Часть 5. Спасение и погибель

Кровавый туман войны, звериной битвы без шанса на спасение. Стальная рука Ирма сжимала ее запястье и вела сквозь тьму и грохот. На лестнице были слуги - их так много, казалось, все население небольшого города сбежалось помешать беглецам. Но Ирм раскидывал их легко, и кровавая морось от встречи человеческой плоти со сталью покрывала его с ног до головы. Вниз по лестнице, бесконечная череда ступеней, холодный камень стен под пальцами - лишь бы не споткнуться, не упасть, не задержаться. И одновременно - острое ощущение счастья от того, что она не останется здесь, не будет видеть эту страшную королеву-девочку рядом с Ирмом, и что он сам, здесь, рядом... Они кубарем вывалились во двор и почти столкнулись с Награнкой, которая несла куда-то большое ведро. - Вы? Но разве… - Быстро, женщина! - рявкнул Ирм. - Уходим сейчас! Где лошади? - Боже, но мы не успеем! Казармы не закрыты! - Так запри их! И тащи сюда своих, мы уходим с тобой или без тебя! В полумраке двора из под их ног разбегалась домашняя живность, длинное здание конюшни темнело запертыми дверьми. У входа кто-то был. Сенешаль Хайт в камзоле с чужого плеча равнодушно сидел прямо в стоге сена, покачивая в руке тяжелую дубину. Он поднял на Ирма мутные глаза, посмотрел на клинок. - Грозный вояка… порубил служек, да? - Да. И твою госпожу. И тебя, если будешь мешать. - Ну и что? Руби, коли угодно… Но я мешать тебе не собираюсь. Вы здесь не нужны, и уходите, сделайте уж нам всем одолжение. Он встал и распахнул двери конюшни. Из теплой темноты пахнуло сеном… - Но не бери их с собой. Ты знаешь о ком я - о Награнке и Зое, об их сыне. Ребенок родился здесь в первый день бедствия и он особенный. Он должен остаться. - Ты им не указ! - тихо произнесла Мия. - За воротами их ждет смерть, и Награнка дура, если этого не понимает. Ее дочь и ее внук должны остаться здесь. - Почему? потому что ваша безумная госпожа так пожелала? - Потому что здесь их дом! - произнес он с нажимом. - Здесь наш дом - теперь уже навсегда. Вы не понимаете… все это, все, что творится с миром - это она. Это все она, отверженная принцесса Дитомея, бедная девочка с большим злом внутри. - Мы видели. И вам тоже нужно бежать отсюда… - Да не можем мы! - крикнул Хайт, в ярости шарахнул палкой по земле. - Смерть… она уже в нас. Смотри сам, грозный убийца. Саломея закричала, и сам Ирм почувствовал, как волосы на голове встали дыбом. Из замка нетвердым шагом выбирался человек, которого он несколько минут назад разрубил от плеча и до пупка. Он был весь в крови, страшная рана топорщилась порванной кожей и лохмами мяса, но глаза смотрели прямо и ноги шаг за шагом приближали его к цели. За ним - еще один, которого Ирм пощадил, и он спокойно нес в руке другую руку, отсеченную ударом меча. Из окошка выскочил, ловко приземлившись на ноги, деревенский детина, которому меч пробил сердце. А в темноте дверного проема были и другие - мертвые, в крови. Но они почему-то шевелились, зачем-то упрямо шли на Ирма. - Стоять, - уронил Хайт, и они застыли. - Они уходят. Я разрешаю. - Госпожа… - Госпожа поблагодарит меня… когда-нибудь потом. - Хайт, - прошептал Ирм, силясь унять дрожь в руках. - Что это… что это за чертовщина! Что за колдовство?! - Сначала было больно и страшно, а затем - ничего, - без выражения произнесла немолодая женщина в чепчике прислуги. - Мы и не поняли. Но когда старуха Годар вышла за ворота, то она… - Самое черное и самое поганое из всех, рыцарь, - перебил ее Хайт. - Так что бери свою жену и убирайтесь отсюда так далеко, как сможете. Несите весть, что этот край мертв, проклят, что его постиг страшный рок. Рок Вандара безжалостен и несет погибель всякому… - По какому праву! - вышел разрубленный. - По какому праву ты отпускаешь их? Пусть встанут рядом с нами, рядом с нами живут и служат… ей! - Она мертва, - почти крикнул Ирм. - Я убил