Родственные души. Часть 4.

21 апреля 2015 года, 4:33 утра, Округ Вайфстэл, Город Кингстоун. Как только он закончил звонок, его наручные часы завибрировали. – КАК? – заорал он. – КАК? Он знал, что будет на часах, и испытывал сильное искушение переехать и их, как робота, но всё же оставался крошечный шанс - верно? - что часы могут быть как-то связаны с Тайлером, что они могут помочь найти его каким-то образом. Он стиснул зубы и нажал на Сообщение от Стефано. Почему бы тебе не пойти к Скалам? Сломленный, кролик упал на колени и заплакал. Чем больше робот говорил ему идти к Скалам, тем больше самоубийство казалось желанным облегчением от его боли. Конечно, это было бы ужасно - стоять на краю, смотреть вниз на зазубренные утёсы и заставлять себя прыгать. Но падение будет таким стремительным, что он не успеет ничего ни подумать, ни почувствовать, а сила, с которой он врежется в скалы, будет такой мощной, что он умрёт мгновенно. Даже если бы была какая-то физическая боль, она всё равно была бы не такой ужасной, как эмоциональная боль, разрывающая его на рваные части. Без Анны и Тайлера, зачем ему жить? Если он пойдёт к Скалам, то сможет присоединиться к ней в смерти. Возможно, была даже возможность, что он снова увидит её на каком-то другом духовном уровне. И конечно, не исключено, что Тайлера тоже... Эта мысль была настолько ужасной, что заставила Роберта побежать обратно в ванную, чтобы вырвать несуществующее содержимое желудка. Он склонился над унитазом, давясь и всхлипывая. Мой маленький мальчик, мой маленький мальчик, эти слова крутились у него в голове. Он спустил воду в унитазе и выпрямился. Он взглянул на себя в зеркало и был потрясён увиденным. Казалось, он постарел на десять лет за один день. Его шерсть будто потускнела, а глаза налились кровью и казалось зальют потухшие зрачки. Повинуясь внезапному порыву, он включил воду в душе. Может быть, стоя под струёй воды, он немного успокоится, ослабит болезненные узлы в плечах. Он разделся и вошёл в кабинку. Позволяя горячим струям воды колотить его по шее и плечам, он почувствовал, как его измученный разум начинает блуждать. Первый день рождения Тайлера. Зная, с какой радостью годовалые дети ломают что-нибудь, Роберт купил Тайлеру специальный «торт для разрушений», который он мог уничтожить в дополнение к большому праздничному торту, который Роберт мог нарезать и подать. Тайлер сидел в своём высоком сиденье, на нём был бумажный праздничный колпак. Когда перед ним поставили торт, он радостно захихикал и тут же вонзил в него обе свои лапки. Он снова и снова опускал их в торт, а затем, в конце концов, облизал одну из своих покрытых глазурью лапку. Очевидно, ему понравилось то, о чём он узнал, и он нырнул в торт мордой вперёд, вынырнув с полным ртом и лицом глазури. Роберт, смеясь, записывал всё это на камеру. Мужчина был так счастлив в тот день. Он думал о том, что этот день был первым из многих счастливых дней рождения его сына, первым из многих дней рождения, которые они с Тайлером будут отмечать вместе. Он ошибался. Слова Стефано эхом отдавались в его голове. Почему бы тебе не пойти к Скалам? За два года до дня рождения. Первая годовщина свадьбы Роберта и Анны. Официальным подарком на первую годовщину свадьбы должна была стать бумага. Роберт взял в библиотеке книгу по оригами и после многих неудач и разочарований научился делать журавлей из имперской мифологии. Неделями он тратил каждую свободную минуту, складывая бумажки в причудливые образы. В ночь их годовщины они отправились в свой любимый суши-ресторан, и Роберт подарил лисичке коробку с сотней бумажных журавлей, по одному журавлю, как он сказал, за каждый год счастья, который они проведут вместе. На самом деле Роберт понимал, что они с Анной не смогут прожить вместе сто лет. Но даже в самых страшных кошмарах ему и в голову не могло прийти, что у них оставался