Часть 1. Лес и деревня

Напряженный, внимательный взгляд из густой чащи. Невесомые шаги по плотному ковру хвои и предательский хруст ветки. Дыхание, которое должно было быть, но которого не было…. Ирм дернулся, вцепившись внезапно вспотевшей ладонью в горячую кожу рукояти клинка. Тишина. Только трещит посреди поляны небольшой, догорающий костерок, да лошади, уставшие после дневного перехода, понуро хрустят овсом в торбах. Показалось? Ирм протер глаза. Неужели он задремал? Прямо на посту, охраняя стоянку? Непохоже на него - Ирм совсем не чувствовал себя уставшим, когда занимал свое место в корнях раскидистого дерева. Но он, как бывалый воин, знал всю опасность этого обманного ощущения. Тепло полуденного леса, долгожданный обед и яркий солнечный свет, дающий ощущение безопасности… Любой расслабится, устроится поудобнее, чтобы дать отдых измученным мышцам. Любой прикроет глаза на мгновение, подставив лицо небесному теплу. Любой. Но не Ирм. Он привык спать в седле, просыпаясь от малейшего шороха. Он мог неделю бодрствовать, отдыхая не более часа в день, даже не закрывая при этом глаза. Он умел беречь силы, знал как усилием воли замедлить сердцебиение и погасить всплески страха в измученном разуме, как стать неподвижной статуей, готовой в любой момент сорваться в бой... И все же он устал. Боги, как он устал. Ирм огляделся, окончательно прогоняя наваждение. Здесь никого, здесь тихо и безопасно, и стена леса, окружавшая поляну, кажется столь же мирной, что и пару часов назад. Впрочем, время течет слишком быстро. Видимо, он и правда уснул. Ирм поднялся, отряхнул плащ от листвы и иголок, и поправил перевязь меча. В то же время девушка, спящая рядом с костром, пришла в себя. - Уже пора? - щурясь, спросила она. - Да, пора. Через полчаса выдвигаемся. Она кивнула и выбралась из плащей. Поежилась от прохлады, хотя, конечно, это был лишь слабый отголосок того ночного холода, от которого стучат зубы и отнимаются ноги. Она прошла мимо Ирма - к ручью, чтобы умыться. Самая красивая женщина на всем свете. Волосы - рыжие, но то была не яркая ржавь, которой гордятся деревенские девки, а цвет, напитанный темным, глубоким, благородным багрянцем. У нее молочная кожа - такая бледная, что светится изнутри. Тонкие руки, не знавшие тяжелой работы, с кожей, как самый нежный шелк. Ее лицо… Ирм до сих пор не мог спокойно смотреть в ее аметистовые глаза. Иной раз ему даже было стыдно перед самим собой. Он служил четыре года у графа Сварро, главного любострастника столицы, и видел все разновидности женской красоты - вкрадчиво-нежной и остро ранящей, холодно-отстраненной и проникающей в самое нутро, скромной и распутной, дикой и безупречной. Но такую красоту он видел впервые. Природный алмаз из толщи руд, чудо из чудес. Его Саломея. Его сокровище. Ирм не был глупым юнцом, но влюбился именно так - окончательно и бесповоротно. И он наконец-то вез свою драгоценность домой. Они выехали в тот же час. Время тянулось медленно. Время будто бы остановилось в этой глухой чаще. Лошади осторожно ступали по хвойному ковру, протискивались среди вековых сосен. Ирм всегда держался рядом, силился уловить в однообразии леса угрозу. Беду, которую нужно быть готовым отразить в любой момент. - Прислушайся - какая страшная тишина, - глухо произнесла Саломея спустя несколько часов пути. Ирм тоже заметил это, но промолчал. Ему не хотелось пугать Саломею, но он всегда опасался подобных глухих мест. Ирм не любил леса: не любил, когда небо закрывает густая листва, мешая угадать время, не любил переплетения стволов и ветвей, в которых могут укрыться враги, ненавидел то странное, необъяснимое и неистребимое ощущение чужого недоброго взгляда. Лошади тоже нервничали, перебирали копытами, готовые сорваться в стремительный галоп