Часть 4

--- Воздух уже разорван в клочья: лезвия Себастьяна против щупалец теней Гробовщика, перепачканные летающими костями и клочьями волос Грель. Внезапно, весь этот сюрреалистичный вихрь замирает. Не от тишины, а от полного, тотального отсутствия звука, ворвавшегося в комнату. Между Себастьяном и Гробовщиком материализуется фигура. Нет, не фигура. Силуэт. Человек в безупречном чёрном костюме, с абсолютно пустым местом вместо лица — гладким, как фарфоровая маска. Безликий Бай . Он не атакует. Он просто поворачивает голову (если это можно так назвать) к Гробовщику, потом к Себастьяну. Из его «лица» исходит не голос, а непосредственная проекция мысли в сознание окружающих: «Вы нарушаете порядок тишины. Вы вносите шум. Шум привлекает внимание. Внимание — опасно.» Гробовщик хихикает, но в его смехе — первая нотка раздражения. —Ой, ещё один молчун! И без лица! Интересно, если его поцарапать, из него польётся тишина или чернила? Себастьян сужает малиновые глаза. «Сущность другого порядка. Не демон, не призрак. Нечто… административное.» —Вы вмешиваетесь в частное расследование, — говорит он ледяным тоном. — Отойдите. Безликий Бай игнорирует его. Он смотрит на Грель, которая замерла с ножницами на полу. Его «взгляд» задерживается на её лихорадочных глазах, на её сумасшедшей улыбке. Проекция мысли снова возникает, но на этот раз она адресована только ей, как тихий внутренний голос: «Твой хаос… предсказуем. Он имеет форму. Форму можно… задокументировать. Заархивировать. Ты — интересный образец. Не уничтожай себя раньше времени.» И затем он делает необъяснимое. Он шагает вперёд, становясь между Грель и Гробовщиком. Его рука (в идеальной белой перчатке) поднимается в сторону Гробовщика в запрещающем жесте. «Эта единица представляет угрозу целостности данных. Будет изолирована.» Гробовщик хохочет. —Меня? Изолировать? Да ты попробуй, маска! Себастьян, видя, что новый игрок отвлёк его цель, мгновенно перестраивается. Его демоническая суть чувствует в Безликом Бае не силу, а авторитет. Авторитет системы. И его контракт — служить системе (контракту с Сиэлем). В его голове молниеносно проносится анализ: «Не враг. Не союзник. Инструмент контроля. Можно использовать.» —Я требую объяснений, — говорит Себастьян, но уже не атакуя. — Кто вы? Безликий Бай поворачивается к нему. Мысль-проекция безлика, как и он сам: «Смотритель. Архивариус. Я здесь, чтобы контейнер (Грель) и источник помех (Гробовщик) не нарушили протокол наблюдения. Продолжайте вашу деятельность. Не мешайте моей.» И начинается трехстороннее противостояние: Безликий Бай нейтральными, но абсолютно непререкаемыми жестами сдерживает атаки Гробовщика, в то же время блокируя любые попытки Себастьяна приблизиться к Грель, словно защищая ценный, нестабильный экспонат. Грель, в свою очередь, смотрит на Бая с диким интересом, как на новую блестящую игрушку. --- В кабинете Мори, где он и Яме изучают карты аномальных энерговыбросов, внезапно включается большой настенный экран. Не сам по себе. Его взорвали сигналом такой мощности, что он подавил все локальные сети. На экране — не новости. Не реклама. Простая, хорошо освещённая комната. И в центре, сидя за столом, красивый молодой человек с каштановыми волосами и пронзительными глазами. Он поправляет галстук и смотрит прямо в камеру. Ягами Лайт (Кира). — Здравствуйте, — говорит он, и его голос спокоен, уверен, полен безраздельной власти. — Жители этого мира… и все те, кто считает себя его тайными правителями. Меня зовут Кира. Я — новый бог справедливости. Сибусава замирает. Его глаза, обычно полные печали, вспыхивают леденящим, праведным гневом. Он узнаёт этот тип. «Самозванец. Узурпатор нарратива. Тот, кто пытается переписать правила мироздания по своей мелкой, человеческой прихоти.» Мори не проявляет эмоций, но его пальцы сжимают ручку так, что она трещит. —Аномалия другого типа, — констатирует он. — Не стихийная. Идеологическая. Вирусная. Самая опасная. На экране Лайт продолжает, как бы обращаясь лично к ним: —Я вижу ложь, порок, несправедливость в самых высоких кабинетах. Вижу, как тени правят из-за кулис. Я знаю, что среди вас есть те, кто считает себя выше закона. Кто играет жизнями как пешками. — Он делает паузу, и в его глазах вспыхивает