ее, слышите? - А ты? - мертвые глаза человека вперились в Ирма с искренней злобой. - Ты ничего не слышишь? Не понимаешь? Ее никому не убить. Ее не уничтожил господень змий, господень огонь. А ты поплатишься за свою попытку… Саломея вцепилась в его руку, показывая наверх. Ирм задрал голову и увидел, как зашевелились лозы шипастого растения, увивающего башню. Услышал, как далекий крик переходит в истерический хохот, и становится громче, заполняет каждый угол этого проклятого места… - Да, - пробормотал Хайт. - Она не умерла. И никогда не умрет. Наша проклятая госпожа… И мы вместе с ней - ее мертвые слуги.. За толпой, не замеченная никем, кроме Саломеи, пробежала Награнка, и исчезла за конюшней. - Таков закон, Хайт, - вклинился новый голос, и из толпы вышел вперед священник. - Такова воля Создателя, наделившего нашу госпожу такой силой. Не стой на пути у провидения. Возврати пленников госпоже - для наказания и вечной службы. Ирм лихорадочно соображал. На узкой лестнице и в дворцовых переходах он прорывался и прорвался. Но здесь... на открытом месте, в кругу этих мертвецов. Продолжение его руки, его меч, мелко дрожал, выбивая в пыльной земле дробь страха. Впервые за много лет. Впервые, как Ирм Омбар завершил обучение. - Ну и дрянь же ты, - добродушно произнес Хайт. - Никогда тебя не любил. Еще тогда - едва услышу, как ты этим дурням легковерным бошку дуришь на главной площади - еще тогда едва удерживался чтобы твои же зубы не вбить тебе в твою лживую глотку. Чего тебе здесь надо? Священник сверкнул глазами: - Не тебе, порочный сукин сын, меня учить. А пришел потому, что знал - у них в сердце смирения нет. Пришел научить… - Свою шлюху-мать учи, как в пыли валяться надо, - сплюнул в сторону громила. - А мы и без тебя обойдемся - я их не выпущу. Только дайте переговорить. Я вот не хочу свой век с кишками наружу коротать. А вы? Хайт подошел к ним совсем близко, загородил спиной от толпы, еле слышным шепотом зашептал: - Бегите, а я их попридержу. Но они тоже ведь не дурни - знают, что со мной не совладать, побегут отпирать казармы, а тогда нам всем конец. За конюшней - возок, запряженный тройкой, он легче кареты, быстрей поскачете. Награнка… черт с ней, бабу ничего не остановит, коли ей что в бошку втемяшилось. Пусть попытается. - Хайт, бежим с нами, - вырвалось у Ирма. - Вдвоем мы их порубим. - Ирм! - Саломея повисла у него на руке. - Не надо! - Спасибо чужеземец, но мне здесь суждено помереть. Слушай жену - она у тебя умница. Ну все! Вперед! Хайт обернулся, и, сверкая широкой улыбкой, подошел к толпе. И… мощным ударом посоха сбил с ног священника, да с такой силой, что послышался треск черепа. Остальные с ревом бросились на него. Больше Саломея ничего не видела. Ирм подхватил ее на плечо, рванул за конюшню, и там действительно оказался возок. Награнка, вся бледная и дрожащая, заталкивала туда связанную по рукам и ногам девицу. Саломея вскочила на козлы, схватила поводья. - Куда? - рявкнул Ирм. - Иди к черту! - прошипела она. - Видела я, как ты с лошадьми управляешься - еще сковырнешь нас в канаву! Лучше мечом маши - это у тебя лучше получается! Ирм недовольно запрыгнул в возок, и на него тут же навалилась безумная девушка. Вращая глазами, она пыталась выпутаться из веревок, и бормотала: - Приехал, славный рыцарь мой! Приехал! А как же дракон?! Дракона убил? Нет? Вот эта сказка, ха-ха! Принцесса всех убила - и рыцаря, и дракона, и всех-всех-всех! И нас убила! И меня! - Заткнись! - рявкнула Награнка и залепила девушке пощечину, отчего та, мотнув головой, умолкла. Из корзины, стоявшей в ногах, испуганно таращился на Ирма черноглазый младенец с прядью рыжеватых волос на высоком лбу. Он не плакал, несмотря на шум и панику, несмотря на то, что воздух вокруг вибрировал от чужой, злобной силы. И только сейчас Ирм понял, что имел ввиду громила-сенешаль. В глазах ребенка была