя каждый вечер готовить, - ответила я и тыкнула большим пальцем себе за спину. - Там годовой запас бичпакетов, а в телефоне у меня забито с десяток доставок всякой еды. Этот банкет - благодарность за помощь с мебелью. - Кем ты работаешь? - хмыкнул мужчина, а я не стала удивляться вполне простой параллели о том, что чтобы постоянно питаться всякой заказной едой, нужно вполне себе неплохо так зарабатывать. - Ты говорила, что пока учишься. - Тексты перевожу на фрилансе, - коротко обрисовала я. - Угу, не можешь сказать всей правды, скажи полуправду, - покивал мужчина и мазнул глазами в сторону единственной комнаты, где стоит слишком уж навороченный как для простых переводов ноутбук. - Ничего не могу с собой поделать, слишком люблю компьютерные игры, - я пожала плечами, благо, успев догадаться и не брякнуть про вебкам-модельство. Никакой вебкамщицей я, конечно, не была, и легко спалилась бы на лжи, если брякнула такое, потому что у меня в ноуте даже вебкамеры не было, а будь она встроенной, была бы безжалостно заклеена изолентой. Дима сделал вид, что поверил мне, поскольку я сделала ровно тоже самое с его ответом на мои вопросы. Меня устраивало не знать о нём ничего личного, ни фамилий, ни позывных, ни подробностей личной жизни, и даже предпочла бы не знать домашнего адреса: чем меньше я о нём знаю, тем меньше смогу рассказать на допросе. Формально, мы друг о друге толком ничего и не знали: я знаю, что ему за тридцать, что зовут его Димой, что у него фантастическое тело и что он чертовски хорош в постели, а ещё что у него характер будет даже покруче моего. Он знает обо мне имя, факт фиктивной помолвки, имя моего жениха, статус мастера спорта и что я не умею собирать мебель. В целом, этого было более чем достаточно, и наверняка мы оба сходились в мысли, что больше обоим знать и не надо. - Ты кого-то ждёшь? - вскинул брови Дима, а я закатила глаза, предположив, что сейчас меня ждёт второй акт кордебалета с соседом и его гусями. - Вообще-то нет, - пояснила я и подхватила из угла свою волшебную палочку с оплетённой ручкой и шнурком, за который вешаю её на вешалку в прихожей. Дима не стал суетиться, остался сидеть в небольшом кресле, поставив одну ногу на сидение и локтём оперевшись на колено, всё также расслабленно курил, но с его места прихожая прекрасно обозревалась, и я была практически уверена, что в случае чего, он не поленится заступиться за меня. Как ни крути, а знать это было приятно. Повесив биту на вешалку, я открываю дверь и вопросительно разглядываю Стаса, вполне бодро навострившего лыжи внутрь, но я выставила руку поперёк косяка и показательно приподняла бровь, намекая, что жду пояснений. - Можно у тебя переночевать? - недоумённо и скорее даже рефлекторно поинтересовался жених, хотя уже прекрасно видел ответ на этот вопрос. - Нет, - я качнула головой. - Я не одна, а тебя я не один раз предупреждала сначала звонить, и только потом приезжать. - Что значит "ты не одна"? - хмурится парень. - С кем? - С любовником, Стас, - я закатила глаза. - Мы весь день собирали мебель, с которой ты отказался мне помочь, а теперь всю ночь во всех плоскостях будем тестировать гарантию на эту мебель. - Ты... - он запнулся на полуслове, а я вышла из квартиры и прикрыла за собой дверь. - Ты, - коротко пресекла я. - Ты поставил наши отношения таким образом. Чему удивляешься? - Я понял, - кивнул Стас, и хотя я видела, что он в чём-то там во мне разочаровался, но не стала это комментировать или даже трудиться объясняться. Однажды он поставил меня в подобное положение, а после иронично спросил, чего я ожидала от наших фиктивных отношения, а я до этого клятого выпускного даже знать не знала, что он считает их фиктивными. Может быть, он считал, что как его мать закрывает глаза на очевидные измены мужа, пусть даже из-за них уже дважды разводилась с ним и дважды же возвращалась к нему, так и я буду молча хавать, и никуда не денусь. Увы, тётя Марго никогда не была для меня образцом поведения, скорее даже примером от обратного, как делать не нужно, и Стас был достаточно наивен в мысли, что спокойно сможет отнестись к факту наличия в моей