Глава 12

— А всё-таки, как вас по-настоящему зовут? Почему вы пользуетесь прозвищами? — спросила Катра, высунувшись между двумя передними сидениями. Она быстро крутила головой, переводя взгляд то на одного, то на другого парня. При этом её каштановые волосы трепыхались из стороны в сторону, щекоча уши всем троим. *** Ещё сутки тому назад они были длинные, а теперь рваными краями едва доходили до мочек. Катра отрезала их простым ножом, который нашла в рюкзаке Живчика. Потом она заставила Смуглого найти какой-нибудь водоём с более-менее чистой водой, благо Живчика не обмануло его знание местности, и затея эта удалась быстро. В получасе езды от трассы, за небольшим брошенным лет так пятьдесят назад хутором, им предстал небольшой пруд, один берег которого подходил к свешивавшемуся бело-зелёной громадой над зеркалом воды склону. Ночевать им пришлось на другом, почти что плоском, берегу, потому что, как оказалось, Катра решила устроить всем день чистоты. Едва встав на ноги, уже раздавала распоряжения, прохаживаясь по берегу, покрытому маленькой только начавшей пробиваться травкой. Серьёзность и непреклонность затеи девушка обозначила сразу. Смуглый пытался возражать, но Живчик встал на сторону Катры. — Ни какой на тебя надежды, каблук, – пробурчал парень и направился к машине за дозиметром, под шагами захлюпала водянистая почва, и в каждом оставленном берцовкой следе медленно образовывалась маленькая блестящая лужа. После проверки фона парни приступили к решению поставленной Катрой задачи. Им повезло, что неподалёку оказался провалившийся в глину по самое днище кузов фургона с сохранившимися стёклами. Когда из него вытащили всё, что хоть как-то мешало, он превратился вполне сносную металлическую сараюшку. На берегу в принципе было очень много разного металлолома. Можно было предположить, что здесь находилась мастерская, склад или что-то в этом роде. Судя по ржавчине, её не использовали со времен Объединения, когда такие вот станции специально прятались в самых глухих местах, чтобы не стать добычей дронов-камикадзе противника. Удивительно, что воду не загадили. А может, просто уже со временем очистилась, кто знает. Из валявшихся повсюду металлических бочек с помощью самых нехитрых инструментов соорудили печку, которую втащили в этот фургон. Пробили отверстие в обшивке корпуса и вывели наружу импровизированную трубу. Самая главная трудность заключалась в нагреве воды: нужна была более-менее большая ёмкость. И такую ёмкость нашла Катра, просто прогуливаясь вокруг пруда. Это был бак для инкубирования микробиокорма, сделанный из термоустойчивого керамо-пластика. Видимо, остался после банкротства местного сельхоз кооператива. Троица поставила этот бак на два обломка стального двутавра. Потом в чан налили воды и развели под ним костёр, благо веток в ближайшей лесопосадке и деревяшек от старых ящиков и поддонов хватало с избытком. Нагретую воду решили таскать в двух каркасно-плёночных вёдрах, найденных в городе, а мыться из третьего. Печь внутри остова растопили, и она быстро нагрела небольшое «помещение» фургона, но было понятно, что тепло моментально исчезнет, как только погаснет в топке огонь. Поэтому решили, что каждый моющийся будет подкладывать топливо из заранее заготовленного запаса. Первой в самодельную полевую баню отправилась Катра. Парни притащили ей нагретой до достаточной температуры воды. И она забежала в фургон, плотно прикрыв за собой еле держащуюся на проржавевшем механизме дверь. Чтобы не мёрзнуть, пока идёшь, решили подогнать внедорожник поближе. Юноши долго решали вопрос, какой же гардероб предложить своей нежданной попутчице. В итоге остановились на некоторых вещах, которые, если утянуть и подогнуть их как следует, то вполне подходили ей по росту и ширине. К тому же, Смуглый зачем-то стащил