такая же тьма, как и у королевы-ведьмы. Саломея по-разбойничьи гикнула и с места послала лошадей в галоп. Ирм рубил мечом по сторонам, отсекая тянущиеся к возку руки. Тройка лошадей смяла часть нападавших легко, будто гнилую изгородь, и рванула в ворота. Они были широко распахнуты, а в поворотном механизме торчала дубина сенешаля, залитая кровью. Но старое дерево шевелилось…. Мертвые растения колючим плющом обвивали старые створки ворот и неумолимо притягивали их друг к другу. Ирм хотел крикнуть… Но Саломея сама все видела. Она стояла в полный рост, крепко удерживая поводья, и черный хлыст в ее руке вздымался до самого неба. И не было больше девочки Мии. Не было прекрасной куртизанки Саломеи Медины. Она закричала, и тройка рванула с места так быстро, что Ирм упал на сиденье. Колючки едва задели его, а его невеста, его сокровище, даже не дрогнула, когда возок на бешеной скорости прорвался через жесткие заросли. Мост остался позади, туман ожег их могильным холодом. Ширь полей, золотистых в утреннем свете, ослепила их. Саломея настегнула лошадей, унося их дальше от проклятого замка. Ирм почувствовал, как его руку сводит от боли. Награнка вцепилась в его плечо. Она кричала, но Ирм ничего не слышал - побелевшие от ужаса глаза старухи стремительно таяли, как сжигаемый пергамент. Ее кожа, ее волосы - все распадалось на мельчайшую пыль, но она из последних сил вцепилась в Ирма, пытаясь что-то сказать…. - Стой! - крикнул он, пытаясь удержать руками пальцы женщины, ставшими ломкими, как осенняя трава. Когда Саломея остановила возок, от Награнки ничего не осталось. Ирм бережно собрал ее одежду, и отнес на холм. Пусть так - не могила, но хоть что-то. - Она… она просто рассыпалась, Салли. - Это все ее поганое колдовство! - крикнула девушка. - Да. Но мы ничего не можем поделать. - Можем! Ее дочь! Ее внук! Посмотри, они же целы?! Безумная девушка, опутанная веревками, раскачивалась на сиденье кареты, бормоча детские песни. Ее волосы… они стали цвета снега, они ломались от дуновения ветра. Ирм заглянул в корзину. Младенец все так же молча таращился на этот мир, и локон его стал серебристым. - Нет, Салли… Они не покинут это место. Посмотри сама - они прокляты. Она навеки в ее власти. Если мы двинемся дальше…. они умрут, как и Награнка, - произнес Ирм, сдерживая дрожь. И что ты предлагаешь? Аметистовые глаза его любимой, его сокровища полыхали огнем дикой ярости. Ее прекрасное лицо было все в порезах, волосы растрепались - но она была прекрасна стократ. - Салли…. нет, Мия. Дальше мы пойдем одни. Они должны вернуться. Они… они прокляты. - И в этом твоя хваленая честь? Храбрость? Они спасли нас, понимаешь ты это, высокородный дурак?! Да есть ли в тебе хоть капля достоинства? Ты - трус! Высоко в небе парили птицы. Ирм отдал бы все на свете, чтобы сейчас научиться летать - и оказаться так далеко отсюда, как только можно. Он с трудом развязал Зою. Девица то хихикала, то рыдала, но Ирм не обращал на это внимания - он ощущал спиной разъедающий взгляд девушки, которая когда-то его боготворила. Он мог бы сказать ей многое. Что они расскажут на материке о страшном замке, и сотни закованных в броню рыцарей не оставят здесь камня на камне. Что девушку и ребенка, сенешаля и служанок, всех несчастных рано или поздно спасут. Но он не хотел лгать. Он так устал от лжи. Освобожденная Зоя кулем вывалилась из возка, запутавшись в подоле платья. Ирм осторожно подал ей корзину, и девушка вцепилась в младенца, как в любимую игрушку. Она оскалилась в некрасивой улыбке, медленно обвела их взглядом и, развернувшись, твердым шагом направилась обратно к замку. - Я ненавижу тебя, - спокойно произнесла Мия. - Я считала себя порченой, лгуньей, последней тварью… Но ты, Ирм из Адельреи… Ты намного хуже меня. - Мы стоим друг друга, любовь моя… И мы выживем. Я же тебе обещал? Возок медленно покатился в сторону моря.