/Такое признание/ (Жёлтый)

      Всё субботнее утро ты не отходила от трюмо, крутясь то в одном наряде, то в другом. Стоял довольно сложный выбор между жёлтым платьем в горошек и серым вязаным. — Что же выбрать? — в раздумьях ты накинула ранее примеренные платья на вешалки и повесила их на скрипучую дверцу шкафа, а сама села на диван. — Это, которое жёлтое и более летнее, — больше нравится Вадиму. Но на улице февраль. — ты повернула голову к окну, сквозь хлипкую раму которого досягал вой поющей метели. — А серое теплое, но невзрачное. Хм. — с минуту-две ещё поразмыслив, ты всё же остановилась на лёгком летнем, и с большим приливом гордости сдёрнула его с вешалки.       Ещё час ты потратила на подбор обуви. Выбор оказался не таким большим, как хотелось бы, в основном и туфли, и сапоги доставались тебе в наследство от матери, какие она носила в юности. И всё же выбор пал на высокие кожаные сапоги, привезённые Вадимом тебе в подарок из Латвийской ССР. И вообще, всё то, что когда-либо дарил он, ты без раздумий принимала, так как знала, что привезённое им — всегда бесподобно.       Ты бы, вероятно, и осталась бы прилипшая к зеркалу, если бы не телефонный звонок. — Бегу! — пропела ты на всю квартиру и ринулась на каблуках в прихожую.       Едва ли не падая на неразношенных сапогах, ты ухватилась за столик, на котором стоял телефонный аппарат, нервно и возбуждённо вздохнула и сняла трубку. — Алло? — волнительно ответила ты. — Привет, — с первой буквы можно было понять, что говорил Вадим, чему ты несказанно обрадовалась и ещё больше взволновалась. — Ждёшь меня? — Я? Да тут с ног сбиваюсь в прямом смысле слова, собираясь. — предательскую дрожь сквозь силу пришлось заглушить, отчего в горле возникла сухость. — Сильно не наряжайся. На улице холодно. — предупредил он. — Ну хочется же красивой быть. — расплылась ты в улыбке, и проклятая дрожь вернулась впридачу с тремором. — Тем более, как ты сказал, мы в ресторане будем. — Хорошо-хорошо. — усмехнулся Вадим. — Жди меня через десять минут.       Положив трубку, в груди почувствовался большой, неподъёмный камень, не дающий нормально вздохнуть. Вадим давно не покидал твоих мыслей, что создавало между вами неудобства. Частое неловкое молчание приходилось закрывать неловкими, зачастую нелепыми фразами. К примеру, если вопрос стоял «что нового произошло, пока меня не было рядом?» ты, поколебавшись, могла сказать, что всё отлично и вдобавок ляпнуть, какие вкусные соленья у твоей мамы, или где лучше купить помидоры. Всё это, конечно, вызывало в группировщике безудержный, но добрый смех, а в тебе — самокритичность. И так продолжалось до поры, покуда Вадим не позвал тебя на, так сказать, свидание. — Успокойся. Всё будет замечательно. — говорила ты себе, приложив руку к груди. — Тебя позвал на вечер твой любимый, вероятно, хочет сказать нечто важное. Успокойся.       И только сделав глубокий вдох и медленный выдох, ты пришла в себя и направилась обратно к шкафу за новой норковой шубой.       У подъезда в ожидании ты повстречала хохотливых подруг, куда-то под ручку направляющихся. — Здравствуй, Т/И! — громко сказала одна, Надя, и чмокнула тебя в пунцовую щёку, оставляя красный след от помады.       То же самое сделала и другая, Оля. — Привет-привет, девочки. — ты ответно одарила двоих объятиями и широко улыбнулась. — Куда вы так задорно спешите? К кавалерам? — Ой, да какие уж там кавалеры? — всё так же смеясь, отмахнулась Надя. — Так, решили вместе в ДК сходить, скуку развеять. — А ты куда такая красивая? — с интересом рассматривая тебя с головы до ног, поинтересовалась Оля. — Или твой ухажёр куда позвал? — её широкий взгляд переменился на хитрый. — Что вы? Нет. Мы с Вадимом всего лишь дружим. — ты с грустью вздохнула. — Просто захотел встретиться в приличном людном месте. — Ага. Ну-ну. — в унисон произнесли подруги, переглядываясь. — Чего же тогда вырядилась? — Вам, бабам в платках, не понять. — обиженно и немного в шутку вырвалось у тебя, но, наблюдая за образовавшимся молчанием, искажающей радость, пожалела о том, что вообще открыла рот.       Девы обидчиво хмыкнули и надменно посмотрели на тебя. — Вижу, ты совсем голову потеряла, подруга. — завистливо процедила Надя, стоя к тебе в пол оборота. — Сама вон, в мехах да в шелках купаешься, а про нас забыла. — Нет, девоньки, я... — хотела откупиться ты, но Оля с ещё более пылким нравом перебила тебя: — Но только смотри, как бы твой Вадим не бросил тебя у разбитого корыта. Посмотри же, кто ты — крестьянская дочь и кто он — владелец кафе-столовой. — Как бы с голым носом не осталась. — добавила Надя. — Может быть, поэтому женишок твой подарками тебя и задаривает, просто потому что хочет красиво уйти. Только когда это произойдёт, не беги к нам за утешением. — Оля покрепче взяла под руку Надю и, задрав нос кверху, обошла тебя.       