Глава 11

Все три колонны общей численностью около сорока человек без проблем достигли посёлка. Вдоль главной дороги, пронзающей населённый пункт насквозь непрерывной прямой лентой, стояли трёхэтажные многоквартирные дома. Фасады этих типичных представителей маленьких городков, застраивавшихся в середине двадцатых годов двадцать первого века, были раскрашены на мотив различных сказочных сюжетов, украшены портретами известных людей или же просто пестрели абстрактными линиями и цветными фигурами, в которых, при долгом рассмотрении, тоже можно было угадать некий смысл и посыл. Дома не выглядели необычными или устрашающими. Только смотрелись как-то сиротливо со своими закрытыми окнами и пустыми дворами. Казалось, что всё вокруг просто уснуло. И всё. Никакой катастрофы. Никакой Вспышки. Никаких радиационных пятен и осадков. Если бы это было так… — Жаль, что у нас нет плана посёлка, — понурив голову, проговорил Юрган. Но ему никто не ответил. Возможно, его замечание сочли бесполезным, а чтобы реагировать на бесполезные замечания нужно много сил. А именно их сейчас и не хватало. Уже через двадцать минут после пересечения границы городка дистанции между последними двумя колоннами выдерживать совсем перестали, а от разведывательной группы остался небольшой отряд в четыре человека. Остальные смешались с основной толпой и шли вместе со всеми нестройной гурьбой, слабо напоминающей организованную колонну. Вскоре дома по левую руку остались за спиной, а вдоль дороги теперь расстилался прекрасный парк. За высоким забором из ажурных металлических пик среди начинавших зеленеть деревьев виднелись каркасные сезонные беседки летних кафе, небольшие аттракционы и три пересохших гранитных фонтана, окруженных кольцевыми дорожками из того же материала разных оттенков. Парк всегда предшествовал центру городского поселения на стандартных моделях любого даже самого захолустного городка изображенных в современных руководствах по градостроению. Многие испытали прилив какой-то надежды и стали просить об остановке и отдыхе прямо тут, в этом парке. Однако командиры колонн решили продолжить путь, сославшись на сложность проведения в подобном месте точных замеров и работ по устройству лагеря. Вскоре колонна вышла на центральную площадь городка. Прямо перед беженцами на заасфальтированной идеально ровной площадке возвышалось белое здание с колоннами и монолитными мраморными ступенями на парадном крыльце. Хоть и выполненное в стиле современного классицизма оно, тем не менее, подражало советским административным строениям двадцатого века, которые в свою очередь являли собой смесь разных эпох городского зодчества. Была в этом здании и воздушность и вместе с тем монументальность, незыблемость. Наверняка оно ещё и с противовзрывной защитой. Табличка из чёрного синтетического камня с выгравированными золотыми буквами сообщала, что всеобщему взору предстало не что иное, как здание администрации и Народного Совета посёлка Чистая вода. Направо от площади уходила улица чуть уже той, по которой люди вошли в городок, слева продолжался парк, а главная дорога огибала центральную площадь, как река огибает остров, и снова смыкалась по ту стороны здания администрации. Идти почему-то решили по улице-ответвлению. Пройдя боковой носившей имя Антона Макаренко улице, они упёрлись в тупик, завершавшийся эффектным трёхэтажным Н-образным зданием. Довольно большие окна и приятный цвет стен, разрисованных различными рисунками цветов, бабочек и прочей милоты, навивали спокойствие. Идеальное место для привала, тем более что фон рядом со зданием даже под водостоками и в углублениях газона, по результатам измерений единственным уцелевшим дозиметром, не превышал 75 микрорентген в час. Измученные люди с небогатым скарбом расположились на огороженной территории вокруг здания. Противотаранный забор — отличная вещь, полезная. И, кроме того, при минимальном творческом подходе ещё и красивая. Оказалось, что развести костёр было