при любом намеке на опасность. Несмотря на то, что солнечный свет все еще пробивался через переплетения ветвей, сумерки уже вступали в свои права, и из-за стены стволов столетних деревьев уже наплывала почти ощутимая тьма. Но впереди уже виднелся просвет. Впереди лес обрывался. Ирм держался спокойно, хотя готов был кричать от радости, от того, что лес остался позади. Он уже начинал думать, что они никогда не выберутся из под плотных крон, из-под вечного холодного мрака, из запаха перегноя и ночного пугающего многоголосья. Ирм никогда не был в этих краях, но, согласно карте, путники прошли лес по касательной, по сути, даже не углубляясь в него. Что же там, в чаще? Не хотелось даже представлять. Лес оборвался внезапно. Ирм вдохнул полной грудью и про себя возблагодарил Белого бога за то, что он даровал им сил пройти это испытание. Впереди простирались поля... какой простор! Ирм многое дал бы за то, чтобы пустить лошадей в стремительный галоп и уже к рассвету быть у моря... Но вторая лошадь прихрамывала - двумя днями раньше она споткнулась о корягу и уже не могла уже выдерживать веса Ирма с доспехами и всем скарбом. На ней ехала Салли, и заметно нервничала. Девушка знала, что хромая лошадь далеко не ускачет. И, если они наткнуться на нечто страшное... им не сбежать. Ни красота и свежая юность Саломеи, ни мечи и сила Ирма не спасут от гибели. Только стремительный галоп, на который одна из лошадей теперь не способна - будь трижды проклята коряга, уже изрубленная разъяренным Ирмом на куски! А значит, погибель… им обоим. Потому что Ирм не бросит Салли. Он обещал. Он поклялся в этом ей и Белому богу. Они бежали от самой столицы. Когда разверзлась земля и начался ад, Ирм не стал защищать чужой дом и чужой город, а отправился в путь. Если Белый бог послал такое проклятие на королевство Вандар - благочестивому сыну солнечной Адельреи здесь больше делать нечего. Заработанное годами честной службы у графа Сварро Ирм забрал с собой, а когда обнаружил графа и всю его семью мертвыми в постелях - то присовокупил к своему богатству и часть местных реликвий, монеты и драгоценные камни. Белый бог говорит, что грешники не достойны земного богатства, а граф Сварро был, пожалуй, наиболее каноничным образцом грешника. Ирм, служивший у старого развратника личным телохранителем, знал это лучше всех. А Салли… Салли обладала другого рода богатством. Перепуганную насмерть девушку Ирм встретил на одной из улиц разоренной столицы и остолбенел. Восемь лет наемник служил у графа Гильдера Сварро, восемь лет присутствовал на балах и приемах, видел все разновидности женской красоты, богато приправленной драгоценностями и дорогими тканями. Но такого он не видел никогда. В грязи и крови, среди огня и смерти… ее лицо было ликом богини, потерянной жены Белого бога. Лицо ее - цвета молочного шелка, а глаза - безупречной огранки аметисты… И волосы темно-рыжего цвета, того редчайшего оттенка что колеблется на грани черненой меди и небосвода за миг до заката. Она простерла к нему руки, и в этом жесте было столько отчаяния и скромной мольбы, что Ирм не раздумывал ни секунды. Он богат, он едет домой и везет с собой звезду Запада - какой еще смертный может похвастаться таким? Лишь бы добраться до Адельреи…. Родной прекрасный край ждет его. - Ирм, ты слышишь? Птиц больше нет! - прошептала Салли. - Слышу, звезда моя. Это не страшно, мы ведь выбрались из леса. Посмотри вперед - еще пару дней пути, и мы выйдем к морю. А там любой рыбак перевезет нас через залив. Осталось потерпеть совсем немного. - Тогда поедем же скорее, любовь моя. Мне страшно. Ирм рад бы преодолеть это расстояние галопом - так осточертел ему проклятый Вандар с его нечистью, внезапно полезшей изо всех щелей. Но, если лошади падут, их путь