Цена мести. Часть 1.

14 октября 2013 года, 16:18 вечера, Округ Вайфстэл, Город Лоувингстон. Долгая дорога домой продолжалась. Асфальт тянулся вдаль — от капота машины до бесконечности. Свет, проходя сквозь узоры, что создавали желтые, осенние листья на деревьях, неприятно моргал в глазах. Вокруг дороги росли пышные и очень высокие деревья, которые формировали лес и его ближайшие окрестности. Единственным звуком в этом месте, что доносился — был звук двигателя машины. Это вызывало у многих умиротворяющие и спокойное чувство. Хотя поездка и казалась отличной, для находящихся в автомобиле она таковой не была. Женщина хаски средних лет сидела за рулем. Ее волосы были аккуратно подстрижены и имели темный-голубой цвет, что очень сочеталось с её глазами. На ней была зеленая футболка с V-образным вырезом, и пара синих джинсов. Уши неё были украшены серьгами, но их было едва заметно за ее прической. В общем, ничего особенного в ее внешности и не было. Увидев ее, вы бы подумали что это «обычная среднестатистическая домохозяйка» с любого тв шоу, которое крутят по кабельному и единственное что ее отличало от «среднестатистической домохозяйки» — это были темные мешки под глазами. Выражение лица у неё было мрачным, хотя, выглядела она как зверянин который часто улыбается. Время от времени, она тревожно оглядывалась, и внимательно всматривалась в зеркало заднего вида, чтобы посмотреть на сына, который сидел на заднем сидении. Он сидел сгорбившись, его лапы были крепко сложены на груди, а голова прижата к холодному окну. Мальчик выглядел странновато — любой кто бы посмотрел на него мог бы сказать, что с ним что-то не так. Каштановые волосы были как и его мех растрепаны в разные стороны, а его морды выражала ничего, кроме безразличия с нотками раздражения. Его темные глубокие глаза, в отличии от глаз его матери, были совсем незаметны. Он был одет в белую футболку и штаны, что ему выдали в больнице. Его прежняя одежда была сильно разорвана и покрыта кровавыми пятнами, что носить ее уже было нельзя. На правой стороне его морды было несколько порезов и рассеченная бровь. Его правая лапа была перебинтована до самого плеча, которое было в ушибах и ссадинах. Его травмы казались болезненными, хотя в тот момент он ничего не чувствовал. Он никогда ничего не чувствовал. Это как раз и было одним из поводов для гордости. Во время своего взросления, он столкнулся с очень редкой болезнью, благодаря которой он перестал воспринимать боль. Никогда прежде он не чувствовал боль. Он мог бы лишится лапы и ничего не почувствовать. Кроме этого, он столкнулся с другим неприятным расстройством, из-за которого он получил дурацкую кличку в начальной школе, перед тем как перешел на домашнее обучение. Это был некий синдром, со сложным научным названием, из-за которого у него были тики и дерганья в разные стороны, как у сумасшедшего — которые к тому же он не мог никак контролировать. Он бесконтрольно дергал шеей или правой лапой через разные промежутки времени. Дети в школе начали дразнить его Тики-Тоби, постоянно подшучивая и смеясь от его неуклюжих дерганий в разные стороны. Все дошло до того что он был вынужден перейти на домашнее обучение. Это оказалось очень трудно для него, оставаться в той среде общественного обучения, где каждый ученик буквально тыкал на него пальцев и смеялся над ним, как над марионеткой, которую дергают за невидимые для глаз ниточки. Тоби сидел и безэмоционально смотрел в окно. Его глаза выглядели «пустыми», и лишь изредка лапа и шея начинала дергаться в тике. Каждый камешек и бугорок под колесами машины вызывал в его животе неприятные ощущения. Тобиас Роджерс — полное имя мальчика. И последний раз, когда Роджерс ехал в машине — это была поездка где он чуть не разбился на смерть. Это было все о чем он думал. Он подсознательно воспроизводил все что помнил об аварии перед тем как потерял сознание, снова и снова. Тоби оказался счастливчиком, тогда как его сестре не так повезло. При мысли о том, что он ничем не мог помочь своей старшей сестре, заставляли его глаза