совершенно не из чего. Тогда взломали входную дверь. Когда вошли, поняли, что попали, скорее всего, в типовое детское общежитие. Каждый лицей-интернат в стране строил такие здания для размещения учеников, приехавших из отдалённых городов. Особенно много их было в районе Новосибирска, в Северном Казахстане и Подмосковье. Внутреннее оформление ужасно напоминало детский сад. Скорее всего, это было место жительства обучающихся младших классов. В комнатах стояли полностью заправленные, довольно сносные, но маленькие кровати. Всё было покрыто толстым слоем пыли, копившейся здесь довольно долго. На тумбочках возле кроватей валялись брошенные носовые платочки, книжки, журналы и прочие личные вещи. Всё оставалось лежать, как на музейной инсталляции быта: ровно так, как должно быть, словно тут кто-то живёт. Паутины по углам не было, очевидно не было мух, которыми могли бы питаться восьмилапые хищники. На подоконниках, на стёклах, в стаканах для воды, в детских тапочках под кроватью — везде лежала пыль и отпечаток тоскливой заброшенности. Ночевать было решено в просторном холле здания, от которого и расходились коридоры комнат и других помещений. Прямо на паркетном полу расстелили тряпьё. Всем было сказано готовиться к холодной ночи и сбиться в кучки для сохранения максимального количества тепла. Сон обещал быть всё ещё походным. *** Солнечные лучи потихоньку начинали прорываться сквозь запылённые стёкла. Огненный диск солнца медленно всплывал над восточной частью горизонта. Юрган уже больше получаса шастал по верхним этажам здания, стараясь при этом не разбудить спящих внизу товарищей по несчастью. Он проверял и перетряхивал всё, что попадалось ему на глаза. Выворачивал наружу фанерные ящики письменных столов, шкафов и тумбочек. Книжки, записки, бумажки, резинки, пачки с конфетами, пишущие ручки, настольные игры — всё беспорядочной кучей летело на пол. Юрган старался отыскать хоть какие-то записи о Вспышке. Дневники или что-то ещё. Для этого он переворачивал с ног на голову комнату за комнатой. Не то чтобы он надеялся в детских закорючках найти разгадку произошедшей планетарной катастрофы, но, может быть, ученики элитной школы знали чуть больше простых смертных. Чем черт не шутит? В конце концов, ему удалось-таки найти под матрасом одной из кроватей тонкую тетрадь-дневник в зелёной ветхой бумажной обложке, некогда принадлежащую одному из учеников третьего спецкурса факультативной летней школы. «30 августа. Готовились к выпуску, но объявили полную эвакуацию. Старшеклассники говорят о ???вспышке???» — гласила последняя запись. — Идиотизм! Ничего нового!— тихо негодовал Юрган, перечитывая тетрадь в пятый раз, — Хоть бы немного подробностей! Везде только про эвакуацию. Загрязнение, аварии. Станции. Я это всё уже слышал! А что на самом деле случилось, никто знает! Гадство! Пыль летела отовсюду и висела толстым, непроницаемым облаком в воздухе. Венгру даже пришлось замотать нос и рот тканью, чтоб не чихать поминутно от щекочущих нос частичек. И как только столько пыли могло налететь в закрытое помещение? Он распахнул окно, выходившее, видимо на задний двор общежития. Огороженная зелёным противотаранным забором территория уходила вдаль метров на 300 и упиралась то ли в сквер, то ли в небольшой лесок. Здесь был спортгородок, столы для настольного тенниса, уличные беговые тренажёры-генераторы, небольшая теплица. В левой стороне забора виднелась дверь. Судя по всему, выход в сад, остатки которого в виде трёх сухих яблонь были видны за этой самой оградой. Юрган уже понял, что искать тут серьёзную информацию бесполезно. Он спустился на второй этаж и стал бездумно бродить по коридорам, открывая случайно попавшиеся под руку двери. Спальня, спальня, туалет, снова спальня, читальня, опять спальня, кабинет администрации. Стоп! Сделав, несколько шагов Юрган поймал себя на мысли, что, возможно, нашёл то, что искал. Не поворачиваясь, спиной, он вернулся к распахнутой настежь огнестойкой