Часть 1

      В одной из небольших комнат, выделенных специально для прислуги находились двое. Довольно полная женщина лет семидесяти, внимательно изучая глазами юную прелестницу наконец вынесла решение:       — Думаю, ты нам подходишь, — произнесла она, смотря на миниатюрную девушку.       — Благодарю, мадам, — опустив голову, произнесла девушка с ярко-изумрудными глазами.       Мило улыбнувшись в ответ, опытная прислуга, которая трудилась в особняке более двадцати лет, попыталась вспомнить, как же представилась девушка, которая по воле судьбы вынуждена была работать в столь юном возрасте.       — Напомни-ка мне ещё раз, как тебя зовут? — наконец сдавшись и поняв, что с памятью беда, спросила пожилая женщина.       — Эвтида, мадам, — всё ещё не смея поднять голову, ответила девушка.       — Ах, да, Эвтида, — с трудом из-за лишнего веса встав с кресла, проговорила женщина, после же добавила, — Ты должна запомнить следующее: Я даю добро и желаю, чтобы ты поработала тут, однако заверю сразу, что работа не постоянная, Хозяин довольно строг и экспрессивен. Одна неверная ошибка и всё.       Проглотив ком в горле, Эва понятливо кивнула и стала дальше слушать.       — Будешь жить и работать здесь шесть дней в неделю, а в свой выходной покидаешь пределы дома. Ясно?       — Предельно, — еле сдерживала Эва внутреннюю дрожь.       — Отлично, обо всех твоих обязанностях тебе подробно объяснит Присси. Ступай! Ничего не произнеся в ответ, Эвтида, поклонившись, покинула небольшую комнату и направилась вместе с девушкой, которая ждала её подле дверей к мисс Присси. По происхождению Эва была египтянкой, однако жила она во Флоренции, поскольку ещё до её рождения родители покинули свою Родину по неизвестной ей причине и прибыли сюда. Вначале у семьи всё было прекрасно: небольшой домик, своё хозяйство, однако, со временем дела стали ухудшаться. Пришедший к власти новый монарх обложил население непосильными налогами, в силу чего крестьяне начали голодать. Видя, что отец не способен в одиночку прокормить семью, Эва приняла решение устроиться на работу.       Долгое время девушку никто не брал на работу в силу возраста и неопытности не желал возиться с ней и обучать всему. Однако удача все же обернулась к ней лицом: когда Эвтида была на базаре, одна из её знакомых прекрасно зная положении семьи Эвы, подошла к ней и обрадовала новостью заявив, что в особняке где она работает требуется ещё одна молодая девушка в качестве прислуги.       Услышав это, девушка не задумываясь, ответила согласием, хотя теперь жалела о своем решении. Дом, в котором ей предстояло работать, принадлежал именитому художнику Амену, который был известен в кругах как довольно наглый и циничный человек, в силу заносчивого и порой ужасающего характера. Сам художник был из аристократической и богатой семьи. Будучи единственным сыном в семье, он должен был унаследовать всё состояние именитого рода, и так же, как и его отец, служить при дворе. Но Амен не желал плясать, подобно шуту, перед королем, ему не хотелось участвовать в дворцовых интригах и вникать в политические дела. Мужчина был далек от всего этого и все что ему нравилось это рисовать, часами находиться в одиночестве, представлять образы и мотивы для своих будущих картин. Узнав об увлечении сына, отец был в ярости. — Ты действительно думаешь, что кто-то будет покупать твои картины? — видя, как сын трудится над очередной работой, едко спросил он. В один день, не выдержав больше издёвок и претензий со стороны отца, Амен в возрасте шестнадцати лет покинул отчий дом и направился в неизвестном направлении. Спустя более двадцати лет он вернулся во Флоренцию, будучи уже известным на всю Италию художником. Его имя, точно также как и имена: Леонардо, Микеланджело, Рафаэля, постоянно было на слуху. Известные герцоги и графы заказывали у него свои портреты. В день же когда сам король пригласил его во дворец и приказал нарисовать себя, отец Амена, наконец переступив через свою гордость, извинился перед сыном. Несмотря на то, что Амен принял извинения отца, возвращаться в родное поместье он не стал. Купив на заработанные деньги себе ещё больше чем у отца дом, художник стал жить там. В силу того, что Амен любил подолгу находиться в одиночестве и тишине, в столь огромном поместье было очень мало слуг, отчего здесь царил постоянный бардак. Однако с недавних пор, вернее после того, как к нему в гости приехала мать, число слуг увеличилось вдвое. Заявив, что не может жить при таком беспорядке, женщина уговорила своего сына нанять новых слуг и разрешать им убирать дом, до тех пор, пока она гостит у него. Таким образом юная Эвтида получила свою работу.       

