Поддельное актерство. Часть 1.

21 июня 2015 года, 12:33 дня, Округ Вайфстэл. Солнце выглянуло из-за низко нависших серых туч и почти ослепило Сэмюэля Уинтера, тридцатишестилетнего с коричневым цветом меха, крепкого медведя. Он прищурился, нахмурился и опустил козырек, когда замедлил ход, чтобы маневрировать своим средних размеров белым микроавтобусом вокруг миллионного резкого поворота на этой, казалось бы, бесконечной извилистой дороге, берущей свой путь через густо поросшие лесом горы. Это... просто... здорово, подумал Сэм. Единственное, чего он ждал в этой поездке, так это предсказанной дождливой погоды. Его семья была “расстроена” этим, но он втайне ликовал. Дождь означал, что бурная деятельность будет отменена, и он останется в покое, чтобы немного порыбачить, вздремнуть и почитать электронную книгу. — Милый, ты только посмотри! — пропела жена Сэма, Оливия, тридцатитрехлетняя лисица с рыжим, фактически красного цвета мехом. — Солнце! — О, так вот что это такое? Она игриво шлепнула его по плечу. — Дай мне мои солнечные очки, — сказал Сэм. Он на пару секунд оторвал взгляд от дороги и увидел, как Оливия наклонилась вперед, чтобы достать очки из бардачка. Он восхищался ее блестящими каштановыми, длинными волосами и мягкими очертаниями профиля. Даже после десяти лет брака и троих детей она все еще оставалась симпатичной, задорной болельщицей, в которую он влюбился, когда они учились в старшей школе. Единственным заметным отличием была ее одежда, сменившаяся с бело-голубых помпонов и плиссированных юбок на последнюю моду. Сегодня на ней были короткие черные шорты с высокой талией и сетчатый синий топ поверх черной майки. Топ свалился с одного плеча. Это выглядело великолепно. Сэм снова уставился на дорогу и надел желтые, солнцезащитные очки. Потом он пару секунд разглядывал себя в зеркале заднего вида. Пара секунд — вот и все, что потребовалось, чтобы убедиться, что он не похож на спортсмена, каким был в школе. Конечно, он все ещё такой же сильный и крепкий каким он был тогда, плюс его работа в собственном автосервисе предполагала некоторую активность, а не просиживание стула в тесном офисном помещении в окружении таких же обреченных на это волокиту бедняг. Но, в его взгляде зеленых но уже слегка потухших глазах не было того озорства и задорности которые были у него в самом начале их любовного пути. И это было заметно. Сэм быстро переключил свое внимание на дорогу. Он вывел микроавтобус на правую полосу, когда дорога начала подниматься вверх, и две полосы превратились в три, создавая попутную полосу. Два спортивных седана выехали из-за левой стороны автомобиля и пронеслись мимо. Сэм вздохнул. — Я скучаю по своей MG. Оливия взглянула на него, но клюнула. Она никогда этого не делала. Она уговорила его продать свою любимую MG, когда у них родился второй ребенок. С тех пор он жалел об этом. Он скучал по всему в этой машине, даже по ее запаху — отчетливому запаху моторного масла и кожаного сиденья, который всегда заставлял его чувствовать себя мужественным... и молодым. Он покачал головой и постарался не вдыхать запахи микроавтобуса: арахисовое масло, еле заметный запах еловых веток исходящий от освежителя воздуха находящийся на приборной панели авто и виноградный сок. — Знаете что, ребята? — крикнула Оливия. — Что? — хором воскликнули дети. — Они изменили прогноз! — Лисица сделала маленький счастливый танец на своем месте, глядя на экран своего телефона. Сэм удивился, что телефон все еще работает. Казалось, что они находятся за тысячи миль от цивилизации. — Вместо восьмидесяти процентов вероятности постоянного дождя, — сказала женщина, — теперь они говорят о двадцати пяти процентах. У нас будет солнце! — Счастливое солнышко, весёлое солнышко, солнышко выходит поиграть, — фальшиво запела трёхлетняя дочь Сэма Синди. — Яркое солнышко, приветливое солнышко, сегодня время погулять, — подхватила Оливия вместе с Синди. Синди