закончится, так и не начавшись. Раздумывая, правильно ли он решил, покинув спасительные кроны и выбираясь на открытую местность, Ирм оглядел округу. Всюду, куда хватало взгляда, тянулись поля, и, золоченый солнцем, неубранный урожай чередовался с уродливыми выжженными пятнами. Вдали плотной стеной стоял густой туман - от него Ирм ощутил холод, и пробормотал про себя молитву. В этом густом тумане будто бы воплотились сказания о посещении Белым богом страны мглы и тишины - страны мертвых. В низине между полями темнели какие-то бедные постройки. Ирм привстал в стременах и разглядел деревню в десяток домов, не больше. Она выглядела совсем заброшенной, и там при всем желании не смог бы укрыться большой отряд. Тихо и спокойно… только эти выжженные пятна, будто бы отметины небесного гнева, не давали ему покоя. Но лошадь хромает… Если она падет, им придется ехать на одной лошади, освободив ее от большей части сокровищ. Сокровищ, которые Ирм заработал потом и кровью, вынес из горящей столицы и дотащил почти до самого конца пути… - Да, там деревня, - Салли проследила за его взглядом. - Но разве ты сам не говорил, что мы должны обходить поселения? Мне очень не нравится это место. - Рядом со столицей было опасно - там хозяйничала нечисть и жгли мародеры, но здесь спокойно. Вспомни, с самого момента, что мы вошли в лес, нас никто не тревожил! - Старик, - напомнила Саломея с дрожью в голосе. Ирм поморщился. Он и сам рад бы был забыть. Не успели они въехать под кроны древнего леса, как опустилась ночь. Они развели костер и на тепло из леса вышел он - старый человек, закутанный в вонючие шкуры. Ирм схватился за оружие, но старик покачивался от старости и с трудом мог поднять даже свою клюку. Пожалев, его пустили к костру, пригласили погреться и разделить трапезу по всем правилам гостеприимства. Но, когда он подошел, оказалось, что вонь шла вовсе не от одежд: все лицо старика сгнило, будто бы он пролежал в земле месяц, а затем поднялся, ведомый злыми духами. Ирм тогда вскочил, опрокинув в костер варево, Салли завизжала так, что ночные птицы заметались в кронах деревьев. А старик рассмеялся и сказал, что не причинит им вреда. Сказал, что беречься нужно королевского замка. И растаял - будто бы его и не было. - Это был призрак, демон, - пробормотал Ирм. - Не нежить, что нападала в столице. Те не говорили и не умели исчезать. К тому же, он действительно ничего нам не сделал. Даже предупредил. А замок далеко - в столице. - Но я все равно не хочу туда идти! Ирм, посмотри, там темно и нет ни звука! Будто бы все умерли! - Это же хорошо! Значит, никто не причинит нам вреда! Салли, звезда моя, лошадям нужен отдых. Здесь спокойно, нет ни нежити, ни разломов, посмотри, все поля целы! Мы отдохнем и двинемся быстрее… - Ирм! - Саломея! - строго перебил ее Ирм. - Я люблю тебя всем сердцем и почту за великую честь взять тебя в жены. Но в Адельрее не принято, чтобы жены перечили мужьям. Я понимаю, что тебе страшно, но я много воевал и много видел. Доверяй мне и не волнуйся ни о чем. Салли посмотрела ему прямо в глаза, поджала губы, но промолчала. Ирм удовлетворенно откинулся в седле. Саломея - дивный дар богов, но даже самый прекрасный алмаз нуждается в огранке. Хорошая жена - это не только красота, но и послушание. Они подъехали к темнеющим домам, когда на небе уже высыпали звезды, и только здесь Ирм разглядел, что деревенька не только не заброшена, но и явно умеет держать оборону. Домишки были хилые и покосившиеся, без части крыш, зато все это безобразие окружал удивительно крепкий частокол. В придорожных кустах звякнул колокольчик, когда Ирмов конь потянулся за листвой - и за оградой сразу же зажгли факела. Салли зажала рот, сдерживая панический крик. Ирм перехватил поводья поудобнее и вытащил меч. Там