Часть 3

Лавка Гробовщика. Он всё ещё ноет по поводу украденного гроба, но уже придумал, как развлечь себя — начал делать куклу-вуду из волос, которые «случайно» выдрал у призрака графини. Внезапно воздух разрезает идеальный, ледяной бриз. Не просто холод — холод высокогорных альпийских вершин, смешанный с запахом старого пергамента и выдержанного вина. Из этого бриза, словно из невидимой двери, выходят двое. Себастьян Михаэлис, безупречный в своём чёрном фраке, с перчатками, прижимающими белую салфетку к груди. Его малиновые глаза холодно оглядывают лавку с выражением, будто он наступил в нечто, что даже демону трудно классифицировать. Рядом с ним, ёрзая и сверкая зубами, Грель Сутклифф. Её взгляд сразу же цепляется за банки с глазами. —Уау! Себастьянчик! Смотри, тут целая коллекция взглядов! Можно я возьму тот, который смотрит злее? Для моей новой шляпы! — Молчи, Грель, — тихо говорит Себастьян, не отводя взгляда от Гробовщика. — Мы здесь не за сувенирами. Гробовщик, услышав шаги, поднимает голову. Его ухмылка становится ещё шире. —О-хо-хо! Какие гости! Демон-дворецкий и… живой десерт с ножницами! Вы тоже пришли полюбоваться на мои работы? Или… — его голос становится игриво-опасным, — вы хотите пожаловаться на обслуживание? — Информация, — говорит Себастьян, и его голос — это звук стального лезвия, скользящего по шёлку. — Несколько часов назад здесь было нарушение пространственно-временного континуума. Зафиксирован выброс энергии, напоминающий поглощение сложной нематериальной сущности. Вы что-то знаете. — А, вы про того скучного господина в чёрном! — Гробовщик машет рукой. — Да, был тут. Забрал мой новый гроб! Без спросу! Грубиян! Грель хихикает. —Кто-то украл у вора? Ирония~! — Он не просто забрал, — продолжает Себастьян, игнорируя её. — Он стер следы с такой тщательностью, которую может обеспечить только сила, сопоставимая с… определёнными контрактами. Мне нужна нить. И вы её дадите. — Или мы тебя порежем на ленточки и посмотрим, что у тебя внутри! — добавляет Грель, щёлкая своими гигантскими ножницами Death Scythe. Гробовщик медленно встаёт. Веселье не покидает его лица, но в воздухе появляется запах сырой земли, гнили и старой кости. Тени в лавке оживают, принимая формы скелетов с инструментами гробовщика. —Ох, угрозы! Как мило! Знаете, я обожаю, когда гости активно участвуют в оформлении! Ваши косточки будут прекрасно смотреться в виде мобиля над моим рабочим столом! И они сходятся. Бой — это не слово. Это какофония стилей: · Себастьян движется с безупречной, убийственной грацией. Его руки — размытые пятна, парирующие летящие кости и выхватывающие из теней кинжалы, сделанные из скрещённых ребер. · Грель — это вихрь безумия. Она поёт, кружится, её ножницы режут не только тени, но и само пространство лавки, оставляя после себя рваные швы реальности, в которые заглядывают какие-то чужие глаза. · Гробовщик не сражается. Он играет в жуткие жмурки. Он исчезает в одном гробу и появляется из другого, стену. Его скелеты не атакуют, а собираются вокруг противников, пытаясь создать живую, костяную клетку. Он бросает горсти праховой пыли, которая пытается залезть в лёгкие и вызвать приступы кашля-смеха. Это не битва на смерть. Это сюрреалистичный спор двух эстетик о том, чей бред круче. --- Тем временем, в кабинете Мори Огаи в штабе Портовой мафии. Он сидит за столом, разбирая отчёт о проваленной операции. В кармане лежит пустой инъектор — остатки «Тихого ужаса». Его лицо — маска. Но в глазах — расчет. Внезапно, одна из книжных полок (та, что с медицинскими трактатами XVIII века) издаёт лёгкий вздох и раскрывается, как дверь. Не со скрипом. С шелестом страниц. Из прохода, пахнущего старыми чернилами, пылью и… законченностью, выходит мужчина. Он одет в старомодный, но безупречный костюм. Его волосы аккуратно убраны. В руках — трость с серебряным набалдашником. Его взгляд спокоен, глубок и полон тихой, всепонимающей печали. Яме Юкисаява. Мори не хватается за оружие. Он оценивает. Никакой агрессии. Никаких следов вторжения на системах. Человек просто… вошёл через концепцию «закрытой главы». — Прошу прощения за беспокойство, — говорит Яме, его голос тихий и приятный. — Я чувствовал… разрыв в нарративе. Сильное, чужеродное вмешательство. И следы… знакомой пустоты. Я полагал, вы могли наблюдать это событие. Мори медленно откладывает перо. —Вы из Агентства. —Нет. Я… из более старого учреждения. — Яме делает паузу. — Я имею дело с тем, что выходит за рамки человеческих конфликтов. С аномалиями истории и памяти. То, что произошло сегодня… это неспособность мафии или правительства. Это угроза самой ткани причинности. И я не могу позволить ей разрастись. Мори изучает его. Этот человек не лжёт. Он не представляет прямой угрозы. Он… инструмент. Инструмент для решения проблемы, которую Мори пока не может классифицировать. — Вы предлагаете сотрудничество? — спрашивает Мори, его голос нейтрален. —Я предлагаю взаимное использование ресурсов. У вас — данные, полевая операция, власть в материальном мире. У меня — доступ к архивам того, что было, есть и могло бы быть, и способность… закрывать сюжеты. Вместе мы можем найти источник этой аномалии и… внести её в каталог. Обезвредить. В кабинете повисает тишина. Элис, дремавшая на диване, открывает один глаз и смотрит на Яме без интереса. —Он пахнет старыми книгами, — сообщает она. — Скучно. — Молчи, Элис-тян, — говорит Мори, не отрывая взгляда от гостя. В его голове уже идёт расчёт. Альянс с неизвестной силой. Риск высок. Но потенциальная выгода от нейтрализации таких угроз, как сегодняшняя «джокер» (Гробовщик) и аномалия (Крона), перевешивает. К тому же, этот человек… кажется тем, кто ценит порядок. Или его иллюзию. — Ваши условия? — спрашивает Мори. —Полный доступ к вашим отчётам об инциденте. И… — Яме смотрит прямо в глаза Мори, — ваше слово, что если мы найдём то, что украло ту сущность, вы не станете оспаривать моё право закончить эту историю так, как это должно быть сделано. Мори медленно кивает. —Принимается. Добро пожаловать… во временный союз, господин Яме.