наполняться слезами. Эти ужасные воспоминания повторялись у него в голове раз за разом. Ее крик резко оборвался, когда передняя часть автомобиля разбилась всмятку. Все потемнело на мгновение, и после того как Тоби открыл глаза — он увидел тело своей сестры, её лицо пронзенное осколками стекла, ноги и бедра раздавленные до состояния единой кровавой массы рулевой колонкой, торс сдавленный сработавшей подушкой безопасности. После чего темнота вновь возобладала над ним. Это было последнее, что он запомнил о своей дорогой старшей сестре... Дорога домой, казалось, затянулась на вечно. Она заняла намного больше времени чем обычно, потому что мать пыталась исключить любую вероятность повторения аварии. За окном начали мелькать знакомые здания родного района, и они оба хотели как можно быстрее уже войти к себе домой. Это был старенький район, с причудливыми маленькими домами. Машина подъехала к одному из этих маленьких домов. Дом был синего цвета с белыми оконными рамами. Они оба заметили что перед домом стоит старый, темно серый пикап, и знакомую фигуру, стоящую рядом с ним скрестив лапы. В Тоби автоматически вспыхнули гнев и разочарование при виде отца. Его отца, которого лучше бы не было в его жизни. Женщина остановила машину рядом с мужчиной, выключила двигатель и приготовилась выйти и посмотреть в лицо мужу. - Почему он здесь? — тихонько прошептал Тоби, когда его мать уже приготовилась открывать дверь машины. - Он твой отец, Тобиас. Он здесь, потому что хочет увидит тебя. — его мать постаралась сказать это монотонным голосом, чтобы он не звучал дрожащим. - Но не смог приехать в больницу, чтобы увидеть Лиру перед тем как она умерла. — Тоби прищурился и стал всматриваться в окно. - Милый, в ту ночь он был пьян, он не мог водить ма… — А когда этот ублюдок не был пьян? Тобиас дернул свою дверь и открыл ее раньше матери. Он быстро вышел из машины на улицу. Там он встретил пристальный взгляд отца маламута, но проигнорировал его и уставился в пол с суровым выражением лица. Его мать вышла в след за ним, и встретилась глазами с ее мужем прежде чем обошла автомобиль. Вильям Роджерс расставил лапы в стороны, ожидая что жена обнимет его. Но она прошла мимо, попутно подтолкнув Тоби в спину, чтобы тот проследовал за ней внутрь дома. - Дженни! — начал говорить его отец скрипучим и жестким как сталь голосом, — Что, даже не обнимешь меня, а? Она проигнорировала неприятные слова мужа, и прошла мимо чуть приобняв Тоби. - Ей, ему 16 лет, он и сам может ходить. — отец проследовал за ними. - Ему 17-ть. — сказала Дженни Роджерс, и бросила взгляд на мужа перед тем как открыть дверь. - Тоби, почему бы тебе не пойти к себе в комнату и отдохнуть? Я приду за тобой когда приготовлю ужи… — Нет, я приду сам, ведь мне уже 16. — саркастически перебил ее Тоби, переведя взгляд на отца. После этого он поднялся по маленькой лестнице к себе в комнату, яростно захлопнув за собой дверь. В его маленькой комнате было не много вещей. Небольшая кровать, шкаф, окно, стол с компьютером и несколькими дополнительными полками для канцелярии. А на стенах висело несколько фотографиями его семьи, когда они еще были единой семьей. Того времени, когда его отец еще не стал алкоголиком, и не начал превращаться в чудовище . Тоби вспомнил, как однажды его отец начал спорить с матерью — он схватил ее за волосы и кинул на пол, а когда старшая сестра Тоби Лира, попыталась остановить его — он толкнул и ее. Она упала и ударилась спиной об угол кухонного стола. Благо все обошлось. Тоби никогда не сможет простить отца за то что он сделал и будет делать с его матерью и сестрой. Никогда. Роджерсу было все равно с какой силой бил его отец, в любом случае он это не чувствовал, то что действительно его волновало — это насколько намеренно отец хотел сделать больно двум людям о которых он "заботился". И когда он ждал в больнице, где его сестра сделала свой последней вздох, единственный человек который не спешил туда — был его родной папа. Тоби стоял у окна и смотрел на улицу. Он мог бы поклясться, что видел боковым зрением