полимерной двери, выполненной под дерево самым простым и дешевым образом. Он переступил порог. Помещение выглядело старомодным, но было оснащено современной офисной техникой. У противоположных стен стояли два ДСП-шных стола, на которых, как на постаментах, громоздились компьютеры-моноблоки. Такие компьютеры за полное отсутствие нефункциональной поверхности вокруг экрана называли «безрамники». На потолке – стандартный белый пластик, стены выкрашены в спокойные светлые тона. Окно кабинета также выходило на задний двор. Юрган первым делом распахнул его. Потом начал уже обычную для себя процедуру перетряхивания всего и вся. Нажал на кнопки включения компьютеров, но они, естественно, были обесточены. Бесперебойники тоже сдохли. В ящиках и шкафчиках не было ничего, кроме двух женских лабораторных халатов, какого-то мусора и коробки карандашей. Вывезли видимо решительно всё, что могло представлять хоть какой-нибудь интерес. Или же здесь в принципе ничего не было, и вывозить было нечего. Однако когда он наткнулся на запертый огнеупорный сейф, в нём вновь взыграло, начавшее было затухать любопытство. Юрган принялся искать ключ. Вновь пришлось копошиться во всех ящиках подряд, но ключа он так и не нашёл. С отчаянным лицом он брякнулся в мягкий офисный стул на колёсах и закрыл глаза. — Под ножкой безрамника смотрел? — вдруг произнёс невозмутимый девичий голос. Юрган вздрогнул от неожиданности и, распахнув веки, увидел стоящую в дверях Серафиму. Она была в старом да к тому же несуразно скроенном спортивном костюме пепельного цвета. В голове Венгра тут же вспыхнула идея. — Слушай, можно я буду звать тебя Серая? — произнёс он, не меняя позы. Резкая смена темы разговора была привычным делом для Венгра. Старые друзья уже привыкли к этому, а вот Серафиму это могло слегка ввергнуть в ступор. Однако или же она не обратила внимания на резкую смену русла беседы или же просто совершенно не подала виду, что сбита с толку. — Как пожелаешь. Мне по барабану, — ответила она. — А под безрамником всё же глянь. Юрган поднялся со стула и перевернул сначала один, а потом второй безрамник. Под вторым действительно оказался замысловатой формы ключ. Венгр с довольным видом повертел его в руках и подошёл к сейфу. — Никогда не изменяют своим привычкам, — фыркнула Серафима. — В каком это смысле? – спросил парень, но его вопрос остался без ответа. Серафима лишь махнула рукой. Юрган вставил ключ в слот скважины-сканера. Замок открылся с еле-еле слышимым щелчком. — Опять ничего интересного, — стонал Венгр, выгребая и перебирая очередную кипу бестолковых бумаг, — Смета на питание, ещё какая-то бухгалтерская дрянь. В разделе «Изъято» лежали различные рисунки, какие-то книги и журнальчики, которые администрация в своё время сочла запретными. В основном это были журналы с изображениями всяких нелицеприятных монстров и существ, но, в целом, ничего слишком предосудительного. Юрган разочарованно отошёл от сейфа. — А что ты хотел найти здесь? — улыбнулась Серафима, — Это же малявочник! Поднимай Яромиру, одевайтесь. Я проведу вас в местечко поинтересней. — Как это понять, проведёшь? — Венгр озадаченно глянул на девушку. — Очень просто, мой хороший, — проговорила Серафима, — Думаю, что ты сам вскоре догадаешься. Девушка подмигнула. *** Шаги гулко отдавались в абсолютной тишине улиц. По дороге шли трое: две девушки и парень. — Я предлагаю свернуть здесь налево, — быстро проговорила одна из них. Все свернули и зашагали по очередной небольшой улице. Наконец, Юрган, Яромира и Серафима остановились перед небольшим магазинчиком. Надпись над входом гласила: «Хозтовары». — Очень полезное место, — сказала Серафима и распахнула стеклянную дверь. Точнее, не совсем распахнула. Двери когда-то были автоматические и откатывались в стороны, но теперь Серафиме пришлось поработать вместо электромотора. Девушка прошла вглубь магазина, а Юрган и Мира остались у входа. Вскоре им в руки прилетели два противогаза-полумаски, запакованные