Часть 7

       Лёжа на сырой земле в луже собственной крови художник, еле дышал и старался лишний раз не двигаться, безмерно радуясь тому, что трясущиеся от волнения руки Адрианно сыграли с ним в злую шутку и не перерезали сонную артерию. Художник был ранен, но не смертельно, однако из-за потери крови чувствовал как тело начинало лихорадить, в ушах же звенеть. Звон был столь сильным, что Амен даже не уловил топот копыт, что приближались к нему…       Незваным всадником оказался близкий друг, можно даже сказать не кровный брат Амена — Тизиан, что прибыв в особняк художника, узнал обо всем случившемся и мигом помчался к другу на помощь. Едва увидев Амена на земле, сердце Тизиана сжалось, благо он вовремя понял, что художник был жив, потому ринулся помогать…       — С возвращением, — улыбнувшись, проговорил он, наблюдая за тем как обессиленный Амен, горло которого он успел перевязать тканью от рукава, переворачивается на спину.       — Не разделяю твоего игривого настроения, — злобно простонал Амен аккуратно касаясь шеи.       — Неужто не рад встрече? — наигранно обидевшись поинтересовался мужчина, сверля взглядом друга.       Злобно посмотрев на старого знакомого, Амен не мешкая встал с земли и едко добавил, что если бы он пришёл бы чуть раньше, то было бы намного лучше, однако поняв, что сейчас не время для словесной перепалки, немедля направился в сторону коня, которого благо Адрианно не прихватил с собой. Погладив напуганное животное, обессиленный Амен хотел было взобраться на него, однако Тизиан неожиданно возникший рядом с ним не позволил этого сделать.       — Неужто вновь бежишь к своей музе? — с удивлением спросил он, никогда не видя Амена таким. Художник всегда ставил себя и своё состояние превыше всего, сейчас же едва стоя на ногах, Амен хотел отправиться за Эвой.       — Мне некогда беседовать, Тизиан, — злобно произнёс Амен, наконец оседлав коня, — Я должен освободить Эву, и покарать Адрианно, пока он не успел навредить ей.       Впервые за столько лет увидев друга в таком состоянии, Тизиан тяжело вздохнув, спросил чем он может помочь, за что и получил искреннюю улыбку от Амена…

***

      Немедля оседлав коней, друзья ринулись за мерзавцем, и в скором времени увидели впереди медленно движущийся экипаж.       — Позаботься об Эве, Адрианном займусь я, — гневно проговорил Амен на вороном коне, почти что нагоняя карету.       Глупый наглец, который посчитал, что все завершилось его полной победой возвращался в свой дом с желанием надругаться над Эвтидой и тем самым окончательно закрепить свою победу над Аменом, однако не тут то было…        Из ниоткуда взявшийся всадник с темными волосами неожиданно встал посреди дороги и преградил тем самым путь экипажу. Несмотря на крики кучера, которым был Дарио, всадник даже не думал двигаться с места. Посчитав наглеца душевнобольным кучер вынужден был притормозить лошадей, даже не подозревая о том, что это будет последнее, что он сделает.       Спустившись с коня Тизиан медленно подошёл к Дарио и за долю секунды вонзив острый меч ему в живот убил на месте, за что получил одобрительней кивок от Амена. Теперь дело оставалось за «малым», отбросив ненужное тело на землю, Амен с Тизианом обогнув экипаж с двух сторон резко открыли двери и с упоением посмотрели на побледневшего от страха Адрианна.       — Как? Как? Ты же умер, я убил тебя, — неразборчиво шептал он медленно теряя рассудок.       Усмехнувшись и вдоволь насладившись его реакцией, Амен перевёл взгляд на Эву и тут же застыл увидев как она лежит без сознания.        — Что ты с ней сделал? — гневно прошептал Амен в глазах которого вмиг отразилась ярость, отчего Адрианно не выдержав стал кричать и звать на помощь, не зная даже, что уже все было конечно. Охваченный гневом Амен не мешкая пронзил острым кинжалом грудную клетку Адрианно, и это было последнее, что видел и почувствовал наглец перед смертью.       Тяжело дыша, Амен отошёл от мертвого Адрианно и немедля подошёл к Тизиану, который держал на руках бессознательную девушку.       — Она дышит, — успокоил Тизиан, художника, — Видимо просто упала в обморок.       Едва услышав это, Амен облегченно вздохнул, после чего бережно взял Эву из рук друга. С нежностью просмотрев на вымотанную Эвтиду, руки которой все ещё были связаны, художник принял самое сложное решение в своей жизни….       Как бы печально бы это не звучало, однако Амен знал, что во всех бедах девушки был виноват лишь он. Даже в данной ситуации если бы не он, то Адрианно не похитил бы её и не заставил бы пережить весь этот ужас.       — Ей будет лучше без меня, — всматриваясь в последний раз в любимые черты проговорил Амен, после чего обратившись к Тизиану попросил его об одолжении….