всего один год. Неужели некоторые зверяне просто обречены терять всех, кого любят? Или это было только личное проклятие Роберта? Снова эти слова: Почему бы тебе не пойти к Скалам? Роберт стоял под душем до тех пор, пока вода не остыла и он не начал дрожать. Кролик закрыл кран и взял полотенце. Он вытерся и надел халат, но всё ещё дрожал, не только от холода, но и от печали и страха. Как мог робот всё ещё угрожать ему? Разве он не уничтожил его? Роберт вспомнил строчку из описания на упаковке игрушки: «Сопровождающий Стефано - это помощник, который всегда рядом». Роберт натянул старую футболку и шорты, затем достал из шкафчика в ванной ножницы. Он выбежал из дома на подъездную дорожку. Он выдернул игрушку из-под колеса машины, положил её на капот и снова и снова колол в том месте, где должно было быть сердце. Если у него было сердце. – ЧТО Я ДОЛЖЕН СДЕЛАТЬ, ЧТО-БЫ ТЫ ОТСТАЛ ОТ МЕНЯ? – крикнул Роберт, продолжая колоть Стефано. – Почему ты не можешь просто умереть? Ты даже не должен быть живым! – скафандр робота была разорвана в клочья. Кусочки наполнителя и разноцветные проводки торчали из дыр, словно внутренности. Роберт раздумывал, не вырвать ли наполнитель, когда его наручные часы завибрировали. Он знал, чего ожидать. Он знал, что это кое-что ужасное. Но слабый трепет надежды где-то внутри него шептал: Что, если это новости о Тайлере? Что, если я могу спасти его? Он глубоко вздохнул и нажал на Сообщение от Стефано. Почему бы тебе не пойти к Скалам? Почему бы тебе не пойти к Скалам? Почему бы тебе не пойти к Скалам? Почему бы тебе не пойти к Скалам? Почему бы тебе не пойти к Скалам? Почему бы тебе не... Роберт сорвал часы и швырнул их на дорожку, разбив вдребезги. Наконец часы молчали. Он поднял медведя и посмотрел в его пустые, выпученные глаза. Вся его ярость, вся его боль превратились в оцепенение, которое почему-то было ещё хуже. – Хорошо, – сказал он роботу, чувствуя себя более эмоционально опустошённым, чем когда-либо. – Мы вместе пойдём к Скалам. Это единственный логичный выход, подумал мужчина Роберт был пуст. Он был оболочкой, как дом, который сгорел так, что всё внутри было уничтожено. Может быть, со стороны это и не выглядело так уж плохо, но на самом деле спасать было уже нечего. Пришло время для коллапса. Окончательный снос был всего лишь формальностью. Он поднял робота и пошёл в дом. Роберт немного пораздумывал, оставлять ли записку, но кто её прочтёт? Кому какое дело? Если бы у него был кто-то, кому он мог написать записку, он бы вообще не пошёл к Скалам. Он взял Стефано и вышел через парадную дверь, оставив её незапертой, чтобы облегчить работу полиции, когда они прибудут для расследования. С Сопровождающим в лапе он направился к Скалам. Ночное небо меняло цвет с чёрного на синевато-оранжевое. Сосед-росомаха, имени которого Роберт не помнил, уже вышел на утреннюю пробежку. Увидев Роберта, он притормозил и побежал на месте. – Есть новости о вашем сыне? – спросил мужчина. Соседская машина сплетен, по-видимому, работала так же эффективно, как и обычно. Роберт не мог заставить себя заговорить, поэтому просто отрицательно покачал головой. – Я уверен, что с ним всё в порядке, – сказал мужчина, и Роберт понял, что это ложь. Как этот человек мог быть так уверен, когда даже у полиции не было никакой информации? – Дайте мне знать, если что-нибудь будет нужно. Роберт знал, что у него добрые намерения, но на самом деле «Дайте мне знать, если что-нибудь будет нужно» было абсурдно говорить кому-то в ситуации Роберта. Мне нужно вернуть сына, подумал он. Но поскольку Вселенная слишком жестока, чтобы это произошло, мне нужно спрыгнуть со Скал. Если вы не можете помочь мне ни в том, ни в другом, то вы мне не нужны. До свидания. Мужчина продолжил бежать, а Роберт побежал в противоположном направлении. Но Роберт двигался не так, как зверянин, совершающий пробежку. Он