в герметичный пакет из твёрдого пластика. Третий Серафима держала в руках. — Эти штуковины пригодны и для покрасочных работ, и для защиты от всякой нехорошей пыли, — проговорила Сера, роясь на полке под кассой. — От какой такой пыли? — спросила Мира недоверчиво. — Во-от темнота! От радиоактивной, например, или от химической, — быстро ответила Серафима. — Ты предполагаешь, что... — Да, что они могут нам понадобиться! Откуда мы знаем, превышен здесь фон или не превышен. Когда вы в последний раз делали замеры излучения? Правильно, вчера и только в месте стоянки! Готова спорить, что, даже перетряхивая барахло, ты уже нахватал несколько рентгенов, — оборвала Юргана Серая, доставая с полки небольшой красного цвета прибор. – Фильтрация отключилась вместе с электричеством, а вот вентиляция работала ещё несколько дней, засасывая всю гадость из воздуха. Юрган невольно поперхнулся. — Это дозиметр?— поинтересовалась Мира, глядя на аппарат в руках Серафимы. — Что-то типа того, — отозвалась девушка,– Старик Карпов был родом из городка рядом с мощной АЭС где-то в Сибири. Я знала, что у него обязательно должен быть этот приборчик. Это у него было что-то наподобие привычки. Друзья ошарашено смотрели на Серафиму, пока она включала прибор для регистрации радиационного фона. — Откуда ты знаешь, кто здесь торговал? И как ты узнала дорогу? И что место, в которое мы идём должно нас заитересовать? – спросил Юрган, — Ты здесь жила? — Хуже! Я училась в местном «элитном» лицее! — несколько резко ответила девушка. Она прошлась до другого конца магазина открыла коробку и извлекла оттуда три тканевых респиратора тонкой фильтрации, а другой рукой сдёрнула со стены большой серо-сине-зелёный рюкзак. Отдав всё это добро Юргану, она вышла из магазина и сказала: — Там целая коробка респираторов. На обратном пути захватим их в лагерь, чтобы не показывать бестолковость отлучки. Потом она бросила Яромире вещмешок, аналогичный тому, который висел за спиной у неё самой. — На людях будем пользоваться респираторами. А полумаски спрячьте. Не хватало ещё, в случае чего, с каждой встречной мордой делиться! Ребята послушно последовали этому приказанию. Лидерских качеств Серафиме было видимо не занимать. Через несколько минут все трое были уже около здания чуть большим и строго оформленным, чем то, где находился лагерь, но точно таким же по основной планировке. — И так, норма до 30 единиц, а у нас тут... 58. Многовато, но думаю не страшно, — продекламировала Серафима, тряхнув волосами, и победоносно глянула на здание. — Ты думаешь, что мы найдём здесь... Эмм... Упоминания о Вспышке? — неуверенно проговорил Юрган. Серафима удивлённо посмотрела на него. — Слушай, почему тебя так интересует Вспышка? — спросила она. Юрган на секунду замялся и, в конце концов, махнул рукой, ломанувшись прямо к входу в бывшее общежитие. Яромира и Серафима лишь переглянулись и последовали за ним. — Вспышка интересует меня, — начал он, остановившись перед дверью, — Потому что я до конца не понимаю, что это такое. Вот ты сама понимаешь, осознаёшь произошедшее почти год назад событие, сломавшее наши жизни? Юрган говорил очень эмоционально. Его лицо, как всегда, выдавало с потрохами все его переживания. Расширенные зрачки, нервно подёргивающиеся складки под веками и на переносице. Девушки стояли, не зная, что ему ответить. Ведь, честно признаться, они сами даже не задумывались, из-за чего их жизнь покатилась в один момент к чертям. — От одних бродяг я слышала, что Вспышка — это что-то страшное, связанное с АЭС по всему миру, — медленно отвечала Серафима, — А у вас в лагере я слышала про кошмарные бунты и перестрелки в городах. Я... Я так и не смогла ничего понять и просто приняла это как должное. Взгляд девушки сделался пустым. Она отвернулась и посмотрела на дорогу, по которой они пришли. Это продолжалось всего несколько мгновений. После чего Серафима вновь повернулась к товарищам. Удивительно, но Яромира хранила полное