***

      — Ты должна вставать в пять утра, в твои обязанности входит: готовка еды для госпожи, уборка её покоев, а также работа в огороде, — без умолку говорила достаточно молодая женщина с пышными формами, смотря брезгливым, даже ненавистным взглядом на Эву, — Тебе запрещается входить в покои Хозяина, а также подниматься на третий этаж.       — А что на третьем этаже? — с любопытством маленького ребёнка спросила Эва и, тут же поняв свою оплошность, опустила голову и стала нервно теребить свои пальцы.       — Запрещается также задавать глупые вопросы! — повысив тон, произнесла Присси. — Тебе ясно?       — Да, — едва сдерживая нарастающую злость ответила Эвтида, всеми силами стараясь утихомирить свой гнев.       Она понимала, что эта работа очень важна для её семьи, потому прикусив язык лишь молча слушала недалекую Присси.       — Я сказала, тебе всё ясно? — ещё больше повысив голос, переспросила женщина, тем самым окончательно разозлив девушку.       — Предельно, — сквозь зубы ответила Эвтида.       — Тогда чего застыла? — поставив руки по бокам надоедливо проговорила дородная женщина, — Быстро за работу!       

***

      Пять дней минуло с тех пор как Эва впервые за свою жизнь покинула отчий дом на столь долгий срок и стала временно жить и работать в доме именитого художника. Из-за отсутствия опыта работы первые дни были очень тяжёлыми для девушки. До этого она, конечно же, помогала маме по дому, однако, одно дело убирать небольшой домик, другое — огромное поместье, комнаты которого в разы больше её дома. Сейчас же, спустя почти неделю, Эвтида начала постепенно привыкать ко всем нагрузкам.       — Эва! — внезапно раздавшийся голос заставил девушку оторваться от своих мыслей. — Заканчивай в огороде, Госпожа зовёт тебя и хочет, чтобы ты помогла Кэрри накрыть на стол.       — Хорошо, — встав и встряхнув с платья землю, произнесла она, и тут же с непониманием уставилась на Присси, которая не дала ей и шагу сделать.       — Тебе лучше переодеться в чистое, — произнесла женщина, увидев, что попытки Эвы очистить свое давно изношенное платье провалились. Слабо кивнув Эвтида быстрым шагом направилась в свою комнату, после же переодевшись, она пошла на кухню, дабы помочь другим слугам.       — Не переживай, всё будет хорошо! — одобрительно улыбнувшись Эве, произнесла ее давняя знакомая,       — Спасибо, — искренне улыбнувшись ответила Эвтида, всеми силами пытаясь унять внутреннюю дрожь. Причиной волнения Эвы был Хозяин поместья. До сегодняшнего дня она ни разу с ним не виделась и, была бы её воля, то не увиделась бы с ним никогда. Несмотря на то, что Амен был известным художником, о нём ходило множество дурных слухов. Будучи отвергнутым собственным отцом, он стал озлобленным и грубым человеком. Ещё до того как стать служанкой в его доме, Эва часто слышала от людей, о его жестокости, о том, как он ужасно ведёт себя со своими слугами.       Порой именитые герцоги и графы по этой причине не обращались к нему, ибо знали о его импульсивном характере и не желали стать объектом его издёвок, а может даже и оскорблений. <Всё будет хорошо, всё будет хорошо, ты справишься — мысленно подбадривала себя девушка, пытаясь тем самым успокоить своё сильно бьющееся сердце.       

***

Оказавшись в гостиной, Эвтида инстинктивно начала искать Хозяина поместья, однако, увидев за столом лишь мать художника и получив от неё добродушную улыбку, Эва немного успокоилась. Положив приготовленное блюдо на стол, она потянулась к графину для того, чтобы наполнить бокал Госпожи вином, однако звук открывающихся дверей заставил её замереть.       — Амен, — радостный возглас матери вернул Эвтиду в реальность. Поставив графин обратно на стол, девушка медленно повернула голову в сторону дверей и впервые в своей жизни увидела известного художника Амена Торегросса.       Что можно было сказать о нём? Слухи не врали, он действительно был красив. Высокий рост и широкие плечи делали его похожим на героя романов. Одет он был на удивление не очень опрятно: обычная белая сорочка и брюки делали его похожим скорее на крестьянина, нежели на герцога. Бледная кожа гармонично смотрелась со светлыми волосами и ресницами, которые подчёркивали голубизну его глаз.       — Я так рада, что ты решил присоединиться ко мне, — всё ещё улыбаясь, произнесла пожилая женщина, до сих пор не веря, что сын, спустя месяц её пребывания в этом поместье, наконец-то соизволил поужинать с ней. Пропустив возгласы матери мимо ушей, Амен сел во главе стола и со скучающим видом стал ужинать.       — Налей Хозяину вина, — велела миссис Торрегросса обратившись к Эве. Слабо кивнув, Эвтида не мешкая, взяла со стола графин и на ватных ногах направилась в сторону Хозяина, от одного вида которого её бросало в жар. Взяв в руки его бокал, Эва налила немного вина и с дрожащими руками поставила его обратно. Успокойся, всё хорошо, ты справилась.— внутренне ликовала девушка, радуясь тому, что по неосторожности не разлила вина и не разозлила Амена. Поставив бокал художника на стол, девушка направилась с графином в руках в сторону миссис Торрегросса.       — Всё, можешь идти, — забирая из рук свой бокал, наполненный вином, проговорила женщина. — Если понадобишься, я позову.       — Хорошо, мадам, — слегка поклонившись, произнесла Эва и собиралась было выйти, как внезапно раздавшийся голос Хозяина заставил её застыть на месте.       — Не мадам, а сеньора, — грубо проговорил он, не сводя пристального взгляда с девушки, что стояла подобно кукле и не знала как дальше себя вести.       — Не начинай, Амен, — недовольно произнесла миссис Торрегросса. — Ты не видишь? Она не местная, привыкла видимо так говорить.       — Не местная? — усмехнувшись, переспросил он. — Это не имеет никакого значения: живёт она в Италии и должна обращаться к нам как следует, а не так, как хочется ей.       — Прошу прощения, — опустив голову, проговорила Эва, — Такого больше не повторится!       — Налей мне ещё вина, — пропустив извинения девушки мимо ушей, приказал Хозяин. Немедля ни секунды, Эва вновь подошла к Амену с графином в руках. Наливая вино, девушка краем глаза заметила, что художник не сводит с неё пристального взгляда, отчего и без того трясущиеся руки почти перестали её слушаться. К счастью, вино она не разлила и успела вовремя поставить бокал на стол, прежде, чем он упал бы на пол и разобился на сотни мелких осколков.       