явно были люди - а людей он умел убивать. Людей он не боялся. За частоколом суетливо бегали крестьяне. “Кто там? А я почем знаю?! Зови отца, чего встал! Да народ подымай, пришли уже по наши душеньки…” - слышались голоса и невнятная возня. - Люди добрые! - громко проговорил Ирм. - Мы не демоны и не лихие люди! Мы бедные путники, что держат путь к морю, в родные земли. Пустите ли на одну ночь переночевать? - Чего? Вы откуда еще такие взялись? - панически отозвался голос из-за ограды. - Из города! Прошу, уважаемые, мы едем уже несколько недель и ни разу не видали нормальной постели… - И не увидите! Езжайте, куды ехали! Нашли тоже тут дурней, пускать к себе всяких! - Мы - знатные господа, путешествующие с миром, - не сдавался Ирм. - Нас лишь двое - я и моя невеста. И мы никому не причиним вреда. Мы заплатим за постой и ужин. - Уходите, пока не стряслась беда! - Молчать! Этот крик резко оборвал гомон за частоколом. Ворота приоткрылись, и навстречу путникам вышел невысокий, массивный человек в монашеской рясе, тускло поблескивая в темноте регалиями местной веры. Ирм никогда не понимал, зачем служители здешнего бога уподобляют себя нечисти, принимая такой вид. Но сейчас он был рад видеть даже такого человека. - Святой отец, мы пришли с миром, - тихо проговорила Салли. - И взываем к вашему богу, к его милосердию. Оставлять путников на улице ночью в такие времена - означает что вы обрекаете их на смерть. Не берите на себя тяжкий грех! - веско произнес Ирм, не опуская клинка. Священник, казалось, их даже не слушал. Он как будто бы не был стар - высокий, стройный, как юноша, но лицо его избороздили глубокие морщины. Блеклые глаза влажно поблескивали под кустистыми бровями, и он будто бы запоминал каждую деталь облика чужаков. Когда цепкий взгляд старика-священника вперился в Ирма, тот пожалел, что не спрятал под кольчугой знак Белого бога. - Я не знаю твоих знаков и твоего бога, чужеземец. Твоя невеста - вроде бы леди знатного рода, но при ней нет слуг и охраны, и гербов я не вижу… Вы прибыли, одетые, как господари, но в наше черное время любой может принять чужую личину. Многие беглецы пытались проникнуть к нам, некоторые не гнушались даже прятаться под святыми покровами... - Беглецы? - Да, целая орда нечестивцев, что бежали издалека, - произнес священник. - Они тоже просили впустить их, но, когда мы отказали, убоявшись за своих жен и дочерей, они взбесились и напали. Они ворвались в деревню и обагрили святые земли кровью. Только заступничество богов спасло нас от истребления. - Да, мы пришли из столицы, - теряя терпение, проговорил по слогам Ирм. - Но мы не собираемся причинять вам зла. Знатная леди Саломея - сирота, не имеющая ничего кроме громкого имени, но она теперь под моей защитой по праву нареченной невесты. Я сам из далеких земель, я служил у лорда-казначея, но он погиб и сим освободил меня от долга. Мы сами спасаемся от адских тварей и от мародеров. Разве можем мы причинить вам вред? Разве видишь ты, святой отец, войско за нашими спинами? Мы проведем одну лишь ночь под вашей крышей и поутру двинемся в путь. Разве я много прошу? - Мы зареклись пускать чужаков. И вам лучше бы идти дальше, несмотря на ночь. Если на то будет воля Создателя - вы переживете эту ночь. - Создатель уже оставил эти земли, - в отчаянии выкрикнул Ирм. - Я видел, как адские твари повсюду появляются из под земли, и ты хочешь, чтобы мы ночевали в открытом поле? Ты, служитель богов, обрекаешь нас на смерть! Может, ты хочешь золота?! Так я заплачу за ночлег стократ! - Заплатишь?! Лицо священника дрогнуло будто бы от обиды, но тут же быстро застыло суровой маской. Впрочем, он едва заметно улыбнулся, прежде чем произнести: - Как вы пожелаете. Сигр, открыть ворота! Знатные господа получат ночлег.