/Принц и бродяга/ (Адидас & Турбо)

      Всё меняется за один только короткий (или не очень) срок. Как это обычно бывает... Сегодня любишь одно, завтра другое, через год — третье и так по накатанной. С мобилизацией Вовы Суворова ты вскоре позабыла о прежней, невинной любви к старшему Универсама, забыла и о его добрых глазах, забавных усах, о травимых шутках, о ком рыдала безутешно ночами и о песнях под гитару тоже пришлось позабыть. Всё потому, что в жизни твоей одинокой вдруг снова настала весна, вдруг ни с того, ни с сего в твоём окружении появился Валера.       Турбо нравится тебе, как и многим девчонкам вашего двора, симпатизирует, располагает к себе своей харизмой и широкой улыбкой. Встреча в ДК, гулянки, цветы и свидания — всё это было у вас до одной поры, пока в 89-м не вернулся Вова Суворов, медалями увешанный, возмужалый, красивый и статный.       И снова чувства твои вернулись предательские, и стала ты питать нежные чувства к двоим. А тогда, может, месяцем раньше, Валера вдруг стал отдаляться: начались пьянки-гулянки по ночам, но уже без тебя, а с компанией развязной, с той, что гребёт за собою на дно социальное.       А Вова всё хороше́е кажется тебе, чувства всё больше сжигают, устраивая в сердце твоём беспокойном пожар. И забыла ты о бедном Валерке в вечер дискача холостого.       Вечером все на танцах собрались: в кругу пляшут, «седую ночь» напевают, а ты стоишь в сторонке одна, тихо смотришь, как Валерка крутит с другой. Вспоминаешь ты песенку бо́льную, что на каждые десять девчонок, по статистике, девять ребят. — Не хотела ли б ты со мной танцевать? — тихо-тихо, по-доброму даже, Вова руку к тебе опечаленной тянет, на медляк зовёт. Не успев пустить слёзы, улыбаешься, соглашаешься и ладонь свою раскрытую тянешь.       Из динамиков приятная песня звучит, «Летний дождь», кажется. И вы двигаетесь довольные то влево, то вправо. Неземное счастье тебе этот танец дарит, не хочешь с Володей расстаться, только-только к запаху его привыкаешь, как уже разбегаться пора. Песня прерывается. Недовольные вопли. — Ещё давай! — кричит Вова кому-то у пульта и медляк продолжают друзья.       А Валера тем временем глаза от тебя не отводит, с ревностью взглядом пронзает и уже поселилась в нём ненависть — и к приезжему только афганцу, и к из рук в руки ходящей тебе. Видит он, как ты улыбаешься, приникая к чужому плечу, а Володя молчит, ухмыляется, тихо водит тебя под руку́. — Не хотела бы ты со мной прогуляться? — тихо и ласково спрашивает Вова, целуя в щёку тебя, ведь не знал, что чужою ты стала, что ходишь с другим, не одна. — Была бы признательна. — улыбка с лица твоего не сходит, этот вечер был поистине лучшим.       Их разговор Валере отчётливо слышен; музыка стихла, голоса понеслись. Знает он, коль сейчас не вмещается, будет поздно и тебя уведут. Отстранив от себя девчонку, опозоренный Турбо ринулся в бой; за тебя и за честь свою он стоял головой. «Лучше бы ты там как герой погиб, а сейчас помрёшь как собака». — думает Валера про себя, с грозностью подступаясь всё ближе.       Со злостью хватает группировщик старшего за шиворот, оттягивает назад и в лицо бьёт, бьёт за любовь страстную, за сердце горящее и за слово пацанское бьёт. Ты кричишь в ужасе, а Вова падает навзничь. Валера залез на него и давай колотить в исступлении.       Толпа молодёжи смотрит на потасовку, с места двинуться не решается, а Валера так и лупит друга бывшего, пока тот не затихается. Турбо раздражённо слезает с него и на тебя презрительно смотрит. Любо ему и отвратно. Смешались чувства сильные, не знает, что делать, убить или бросить. А сзади люди подходят, как у Вовы дела спрашивают. Кто-то кричит в толпе «Вызовите скорую! Вызовите скорую!». — Не виноват он, Валера! — сквозь слёзы бормочешь ты. — И моей вины в этом нет, в том, что любила его до тебя.       Валере же слушать противно становится сопли твои, морщит лоб и брови у переносицы сводит. Не желая здесь больше слоняться, молча уходит, ничего не сказав.

***

      С того самого дня прошло много лет: распался Союз, исчез Универсам, Володя убит, а Валера был на зоне зарезан. Твоя судьба никому не известна, быть может, сложилась жизнь по-другому, а может, всё также черна. Но долго дворы ещё вспоминали, как за девчонку неверную бродяга с дворов против принца афганского встал.