молчание, лишь глубоко вздыхая, как бы соглашаясь с рассуждениями товарищей. Она внимательно следила за их поведением и старалась не забивать разум околофилософскими размышлениями о прошедшем, а улавливать малейшую странность, крохотные детали окружающей действительности. Её больше заботили проблемы будущего, нежели тайны недавнего и давнего прошлого. В тишине были слышны лёгкие завывания тёплого весеннего ветра среди крыш и проводов пустого посёлка. По улице, словно по трубе пылесоса, с напором летела пыль. Где-то поскрипывала раскачивающаяся от порывов ветра железяка, издавая очень гулкий и неприятный звук. Из парка доносилось карканье оставшихся в живых после зимы голодных ворон. Атмосфера непередаваемая, но жутковатая, если впервые прочувствовать её до самых кончиков ресниц, до самых глубин своей души. Кажется, вот раскроешь сейчас свой внутренний мир, распахнёшь дверь дома души, так туда тут же войдёт душа этого города, этих деревьев, парков, слепых стёкол, заколоченных дверей и даже противных облезлых ворон. Всё это будет жить в тебе, покуда ты сам жив и душа твоя тоже живёт. Ты сам становишься частью этого города. Забираешь часть его мёртвой, на первый взгляд, души и отдаёшь ему частичку своей вроде бы живой. *** — Здесь ужасно душно! — простонала Яромира сквозь белоснежный респиратор из синтетического многослойного нетканого материала. Юрган с недопониманием посмотрел на неё. У него несколько раз за эти полчаса, буквально, зуб на зуб не попадал от холода. — Я не в том смысле, что душно из-за температуры, а то, что тут из-за пыли совершенно невозможно даже глаз открыть! — поправилась Мира, заметив вопрошающее выражения лица Венгра. В подвале, в который они залезли, пыли было действительно много. Она даже иногда перекрывала свет, идущий из единственного окошка прямо под потолком. Однако делать было нечего, нужно искать инструмент для взлома дверей бывшей ученической общаги, ведь ключа ни у кого не было, и окна бить никто не захотел. Юрган в очередной раз предложил Яромире выйти на улицу, но она опять отказалась, хоть ей и было явно неприятно находиться в этом помещении. Она добросовестно принялась вновь рыться в мешках, ящиках и кучах хлама, которые занимали почти сто процентов площади подвала. Тряпьё, пластмассовые цветочные горшки и даже какие-то игрушки летели кто куда. Всё это было пока бесполезной ерундой. Перетряхиванию подвергалось всё. Каждый стеллаж и каждая коробка или пакет. Где угодно мог затеряться лом, гвоздодёр или даже аккумуляторная режущая машинка. Пыль, не успевая оседать, вновь взмывала в воздух, который был уже перенасыщен ей на столько, что если бы не респираторы тонкой очистки, то ребята, несомненно, задохнулись бы. Серафима в очередной раз просканировала помещение прибором учёта излучения. Уровень держался примерно на отметке в 42 единицы. — Радон, — коротко объяснила Яромира, утирая пот со лба, — Наверное, этот газ скопился здесь. Помещение... Ху-ух-х... Никто не проветривал. Да и пыль эта к тому же… Убрав дозиметр в карман, девушка направилась к очередному стеллажу и стала снимать коробки с его самого верхнего яруса. Вдруг под ноги ей с металлическим грохотом упал какой-то предмет. Она подняла его. Это был пистолет. Повертев его в руках, Серафима ловким движением высвободила обойму. — Он ещё и заряжен, — прошептала она. Юрган и Яра не видели этого, но глаза её загорелись нездоровым блеском. Серая нажала на спусковой крючок — выстрела не последовало. Тогда она также ловко передёрнула затвор. Только теперь Юрган повернул к ней голову. Серафима взяла пистолет в обе руки и нацелила его прямо на мешок с тряпьём метрах в трёх от себя. Выстрел! Пуля вошла точно в цель и застряла в плотных стопках простыней и наволочек. Яромиру буквально скрючило от такого резкого и громкого звука. Она села на грязный пол, то прижимая ладони к ушам, то отнимая их. Юрган, который был оглушен ничуть не меньше, подбежал к ней и схватил за плечи. Он что-то