Слова подруг прочно засели в твоей голове и заставили думать, что все дарованные прелести богатой и красивой жизни лишь нежная и плавная наводка на расставание. Настроение кардинально испортилось, и приезд Вадима не смог скрасить его. — Выбирай всё, что понравится. Не стесняйся. — добродушно предложил Вадим, когда вы уже сидели за прикрытым белыми занавесками от посторонних глаз столом.       Мысленно ты была далека от него и всего вечера, внутри крутился неугомонный девичий смех, который ужасно хотелось забыть, но он всё не покидал головы. Из-за пагубных предрассудков не удавалось насладиться прекрасным исполнением духового оркестра, не то что разобрать, что говорил там Вадим. — Т/И? — взволнованно обратил твоё внимание он, стараясь уловить твой взгляд. — Всё в порядке?       Неожиданно и пугающе для группировщика ты повернулась прямо на него, машинально меняя задумчивую позу на простую: руки плавно легли на стол, а одна нога легла на другую. Глаза неприятно щепали подступившие слёзы, а верхняя губа нервозно дёрнулась.       Вадим хотел было поинтересоваться, в чём он провинился, но ты, не дав ему и рта раскрыть, встала из-за стола и в истеричной манере затараторила: — Как ты можешь со мной обращаться, как с вещью?       Ничего не понимающий группировщик округлил глаза. — Я тебя не понимаю. Присядь и... — он указал на стул, что стоял чуть позади вспыхнувшей тебя. — Разве был хоть раз, когда я просила у тебя что-нибудь? Разве не говорила, как ТЫ дорог мне, а не деньги? Почему же?.. Что я сделала? — по щеке пробежалась первая слеза.       Томящаяся ненависть белой пеленой застилала взор, и кроме придуманной мирской подлости, он не видел ничего. Злость была, но, что странно, не на самого Вадима, а на алчных и завистливых подруг, что не сдержали языки за зубами. Они прекрасно осознавали, на что шли, и подлости их нет и не будет прощения.       Внутри проснулось желание чем-нибудь зашвырнуть в сытую морду группировщика, и нашлось. Вытащив приятно пахнущие розы, что преподнёс Вадим в минуту встречи, ты взяла вазу и плеснула на него водой.       Весь мокрый и униженный Вадим, в свою очередь, не терял самообладание, и посмотрел на закипающую фигуру в платье. — А чем я заслужил наказание от тебя? — тихо, как ни в чём ни бывало, полюбопытствовал он. — Почему ты задариваешь меня? Неужто нашей дружбе пришёл конец? — по другой щеке стекла ещё одна слеза, оставляющая тёмные липкие разводы туши на бледной коже. — С чего ты вдруг подумала, что нашей дружбе пришёл конец? — Вадим взял салфетку из салфетницы и промокнул ворот серого свитера. — Никаких навроде поводов я не давал о подобном думать. А задаривал, потому что хотел поближе разузнать о предпочтениях любимой. — он осмотрел себя и, удовлетворившись внешним видом, снова обратился к тебе: — Дружбы между парнем и девушкой быть не может, обязательно один или, по случаю, оба проникнутся симпатией.       За время выслушиваемого диалога с тебя постепенно спала пелена, взгляд опустился на пол. Теперь душу рвать принялось необъятное, ещё более омерзительное чувство вины за содеянное. — Как я могла им поверить? — вспоминая лица Нади и Оли, неизбежно хочется зажмуриться и стереть их существование из памяти, чему помешала новая порция слёз. — Мама, как же стыдно.       За занавеской мелькнул белый силуэт официанта, разносящего гостям их заказы. — Не переживай за пустяк. — приободряюще и немного посмеиваясь, разрядил обстановку Вадим. — Видишь, никто не заметил. Так что конфликт исчерпан.       Ты облегчённо поспешила утереть влагу с лица исколотыми до крови пальцами, окончательно размазывая пятна в виде дорожек. — Выбирай, что захочешь. Не стесняйся. — вернулся к старому разговору он.       Ты снова взяла в руки меню и поспешно отложила его. Вместо заказа хотелось сделать нечто значимее, человечнее. С неприятным скрипом отодвинув стул, ты обошла стол и заключила дорогого сердцу в объятия, губами припадая к мужской шее. — Не представляешь, насколько сильно ты нужен мне, хоть бедным ли, хоть богатым ли. Моя пылающая душа, бьющееся в такт с твоим сердце давно и навечно принадлежат одному тебе, любовь моя.       Довольно осклабившись, Вадим в исступлении погладил тебя по волосам и прижался горячими устами к макушке, доказывая свои искренние побуждения.