***

      Год спустя       Уставшая от долгой и изнурительной поездки девушка, то и дело поглядывала через небольшое окошко кареты, желая хоть как-то скоротать время. Сказать честно, Эвтида впервые отправлялась в такую длинную и утомительную дорогу, потому и переносила это так тяжко. Хотя, возможно ещё причина была в том, что Эва не желала этого. Но, обо всем по порядку….        День, когда Эва впервые познакомилась с Тизианом навсегда запечатлелся как один из самых тяжёлых в её жизни. Эвтида до сих пор подобно эху слышала как горькие слова вылетали из уст мужчины нанося ей травмы…       — Где я? — слабо прошептала девушка, едва придя в сознание и увидев пред собой незнакомого мужчину.       — Я — Тизиан, — тут же представился он не делая резких движений дабы не напугать девушку, — Близкий друг Амена.       Как только имя сорвалось с губ Тизиана, сердце несчастной болезненно сжалось, вспомнив как прямо на её глазах жестокий Адрианно перерезал глотку именитому художнику.       — Амен, он? — острожно поинтересовалась Эва все ещё веря в чудо.       — Жив и здоров, — коротко ответил Тизиан, сорвав облегчённый вздох Эвтиды, правда не успела она обрадоваться этой новости, как мужчина огорошил её следующей, — Однако, несмотря на это, он просил передать тебе следующее…       Глядя на девушку, Тизиан заявил, что более видеть её Амен не желает, теперь она свободна и может делать, что душе угодно. В качестве же компенсации за весь ужас он дарит ей резиденцию в другом городе дабы злые языки не притесняли её. Опешив от подобного Эва не знала что и ответить. Лишь нескончаемые вопросы крутились в голове:       Почему он после всего решил избавиться от неё? Зачем тогда надо было организовывать «помолвку», если изначально можно было дать дом и все замять?       Ярости Эвтиды не было предела, если буквально некоторое время назад она осознала как начинает что-то чувствовать к Амену, то сейчас ярость съедала ее изнутри.       — Благодарю господина за столь щедрый подарок, — будто ядом брызжа проговорила Эва, — Но, принимать его и уж тем более переезжать я не намерена!       Так ничего не ответив, Тизиан лишь кивнув в знак прощания ушёл, оставив разбитую девушку одну.       С тех пор жизнь Эвы превратилась в сущий ад. Нет, никто не осмеливался более глумиться над ней или же бросать похотливые взгляды до сих пор страшась Амена, однако все равно Эва не могла найти покой. Душа рвалась на куски от непонимания и чувства предательства. Ей казалось, что Амен посчитав её «испорченной» Адрианно просто избавился. Знала бы, что Амен вопреки своим чувствам разлучил их, дабы Эвтида была счастлива. Он безмерно скучал за ней, однако более рушить её жизнь не желал. Правда, с каждым прожитым днём становилось все невыносимее, художника начали одолевать ведения, где образ Эвтиды манил к себе. Каждый раз просыпаясь в холодном поту Амен едва сдерживал себя, чтобы не помчаться к своей музе и вновь сделать своей. Устав от всего и страшась за жизнь Эвтиды, Амен решил переехать…

***

      Через некоторое время когда все жители Флоренции то и дело шептались о том, что именитый художник намеревается переехать, Эвтида, разум которой более ей не подчинялся из-за нахлынувших эмоций, в тайне от родителей, покинув хижину, где они временно обосновались, отправилась к дому Амена, впервые за эти месяцы, дабы просто в последний раз взглянуть на него. Было ли это глупо? Безмерно! Эвтида понимала, что должна была ненавидеть Амена и радоваться тому, что теперь свободна, ведь по сути он сломал ей жизнь, обесчестил и пользовался её телом, после же избавился как от хлама, однако она не могла. Она злилась на Амена, но лишь из-за того, что он подобно трусу (как думала Эва) бросил её из-за того, что Адрианно похитил её и тем самым поставил на ней свою «метку».       Проникать в дом у Эвы цели не было, она лишь хотела посмотреть издалека на место, где почувствовала столько противоречивых эмоций к его хозяину: Вначале Эва испытывала страх перед Аменом наслушавшись историй о нем, позже страх перерос в сильную ненависть, ну, а потом Эва открыла для себя нового Амена. Последние две недели она узнавала его совершенно с иной стороны, понимала, что Амен при желании мог быть чутким, внимательным, добрым, щедрым и конечно же смелым…       Улыбка едва коснувшаяся лика девушки при воспоминаниях тут же исчезла, стоило Эве вновь вернуться в суровую реальность.       Именно в этот день, оказавшись подле дома Амена, Эвтида наконец самой себе признала, что скучала за ним. Девушка тосковала по новому Амену, которого так хотела бы узнать…