хихикнула и снова заиграла скрипучую мелодию. Недостаток певческого таланта Синди восполняла остроумием и энтузиазмом. Желтые глаза передавшиеся ей от матери и счастливая улыбка покоряли всех, кто встречался с ней. — Ну же, давайте все споем — крикнула Оливия. Семилетний Аарон сидел рядом с Синди, на сиденье автомобиля он был взволнован тем, что скоро вырастет. Он разделял энергию сестры и, как и следовало ожидать, присоединился к пению. Тайлер, десяти лет, долговязый с мехом отца и внешностью своей матери, с широкими плечами, которые выдавали его атлетическое телосложение, развалился на своем месте в третьем ряду кресел. Тайлеру нравилось выделяться, потому что он был самым старшим, но он все еще был достаточно мал, чтобы хотеть быть включенным в семейное “веселье”. Он все еще любил вечер игр, вечер кино, воскресные пикники и пение в одиночестве. — Счастливое солнышко, весёлое солнышко, солнышко выходит поиграть, — пела семья Сэма. — Давай, Сэмми, — уговаривала женщина, — пой! Сэм хмыкнул, потом заскрежетал зубами, пока его семья пропевала две строки как минимум пол дюжины раз. Дайте мне немного классического рока, и я бы горланил с лучшими из них, подумал мужчина. Но он не собирался петь о гребаном солнце. Сэм крепко сжал губы и уставился на дорогу, где все еще влажная мостовая блестела в лучах только что взошедшего солнца. Двойная желтая линия была тросом, неумолимо тянувшим микроавтобус к месту назначения. Может, он и был за рулем, но он не справлялся с контролем. Не совсем. Когда он в последний раз контролировал ситуацию? До рождения Тайлера? Когда они с Оливией поженились? До того, как они встретились? С тех пор, как он родился? Был ли контроль иллюзией? Наконец песня закончилась, и Аарон задал извечный вопрос: Мы уже приехали? — Мы уже приехали? Мы уже приехали? — переспросила Синди. — Сколько еще ехать? Мы уже приехали? — спросила Оливия у Сэма. — И ты туда же, — вздохнул медведь. Рыженькая рассмеялась. Она взглянула на развернутую карту и ответила на свой вопрос: — Еще двадцать семь миль, — сказала она. Сэму нравилось, что Оливия настаивала на том, что читать карту гораздо интереснее, чем пользоваться навигатором. Это была одна из многих причуд, которые он любил в ней. Сочинение песен — вроде дурацкой песни о тупом солнце — была одной из многих причуд, от которых он не был так без ума. Постоянно твердить о семейном единстве было одной из причуд, которые он действительно ненавидел до судорог в животе. Когда Тайлер был маленьким, всё было не так уж плохо. Брать сына на рыбалку и на игры с мячом было совсем нетрудно. Даже походы, которые планировала его жена, были веселыми. Когда родился Аарон, семейные дела усложнились, но они все еще были выполнимы. Добавление Синди в эту смесь увеличило фактор хаоса в десять раз. Синди не была надоедливым ребенком или чем-то в этом роде; на самом деле она была очень милым ребенком. Но уровень ее энергии был выше крыши, и по какой-то причине все, что она делала, это усиливало мальчиков. В последнее время мужчине казалось, что он никогда не получит ни покоя, ни тишины, даже ночью. Он мог быть уверен, что один или несколько его детей в конце концов обязательно начнут нырять в постель к нему и Оливии каждую ночь. Если раньше у Сэма было время для себя, то теперь его время принадлежало всем, кроме его самого. Его работа заняла часть времени. Его дети взяли по кусочку. Оливия взяла кусочек. Он никогда не жалел времени, которое она отнимала у него, но это было потому, что она хотела, чтобы он уделял ей время для развлечений. Теперь все, чего она хотела, это чтобы он надел одну из своих многочисленных «семейных шляп»: тренер, учитель, товарищ по играм, повар, разнорабочий, водитель, покупатель, уборщик, добытчик денег. Пару месяцев назад лучшая подруга Оливии рассказала ей о лагере Этения. – «Этения — это индейское имя, которое означает «богатый»» – прочитала она в брошюре