...доверять.

- Значит так, - я поворачиваю руль на заправку, останавливаюсь у бензоколонки и оборачиваюсь на всех присутствующих в машине. - Айнц, цвай, драй, - я поочерёдно указываю на всех троих, - из машины шнелль, нахер, и дальше пешком! Затрахали! Глушу тачку, выдёргиваю из замка зажигания ключи, обхожу свою карету, открываю крышку бака, вставляю туда пистолет девяносто пятого и ракетой самонаведения системы земля-воздух пролетаю по заправке в сторону будки, где сидят милые девушки, рассчитывающие водятлов за бензин, а заодно наливающие кофе и делающие хот-доги с сосисками, даже близко на пахнущими мясом. - Кофе мне возьми, - в спину мне крикнул главный критик моей манеры езды, на что в ответ я только показываю ему средний палец и прохожу автоматически открывающиеся двери, попадая в прохладное светлое место, где во весь опор пашут кондиционеры. - Добрый день, - приветливо улыбается молодая девушка за кассой и даже почти не пугается моего зверского выражения лица, в целом, способного вызывать догадки о том, что сейчас из-за пазухи я вытащу ствол и буду требовать бабки из кассы. Даже жаль, что этого самого ствола у меня нет, потому что будь он у меня, Дима явно бы попридержал комментарии о стиле моего вождения. - Здравствуйте, - я даже в бешенстве придерживаюсь принципа вежливости с обслуживающим персоналом. В конце концов, люди не виноваты, что в моей машине сидит трое поросят, капающих мне на нервы уже два часа дороги. - Девяносто пятый на полторы, два американо и два латте. Одной, блять, не нравится мой музыкальный вкус, второй просто сраный клоун, который соревнуется со мной в остроте языка, а третий ворчит, мол, кто вообще продал малолетке турбированный Субару, на котором та исполняет. Особенно ситуация обострялась запретом на мат, потому что за рулём я привыкла обкладывать абсолютно всех соседей по шоссе километрами хуёв с задором и фантазией, в какой-то степени заменяя такими поездками приёмы психолога. Прикладываю смартфон к вспыхнувшему экрану терминала и терпеливо дожидаюсь, пока из единственной на этой заправке кофе машины наливается бодрящий напиток для всех нас четверых. С тихим шорохом за моей спиной разъезжаются автоматические двери и я уже даже оборачиваюсь, чтобы плюнуть на условность между мной и моим телохранителем, и разразиться тирадой, в которой каждое слово заканчивается на "ять", "здец" или "уй", но понимаю, что на заправку зашёл не член моего сраного болида с объёмом движка в два и пять, а молодой парень в снаряге для мотоцикла и шлемом с кошачьими ушами подмышкой. Худой и не слишком высокий как для парня, всего сантиметров на пять выше меня, я бы сказала, что его лицо изуродовано шрамом, продолжающим линию рта почти до самого уха, но отчего-то этот шрам в его внешности был также органичен, как шапка вьющихся бирюзовых волос на голове и чёрные неприятные глаза, будто заглядывающие в самую душу. Демону такие глаза бы больше пошли, чем синие, ассоциирующиеся с морем. Не найдя в парне больше ничего интересного, я отвернулась и забрала у кассира первый, после двух американо, латте, и всыпала в него заранее надорванные пакетики с сахаром, не забыв помешать деревянной ложечкой и с трудом сдержав желание плюнуть в напиток. По окончании этой поездки куплю себе медальку за терпение и повешу в квартире на самое видное место. Если, конечно, никого не убью в процессе. Кассир, пока наливался второй латте, обслужила мотоциклиста и отошла обратно к кофемашине, а парень повернулся ко мне и на грани слышимость проговорил: - Ведьма, ты хоть знаешь, под кого копаешь? - Вон там в машине мой телохранитель, и поверь, он доберётся сюда раньше, чем ты успеешь что-то мне сделать, - глухо пророкотала я в ответ и бросила нервный взгляд в окно. - Не собираюсь я ничего тебе делать, - фыркнул он. - Я не работаю на того, под кого ты копаешь. У меня до того другой интерес. - Какой? - я вскинула брови и посмотрела на него. - И с кем, вообще, имею честь? - Велес, - любезно пояснил он, но не стал протягивать мне ладонь для знакомства, чтобы с улицы не было очевидно, что мы обсуждаем далеко не захлестнувшую в очередной раз город жару. Я же только уважительно присвистнула, понимая, что вокруг что-то многовато наёмников закрутилось в последнее время. - Ты в одно время копала под Мрака, а мне есть что рассказать тебе за Демона. Сделка? - Подумать у меня есть время? - хмурюсь я в ответ, размешивая сахар в последнем стакане кофе и плотно закрывая тот крышкой. - Есть, - благосклонно кивнул Велес. - Думай. Надумаешь - напишешь. Достать мои контакты для тебя труда не составит. Я кивнула, подхватила подставку с четырьмя стаканами кофе и вышла с заправки. Велес - это своего рода легенда во Флияде, и я не сомневаюсь, что он мне не соврал о своей личности, потому что не