из города одежду, которая была ему ощутимо мала. Так что операция по подгонке штанов и кофты должна была пройти легко. Покончив с распределением вещей, они пошли к кромке воды. Прошлогодние водоросли немного смердели, но не заставляли отворотить нос от водной глади, в которой отражались вековые деревья, растущие в вершине холма на противоположном берегу. Очень редко на поверхности пруда появлялись разбегающиеся круги, вызванные мелкими рыбками, рыскающими в поисках хоть какой-то пищи. Живчик, как это часто с ним бывало, залюбовался природой и совершенно забыл о времени. Между тем, дверца фургона приоткрылась, и наружу показалось довольно милое девичье личико. Мокрые волосы упали Катре на глаза, она пригладила их тонкими пальцами и, довольно громко смеясь, потребовала себе одежду. Видимо, она сама понимала юмористичность данной ситуации и не могла удержаться от улыбки. Живчик, не торопясь, поплёлся к внедорожнику, взял подготовленный им самим комплект и также медленно дошёл, наконец, до фургона и вручил Катре её новую одежду. Она поблагодарила его, но попросила, чтобы он отошёл от двери и отвернулся, ведь она собиралась одеться прямо на улице. Живчик молча кивнул и, повернувшись к двери спиной зашагал к Смуглому, всё ещё стоящему у воды. Катра быстро оделась, но почему-то замешкалась у входа в фургон. Смуглый насвистывал какую-то знакомую мелодию, что, в общем-то, было не в его правилах: он либо не свистел вообще, либо посвистывал что-то непонятное, а порой и вовсе невразумительное. Живчик решил не мешать другу наслаждаться моментом и лишь упоённо слушал его трели. Профиль Смуглого был слегка вздёрнут, чёрные волосы на столько отросли, что уже закрывали уши. Густую чёлку, начавшую наползать на глаза, Смуглому приходилось зачёсывать назад руками. На щеках, от ушей до подбородка, ёжиком торчали чёрные же бакенбарды. Устремив взгляд куда-то за горизонт, он, казалось, не думал ни о чём, а лишь расслаблял напряжённые нервы. В конце концов, окружающее спокойствие дошло до такой степени, что Живчика прямо стоя стало клонить в сон. Но вскоре минута релакса кончилась: раздался смущённый голос Катры: — Эм-м, ребят, а у вас нет, совершенно случайно, какого-нибудь белья? А то мне как-то... Некомфортно, честно говоря… Она замолчала, потому что столкнулась со смеющимся взглядом Живчика. Катра стояла, заложив руки за спину, слегка закусив нижнюю губу, и ковыряла носком землю. Одежда казалась на ней несколько мешковатой. Живчик посмотрел на Смуглого и увидел, как тот расплылся в улыбке. Да что там. Смуглый еле сдерживался от смеха. При этом он не изменил положения своей головы или взгляда. Улыбка перетекла и на лицо Живчика. Оба несколько секунд смотрели искоса друг на друга, пока всё-таки не прыснули со смеху. Они обернулись к Катре. Сначала она впала в ступор, но уже через долю секунды тоже засмеялась приятным переливчатым смехом. — Моя старшая сестра смеялась похоже,– тихо проговорил Смуглый, наклонившись к самому уху Живчика, — Сейчас она вероятно где-нибудь в Южном Индокитае. По крайней мере, оттуда пришла последняя видеооткрытка. После этих слов он снова заулыбался, а Живчик, подойдя к машине, громко объявил: — Уважаемая мадам Бжечич, – в этот момент Катра скорчила гримасу и сделала жест ручкой, как истинная аристократка. – Позвольте предложить Вам совершенно свежие – прямо из магазина – на сто процентов льняные... Тут он сделал театральную паузу, пока открывал багажник, а Катра изображала крайнюю заинтригованность, уперев руки в бока и подав верхнюю половину тела в направлении автомобиля. — Гордость современной промышленности — мужские трусы-семейки! — смеясь, продекламировал Живчик, развернув на руках в воздухе названный им предмет гардероба. Смуглого буквально согнуло от вырвавшегося наружу смеха. Парень