огонь миссии. — Ваше время закончилось. С этого момента любое преступление, любая манипуляция, любое проявление «грязной» власти будет… наказано. Имена уже записаны. Часы тикают. Трансляция обрывается. Экран гаснет. В комнате повисает тяжёлое молчание. Потом говорит Сибусава, и его голос звучит твёрже стали: —Это не просто угроза. Это объявление войны всему существующему порядку — вашему, моему, любому. Он не борется с преступностью. Он борется с самой сложностью мира, пытаясь втиснуть её в свои детские представления о добре и зле. Он должен быть остановлен. Ликвидирован. Его история должна быть закрыта навсегда. Мори медленно кивает. В его голове уже строится стратегия. «Цель: Кира. Угроза: абсолютная. Методы: неприменимы (неизвестно настоящее имя, локация). Союзник: Яме(имеет доступ к метанарративным инструментам). Необходимо привлечь… специалистов по работе с гениями-маньяками.» --- Где-то в туманном Лондоне, в приватном клубе, куда не ступала нога обычного человека, за столом собрались трое. Се Лянь, в простых одеждах, пьёт чай. Его присутствие — это тихая, незыблемая гора спокойствия посмир бури. Напротив него, раскуривая трубку, сидит Шерлок Холмс (из «Патриотизма Мориарти» — холодный, циничный, но с искрой борьбы против системной несправедливости). Рядом, вертя в руках странное устройство из шестерёнок и зеркал, сидит Рампо Эдогава (из BSD), его глаза горят азартом детектива, столкнувшегося с величайшей загадкой. Их свела вместе не случайность. Их свела цепочка аномалий, которая, как раковая опухоль, поползла по реальности. Се Лянь почувствовал её как угрозу порядку (и косвенную — угрозу покою). Холмс вычислил её как «самого опасного преступника всех времён, который даже не считает себя преступником». Рампо унюхал её как «дело века, которое переплетает все остальные дела в один гигантский клубок». На столе лежат газеты с сообщениями о таинственных смертях преступников по всему миру, распечатки сбоев в цифровых сетях, отчёты о странных «тихих зонах», где исчезает информация. — Данные указывают на одного человека, — говорит Холмс, выпуская кольцо дыма. — Но метод… ненаучен. Это не яд, не оружие. Это информация, убивающая сама по себе. Психологический вирус, носителем которого является его собственное убеждение. — Он играет в бога, — тихо говорит Се Лянь. — Но его представление о божественности… убого. Это не созидание и не милосердие. Это суд без мудрости, кара без сострадания. Такие «боги» сеют лишь новый, более изощрённый хаос. — Мне нравится! — восклицает Рампо, потирая руки. — Противник, который не оставляет физических следов! Чей единственный инструмент — его собственный разум и какая-то внешняя сила! Это же идеальный замкнутый круг! Чтобы поймать его, нужно думать ещё более абстрактно! — Именно, — кивает Холмс. — Мы не можем сражаться с ним на его поле (тайные убийства). Мы должны изменить правила игры. Выставить его на свет. Превратить его «божественный суд» в публичный фарс. Для этого нужны не солдаты. Нужны… — … другие гении, — заканчивает мысль Рампо, и его взгляд становится острым. — Нужно создать ситуацию, которую он не сможет просчитать. Которая будет противоречить его черно-белой логике. Нужно заставить его усомниться в самом фундаменте своей «справедливости». Се Лянь смотрит на них. Он видит в них не воинов, а архитекторов. Архитекторов ловушки для ложного бога. —У меня есть… знакомый, — медленно говорит он. — Он обладает безграничными ресурсами и… определённой заинтересованностью в стабильности миров. Но его методы могут быть… чрезмерными. — Чрезмерность — это то, что нам и нужно, — говорит Холмс с тонкой улыбкой. — Чтобы сразить монстра, иногда нужно создать большего монстра. Или, в нашем случае… направить уже существующего в нужное русло. Они смотрят друг на друга. Между ними рождается немыслимый альянс: · Бессмертный бог, ищущий покой. · Гениальный детектив, жаждущий распутать величайшее дело. · Эксцентричный гений-самоучка, обожающий головоломки.   И их общая цель— разрушить систему самозваного бога, используя его же оружие — интеллект, информацию и непредсказуемость. Рабочее название операции: «Деатронизация Лже-Бога». Или, как назвал бы это Рампо: «Дело о том, как Кира попал в свою собственную тетрадь». ---