давал никаких контактов и предоставил это мне самой. Кстати, это был настоящий комплимент моим навыкам, потому что достать его ещё надо постараться, даже несмотря на личное разрешение парня и раскрытое инкогнито. Впрочем, последнее вообще ничего не значит, потому что мы оба достаточно умны, чтобы не связывать своё виртуальное инкогнито с реальными ФИО и внешностью, а слова одного человека ни для ФСБ, ни для Интерпола без доказательств не будут значить ничего. Не стала ему отказывать, но знала, что не приму его предложение: я не торгую информацией о тех, кого знаю лично, чисто из соображений личной безопасности. Тем более, что Марк определённо поймёт, откуда ветер дует, потому что я сильно сомневаюсь, что в этом мире много людей, которым он дозволяет знать всё, что я знаю про его деятельность, и при этом спокойно ходить по земле. Впрочем, сомневаюсь, что он хоть когда-нибудь по-настоящему выпускал меня из поля своего зрения. - Отравлено? - поинтересовался Дима, беря с протянутой подставки свой стакан с кофе, на крышке которого маркером была написана буква А. Он уже вытащил из бензобака пистолет и закрыл крышку, но такая забота вообще не значила, что я спущу ему его совершенно свинские замечания. - Блин, забыла, - деланно пригорюнилась я. - Отвернись, я досыплю. - Фиг тебе, - издал смешок он и сделал глоток, а после проводил взглядом Велеса, который прошёл мимо нас к своему мотоциклу и нахально подмигнул Диме. - Что он от тебя хотел? - Номер твой спрашивал, - с издёвкой уведомила я. - А ты что? - усмехнулся мужчина. - Сказала, что единственное кошачье, которые ты терпишь в постели - это я, - зная, что все окна в машине закрыты, поскольку работает кондиционер, ответила ему я и только после этого открыла водительскую дверь, устраиваясь на сидении и протягивая назад подставку с двумя стаканами. - Ваша молочная хренотень. - Что, непереносимость лактозы? - насмешливо поинтересовался у меня Алексеев Даня, принимая подставку с кофе. - В душе не чаю, как это называется, - я завожу машину и как только Дима со своей стороны закрывает дверь, трогаюсь с места. - Но стакан такого кофе - и через час у меня днище выбьет с таким хлюпом, что у нас всех в ушах звон будет как будто мы на УАЗике в Царь-колокол вхерачились. Бедный Демон, не ожидающий от меня такой подставы, поперхнулся кофе, а в машине поднялся ржач брата и сестры Алексеевых. Для них это была едва ли не последняя возможность выехать на природу с кругом, потому что Лев Константинович, их отец, в конце второго квартала собирался на заслуженную пенсию и оставлял большую сеть автомастерских детям, где Даня, как старший и родной сын, занимал место в совете директоров Монолита и садился на должность генерального, а Альбина становилась его замом и правой рукой на хорошей зарплате, но без прав на компанию. От этих двоих я особо и не скрывала свою связь с телохранителем, потому что знала, что они-то уж точно не осудят: сводные брат и сестра, которых я однажды совершенно случайно застукала трахающимися, вряд ли имели хоть какое-то моральное право читать мне нотации на тему нравственности. Их счастье, что мы ещё с детства были в хороших отношениях и оба могли взять меня за глотку с требованием молчать взамен на любую услугу тогда, когда она мне потребуется. Мы не дружим в полном смысле, потому что все трое даже излишне прямолинейны и при избыточном общении начинаем сраться, но совершенно точно являемся самым неприятным тройственным союзом круга, с которым остальные не решаются связываться, если не хотят прилюдной показательной порки. - Элли, проведи нас в Изумрудный город, - подпеваю я песне из колонок, следуя древнему как мир правилу, что водитель выбирает музыку и никак иначе. - И позволь хотя б на час найти очаг. Мы до сих пор ищем дорогу к дому по пути из жёлтого кирпича. - Вот скажи, в какой момент всё пошло через жопу? - вздохнула Альбина со своего сидения за моей спиной. - Твоя мама - директор филармонии, ты должна любить Баха и Бетховена, а не Юру Музыченко. - Отец тоже считает, что может диктовать мне, кого мне любить, - фыркнула я в ответ. - Как видишь, пока что получается хреново. - Кстати, а что в итоге-то с помолвкой? - после двухчасового обмена колкостями и шутками, Даня наконец перешёл к обмену новостями. - Когда вы с Аристовым намерены создавать ячейку общества? - Пошлю его на-а небо за звёздочкой, - пропела я совершенно не в такт играющей песне. - Конечно, всё ху-уже может кончиться. Ещё один му-учительный день пройдёт, и захо-очется, жить захочется! - В смысле? - вскинула брови Альбина, что я увидела в зеркале заднего вида. - В смысле, помолвки не будет, - просто объяснила я. - У Стасика появился шанс жениться на Марине Мелхиевой. - Подожди, она же за Олегом замужем? - девушка тряхнула головой, а я