прикрыл рот рукой – привычка, доставшаяся от отца-академика – и долго не мог остановить хохот. Катра тоже залилась ещё более проникновенным и искренним смехом. Живчик тоже не отставал от них, хоть и делал это гораздо скромнее: он вообще почти не умел смеяться. — Ладно, не надо мне такого счастья, — просмеявшись сказала Катра, — лучше дай мне какую-нибудь свою майку, только ту, которая подлиннее. Живчик достал из такого же пакета самую длинную майку, которая только была среди лежащего в машине добра. — Хорошо, — произнесла Катра, осматривая вещицу. — Ам-м... Мне бы ещё набор для ремонта одежды и... Кусочек ткани бы поприятнее… О, трусы оставь - подойдут. — Без проблем. Только зачем? — Я попытаюсь сварганить себе что-то типа боди, — объяснила Катра. В это время Смуглый притащил горячую воду в корпус фургона. Молча, только немного посмеиваясь, он взял свои вещи и исчез в пока ещё разогретом помещении. Живчик проводил его взглядом и полез в глубь багажника, чтобы достать свой рюкзак, где и лежала коробочка со швейными принадлежностями. — Было бы неплохо разжиться где-нибудь нужными тряпками, — проговорила Катра, вытаскивая ножницы из поданной Живчиком пластиковой коробочки. Парень почесал, успевший покрыться неприятно колющейся щетиной, подбородок, открыл переднюю пассажирскую дверь и извлёк из бардачка бумажную карту. — Здесь неподалёку должен быть посёлок, — начал он, подходя к Катре и пристально разглядывая карту, — Наверняка там что-нибудь осталось. — Завтра туда и двинем, — коротко ответила Катра. — А сейчас иди в душевую! Тем более, что она уже свободна. Действительно, к ним уже подходил вытиравший на ходу голову Смуглый. — Отлично это мы придумали! — восклицал он. — Замечательная идея! Снова чувствую себя человеком! Живчик выразил полную солидарность с его суждениями и, взяв, наконец, свои чистые вещи, направился в помывочное помещение. Но, уже дойдя до входа, хлопнул себя по лбу и вспомнил, что ещё нужно принести воды. Схватив вёдра, он быстро набрал воды из очень горячего бака и понёс их в фургон. Меньше, чем через час все водные процедуры были закончены, и весь экипаж внедорожника склонился картой, закрепленной четырьмя магнитами на крышке капота. Маршрут и план действий на грядущий день были составлены за какую-нибудь четверть часа. У Катры даже волосы высохнуть не успели. Потом был скудный, но сытный ужин, ребята затушили все топки и решили отогнать машину поближе к выезду с пруда, в лесопосадку. А потом пришла пора сна. Смуглому и Живчику пришлось ютиться на передних сидениях, в то время как Катра комфортно спала на мягком заднем диване. Она сняла с себя костюм, оставшись лишь в своём новом боди, и мирно посапывала под тонким, но тёплым одеялом из термоволокна. Живчик долго не мог уснуть. Не то что бы ему было неудобно на сидении или некомфортно от тяжелого воздуха в салоне, но что-то явно не хотело, чтобы он спокойно спал. Он тихо, не создавая лишнего шума, вышел из машины. Ярким белым яблоком висела луна на чёрном бархате небосвода. Удивительно тёплая ночь. Живчик кое-как подавил в себе желание пройти пешком до воды двести с гаком метров и искупаться прямо сейчас, прямо в этом чертовски прекрасном озере, прямо под этой яркой, но грустной луной. Никогда Живчик не курил, но эти минуты он представлял себя, дымящего папиросой. Хотя, что и говорить, табак уже лет 20 как сравнялся по стоимости с бутылкой лучшего шотландского виски. Он бы даже и не купил бы себе ничего из него сделанного. Но не в этом дело! Дело ведь в другом, не ради красивых фантазий о себе любимом не спал Живчик той чудесной ночью. Он сел на траву рядом с машиной и задрал голову к небу. В его глазах, которые сделались необыкновенно глубокими и почти полностью чёрными, отражалось небо со всеми его бусинками и бусинами