бежал, будто преследуемый демонами. Он бежал и бежал, пока не достиг Скал. Он направился прямиком к той скале, которую все называли Скалой Прыжков, всё ещё держа в руках своего маленького, пластикового врага. Когда он стоял на вершине и смотрел вниз на каменистую землю далеко внизу, ему казалось, что его желудок провалился в ботинки. Он всегда боялся высоты, но всегда считал это вполне разумным страхом. Нет ничего безумного в том, чтобы бояться того, что может тебя убить. И теперь, хоть смерть и была его целью, он всё ещё чувствовал страх, когда смотрел вниз. Роберт поднял Стефано и уставился на него. – Ты ведь этого хочешь, верно? – спросил он. Слёзы стали застилать глаза Роберта, когда он подумал об Анне, умирающей на операционном столе во время самого счастливого события в их жизни - рождения сына. Она никогда бы не решилась так рано уйти из жизни. И она бы не хотела, чтобы рано ушёл из жизни Роберт, особенно когда, в отличие от неё, у него был выбор. Жизнь, которую Роберт вёл с тех пор, как умерла Анна, на самом деле не была жизнью. Анна тоже не хотела бы для него такой жизни. Она бы не хотела, чтобы он закрывался от своих друзей и ел печальные маленькие бутерброды за рабочим столом. Она бы хотела, чтобы он ходил куда-нибудь со своими коллегами и ел суши за полцены. Она бы хотела, чтобы он наслаждался отцовством, но также наслаждался обществом других взрослых. Анна любила жизнь и любила Роберта. Она бы не хотела, чтобы он отказывался от себя. И она бы не хотела, чтобы он бросал Тайлера, когда была хоть малейшая надежда, что тот может быть жив... Он думал о Тайлере, как тот протягивал лапы и говорил "Подними меня, папочка", как он хихикал и говорил "Папочка глупый!", или как они играли в Щекотливого Монстра, или в рифмы, или как читали вместе книги. Было легко подавиться ежедневными стрессами воспитания - усилиями содержать ребёнка в чистоте, кормить и заботиться о нём изо дня в день. И нельзя было отрицать, что воля малыша часто представляла собой грозный вызов. Но правда заключалась в том, что большую часть времени они с Тайлером проводили вместе. Он не променял бы это ни на что. Если был хоть один маленький шанс, что он снова услышит голос своего маленького мальчика… Роберт поднял презренного медведя и посмотрел в его пустые глаза. Он отдёрнул руку и изо всех сил швырнул игрушку за край обрыва. Он сплюнул через край, бросая вызов тому, что злая игрушка почти заставила его сделать. Тому, что он почти позволил игрушке заставить себя сделать. – ТАЙЛЕР БЫ НЕ ХОТЕЛ ЭТОГО! – крикнул Роберт, когда Стефано рухнул на камни внизу. Его голос эхом - этого… этого… этого… - отдавался в каньоне. Роберт посмотрел вниз, на скалы внизу, но также и на небо, где рассвет окрасил облака в розовый цвет, цвет платья, которое когда-то носила Анна. Он всегда говорил ей, что это платье подчёркивает румянец на её щеках. Анна хотела жить. Тайлер - пожалуйста, пусть он будет жив, подумал Роберт, - хочет жить. Они оба хотели бы, чтобы Роберт тоже жил. Кролик посмотрел на каменистую землю под собой, потом на розовые облака над головой. Жизнь была трудной, но она могла быть и прекрасной. Две души, которых он любил больше всего на свете, не хотели бы, чтобы он забывал об этом. Когда взошло солнце, Роберт услышал раннее утреннее щебетание стрекоз и крик какой-то маленькой ящерицы, которое он не мог определить. Крики доносились снизу, из одной из многочисленных дыр, образовавших в скале неглубокие миниатюрные пещеры. Чем больше Роберт прислушивался к крикам, тем больше ему казалось, что они звучат чуть ли не по-зверянски. Может быть, это... Сердце Роберта, казалось, вот-вот выскочит из груди. Он направился к подножию скалы. Он должен был сопротивляться опасному искушению бежать. Как было бы неловко, если бы он, только решив продолжать жить, случайно упал со скалы? По мере того как он