глянула по боковым зеркалам и пошла на обгон фуры, маякнувшей мне правым поворотником, что впереди преград для этого нет. - Только не говори, что Стас увёл у брата жену? - Прикинь, - гыкнула я, сильнее вдавливая педаль газа. - Я сама в полном ауте. Отец с Мелхиевым там щас что-то мутят, но что именно, мне, конечно, никто не докладывает. - И что ты будешь делать? - спрашивает Даня, а я чуть кривовато ухмыляюсь и пожимаю плечами, давая понять, что даже если у меня и есть план, то ему я точно его рассказывать не собираюсь. Хотела бы сказать, что не потому что не доверяю, но нет. Именно поэтому: я не доверяю Алексеевым, как по умолчанию не доверяю и всем остальным детям круга. К счастью, никто больше вопросов не задаёт, потому что мы прибываем на место. Это место нашли ещё те младшие члены круга, кому сейчас уже около сорока, старшие дети, которых здесь не будет, потому что отдыхать с малолетками им уже не с руки. В нашем с Алексеевыми возрасте у нас с ними была уже слишком большая разница в возрасте, но сегодня будут также и те, кто младше нас, и они потихоньку приходят нам на смену, тогда как мы всё чаще отказываемся от сборищ в пользу своих дел. А ещё есть внуки директоров, и парочка, те, кому исполнилось восемнадцать, тоже сегодня будут здесь, так что есть наитие, что даже когда моего возраста дети круга повзрослеют, традиция всё равно будет жива. Огромный особняк в три этажа, даже больше, чем резиденция моего отца, большой бассейн во дворе, летняя кухня, мангальная зона и собственный выход на песочный пляж местного водоёма. Обычно мы откупаем дом на неделю, но мало кто остаётся от самого начала и до конца: кто-то не может вырваться к первому дню, а кому-то спустя два-три дня уже пора уезжать. А учитывая, насколько много здесь занятий, бывало и такое, что через пару месяцев в разговоре с одним из нас вдруг выяснялось, что вы были здесь в одно и то же время, но тупо друг друга не видели. Первый день традиционно посвящён нихренанеделанью: днём батонимся на пляже, к вечеру растапливаются два больших зала бани, ближе к ночи готовится шашлык, включается дворовая подсветка и устраивается вечеринка у бассейна. Остальные дни же мы развлекаемся каждый раз по разному - у Радищевой Машки всегда было шило в жопе, у неё собственная сеть квестов и пейнтбольных клубов, она по-настоящему кайфовала от создания какой-то развлекательной движухи, и заодно отрабатывала на нас ту или иную фишку для своих заведений, а мы были и не против, поскольку в противном случае в этом лесу со скуки можно сдохнуть. - Здесь лошади? - вскинул брови Дима и огляделся, когда в глубине леса раздалось лошадиное ржание. - А, да, - отмахнулась я, бодро шуруя со своим рюкзаком к особняку, чтобы успеть застолбить себе свою любимую комнату. - Близнецы Голубевы с самого детства осваивали все способы свалить от папаши подальше, так что ездят вообще на всём, на чём человек может ездить. Пожалуй, только на жирафах ещё не катались, и то не факт, мы почти год не виделись, - я бодро проскакала по ступеням и даже не стала поднимать руку, чтобы открыть себе дверь, потому что Дима за прошедшие со смерти Беляша две недели уже приучил меня, что берёт это на себя. - Туда на байках, там пошляются по лесу пару часов на конях, обратно тоже на мотоциклах. К вечеру явятся заколёбывать всех своими шуточками. - Самая что ни на есть золотая молодёжь, - прокомментировал Дима. - Практически аристократия. - Ой, скажешь тоже, - фыркнула Альбина, догоняя нас в холле. - Нам просто сложнее общаться вне круга и есть возможность заниматься тем, что реально нравится, - мой телохранитель посмотрел на неё со скепсисом, мол, и где я тогда ошибся. - Ну, в чём-то ты и прав, конечно. Но уверяю тебя, столичным отморозкам мы не ровня. Для них мы вообще тоскливые пенсионеры. - Ага, живём под лозунгом: "ничего крепче травы и абсента", - я закатила глаза. - И особо в драки не ввязываемся, потому что тут в кого ни плюнь, попадёшь если не в МСМК, то чемпиона Европы, - я поднимаюсь по ступенькам на второй этаж, потом на третий и окончательно забираюсь на верх, попадая на мансарду - единственные комнаты, где можно курить по ночам, потому что можно вылезти на крышу. - Серьёзно? - Абсолютно, - подтвердил ему Даня и отсалютовал двумя пальцами ото лба. - Чемпион мира по боксу и дважды чемпион Европы. - Айкидо, - поддержала брата Альбина, - мастер спорта и чемпионка России. - МСМК, миксфайт, - кивнула я в масть Алексеевым. - Аристов старший - рукопашник, Голубевы муайтайцы, Радищева тхеквондистка, Стас самбист, Смирнова каратистка... Ну ты понял, - я открываю дверь в свою любимую комнату и с облегчением обнаруживаю, что ту ещё не успели занять. - Только Маринка Мелхиева - пацифистка. У неё разряд по стрельбе. - Ага, только ты вечно её на четыре кулака