какие-то странные вещи, но он списал все на остаточное действие лекарств. Когда ужин был готов, его мать позвала его. Тобиас спустился по лестнице, и нерешительно сел за стол прямо напротив отца. Между ним и матерью стоял пустой стул… Вокруг стояла тишина. Родители накладывали ему и себе еду, но парень есть не стал. Вместо этого он просто смотрел на папу пустым взглядом. Мама поймала его взгляд и слега толкнула локтем. Тоби взглянул на маму, а потом опусти голову, направив взгляд на свою еду, к которой он так и не прикоснулся. Тоби лежал в постели, высунув голову из-под одеяла и смотрел в окно. Он сильно устал, но все еще не спал. Он не мог, у него было слишком много мыслей в голове. Он думал что делать дальше: не придерживаться мнения мамы и помириться с отцом, или продолжать держать обиду с кипящей ненавистью к этому мудаку? Он услышал как скрипнула дверь, его мама зашла в комнату и села на край кровати. Она погладила его по спине, и он повернулся к ней. - Я знаю, это сложно, Тоби, я понимаю. Но я обещаю что все будет хорошо, верь мне. — сказала она мягким голосом. - Когда он уедет? — сказал Тоби спокойным но дрожащим голосом. Дженни опустила взгляд — Я не знаю, милый. Он остается надолго, насколько я поняла. — ответила она. Тобиас ничего не ответил. Он просто продолжил сидеть, уставившись на стену пустым взглядом, держа раненую руку около своей груди. После нескольких минут тишины, вздохнув, его мама поцеловала его в щеку и собралась уходить. На выходе она сказала «Спокойной ночи» и закрыла дверь. Время тянулось очень медленно, Роджерс ворочался из стороны в сторону. Каждый раз когда он давал воображению взять над собой верх — он слышал визг шин и крик своей сестры, после чего его начинало бесконтрольно колотить в постели. Он скинул с себя одеяло, лег на спину, и положив подушку на лицо стал громко кричать в нее. Он чувствовал как грудная клетка просто проваливается в него от каждого вздоха. Его тяжелое дыхание перешло в жалостный плач. Он бы разбудил родителей этими громкими, отчаянными воплями, но подушка на лице делала свое дело. Через несколько секунд он сбросил ее, и сгорбившись сел на край кровати. По его лицу текли слезы. Он не мог не плакать. Он попытался успокоится, но все равно не мог перестать хныкать и трястись. Сделав глубокий вдох, он обошел кровать и подошел к окну. Он стал делать глубокие вдохи — ему становилось лучше. Он вытер слезы из глаз, и рассматривал сосны, что росли на другой стороне дороги. Это всегда успокаивало его расшатанную в особо тяжелые моменты психику. Но вдруг его взгляд зацепил непонятную фигуру, похожую на ожившую сюрреалистичную тень, что стояла недалеко от уличного фонаря. Он услышал неприятный звон в ушах, не в силах отвести от нее взгляд. Фигура была выше Тоби где-то на метр. Два длинных отростка, похожих на лапы с когтями, тянулись по сторонам. Фигура словно уставилась на него из несуществующих глаз. Это было не похоже ни на что ранее видимое парнем. Ни глаз, ни рта, ни носа он не видел, но Тоби продолжал, словно загипнотизированный, вглядываться в существо. Шум в ушах становился с каждой секундой сильнее и сильнее, в глазах стало темнеть. На следующее утро Тоби проснулся в своей постели. Он чувствовал себя уже слегка по другому. Усталость полностью исчезла. После этого он осознал что не спал вовсе, а просто пролежал на кровате несколько часов подряд без движения. Ни единой мысли не было в его голове. Он медленно сел, облокотившись о стену, и тут же почувствовал головокружение. Он встал и спустился по лестнице. Его родители сидели за столом. Отец настраивал телевизор, а мать читала свою любимую книгу. Она быстро обернулась на Тоби, когда почувствовало его присутствие за спиной. - Ну доброе утро, Соня. Ты проспал целую вечность. — сказала она с немного дрожащей улыбкой. Тоби медленно покосился на часы — на них было 11:35. - Я сделала завтрак, но он уже остыл. Я хотела разбудить тебя, но подумала что тебе нужно хорошо выспаться.» — нотки волнения появились в ее голосе, потому что Тоби не спешил ей отвечать.