Часть 1

— Эй, борцуниха с государственными сатрапами? Не задохнулась ещё? — ответом послужил лишь злобный рык. А что ещё можно издать, когда ротовое отверстие загерметизировано тряпкой? Потешная зверушка. Наверное, мнит, что проявляет силу и стойкость. У первого заместителя начальника войскового контингента ЧЗО, подполковника СБУ Александра Дегтярева, было хорошее настроение. А почему бы, собственно говоря, и нет? Ну обстреляли его машину во время инспекции на Агропроме. Работа такая. Привык уже. Зато какая горячая скотинка оказалась единственной выжившей из дрг анархистов хренолюционеров «Свободы». Какая пышущая здоровьем кожа. Эти рыжие прямые волосы. Злобные глазки и холерический темперамент, заставляющий обладательницу устраивать зажигательные индийские танцы, борсаясь в путах. Ей и рот-то заткнули, ибо пыталась откусить язык. Впрочем, ей очень шло. Скотобазу (имя так пока и не узнал, признаков разумного существа не проявляет, а называть как-то надо) отвезли в багажнике в ветхую деревянную хижину на краю болотца. По неизвестным причинам там резко спала аномальная активность. Дегтярев был абсолютно толерантен к любым методам борьбы с нарушителями конституционного строя на территории ЧЗО. Силком их сюда никто не тянул. Но местные солдаты ВСУ, очевидно, нет, и чекист относился к этому с пониманием. Не желая дополнительно травмировать психику подчинённых, и без того довольно сильно потрепанную нелегкими условиями службы, он перенес импровизированную допросную подальше от их глаз и ушей. — Сейчас я вытащу затычку. Попытаешься как-либо себе навредить или молодецки плюнуть мне в лицо — отрежу большой палец на опорной ноге. Ходить больше не сможешь, — мужчина властно склонился над своим трофеем. Смотрел пленнице глаза в глаза. Пока та не уняла своё дыхание и не отвела их в сторону. Первый раунд был выигран. — Похотливая скотина, верни мне обувь с носками, — первое, что исторгла из себя рыжеволосая. Гневно, но без явного вызова. Ей действительно связали не только руки за спиной, но и лодыжки, для большего удобства разув и закатав салатовые штанины. Коричневая грязь лачуги уже начала обволакивать гибкие бело-красноватые ступни. — По слухам, ты всё же не полный отморозок. — Как принадлежность к организации сортов евролевых сочетается с такой консервативной заморочкой, как стеснение своей красоты? — чекист наверняка думал, что улыбнулся, но со стороны это больше походило на оскал три дня не евшей химеры. — Да ты… — девчонка поперхнулась своими же словами. Раздраженная наглостью «собеседника», она рефлекторно надула щеки, и лишь заметивший это резкий взгляд пленителя невольно спас от непоправимого. — Воля твоя, — подполковник снова переменился с игривого на серьёзного. — Скажешь, кто из наших заболел острой вселенской справедливостью головного мозга, наведя на меня, и накормленной, обутой и, может, даже помытой, отправишься в изолятор Предбанника. — Хах, — сардонически скривилась девчонка, — ты забыл довершить клише фразой «а иначе» с характерным дохрена страшным молчанием опосля. — Не забыл, — абсолютно не растерялся чекист, пожав плечами. — Просто лень говорить очевидное из серии, что прилив приходит с восходом Луны. Если ты совсем альтернативно одаренная… То я лучше покажу. Даже кровосос с его реакцией не уследил бы за произошедшим, не говоря уже о глуповатой экстремистке. Она готовилась к чему угодно, но только не к этому. Непроизвольный крик от острой боли в результате резкого рывка вперёд головы за рыжие волосы стал последним, что та смогла произнести. — Ап…ап… — как рыба на льду. Нет. Хуже. Та хотя бы могла дрыгать хвостом. Здесь же тело не слушались совсем. Несмотря на невыносимую боль вдоль всего столба позвоночника, что волнами расходилась по всем нервным окончанием, свободовка была вольна лишь хлопать губами и постепенно лишаться зрения из-за слёз агонии, что реками потекли по щекам. — Ты слишком красивая чтобы резать тебе уши, вырывать ногти или жечь волосы на пизде, — эхом отдавало в пылающий мозг из тьмы, — поэтому решил прибегнуть к экзотике, выходящей за рамки атмосферы здешних ебеней. Между двумя твоими шейными позвонками филигранно вошла игла. Если она пробудет там в гостях ещё минуту то вся та боль, что терзает твоё пока ещё сильное и желанное тело, останется единственным попутчиком до конца твоих дней. Больше не будет ни парней, ни кино, ни дурацких пострелушек. Только. Лишь. Боль. «Хватит!!!» — последние три слова будто вбиваемые молотком оказали решающий эффект. Просто хотелось жить и больше ничего. Она больше никогда не вернётся в Зону. Не нарушит закон. Даже не перейдёт на красный сигнал светофора. Но как сказать об этом Дегтяреву?! Как?! В итоге подсказку выдал сам организм. А именно его часть в виде мочевого пузыря. Что расслабился оставив максимально красноречивую лужицу. — Достаточно было просто пару раз быстро моргнуть. Это было тебе под силу. Впрочем, так тоже сойдёт, — в былые времена мужчина от подобных цирковых номеров громко и неприлично смеялся. Потом надоело. Слишком часто повторялись. — Как тебя моим холопам, — естественно, он не считал младших офицеров таковыми, просто не мог удержаться, дабы не спародировать леворадикальный сленг, отображающий все когнитивные искажения в восприятии мира, — в протокол то заносить? — Леся Ивашова! Кличка Санди! — гласом выброшенного на берег кашалота проревела пленница, заглатывая ртом потоки воздуха, от которых, уже опасалась, была отрезана навсегда. — Санди… Солнечная. От рыжих волос. И тут сплошная банальность.