делаешь, - сквозь хохот на мою шутку, прокомментировала Аля. - У меня отец охотник и есть младший брат, - философски ответила я. - Поэтому, Кирилл хорошо бегает, а я хорошо стреляю, - я бросаю свой рюкзак к ножке одной из двух кроватей и оборачиваюсь на всю гоп-компанию. - Ну что, как обычно? - От перемены мест слагаемых сумма не меняется, - пожал плечами Даня и уважительно оглядел мускулатуру моего охранника, хотя и сам был далеко не задохликом. - На этого хоть чихнуть не страшно, что развалится. - Поясняю: чтобы нашим родителям не доложили лишнего, номинально для остальных живём по принципу "мальчики налево, девочки направо", - ответила я на скептический взгляд своей охраны. - Вечерами спим там, где считаем нужным. Я не стала пояснять Диме суть отношений Альбины и Дани, но он и без меня обо всём догадался, а сводные брат с сестрой не спешили его разубеждать, потому что прекрасно понимали, что и он отнюдь не в платонических отношениях со мной, и если что, мы все четверо с лёгкостью сдадим друг друга. Увы, но в кругу самая лучшая форма дружбы - это быть в заложниках друг у друга, иначе ни о каком доверии и речи быть не может. Впрочем, толку-то. О Марине, вон, я тоже дохрена чего знаю, а всё равно получила нож в спину. Хорошо бы, если бы она обломилась сюда ехать. - Всё, переодеваемся и на пляж, - я замахала руками на парней. - Уже середина лета, а я белая как сгущёнка. Загорать и купаться! Парни качают головой и уходят, а мы с Альбинкой вынимаем из своих сумок купальники и принимаемся переодеваться, не особо стесняясь друг друга. Ни то чтобы я завидовала ей, но определённо я бы хотела обладать её фигурой: худые длинные ноги, тонкая талия, ярко проступающие ключицы, абсолютно плоский живот и аккуратная грудь второго размера. Моя же фигура значительно уступала по современным меркам: я не могла себе позволить трусики на низкой талии, имея небольшой животик, над которым как ни билась, он никуда не девался, да и на широких бёдрах это выглядело бы глупо, а большая тяжёлая грудь не смотрелась аккуратно и нужен был бюстик с поролоном и косточками. Нет, по мне видно, что я со спортом близка, ничего не висит и практически не уличить меня в дряблости, но назвать худой сложно. - Блин, как ты это делаешь? - я нахмурилась и посмотрела на Алю, а та не сводила с меня восхищённого взгляда и я даже невольно обвела себя взглядом, пытаясь понять, что именно привело её в такой восторг. - Завидую. - Ты, блять, дунуть с утреца успела? - по обычаю матом поинтересовалась я, как только мой моральный камертон скрылся с горизонта. - Чему тут завидовать? - Да ты себя в зеркало видела? - она за запястье подтянула меня к напольному зеркалу и провела рукой вдоль моего тела. - Задница, сиськи, талия - вообще всё при тебе. - А заодно живот и ляшки, - язвительно добавила я и зацепила пальцами складку на боку. - И одежду на эти бёдра и сиськи хрен найдёшь. Либо в облипку, либо мешок. - Дура ты, - фыркнула Аля и это то, почему мы с ней так хорошо сошлись - она, как и я, говорит, что думает, и не обижается на правду. - Не на то они смотрят, Арин. Вот честно, я тебе как суповой набор говорю: не на то. - Что он сделал? - решила поинтересоваться я, хотя никогда прежде не спрашивала её так прямо о ней и Дане. Не хватало мне этого чисто бабского трёпа с тех пор, как наше с Мариной общение закончилось по факту предательства. - Ничего, - она пожала плечами. - Мы с шестнадцати решили вместе. Фактически, он у меня такой же первый, как я у него. Вижу, как ему хочется других попробовать, а нельзя. Так что, - девушка преувеличенно бодро улыбнулась, - будешь сбегать - сдай мне квартиру. У тебя там хорошо. - Договорились, - улыбнулась я в ответ и не стала лезть в её переживания до тех пор, пока она сама об этом не попросит. - Можно на тебе потренироваться? - она пропустила пальцы сквозь мой хвост, а я только кивнула и присела на табуретку, чтобы ей было удобнее заплетать очередной шедевр на моей голове. Альбина любит возиться с волосами и моя длина почти до задницы для неё практически подарок. Обычно в наши такие сборища я каждый божий день обзавожусь новой красивой и оригинальной причёской, а к концу, когда в Але страсть к экспериментам перебарывает принцип "не работаю бесплатно", она вдруг вспоминает, что у ней с собой две-три пачки канекалона, и уезжаю я с яркой афро-причёской, являющейся отличным поводом, чтобы собраться через месяц-другой снятия ради. Прошлый год я гоняла к ним с Даней регулярно, и только последние пару месяцев утомилась от всех этих причёсок, да и на фоне сессии не было столько времени, чтобы к ним мотаться, так что я отложила вопрос своей страсти к такому способу самовыражения. Но всё же, все эти косички мне идут: Альбина заплетает мне плотно волосы на висках, а сверху делает