толщиной с журнал, описывающей это место. – «Мы назвали наш семейный лагерь Этения, потому что зверянин, у которого есть семья, действительно богат», – продолжала она читать, – Ну разве это не прекрасно, Сэм? — Ммм — рассеянно произнес он. Сэмюэль думал, что Оливия просто читает об этом месте так же, как она читала о Интерлоу, Дойчзании и Коралловых Островах. Его жена хотела путешествовать, и она любила исследовать места назначения. Но оказалось, что она серьезно относится к лагерю Этения. — Почему бы нам просто не отправить детей в лагерь, а самим остаться дома и поваляться в гамаке? — спросил Сэм, когда Оливия снова заговорила об этом. Он схватил ее и уткнулся своим черным носом в шею. — Только мы вдвоем. Она на это не купилась. Она также не одобряла его идею поехать в хороший отель и повалять детей у бассейна, чтобы они могли побыть вдвоем. В конце концов он сделал все возможное и предложил дорогой курорт, который пообещал развлечь детей, пока родители отдыхают под большими зонтиками на белых песчаных пляжах. Уинтер хотел расслабиться. Ей хотелось чего-то другого. И вот он здесь... на пути в "чудный" лагерь Этения. Мужчина посмотрел в зеркало заднего вида, чтобы понять, почему в микроавтобусе вдруг стало так шумно. Теперь все трое его детей были заняты какой-то сложной игрой в ладоши. Оливия наклонилась к Сэму. — Мы с Зои любили лагерь, когда были маленькими девочками. — сказала она ему в сотый раз, — Единственным недостатком было то, что мы должны были быть далеко от мамы и папы. Разве это не здорово, что мы не должны заставлять детей проходить через это? Мы будем вместе целую неделю! — Потрясающе, просто класс. С сарказмом ответил Сэм. Если Оливия и заметила его подкол, то не обратила на него внимания. — Как ты думаешь, папа, там есть феи? — спросила его Синди. Она смотрела в боковое окно на густой лес, окружавший дорогу. — А почему бы и нет? — сказал Сэм. Оливия снова и снова повторяла ему, что Синди очень чувствительна. Он никогда не сможет расстроить её. Если она хотела верить в существование фей, то это было её дело. Его жена сменила тему. — Так что же мы будем делать, когда доберемся туда? — она спросила детей. Медведь застонал. Только не опять. Все трое начали кричать одновременно: — Большие пузыри, шоу талантов, караоке, куклы, раскраска камней, квест, танцы, хула хуп, гимнастика! — крикнула Синди. — Батут, стрельба из лука, гребля на каноэ, аэротруба, катание на горных велосипедах, прогулки! - крикнул Аарон. — Игры на ловкость, каякинг, дайвинг, парусный спорт, плавание, перетягивание каната, бег, пинг-понг, волейбол, прыжки с тарзанки, спуск по канату, — завопил Тайлер. Ванда радостно рассмеялась. Она сделала это специально, чтобы подбодрить детей. Сэму захотелось зажать уши обеими лапами. Но, очевидно, он не мог сделать это и вести транспорт без риска попасть в аварию. А как насчёт рыбалки? подумал он. Уинтер обожал рыбачить. Оливия ненавидела это. Но она могла манипулировать этим, когда ей это было нужно. Она использовала любовь Сэма к рыбалке против него, когда уговаривала его отправиться в эту поездку. Когда стало ясно, что он едет в лагерь Этения, нравится ему это или нет, Сэмюэль утешил себя мыслью, что сможет побродить и порыбачить сам. Вот тогда-то и выплыла наружу правда. — Ну, ты не сможешь просто уйти один, — призналась Оливия. — Они устраивают турниры по рыбной ловле, и, может быть, тебе удастся уговорить мальчиков присоединиться к тебе. Почему все должно быть так организовано? Дети продолжали вести активный образ жизни. Мужчина прикинул, что им придется остаться лет на пять, чтобы сделать все, чего хотят дети, а они оставались там всего лишь на неделю. Всего лишь. Да, конечно. Семь дней — это мать его целая вечность! — Семь дней веселья и развлечений — повторяла ему жена, готовя всех к поездке. Она произнесла это так, как будто это должно было быть хорошо. Как Сэм собирается пережить это?