белых искрящихся жемчужин. Никто не видит неба, а он смотрит и видит. Главное — хочет видеть! Теперь-то он понял, почему вышел. Соскучился, ужасно соскучился по красоте ночи и вообще жизни. Кто знает, может это его последняя ночь, а ведь каждая ночь теперь может стать последней. Так пусть же она дольше остаётся такой прекрасной и не спешит уплывать, растворяться и пениться в скоротечной реке времени. Живчик сел прямо на дёрн, не отрывая глаз от неба. Пальцами левой руки он мял влажную глинистую землю. До первых рос было ещё далеко — можно не бояться резко промокнуть. «Никогда не думал, что это настолько красиво, — размышлял Живчик, — Только небо, ни костра, ни фонарей, ни полуголых захмелевших «русалок». И ведь ничего больше мне не нужно. Только вот, любить меня некому». – Как и всегда, – горько усмехнулся парень. Почему-то ему вспомнилась одна девушка, которая училась вместе с ним. Письмо. Очень странное-то письмо. «Не верю я, что не найду их!» — крутилось в голове Живчика. Мир после Вспышки стал не на много жестче, но намного проще. Теперь всё стало как-то естественнее что ли. Либо так, чтобы наверняка, либо совсем никак. Никаких полутонов, полумер. Всё чётко. Тут жизнь, а тут смерть. Тут друг, а тут враг. Тут чисто, а там радиация. Тут любят, а тут ненавидят, убивают… Неожиданно хлопнула дверца, прервав размышления Живчика. Из машины буквально вывалилась полусонная Катра и, не замечая его, засеменила к ближайшим зарослям какого-то низенького кустарника. Живчик лишь ухмыльнулся и даже не повернул головы в её сторону. Она тоже не спит, но не видит ночи. Никто больше не видит! Луна всё так же ярко, как и в прошлые года, светила серебром, а жизнь на Земле медленно, но верно перестраивалась, вставая на новые рельсы. Это чувствовалось во всём и каждом: в воде, воздухе, земле и, конечно же, в людях. *** Та ночь прекрасно отложилась в памяти Живчика. Но новый день нёс новые события, а старенький внедорожник нёс ребят по трассе в направлении того самого посёлка, где они надеялись пополнить свои запасы. Смуглый долго молчал, не находя, что ответить Катре, но всё-таки выдавил из себя одно предложение: — Потому что так надо. Катра вопросительно подняла правую бровь и посмотрела на Живчика. Он обратил внимание на её взгляд и не стал тянуть с ответом: — На самом деле всё просто: его, – Живчик кивнул в сторону Смуглого, – Так нарекли два странных сталкера, а меня — два туповатых идиота, которых я встретил в предместьях Старой Самары в полицейском бункере. С тех самых пор мы будто получили второй день рождения в новом постапокалиптическом мире. Ну... Или крещение, может быть... Я не знаю, как это назвать! Увидев, что Катра совершенно погрустнела и брякнулась на заднее сиденье с выражением насупившейся маленькой девочки, которой не купили желанную игрушку, Живчик продолжил: — Но в крайних случаях мы можем раскрывать свои имена, — сказал он таинственным тоном, подмигивая Катре. — Живчик, ракетодромный космодром! Я же тебе уже говорил по этому поводу! — начал возмущаться Смуглый. — Да ну тебя! — усмехнулся Живчик. — Ты становишься таким же занудой, как Трек. — Она тебе не родственник, — отрезал Смуглый. — А может быть, я хочу получить, так сказать, затравку на будущее! — ехидно восклицала Катра. «Ага, конечно, затравку, — подумал Смуглый, ухмыляясь, — сначала тебе, дурочка, придётся раскрыться перед ним словно книга, и не факт, что он захочет взять тебя с полки». Усмешка не осталась незамеченной Живчиком. Он догадался, что думает его друг и решил не вступать в открытые прения. — Хорошо-хорошо, Смуглый, я сохраню пока наши имена в секрете, но это только до тех пор пока... Живчик не успел договорить, так как машину тряхнуло, а Смуглый объявил: — Всё, друзья, мы в посёлке Чистая Вода! Прошу чувствовать себя, как дома!