две расслабленные французские косы и заматывает всё это в две шишки на затылке, что выглядит достаточно миловидно. И удобно, учитывая наши планы на пляж. Счастье, что ещё будучи на отцовском обеспечении я не поленилась пройти полный курс лазерной эпиляции, и мне не нужно страдать в душе с бритвой или каждый месяц тащиться на воск: волосы просто не растут на площади кожи, обработанной прибором. Меня предупреждали, что лет через шесть-восемь проблема может вернуться, но даже такая внушительная отсрочка стоила того. - Блин, - я поморщилась, когда одна из неодинаковых серёжек в моём правом ухе зацепилась за лямку бюстика от купальника. Альбина уже ускакала вместе с Даней, оставив нас с Димой догонять, и попросить её о помощи варианта не было, зато мой телохранитель появился в проёме двери и я обернулась на него, придерживая украшение пальцами, чтобы к чёртовой матери не разодрать себе мочку уха неаккуратным движением. - Поможешь? - А у меня есть выбор? - иронично поинтересовался мужчина, прикрыл за собой дверь и подошёл ко мне ближе. Пока мужские пальцы распутывали цепочку серьги, соединившуюся в союзе с внутренней ниткой, прошивающей лямку, я всмотрелась в лицо мужчины, к чьему постоянному присутствию рядом уже почти привыкла, и криво ухмыльнулась ему в ответ. - Выбор есть всегда. - Тогда мой - оставаться рядом с тобой и распутывать твои серёжки, - серьёзно ответил он мне. Я не стала ему отвечать в стиле слащавых сериалов и говорить, что мой выбор - позволять ему распутывать мои серьги, но ему это и не требовалось, он и без моих слов за талию привлёк меня к себе и приподнял лицо за подбородок. Видимо, я ошиблась в мысли, что он проигнорировал мой внешний вид. - Я прав в мысли, что ты не будешь провоцировать меня на бессмысленную ревность? Я мягко улыбнулась и обняла его за шею, прижимаясь к нему ближе. Демон не знает, что он - единственный мужчина в радиусе километра, на которого я смотрю как на мужчину, потому что всех остальных я невольно воспринимаю как дальних родственников, а мысль о связи с любым из них кажется мне тягой к инцесту. Да, по крови никто из них, кроме Кирилла, не является мне родственником, но я просто не могу воспринимать как сексуальных партнёров тех, с кем по сути выросла из самого малолетства по сей момент. - Они все тебе в подмётки не годятся, - честно, но с полным осознанием дела прошлась по его самолюбию я. - Не реагируй на их замашки. Никто из них всерьёз ко мне не будет подкатывать, да и в драку полезет только ради шутливого спарринга, не больше того. Ты тут скорее ради того, чтобы никого не прибила я. - А что, бывали прецеденты? - он усмехнулся. - А то, - со знанием дела покивала я. - Не буду разрушать твою веру в мою хрупкость и женственность, но ты ещё не видел меня в настоящем бесконтрольном бешенстве. - Тебе пора привыкать, что если ты захочешь кого-то убить, то тебе достаточно просто кивнуть в сторону неугодного, - намекнул на себя Дима. - И он перестанет быть твоей проблемой. Я не стала оскорблять его своим недоверием, а чтобы не отвечать, коснулась его губ своими. Вот тот факт, что целуется он просто обалденно - это то, во что я верю без всяких условий, но сомневаюсь, что когда-нибудь оборзею достаточно, чтобы свешивать свои вспышки гнева на телохранителя. Самой проще, да и надёжнее: только я сама знаю, чего именно хочу достичь, когда кидаюсь на то или иное тело, и если кому-то и удалось меня остановить, то только потому что я это позволила. Меня скорее устроит форма взаимоотношений, при которой я позволю ему останавливать меня тогда, когда он сочтёт это нужным, и в этом заключается моё доверие, а не в капризных кивках на неугодных мне товарищей. Он это понял, судя по тому, с какой силой сжалась рука на моей талии. У меня было ощущение, что в какой степени он был в восторге от моего характера, в такой же степени его и бесило моё извечное "я сама", и есть наитие, что я в его жизни являюсь первой женщиной, которая не набивает себе цену таким способом, а действительно предпочитает решать свои проблемы своими силами. Дима видит в этом проявление моего сомнения в нём, а я вижу в этом слабость самой себя: мы просто по-разному смотрим на это противостояние характеров и там, где он задаётся вопросом, почему я не сдаюсь ему на милость, я вовсе не понимаю, почему должна из-за его появления в моей жизни изменять своим привычкам. - Неугомонная, - устало выдохнул он. - Что мне нужно сделать, чтобы ты поняла, что можешь на меня рассчитывать? - Ничего, - я пожала плечами и положила ладонь на его щёку, но он в ответ только недовольно дёрнул головой. - Я и без того знаю, что могу. "Просто не хочу" - эта мысль осталась подвешенной в воздухе, но мы оба её поняли. Я боюсь к нему привыкать, потому что знаю, что всё в этом мире непостоянно, а