/Когда они болеют/ (Адидас, Пальто, Турбо, Зима, Марат, Ералаш, Кащей)

Вова Адидас       Бой прошёл. Ружья стихли. Уцелевшие солдаты возвращались в свои лагеря, волоча за собой раненых и убитых.       Ты смотрела на искалеченных и, к несчастью, не доживших до этой минуты и с горечью осознавала, что в чей-то дом придёт похоронная повестка, и от понимания, какие страдания испытают родственники погибших, стало не по себе. Ты осматривала каждую палату и понимала, что среди них нет Володи.       На все вопросы где он солдаты лишь плечами пожимали и поголовно твердили: «не видели».       Поверить было трудно, но ещё сложнее вернуться без него, ведь вы мечтали о свадьбе, о счастливой семейной жизни, а тут война — Вову призвали солдатом на фронт, а тебя — врачом. И раз ты сумела спасти жизни многих незнакомых тебе молодых ребят, мобилизованных из разных городов, областей, республик большой страны, то оставить умирать любимого будет считаться преступлением. Сказав «я скоро вернусь», ты выбежала из палаты и ринулась на поле минувшего сражения.       Долго ходила ты, сердцем заклинала, чтобы любимый сыскался хоть живым, хоть мёртвым, плакала, но не отчаивалась, и под вечер, вероятно, в благодарность за упорство, тот, кого так трепетно искала, замечен был тобой среди огромных камней весь в крови и пыли. — Вовочка. — подбежала ты к распластавшемуся на булыжнике солдату.       Ты подняла его голову, похлопала по щекам, убирая съехавшую на глаза отросшую чёлку, потрясла раненого, пока тот не подал первые признаки жизни.       Вова раскрыл глаза и слабо улыбнулся. — Т/И, — с хрипом протянул он. — Тише-тише, — поспешила успокоить его ты, — не трать силы. — Уходи, Т/И, я уже не жилец. — из последних сил пробормотал он, прежде чем снова отключиться. — Я никуда не уйду без тебя. — ты оперативно полезла в сумку, нашарила в ней бинт и раскрутила его. — Я спасу тебя, спасу.       Много крови ушло из голени. Ты оперативно перевязала её, затянув бинт потуже, попутно проверяя, не перетянута ли повязка. — Полдела сделали. — спокойно, почти с позитивом даже сказала самой себе ты.       Теперь следовало перетащить раненого к лагерю, пока не стемнело.       Недолго думая, ты, ползая на коленях, оттащила Вову от камней и перекинула его руку себе через плечо, затем с усилием поднялась, поднимая также и увесистое тело, стиснув зубы. Пройдя несколько шагов, ты почувствовала спиной, что одна не сможешь дотащить взрослого двадцатилетнего парня, и постаралась его разбудить. — Вова... Вовочка, пожалуйста, помоги мне немного, иначе мы до лагеря не доберёмся. — слёзно взмолилась ты, снова пошлёпав бедного по щёкам.       К большому облегчению, Вова пересилил слабость от потери крови и постарался помочь тебе, выполняя шаги, но всё же движения его были не равномерны, и тебе всё равно приходилось тащить Вову на себе, пока тот снова не упал в бессилии. — Вова! — ты старалась его разбудить, трясла, била, но безрезультатно. — Ну почему сейчас? До лагеря меньше полкилометра осталось. Ну, пожалуйста... Вова...       На улице практически стемнело, а вокруг никого, ты начала сильно нервничать, оглядывая плохо изученную местность. Вы одни. Больше никого, ни своих, ни чужих. Беглый взгляд шнырял то на раненого, то на степи, и наоборот, пока сбитое дыхание не сорвалось и из губ не вырвался рваный вскрик, разлетевшийся по далям. Тебя не пугало, что афганцы могли услышать и сбежаться на твой рёв, скорее хотелось привлечь внимание разведки, что каждую ночь делает обход по территории лагеря.       Набрав в грудь побольше воздуха, ты слёзно проорала на разрыв связок одно лишь слово «помогите», крепко ухватившись за воротник Вовкиной гимнастёрки, а после начала повторять его из раза в раз, пока голос не осип. Андрей Пальто       Тяжела жизнь девушки участника группировки, приходится постоянно быть на чеку, или, помимо своей жизни, оберегать ещё и чужую. Этому занятию ты невольно посвятила свою жизнь. Даже понимая, что так продолжаться больше не может, ты всё равно сидела и вытирала кровь с полуживого Андрея, только вернувшегося с улицы.       Побитый немощно вертелся, непрерывно что-то стонал, не приходя в сознание, пока ты, привыкшая к таким чуть ли не еженедельным зрелищам, выкручивала полотенце, насквозь пропитанное кровью. Валерий Турбо       Собираясь на дискотеку, ты не находила поводов для печали, наконец-то можно надеть новое вязаное платье и повеселиться с подругами. Пока ты расчёсывала волосы, чтобы потом что-нибудь с ними придумать, в дверь порывисто постучали. «Кого там принесло?» — пронеслось у тебя в голове, и ты недовольно пошла открывать. — Валера? — на пороге стоял еле живой группировщик, неустойчиво покачивающийся в разные стороны. — Что случилось? Тебе плохо?       