/Актриса/ (Адидас, Пальто, Турбо, Зима, Кащей)

Вова Адидас       Каждый вечер, каждый день он приходил к тебе, заслуженной артистке дома культуры, под окна и слушал твою игру на скрипке. Жила ты на втором этаже, да и окна сами по себе были хлипкими, поэтому так или иначе дивную, нежную музыка было слышно очень даже неплохо. Иногда ты волей-неволей бросала быстрые взгляды на улицу и замечала странного, приветливо улыбающегося молодого человека. Это тебя пугало, ведь ты не привыкла к преследователям. Андрей Пальто       Аккомпанировал твоё выступление на одном из вечеров. Так уж вышло, что на уроке английского языка Андрея срочно вызвали к директору. Только вошедший в романтику улиц Андрей мог представить негативный разговор любой сложности, вплоть до вызова матери в школу или, ещё хуже, следствие по делам несовершеннолетних, так как на днях он с Маратом ограбил один комиссионный магазин — своровал кепку. «Добегался». — подумал Андрей, когда уже заходил в кабинет директора.       Но всё оказалось как нельзя лучше, Андрея мало того что не упрекнули в краже (значит, не догадались), так ещё и назначили ответственную роль пианиста, сопровождающего твоё выступление. Валерий Турбо       Всю свою сознательную жизнь Валера считал себя не преступной крепостью, навсегда закрывшей ворота в своё сердце для каждой претендентки. Но устоям суждено было потерять свои свойства, когда от школы его в буквальном смысле принудили пойти в местный Дом Культуры на пьесу «Ромео и Джульетта».       Там он и встретил тебя, прекрасную, лёгкую и такую живую. Он влюбился... По-настоящему влюбился в образ прекрасной. Хотел видеть себя рядом с ней, а не того актёра, то бишь горе-Ромео, которого Валера хорошо знал — этот актёр, не отличающийся особыми авторскими навыками, жил в соседнем подъезде дома Валеры, и вместо него, того самого некудышного актёра, группировщик рисовал себя. Для него летело незаметно, и когда выступление подходила к печальному финалу, юное сердце Валеры затрепетало, пропустило удар и замерло, а по щеке покатилась хрупкая слеза.       По окончании мероприятия Валера, как это сделали все зрители, не покинул концертного зала и остался ждать у сцены свою актрису, то есть тебя.       И вот ты показалась на слабо освещённой прожекторами сцене. Валера первой заметил твою растянувшуюся тень и замер. Накинув пальто ты, выйдя из освешённого участка, подошла ближе к краю сцены, держась левой стены, и по памяти попыталась нашарить ногой первую ступеньку. — Девушка? — откуда не возьмись из темноты раздался голос, и ты, испугавшись, оступилась, но чёрная фигура, к счастью, познакомиться поближе с полом не дала. Валера мигом метнулся от стены к ступеням, полностью перекрывая путь, чтобы ты упала никак иначе, кроме как в его объятия. — Молодой человек, зачем же вы так пугаете? — спокойно спросила ты, повиснув на Валере, чему последний несказанно был рад, но счастливую широкую улыбку разглядеть, понятное дело, не представилось возможным. — Вы, возможно, не заметили, — начал было выделываться группировщик, — но я единственный, кто ваш талант оценил по достоинству. Вы тронули меня своей игрой, позвольте я провожу вас до дома. — Валера ощущал себя настолько уверенно, насколько только мог, как ещё ни разу не ощущал себя.       Немного помолчав в непонятном недоумении, ты спрыгнула с Валеры и с прищуром попыталась разглядеть его черты лица. — У меня есть поклонник? — со скромной радостью и с некой опаской переспросила ты. А боялась ты того, что вся эта лесть — одно сплошное притворство, а намерения этого незнакомца могут быть крайне ужасны. — Да, верно! И я хочу вас проводить. Казань опасный город и всякое случиться может. Прошу, не откажите мне. — теперь уже с жалостью и мольбой просил тебя он чуть ли не на коленях.       Отказывать было неудобно, тем более поклонникам, но и не безопасно. Как сказал этот, «всякое может случиться». Но, с другой стороны, может, иногда всё же следует довериться чьей-то помощи. Ты посмотрела на выход и подумала, как же будешь добираться до дома по темноте. Улицы Казани настолько пропитаны чернотой, что, если что случись, ни патруль и ОКОД тебе не помогут. И ты приняла для себя решение, правда, пока не понимала, верное оно или нет, а именно — своё согласие. Вахит Зима       Как и Валера, влюбился в твою игру, да так, что не устоял и просто не мог не подать о себе знак. А начал Вахит издалека. Покрутившись на сиденье и понаблюдав за пришедшими, Вахит увидел лохматого, с круглыми очками на носу и всего в школьном мальчишку — чушпана — но главное группировщика привлёк большой букет с ромашками, который тут же стал для него целью номер один.       Пригнувшись, Вахит прошёл между сиденьями и незаметно подобрался к пареньку и сел рядом. — Слушай сюда, чушпан, — грозно начал говорить Вахит вполголоса, засунув руки в карманы куртки, — отдаёшь букет и остаёшься цел.       Мальчик с испугом посмотрел на Вахита, не отводившего взгляда со сцены, понял, что жизнь дороже и с грустью отдал букет ему. — Вот умница. — монотонно добавил Вахит, довольный, что никаких проблем не возникло, и вернулся на своё место. Кащей       Часы на стене показывали 3:45, но сон всё не приходил. Кащей лежал на застеленной кровати и слушал новые кассеты с записью Виктора Цоя, выкупленные им на прошлой неделе в комиссионном магазине. Сейчас играла его любимая «Спокойная ночь». Но щемящую грусть навевала не только сама композиция, но ещё и чёрно-белый плакат с твоим изображением, висевший на стене чуть выше листков с изображёнными Цоем и Высотским. И песня, что негромко играла из магнитофона, и изображение заставляли сердце волноваться и томно вздыхать. Много лет он следил за тобой, тайком подбрасывал под дверь большие букеты роз, писал письма любовные, тайком провожал после каждого ночного выступления в Доме Культуры. Но всё рухнуло, когда он увидел тебя не одну, а в компании паренька одного. Бандитское чутьё подсказывало, что он тоже мотаелся, но выглядеть солидным пытался. А ты повелась. Хотел Кащей с ним по-мужски разобраться, да только понял, что у вас всё серьёзно, заметив однажды округлившийся твой живот. Эта случайная встреча больно ударила по Кащею, долго он ещё всех будет избегать и тонуть в своих страстях, оттого и запил, и налево пошёл, разгульной жизни попробовал, чтобы боль в груди хоть на чуть успокоить. Но не получается.