он, по большому счёту, со мной только потому что мой отец ему платит. Если отец решит выдать меня замуж, вне всяких сомнений, симпатичного телохранителя он уберёт от меня подальше, чтобы не компрометировать в глазах будущего мужа. Но самое главное, что вне зависимости от его планов, я в любом случае планирую дать дёру, и нет никакой гарантии, что сам Демон не станет тем, кто возглавит поисковую операцию по возвращению беглянки в отчий дом. Я мечтаю ему доверять и знаю, что это для меня самая недостижимая роскошь, увы, я недостаточно наивна, чтобы вообразить себе, будто способна стать той, ради кого он предаст своё слово и свою репутацию. - Гордячка неуёмная, - проглотил он мой намёк. - Идём. На пляже классно. При всей моей любви неделями не выходить из дома и втыкать в монитор, я люблю вот такие солнечные ванны, тёплый песок, холодную банку газировки и прогревшийся солнцем водоём. Солнце припекало, к колонке подключился кто-то, кому очень скоро Радищева накрутит хвост за отсутствующий как вид музыкальный вкус, а к моему удивлению, народу сегодня было даже больше обычного, и только пройдясь по пляжу, проваливаясь ногами в песок, я поняла, почему. Ну конечно, такая новость как расторжение помолвки между мной и Стасом, которую никто не трудился комментировать, заставила прибыть даже тех, кто обычно держался от наших сборищ подальше. Например, супруга близкого друга Аристова Олега - Алиса. Терпеть не могу эту барышню, рвущуюся в наш круг с остервенением цербера, как-будто это ей как-то поможет. Если мы с Алексеевыми - тройственный союз самых неприятных личностей детей круга, то Стрельникова Алиса собрала вокруг себя не самых умных девушек нашего круга, и с большим удовольствием обсасывала кости всем окружающим, не забывая периодически запускать новые слухи. Пару лет назад на подобном сборище я раз и навсегда привела её манеру сплетничать обо мне, и с тех самых пор жить мне стало гораздо-гораздо проще. Правда, не знаю, на что она рассчитывает. Олег явно уже послал её в пешее эротическое, от Стаса она вряд ли чего добьётся, поскольку тот понимает, каких масштабов может быть недовольство всех нас, а Марина вряд ли даст ей то, чего она жаждет, чтобы не позориться. Скорее всего, считая себя прожжённой интриганкой, что, конечно, далеко от истины, Алиса надеется в нашем поведении узреть ответы на вопросы, которые к ней не имеют никакого отношения. - Ого, - присвистнула я, когда подошла на бар за прохладительными напитками, пока Дима искал нам лежаки, и демонстративно уставилась на горизонт. - Что? - ровным тоном хмыкнул Олег и сделал глоток из своего стаканчика с кофе. Бр-р, в такую жару ещё и кофе хлебать. Нет, в жизни это не пойму, пусть идут нахер все те, кто говорят, что в жару надо пить горячее, мол, так легче переносить. - Жду Вифлеемскую звезду, - коротко пояснила я. - По графику как раз идёт твоё посещение нашей попойки, а следом второе пришествие, - я широко улыбнулась, испытывая немеренное количество удовольствия от того, как явно действую ему на нервы, и повернулась к бармену, которого предоставляла администрация особняка, также как банщиков, горничных и инструкторов пейнтбола. - Колы две банки, будьте добры. Бармен выставляет передо мной две мгновенно запотевшие банки, а я не тороплюсь к своему телохранителю, наблюдая издалека. Ещё большой вопрос, на самом деле, кто из нас на гавно изойдёт от беспричинной ревности, потому что про мой поганый характер здесь и так все в курсе, а вот о том, кто такой этот татуированный широкоплечий красавчик, толком не знает никто. Нет, в том, что Дима отошьёт любую, кто посмеет к нему подойти, я не сомневаюсь, потому что должен догадываться, каких масштабов будет моё недовольство, но сам факт того, что я прилюдно не могу заявить на него свои права, всё же немного напрягает. - И перестань на меня так глазеть, - я, конечно, мыслей не читаю, но в мрачном лице Олега и без того очевидно, о чём он думает. - Ты знаешь, за что я тебе должна. Поверь, если бы я знала об этих двоих, не упустила бы шанс рассчитаться по долгу. - Я не об этом думаю, - пожал плечами Аристов и проследил глазами за моим взглядом. - Информация на информацию? - Я уж боялась, не предложишь, - именно так можно охарактеризовать наши отношения: взаимовыгодный обмен информацией в условиях заочной симпатии к неформатным характерам друг друга. - Присмотрись к Марине. Есть наитие, что среди нас всех, у неё меньше всего была вероятность омрачить отдых на пляже днями кровавой луны. - Тебе не кажется, что твой отец слишком спокойно отреагировал на разрыв со Стасом, а Самад Алданович вообще не отреагировал на наш с Мариной развод? - мужчина тонко улыбнулся, а я вытаращила глаза, наконец доперев до того, что не давало мне покоя всё это время. - У него есть