***

Прошло три дня с тех пор, как она впервые увидела хозяина поместья. За этот период времени девушка успела два дня проработать и на один — вернуться в свой родной дом, к семье и домашнему уюту. День, которого она так сильно ждала, а именно выходной, закончился прежде, чем она успела опомниться, и вот теперь Эва вновь находилась в этом мрачном поместье. Убрав покои сеньоры, которые располагались на втором этаже, Эва оказалась подле огромных лестниц, однако вместо того, чтобы спуститься вниз, как того велит правило она по неведомым ей же причинам стала подниматься на третий. Эва, конечно же, помнила о правиле и знала, что ей не следует подниматься на этот этаж, но всё же запретный плод был сладок, потому стараясь двигаться как можно тише, девушка оказалась на третьем этаже.       Мистика и таинственность, которая была окутана вокруг этого места, исчезли стоило девушке оказаться тут. Третий этаж ничем не отличался от первых двух. Разве что был в разы грязнее. Преодолев последнюю ступеньку, Эва начала осматриваться. Все комнаты, находящиеся здесь, были закрыты, и лишь у одной дверь была приоткрыта. Едва увидев это, Эвтида встала между двух огней: с одной стороны, страх твердил немедленно покинуть запретное место, пока никто не заметил, в то время как любопытство, которое сейчас руководило сознанием девушки, твердило подойти поближе и заглянуть в таинственную комнату.       Внутренняя борьба Эвы продлилась недолго, любопытство, которое взяло вверх над страхом, теперь полностью захватило сознание девушки, и она, слепо подчиняясь ему, на ватных ногах направилась в сторону приоткрытой двери. Оказавшись подле комнаты за считанные секунды, Эва на свой страх и риск всё же отважилась и полностью открыла дверь. Перед девушкой предстала небольшая комната, которая буквально тонула в грязи. Помимо пыли в помещении, вернее в мастерской, находились холсты, множество разноцветных красок, кисточек, а также деревянные стул и стол. На последнем лежало множество книг.       Переведя взгляд со стола на мольберт, Эва сама того не осознавая, ахнула. Переступив порог мастерской именитого художника, девушка подошла к его картине. Рассмотрев безусловно будущий шедевр, она ещё раз убедилась в том, что Амен — гений. Она, конечно же, не разбиралась в искусстве, однако, как простой человек, могла смело заверить, что от этой картины у неё мурашки бежали по всему телу. Забыв обо всем на свете, Эвтида стояла подле великолепной картины и пыталась запомнить каждый штрих, каждую деталь сего произведения. Слегка прикусив пухлые губы, девушка неуверенно подняла руку и попыталась дотронуться до картины.       — Не следует этого делать. Раздавшийся позади девушки голос не на шутку испугал её. Инстинктивно отпрянув, она случайно задела рукой мольберт, и он со страшным грохотом упал на пол.       — Боже! — с ужасом произнесла она. — Извините меня, я не хотела, простите, Боже… Страх, который сейчас переполнял Эву нельзя было описать словами. Трясясь всем телом, она не могла заставить себя посмотреть на своего Хозяина, ведь до ужаса боялась встретиться с его уничтожающим взглядом. Прикрыв глаза, она, словно преступник, ждала своего приговора, ожидала, когда Амен начнёт кричать на неё нечеловеческим голосом, а затем и вовсе с позором прогонит из своего дома, опозорив, и тем самым положив конец её репутации.       — Покинь мастерскую. Услышав голос Амена, вернее, осознав его слова, Эвтида открыла свои глаза и с непониманием стала смотреть на художника, который держался из последних сил. В том, что внутри Амена бушевала буря, Эва не сомневалась, ведь сжатые кулаки и взгляд, полный злобы и ненависти, говорили сами за себя.       — Покинь мастерскую! — повторил свой приказ Амен. Немедля больше, Эва побежала в сторону выхода и буквально через секунду покинула пределы мастерской…