Валера хотел было войти, но пошатнулся и упал тебе в руки.       Ты кое-как успела удержать его, затащила в дом и закрыла дверь. — Валера, — вы упали на пол, — Валера? Что с тобой, Валера? — с волнением ты начала трясти его, но поняла, что это бесполезно.       Губы легли группировщику на лоб, а пальцы остановились на щеке, и ты с оханьем сказала: — Да ты весь горишь. — и оттащила его в ванную.       Как лечить ты особо-таки не знала, а ближайшая телефонная будка находилась на соседней улице, куда идти достаточно далеко, двадцать минут туда и двадцать обратно, и того всего сорок. За такое количество времени Валере могло стать ещё хуже и, возможно, самостоятельное лечение будет казаться уже неуместным. Вдобавок ко всему в городе остро не хватало карет скорой помощи, и поэтому не каждая бригада захочет выезжать на вызов, вместо этого скажет: «ну болен и болен, заварите чай и в кровать уложите, станет хуже, вколите анальгин».       Не теряя времени, ты оперативно стянула с Валеры олимпийку вместе с майкой и шапкой и, взяв больного за под мышки, подняла его и, придерживая одной рукой его за голову, другой ещё крепче сжав тело, перекинула в ванну.       Валера всё ещё не проснулся, а ты, в свою очередь, вытерев со лба выступивший пот, открыла кран с холодной водой и закупорила слив пробкой. Такой метод лечения ты подглядела в одном иностранном фильме, однако всё же сомневалась в его эффективности. Упав на колени, ты подпёрла голову рукой и слёзно наблюдала, как вода постепенно набирается и пропитывает тело Валеры. — Прости, Турбо, я не знаю, как тебе помочь. Вахит Зима       Звонок в дверь. — Кто там? — закричал накрытый полотенцем Вахит, нависающий над кастрюлей с горячей картошкой. — Сейчас гляну. — отложив журнал в сторону, ты неохотно встала с дивана и пошла открывать названному гостю.       На пороге стоял Валера. — Тебе чего? — брезгливо бросила ты. — Зима два дня на сборах не появлялся. Я за ним. — оторопело проговорил группировщик, заглядывая тебе за спину, пытаясь отыскать взглядом друга. — Кто пришёл? — закричал Вахит, подняв голову на проём между залом и прихожей.       Ты обернулась на назад, заглядывая в комнату, и строго приказала: — Сиди и дыши, никуда не пойдёшь. — Т/И, но... — с волнением встрял Валера. — Зима болеет, так и скажи своим. — перебила названного гостя ты и поспешила захлопнуть перед ним дверь. Марат Суворов       Посреди ночи, когда все домашние давным-давно уснули, вы с Маратом тоже легли, он на свою кровать, ты — на соседнюю, принадлежащую отсутствующему Вове Адидасу. И ты спала мирно, пока чуткий сон не разрушили протяжные стоны Марата. Недовольно раскрыв глаза, ты с недовольством посмотрела на помешавшего и приподнялась.       Марат бормотал что-то наподобие «Хадитакташ убили...» и «краснобус перевернулся».       Ни одно словосочетание ты не могла подогнать под какие-либо действительно происходившие события, наверное, потому, что просто не интересовалась ни новостями Казани, ни уж тем более криминалом, в котором бедный больной Марат давно по уши. Ещё немного послушав бредовые высказывания, ты решила всё же выспаться, заткнув уши подушкой. Миша Ералаш       По просьбе соседки посидеть с её больным внуком тебе пришлось оторваться от любимых дел. С Мишей до того дня вы не общались хотя бы из-за сильного расхождения в интересах, и на пути в его квартиру ты заранее настраивала себя на то, что будет невообразимо скучно. А зря. Миша рассказал тебе много о звёздах, растениях и производственной технике, и за время беседы с начинающим группировщиком ты поняла, что Миша довольно начитанный и интересный молодой человек, способный расположить к себе. Кащей       Вернувшийся под вечер домой Кащей выглядел изрядно усталым, и ты, послушная и податливая, без многословия расстелила любимому кровать, взбила новые подушки и пригласила Кащея прилечь.       Группировщик лёг и, не накрывшись одеялом, попытался уснуть, но вот досада, на нос упал белый пух. Кащей чихнул и от чиха этого перехотел сразу спать, так как второй заход не заставил себя долго ждать. — Это... Это что такое? — чихая, потребовал тот от тебя ответа. — Чем ты подушки набивала? — Это лебяжий пух. — немедленно сообщила ты, стоя чуть поодаль от кровати. — Дура! Ты меня убить, что ли, хочешь? — прокричал он, всё ещё чихая. — У меня... У меня аллергия на пух, тем более на лебяжий. Забирай обратно и тащи мои, травой набитые. — раздражённый Кащей вытащил одну подушку и швырнул в тебя.