приближался к пещерам, крики становились всё более отчётливыми, высокий вопль, который могло издавать раненое животное, но также мог издавать и испуганный ребёнок. Роберт стоял перед дырами в скале, надеясь, что увидит своего сына, а не раненое животное, которое может напасть на него из страха. – Тайлер! – крикнул он. – Тайлер, это ты? – Папочка! – Голос Тайлера, слабый от слёз, доносился из ближайшей к Роберту дыры. – Папочка! Папочка, достань меня! Дыра была недостаточно широкой, чтобы в него могли пролезть плечи Роберта. – Я не влезу в эту дыру, приятель. Тебе придётся пробираться ко мне. Иди на мой голос, приятель! Ты сможешь! Он слышал скребущие звуки в дыре, а затем, не прошло и минуты, как Тайлер высунул голову из скалистой дыры, словно какое-то лесное существо. Он протянул руки, и Роберт подхватил его и обнял. – Ты напугал меня до полусмерти, приятель, – сказал Роберт, прижимая Тайлера к себе. – Почему ты вообще убежал? – Я увидел змейку, – сказал Тайлер так, словно это был самый логичный ответ на свете. – Значит, ты попытался идти за собачкой и потерялся? – Ага, – Тайлер положил голову на плечо Роберта. – Ну, это было действительно опасно, приятель. Ты никогда не должен покидать двор без меня. Обещай мне, что такое больше никогда не повторится. – Хорошо, папочка, – сказал Тайлер. Роберт надеялся, что он говорит серьёзно. – Отлично. Пойдём домой. – Да, неси меня, – сказал Тайлер, и Роберт слышал усталость в его голосе. – Ладно, приятель. – Роберт тоже устал, но теперь, когда он нашёл своего сына, он чувствовал, что у него хватит сил нести его миллион миль. Когда Роберт осторожно отошёл от Скалы Прыжков, Тайлер сказал: – Папочка? – Да, приятель? – Я хочу пить. – Я в этом уверен. Мы достанем тебе большую чашку воды, как только вернёмся домой. – А арахис и наны? – Конечно. – Роберт знал, что малыш, должно быть, умирает с голоду. Он не ел со вчерашнего завтрака. Роберт был рад возможности снова приготовить Тайлеру его любимую закуску - нарезанные бананы с арахисовым маслом. Малыши любили есть то, во что можно было окунуться. – И я приготовлю на ужин свои особые макароны с сыром, хорошо? – Ням-ням! Честно говоря, макароны с сыром Роберта не были чем-то особенным, просто смесь из синей коробки. Но они будут чем-то особенным, потому что Тайлер вернулся целым и невредимым, и они будут есть их вместе. Отныне всё их время вместе будет особенным. Когда они достигли нижних скал, Роберту пришла в голову одна мысль. – Подожди секунду, приятель. Я хочу кое-что посмотреть. – Не подходя слишком близко к краю, Роберт посмотрел вниз, в ту сторону, куда он бросил Сопровождающего. Стефано нигде не было видно. – Что там, папочка? – спросил Тайлер. – Ничего, приятель. Но посмотри, какое красивое небо. У твоей мамы было платье цвета этих облаков. – Он решил, что больше не будет молчать об Анне. Тайлеру нужно было услышать о своей маме, так же как Роберту нужно было поговорить о ней. Если они будут говорить о ней, если они будут думать о ней, она всё ещё будет с ними. – Мамочка красивая, – сказал Тайлер. – Да, она такая, – сказал Роберт. – Не хочешь как-нибудь взглянуть на фотографии своей мамочки? – Да! – сказал Тайлер. Завтра, решил Роберт, он спустит с чердака фотографии Анны. Он мог бы поставить их на каминную полку в гостиной и, возможно, ещё одну в комнате Тайлера. – Тогда сделаем это завтра, – сказал Роберт. – И я могу рассказать тебе что-нибудь о ней. Твоя мама была очень красивой, умной и хорошей. - Ты так на неё похож... – Папочка тоже хороший, – сказал Тайлер. Это был большой комплимент от двухлетнего ребёнка. – Спасибо, приятель. Я люблю тебя, – сказал Роберт, крепко обнимая Тайлера и уходя всё дальше и дальше от Скал. – Я люблю тебя, папочка. – Я тоже люблю тебя, приятель. – Роберт опустил Тайлера на землю. Тайлер вложил свою руку в папину, и они вместе пошли домой.