ещё... Двое, да? - я откровенно офигела от таких новостей. - Дочь и сын, - я прикинула меняющийся расклад, растерянно обвела голубизну неба взглядом, нахмурилась и перевела глаза обратно на Олега. - Неравноценно. Если всплывёт, что я знаю... - Ну во-первых, я рассчитываю на твоё благоразумие, - мягко намекнул Аристов, и я не знала более изящного способа передать угрозу. - А во-вторых, судя по всему, сейчас у тебя есть наиболее удобная возможность сбежать. Я тебе всего лишь даю фору. - Какой твой интерес? - я вскинула брови. - Если всё сложится так, как должно, - он чуть склонил голову, а я поняла, что говорит он о союзе с другой дочерью Мелхиева, и если честно, мне заранее жаль эту девушку, понятия не имеющую, с каким ледяным и расчётливым интриганом судьба очень скоро её сведёт. - Совет директоров меня устраивает, но без тебя. - Наследник Павлова - Кирилл, - возразила я. - Интересно, и почему все вокруг убеждены, что в это верит только сам Павлов? - насмешливо покосился на меня Олег. Намёк понятен. Аристову отведена негласная роль наследника Монолита и его акций, даже несмотря на всю эту историю с Мариной, Мелхиев нашёл способ извернуться и передать акции Олегу даже в обход устава - вряд ли его вторая дочь принципиально характером отличается от официальной. И будучи наследником, он не хочет видеть меня в кресле совета директоров, потому что знает, сколько крови я выпью у него в таком случае. А если я не свалю, если выйду замуж за сына Мелхиева, как и предполагают мой отец и обязанный ему жизнью Самад Алданович, то завязну здесь, и к моменту смерти отца либо Кирилл сам передаст мне акции, находясь под моим давлением, либо я отсужу право на свою половину, оспорив завещание. По сути, Аристов только что сообщил мне, что в вопросе собственного побега я могу рассчитывать на аккуратную помощь его и Мелхиева-старшего, который, кстати, наверняка точно также в гробу видал родниться со мной. Нет, с владельцем Монолита я в более чем хороших отношениях, насколько это вообще возможно при данных обстоятельствах, его скорее смущает мысль породниться с самим Павловым. Благо хоть, ни Аристов, ни Мелхиев не знают о том, в насколько тёплых отношениях находятся мой отец и моя бывшая лучшая подруга - отец всегда видел в Марине ту дочь, какой неспособна для него была стать я. - Я услышала тебя, - кивнула я Олегу и спрыгнула с высокого барного стула, подхватывая свои две банки газировки. Всё складывается в мою пользу, хотя меня в некоторой степени начинает угнетать мысль о том, насколько же неприятный я человек, раз практически все окружающие меня люди готовы даже помочь мне свалить отсюда подальше. С другой стороны, мне же лучше. Увы, если мы с обществом друг другу не нравимся, то тут только два варианта: или продолжать быть со всеми в натянутых отношениях или свалить туда, где никаких отношений мне не придётся выстраивать вовсе. Лирика это всё. Олег в том числе намекнул и на моего охранника, видимо, предлагая взять его в подельники, но просветить Диму о таких подробностях моих планов - это надо доверять в совершенной степени, и как бы потрясающе, страстно и фантастически мы ни трахались, но он всё же работает на моего отца, и кто его вообще знает, какой у него приказ. Ещё немного, и мне действительно придётся обратиться к Олегу за помощью, но не с побегом, а за диагностикой прогрессирующей биполярки. Часть меня до чёртиков хочет влюбиться в Диму, в того, кто затыкает мои гневные матерные тирады взглядом и чьё присутствие в комнате я чувствую кожей, того, кто пьёт со мной одинаково крепкий и чёрный кофе, того, кто готов отдать душу за мою стряпню и кто силой отбирает у меня ноутбук после трёх часов ночи и на руках утаскивает спать. Но вторая часть меня, та, что отвечает за рациональное, она усердно напоминает мне: для обычного наёмника парадоксальна такая скрытность, когда в публичном невозможно отыскать ни внешности, ни даже контактов, в сущности, я нихрена о нём не знаю, и наружность своенравного домашнего кота - это маска, выстроенная специально для меня, но с неизвестными мне целями. Велес может прояснить картину, но для этого нужно уже иметь план к отступлению, такой, когда сегодня я здесь есть, а завтра меня уже нет. Даже если Демон не узнает о моей осведомлённости и путях получения этой информации (во что охотно верится, учитывая уровень скрытности Велеса), то валить всё равно придётся, ибо Марк очень быстро узнает о том, кто именно его сдал, и хорошо бы мне в этот момент быть отсюда подальше, да и есть у меня чутьё, что после узнанного я всё равно не смогу больше находиться с Демоном на одной территории, ведь вряд ли так тщательно он прячет тайну о пристрастии к выращиванию фиалок на подоконнике. - Ка-айф, - я растянулась на лежаке и едва не застонала от ощущения