кричал, но Мира не слышала его, в ушах ужасно звенело. На несколько секунд она оглохла полностью. Юрган понял это и перестал кричать. Он просто присел рядом с ней обнял её, потом встал, потряс за плечо. Яромира не реагировала. Он сделал круг по подвалу, чтобы хоть как-то отвлечься от звона в ушах. В итоге, Юрган поднял Миру на ноги и вывел её на улицу, где и остался вместе с ней. Вскоре слух Яры восстановился. Сначала взволнованный голос Юргана, потом карканье ворон, и, наконец, шум ветра на пустынных улицах. Звон всё ещё не прошел до конца, но он уже не мешал, хоть и был неприятен. Через несколько минут из подвала вышла Серафима с ломом в руках и пистолетом, заткнутым за пояс. — Какие же вы неженки! — громко проговорила она, стягивая респиратор. Видимо её тоже знатно оглушило, но она не хотела в этом признаться. Юрган подошёл к ней и выдернул пистолет. — Э-эй! — возмутилась Серая и потянулась за найденным оружием. — Я только посмотрю, — сказал Юрган, резко от неё отвернувшись. — Это ПУ–2040Г. Мелкокалиберный, со встроенным электрошокером. Он нажал на маленькую панельку под скобой. Шокер тут же затрещал тройной электрической дугой между двумя выпятившимися вперед на 30 сантиметров рогами электродов. Серая невольно отпрянула. — Отличная вещь в ближнем бою, жаль, что я не успел побыть ни солдатом и не служителем международной полиции. Хотел бы попользоваться этой машинкой, — проговорил Юрган и вернул Серафиме пистолет, предварительно задвинув электроды обратно. — Спасибо, — ответила она, затыкая оружие обратно за пояс штанов. Юрган поднял с земли лом и подошёл к входной двери общежития. Чтобы выломать её, ему хватило десяти минут. Первой в холл вбежала Серафима и тут же просканировала его. — 11 единиц, господа! — продекламировала она. — Отлично, — тихо проговорила Яромира. Она, пошатываясь, входила в просторное помещение при помощи Юргана. — Я предлагаю сразу пройти в административный кабинет, — сказал парень. Серафима кивнула в знак согласия и позвала их за собой движением кисти. Через минуту все трое уже стояли в нужной им комнате. Она была точно такой, какую Юрган видел в предыдущем общежитии. — Не знаю, остались ли тут архивы, — говорила Серафима, — Но пошариться по ящикам советую. Можно много чего интересного найти! Ключ от сейфа, кстати, так же под безрамником. Серафима с ногами залезла на подоконник и отвернулась в окно, оставив кабинет в полном распоряжении Венгра и Миры. — Если сигареты найдёте, то не ломайте, пожалуйста. Отдайте лучше мне, – попросила девушка. — Ты куришь? — Было дело. Когда деньги были, ха-ха! — Поня-атно, – сказал Юрган, усмехаясь. В первую очередь наружу были выворочены все ящики всех столов. Что и говорить, хлама в них было много. Пачки бумаги, слоты памяти, огрызки и прочая довольно бесполезная дребедень. Но неожиданно Яра извлекла со дна одного из ящиков ярко-красный комплект женского нижнего белья. Развернув его, она поняла, что оно было довольно откровенно кружевным и сделано далеко не из самой дешёвой ткани. — А-а... Эм-хм... У меня всего один вопрос, какого чёрта оно тут делает? — проговорила она на половину раздраженно, на половину смеясь от смущения. Когда Юрган посмотрел на её находку, сначала он, а затем и она покраснели. — А, это! Это легко объясняется, — говорила Серафима, вскользь оглядывая предмет одежды, — Это объясняется 25-летней главой общежития, у которой, к слову, было довольно высокое... Кхм-кхм, как бы выразились люди прошлого и учёные лбы настоящего, либидо. После некоторой паузы, увидев, что Яромира поспешно сунула обратно трофей, Сера продолжила: — Это общежитие выпускников. Обитали тут с 9 по 11 класс, а кто и дольше. Парни были большей частью эффектные. Спортсмены, кожа — кровь с молоком, мускулы гранитные, хватка крепкая. Только вот характер у многих был отстойный. Бывало завернут ситуацию так, что, боже мой! Мира и Юрган остановили копошение и стали внимательно слушать её. — В 3 классе я попала в этот