жизни других мужчин, потому что предполагать, знать и видеть своими глазами - три разные вещи. Парень кивнул, не стал комментировать, развернулся на пятках и поспешил прочь, а я философски подумала про себя, что его полезно лишний раз тыкнуть в то, что у меня есть своя собственная жизнь, и она никогда не будет вращаться вокруг него. Возвращаюсь в квартиру, закрываю за собой дверь, прохожу на кухню, достаю из холодильника початую бутылку хорошего виски и кивком спрашиваю, будет ли Дима, на что в ответ он мне утвердительно кивнул. В отличии от меня, разбавляющей алкоголь несладким грейпфрутовым соком, Дима только попросил пару кубиков льда. В целом, логично, раз мы оба предпочитаем одинаковый горький кофе, даже из одной кружки спокойно пили весь день, то неудивительно, что он предпочитает не бодяжить. - Я могу к себе уйти, - вскинул брови мужчина, когда я окончательно забралась в своё кресло с ногами и закурила. - Можешь, - согласилась я. - Тебя никто не держит. Но это точно не будет продиктовано интересами стороннего человека, не находящегося в этой квартире. - Не вижу связи, - признался Дима. - Ты здесь потому что мы оба хотим, чтобы ты был здесь, - попыталась объяснить я. - Стасику давно пора уяснить, что моя квартира - это не запасной плацдарм для него, а я не собираюсь его обслуживать по малейшей прихоти, только благодаря тому, что наши мамы молятся на наш союз. До тех пор, пока это было удобно обоим, окей, но жизнь - штука переменчивая, каждый день может что-то измениться. - Жестокая женщина, - хмыкнул он. - Ломаешь мальчика легко и играючи. - И с чего вдруг это должно быть моей проблемой? - я недоумённо вскинула брови. - Ожидания окружающих - это проблемы окружающих. Меня тоже никто никогда не берёг, так с чего вдруг я должна беречь чувства тех, кто о моих чувствах никогда не заботился? Я ляпнула лишнего и хорошо это понимаю, но не меняюсь в лице, только отвожу глаза и чуть более глубоко затягиваюсь, чем обычно. Это даже не обида, только горький пост-фактум: никто и никогда не интересовался у меня, чего же хочу я, что я чувствую, справедливо ли относятся ко мне и моим чувствам и заслужила ли я участь обезьянки, обязанной исполнять любые родительские прихоти. Теперь же было странно удивляться моей жестокости к людям, когда мне наглядно показали, что если никого не волнует моё мнение, то и мнение всех окружающих совершенно никак не должно волновать меня. - С такой точкой зрения у тебя только два пути: либо ты сломаешь этот мир, либо он сломает тебя, - к счастью, Дима не стал называть мои слова детскими обидками на жестоких взрослых, принимая на веру основы для моей позиции. - Пустотелая лирика, - оценила я. - Тут нечего обсуждать. Я буду делать только так, как надо мне - это единственное, что нужно понимать. Дима не отвечает, оставляя подвешенной в воздухе мысль о том, что у меня есть какой-то конкретный план насчёт свадьбы, и именно поэтому я не сопротивляюсь принимаемым без меня решениям. Пускай окружающие продолжают считать, что я спокойно принимаю избранную мне судьбу, пока я обеспечиваю себе пути отступления дробь бегства, и холодным разумом принимаю решения даже там, где должно решать сердце. Я вполне могу жить без ванильных соплей, без поддержки семьи, гордости отца и тепла материнской любви, потому что в моей жизни этого никогда не было, и в конечном итоге всё, что у меня есть - это я сама. Уже засыпая на мужском плече, полностью вымотанная за этот излишне долгий день, полный разборок, недопониманий и лишних слов, я почувствовала, что он гладит меня по волосам кончиками пальцев, коротко чмокает в макушку и за плечи прижимает меня ближе к себе. Эти простые действия вызывали во мне даже больше чувств, чем страстный секс между нами на этой же самой постели, и мне это категорически не нравилось. Дима заставлял меня чувствовать, хотела я того или нет, и это было прямой угрозой моему спокойствию. - Есть в этой жизни вещи, которые не поддаются воплям разума и логики, - негромко заявил мужчина, а я прикинулась, что уже заснула. Возможно, я бы даже взялась обдумать его слова. Если бы утром не проснулась одна.