ветерка, приласкавшего мою влажную после купания кожу. - Угу, - подтвердила Альбина, упавшая по правую руку от меня, тогда как Дима сидел по левую, что-то внимательно читая в телефоне, и вот я прям сомневаюсь, что речь там о французской буржуазной революции. - Мне померещилось или Аристов здесь? - Который? - поинтересовалась я, не поднимая головы со своего лежака. - Младший не сунется под перекрёстный огонь из твоего мрачного бешенства и ледяного недовольства Олега, - пояснил за сестру Даня. - Как и Мелхиева. - Ты наивен, если считаешь, что я в бешенстве, - скучающе сообщила я приятелю. - А ты - лживая сука, если попытаешься меня сейчас наебать, - парень отчего-то осёкся, поперхнулся и продолжил: - Ладно, не сука, но пиздишь однозначно. Я подняла голову, не поняв, откуда такой ветер перемен, и заметила на лице Димы стремительно спадающее зверское выражение лица, которое обещало Данилу сразу все десять египетских казней, если тот не поспешит засунуть язык в задницу. Тот, несмотря на титул чемпиона мира и дважды чемпиона Европы, не растерялся до заикания, конечно, но верно оценил перспективы и поспешил исправиться. Я мысленно ставила на Демона, всё же, он далеко не спортсмен, а куда круче, и мне ещё придётся постараться, чтобы отбрехаться, мол, Даню вот именно таким вывернутым органами наружу, скатанным в рулетик и запиханным в унитаз, я и нашла, а Дима всё это время был со мной, так что у него алиби. - Мне категорически похер, спят они друг с другом или нет, - поспешила сгладить недоразумение я. - Мне не нравится, что они не предупредили меня. Если бы не тот налёт, я рисковала оказаться в максимально идиотском положении, но это даже близко не тянет на бешенство, скорее на обыкновенное раздражение. - А кстати, про налёт, - как я и думала, эта тема окажется брату и сестре куда более интересной, и Альбина поспешила поймать меня на словах. - Кто это был? Что хотели? - Веришь нет, меня не просветили, - ехидничаю я. - Дали по башке, куда-то повезли, очнулась в машине. Повезло, что они понятия не имели, что весь круг похищали уже даже не по разу, и мы знаем, как вести себя в таких ситуациях. Прикинь, даже руки не связали, - я гыкнула, а брат и сестра усмехнулись на такую безалаберность моих похитителей. - Но как я поняла, отец так и не понял, кто это был, так что результат вот он, - я кивнула на Диму, - рядом сидит. - Да денег хотели, как обычно, - закатил глаза Даня, сделал глоток из своей бутылки с пивом и сдержанно надул щёки, когда газы пошли в обратную сторону, решив не распугивать весь пляж своим "рычанием". - Не такой большой там выбор действий. - А вот щас обидно было, - я обернулась на парня. - Формально, меня могли стыбзить в сексуальное рабство. - Оставь свои влажные фантазии кому другому, - Даня коротко стрельнул глазами в Диму, отвернувшегося, чтобы вернуть улетевший мяч тем, кто коротал время на пляже волейболом. - Слишком важная ты пташка для сексуального рабства. - Да и с таким характером тебя проще пристрелить, чем заставить делать то, чего ты не хочешь, - поддержала брата Альбина. - Я вообще удивлена, что вы со Стасиком так долго продержались. - Зато я пять тыщ у неё выиграл, - похвастался парень и кивнул на сестру, а я приподняла брови, без слов уточняя условия спора. - Она сказала, что вы разбежитесь после выпускного, а я сказал, что есть причины для такого союза кроме того, что ваши матушки ратуют за вас, и ты будешь держаться столько, сколько потребуется. - Ну тогда сомнительно, что ты выиграл, - я пожала плечами. - Мы же всё-таки разошлись. - Да, но и твой отец больше не настаивает на необходимости этого брака, - противопоставил Даня. - Так что, формально, ты продержалась именно столько, сколько ему надо. Если честно, от этого было тошно. Это я знала, что совершенно не живу на шее своего отца, и ничего ему не должна, но для окружающих являлась девочкой, которая не сможет воспротивиться его решению, даже в таком тонком вопросе как брак. Это буквально убивает мою самооценку, хоть я и знаю, что большинство из присутствующих находятся ровно в том же безропотном положении, и фактически моё положение даже лучше, чем у многих, потому что мне дозволительно жить отдельно и вытворять всё, что хочу, по крайней мере, до тех пор, пока меня не спихнут замуж. Думать сейчас об этом не хотелось. Принципиально, я ничем не отличаюсь от всей этой компашки, и именно поэтому мне тут так хорошо, именно поэтому я регулярно сюда езжу и провожу здесь время. К чёрту всё. У меня здесь пляж, холодный напиток, тёплая вода в водохранилище, пара таких же язвительных как я собеседников и молчаливый мужчина, который ловит мой взгляд и нахально мне подмигивает. Пусть проблемы немного подождут, а я хотя бы чуть переведу дух, прежде чем полноценно перейти к подготовке своего побега.