грёбаный лицей. Оторва я была страшная, но папенька мой в своё время выгодно вложился в одно газонефтяное дельце, а потом и оборудованием для высокоточного производства занялся, то есть при деньгах человек. Ну, так вот, когда меня из частного чешского славяно-франкского пансиона турнули за «неподобающее молодой панночке» поведение, папенька выбил мне тут место под солнцем. Как оказалось, сюда ссылались все родившиеся с золотым или серебряным шилом в жопе, чьи родители оплачивали любой каприз как чада своего ненаглядного, так и персонала. Была я в младшем клоповнике, где наш лагерь сейчас, до 5 класса. Потом перевели меня в средний клоповник, откуда я раза три сбегала в наглую и изучала посёлок. А вообще, сбегала я раз пятнадцать. Вдоль и поперёк всё высмотреть успела. В 9 классе попала я вот сюда. И вот тут, я вам скажу, был совершенно иной мир. Анархия! Комнаты 397 и 399 в женском крыле в определённые дни превращались то в питейные, то в кальянные, то в дом терпимости. Девятиклассниц туда не допускали на пушечный выстрел (таков был негласный закон), но за то парни наши пропадали там целыми вечерами, играя, проигрывая, развлекаясь. Сюда же не учиться отправляли, а как в санаторий на отдых. Вечные каникулы, можно сказать. Экзамены шли почти автоматом, а больше забот ни у кого и не было. Развлекух и нам, кстати, непосвящённым барышням, тоже хватало. Карты, винишко, довольно дорогое, между прочим, мальчики. У нас, конечно, всю запретку изымали постоянно, но мы же тоже не совсем идиоты и знаем, где, как и что можно найти, забрать, спрятать и перепрятать. Юрган и Мира слушали её молча, даже не пытаясь добавлять хоть какие-нибудь комментарии. Им даже казалось, что это всё уже давно знакомо, но при этом настолько же чуждо. После короткой передышки Серафима продолжила: — За нами наблюдали, контролировали. Иногда это было довольно жестко, но, в целом, свобода была почти безграничная. На стоны в туалетах, комнатах, ванных и даже в классах уже никто не обращал внимания. Я сама не знаю, как мне удалось не забеременеть. Хотя нет, знаю… Голова у меня была своя, вот и прожила без эксцессов. Деньги... Деньги решали всё в этом заведении. За деньги можно было купить всё: алкоголь, дымку, презик, девушку или парня. Даже неприкосновенность со стороны администрации можно было при желании приобрести. Главное знать, кому, когда и сколько отдать. Финансы появлялись у нас не из воздуха. Кому-то их присылали родители, а кто-то честно трудился в саду и мастерской в свободное время и зарабатывал сам. Были, так называемые, леваки: такие же детки с золотой ложкой в зубах, но рассуждавшие о деньгах как об устаревшем мусоре и грезили всеобщим равенством, однако сами не спешили работать, находясь на иждивении у предков. Да! Не было здесь ни одного праведника. Кто-то был более грешен, кто-то менее, но грешны были все! Учителя и администрация свежие выпускники педов. У самих ещё гормоны в жопе играют, а поставлены контролировать такую анархию, цунами, бесконтрольный хаос этого заведения. Один только был тут крепкий орех: историк. Он не давал воли ни кому. Начал качать права — получи неаттестацию. За всё время он ни разу не крикнул и не выдал ни одной угрозы или проклятия. Историк — мудрец: делал всё тихо, но так, как было нужно именно ему. Купить его нельзя. Задобрить или запугать — тоже не вариант. Нельзя было к нему подступиться. Все, как могли, учили историю, а иначе бы так и не смогли выпуститься. Серафима распахнула окно и указала рукой куда-то вдаль: — Вон там, за парком, учебные корпуса. Добирались пешком. Хотя, вам это, наверное, не интересно. Там не найдёшь ничего полезного: идеальная чистота, всегда готовая к приезду проверок. Не представляете, как это тошно, находиться полдня среди рая перфекциониста. Всё по полочкам, по каталогам, белое, чистенькое, полированное. Фу! Мало кому нравилась такая атмосфера, но вандальничать никто не смел. Всё это «великолепие» покупалось за счёт