/Поэт/ (Адидас, Пальто, Турбо, Зима, Кащей)

Вова Адидас       В день приезда Вовы с фронта вы собрались в квартире Суворовых, дабы отпраздновать возвращение любимого всеми Адидаса и заодно десятком лет ожидаемую победу советских войск.       Под конец вечера, изрядно подвыпив, ты, облокотившись на спинку стула, начала зачитывать одно из множеств написанных твоей рукой военных стихотворений, а все остальные собравшиеся устало впитывали каждое уловимое слово.

А всю афганскую войну

Прошёл с махоркою во рту.

Сигара голову вскружила,

Врагов на мясо порубила.

И вот идёт домой афганец,

Едет на танке он домой.

И вот он мчит с войны афганец,

Он мчит к единственной одной.

      Вова, как и все, молча слушал стихотворение твоёго сочинения, со слезами на глазах кивая головой. Своим произведением ты ещё раз напомнила выжившему на войне, что лучше дома нет ничего. Андрей Пальто       В классе полное молчание. Каждый с замиранием ожидал услышать своё имя. И вот учитель произнёс: — Т/И, пожалуйста. Какое стихотворение Александра Сергеевича Пушкина ты подготовила?       С дрожью в коленях ты медленно поднялась с места, возвышаясь над другими учениками. Ком застыл в горле, тудно было что-то выговорить. Не стоило было на кануне загуливаться с подругами, а сидеть учить. Теперь, по закону подлости, приходится отдуваться с лихвой. Волнение завладело тобой настолько, что со лба потёк пот, а разум напрочь отказался подчиняться и хоть как-либо спасать ситуацию. — Ну же. — прошептал сосед по парте Андрей. — Любое, хоть самое простое. «Самое простое». — в мыслях повторила ты, смотря на класс, а он — на тебя, и с ужаса выпалила: — Сидят три бабы на балконе, видят, Пушкин идёт. Они ему говорят: «Пушкин, Пушкин, сочини что-нибудь», а он им в ответ: на небе три звезды, на балконе — три пизды. — на последнем слове ты резко оборвалась, поняв, что сейчас наговорила, мельком бросила взгляд на раскрывшего рот Андрея, на застывший класс, который через секунду заливался громоподобным смехом, на учителя, исподлобья наблюдавшего за тобой с круглыми глазами. Валерий Турбо & Вахит Зима       Ещё утром, когда Валера сладко спал, Вахит позвал его на какое-то мероприятие, что должно было проходить на площади. Но соня-Валера, не изменяя себе, решил поваляться до обеда, потом уже прийти.       К его приходу на площади толпилась небольшая группка прихожан, выстроенная вокруг стоящей на камне девицы, читающей необычайно длинное стихотворение о любви, природе и реинкарнации, каких Валера ещё на свете белом не слышал, и поэтому он принял решение, что строки ты берёшь из головы. Как раз рядом с тобой показалась лысая голова заслушевшегося Зимы, и Валера решил пролезть к товарищу. — Эй, псс. — вполголоса сказал Валера, легонько толкнув Вахита в бок. — Чего тебе? — Вахит недовольно обернулся и через плечо взглянул на помешавшего. — Ты на это «мероприятие» звал меня? Делать, что ли, больше нечего? — А ты чего спать не остался? Я как бы не заставлял тебя. Иди, если не интересно. Кащей       За языком ты особо никогда не следила, из-за чего нередко попадала в неприятные происшествия. Одним из таких послужила твоя несдержанность и спонтанная рифма, неосторожно брошенная у компании местных маргиналов:

Мы не простые смертные

И не дворянской знати,

Лишь только нам известно,

Какие люди бляди.

      Вдобавок ты прочла строки, глядя в глаза тому, кому явно не стоило всё это слышать.       Кащей тотчас скривился и приказал своим догнать тебя и привести.       Люди осквернённого нагнали не думавшую укрываться тебя за пару шагов, скрутили и склонили на колени перед своим главарём. — Не в первый раз я тебя, языкастую, на улице ловлю. За базар ответишь? — растянуто спросил Кащей. — Да вы что, мужики? Про блядей это шутка была. — запаниковала ты, пытаясь выдернуть скрученные руки. — За такие шутки сама знаешь, что бывает.