родителей, а скряги, естественно, не стремились к лишним тратам, даже на собственных чад. Серая отвернулась и вылезла ногами в окно. Излитие души, судя по всему, кончилось. Юрган нерешительно взял ключ из-под безрамника и открыл сейф. Там лежали такие же, как и в предыдущий раз бухгалтерские и хозяйственные отчёты. Однако в ящике с изъятыми вещами, помимо всякого пошлого и вредного физическому и моральному здоровью хлама, он нашёл маленькую чёрную книжечку. Открыв её, на первой странице он прочёл вслух надпись: «Прекрасной С. Белоградовой от Купермана» Серафима молнией спрыгнула с подоконника и отобрала книжечку. — Вам незачем это читать... Это слишком личное... — оправдывалась Серая, отходя к окну. — То есть С. Белоградова – это ты? – спросила Яромира. — Да – отрезала Серфима, – А эта записная книжка – мой дневник. Ещё вопросы есть? Нет? Ну, тогда сейчас будет фокус! Она высунула руку с книгой наружу, а второй выхватила из кармана зажигалку и, раскрыв книжонку страницами вниз, подожгла тонкую бумагу. Яромира было кинулась к Серафиме, чтобы вырвать полыхающий предмет, но, видимо, он был пропитан какой-то горючей смесью. Всколыхнувшись буйным горячим цветком, книга сгорела буквально за три секунды. — Я не сделала этого год назад и поплатилась, — то ли упавшим, то ли довольным голосом говорила Серафима, помахивая обожжённой языком пламени рукой. — Теперь мы с вами можем идти. Здесь больше нет ничего, Юрган, что помогло бы тебе узнать больше о Вспышке. — Кто такой Куперман? – поинтересовалась Мира. — А тебя волнует? – грубо произнесла Серафима. Яромире пришлось примирительно извиниться. Побродив около получаса по зданию, они обнаружили в столовой запас консервов и воды в пластиковых бутылках. На металлических стеллажах стояли пачки с пятилитровыми канистрами по шесть штук в каждой. Считать их сейчас смысла не имело. Консервов было на порядок меньше: всего две коробки с небольшими жестяными и композитными банками тушёнки. Не много, но если понадобятся, то будут очень кстати. Следует сообщить в лагере. *** Ребята вернулись в лагерь с коробкой, доверху набитой респираторами. Однако как только они вошли с них тотчас потребовали объяснений, куда и зачем они ходили. Разговор продлился не долго. Ограничившись короткими отговорками, все трое разбрелись по отведённым под их ответственность помещениям. Оказалось, что за день между всеми беженцами с Пункта распределили комнаты и помещения, разделив людей на группы. В этих помещениях надлежало поддерживать чистоту и пригодность к проживанию. Именно этим, после сегодняшнего осмотра, было необходимо заняться завтра. Скромный костровой ужин, состряпанный из сухарей, трёх припрятанных кем-то из бывших жильцов общежития банок тушёнки и небольшого количества найденных в столовой круп. Да. Запасы этого здания были истощены ещё до прихода новых постояльцев. Все уплетали похлёбку за обе щёки. Нужно было восполнять силы для новых работ, теперь уже осёдлых. После ужина троица собралась за зданием и смотрела на заходящее солнце. С северо-востока повеял прохладный влажный ветер. Перистые облака предвещали скорое начало дождей. Юрган удивлялся, как Серафима смогла так быстро влиться в этот его странный дуэт с Яромирой и почему сама Мира не против этого. Человек, пришедший со стороны, не зная до вчерашнего дня ни его, ни Миру, смог так быстро втереться им в доверие. В подсознании Юргана боролись две мысли: не совершает ли он ошибки, заводя дружбу с этой странной девушкой, и желание углублять отношения с ней, сокращать дистанцию. Довольно противоречиво, но такова природа человека – противоречивость во всём. Солнце совершенно скрылось за высокими деревьями парка, когда ребята отправились, наконец, спать. Венгр поднялся на второй этаж. Направляясь, в свою новую комнату с весьма неудобными кроватями, он опять прошёл мимо кабинета администрации. Ему показалось, что краем глаза он заметил в окне какой-то блеск. Он остановился, но ничего не увидел.