***

      Время неутолимо шло вперёд. Прошел год после переезда Амена, а Эва все никак в себя прийти не могла.       Перепуганные родители видя, что их дочери с каждым днём все хуже и хуже наконец принялись за радикальные меры, поскольку по другому Эва отпускать мысли об Амене не хотела.       Обратившись к Тизиану, который лишь однажды был гостем в их доме, они попросили его подыскать для Эвы работу, чтобы она наконец-то смогла себя отвлечь.       — Работу? — лукаво улыбнувшись поинтересовался он, и тут же получив утвердительный ответ заявил, что у него есть подходящая для Эвтиды работа. Правда для этого девушке придётся переехать в сердце Франции — Париж. Не долго думая родители дали добро и буквально вынудили дочь согласиться, чем безмерно обрадовали Тизиана.       Таким образом, Эва сейчас находилась в пути и с нетерпением ожидала встречи с юной Джулией!       Когда уже ставшая ненавистной для Эвы карета притормозила возле небольшого особняка, девушка облегченно выдохнула. Поправив воротник своего плаща, а также уже успевшую испортиться причёску, Эвтида подав руку кучеру спустилась с кареты, после чего осмотрев дом, где она отныне будет временно жить и работать, невольно ахнула…

***

      — Сеньора Эва, — поприветствовала девушку довольно изящная женщина престарелого возраста, — Позвольте представить Вашу новую подопечную, — на этих словах, пожилая женщина жестом велела юной прелестнице подойди к ним и поздороваться с Эвой, — Это Джулия.        — Бонжур, мадмуазель, — сделав реверанс тут же произнесла маленькая девочка на французском, чем вызвала лёгкую улыбку у всех присутствующих.       — Не мадмуазель, а сеньора, — улыбаясь поправила её Эва и тут же на мгновенье замерла, вспомнив, как впервые услышала от Амена это замечание…       Причиной, по которой Эвтида впервые в своей жизни покинула Италию и прибыла во Францию, была работа, которую ей чуть ли не насильно навязали родители.       Согласно словам Тизиана, который и устроил её сюда некая сеньора Боттичелли нуждалась в её помощи. Проблема была в том, что по происхождению она и её семья были итальянцами, однако в силу обстоятельств были вынуждены жить в Париже. Из-за этого маленькая Джулия начинала забывать родной язык и говорила исключительно на французском, чем конечно же огорчала своих родителей, которые говорили с ней только на итальянском. Однако из-за того, что у малышки гувернантками были лишь франкоязычные девушки, то итальянский язык стал понемногу исчезать из лексикона юного дарования. Потому Тизиан зная, что во время проживания с Аменом, Эва довольно быстро освоила французский и что отныне владела двумя языками, заявил, что как раз она сможет стать новой гувернанткой в семье Боттичелли, где он был чуть ли не членом семьи.

***

      Месяц спустя       Маленькая девочка с темными волосами уже больше часа пыталась написать письмо своей матери красивым почерком, однако чем больше она старалась, тем корявее это у неё получалось.       Писала юная Джулия послание матушке не просто так, а по велению Эвы, таково было её задание на сегодня.        — Я больше так не могу! — устало произнесла девочка, откинувшись на спинку стула, чем вызвала лёгкую улыбку у Эвтиды.        — Для того, чтобы научиться красиво писать, ты должна потрудиться, понимаешь, малышка? — сказала Эва, присев рядом с девочкой        — Надоело! — на французском ответила Джулия, забыв о главном правиле Эвтиды: в её присутствии говорить исключительно на итальянском!        — Почему ты постоянно говоришь на французском? — устало проговорила Эва посмотрев на непослушную Джулию, — Ты ведь уже не хуже владеешь итальянским.        — Потому что он красивее, — спустившись со стула ответила малышка, — Это ведь язык любви.       — Любви? — смеясь, проговорила Эва, никак не ожидая услышать от столь юной девочки подобное слово, — И откуда малышке известно, что такое любовь?       — Мне Софи по ночам рассказывает сказки о любви, — теребя свое платьице, ответила Джулия, ещё больше рассмешив свою гувернантку.        — Думаю, мне следует поговорить с твоей нянечкой и порекомендовать ей рассказывать тебе более детские сказки, — подойдя к девочке, заявила Эва, после взяв подопечную за руку проговорила, — А теперь идём в сад, тебе нужен свежий воздух.

***

      Шесть месяцев спустя Девушка с ярко изумрудными глазами стояла возле окна и с особым удовольствием смотрела на то, как маленькие снежинки вальсируя друг с другом, оседают на землю и покрывая её тем самым белым ковром.        С трудом оторвав взгляд от окна, Эвтида посмотрела на маленькую девочку, которая сидела на небольшом стульчике и играла на фортепиано пропевая под нос дивную мелодию.       Маленькая Джулия была очень красива и смышлёна. И сказать по правде, Эва искренне привязалась к милой девочке, которая действительно отвлекала её от гнетущих мыслей. Причин по которой Джулия так сильно нравилась Эве, было очень много: девочка была не по годам умна, несмотря на столь юный возраст она была строптива и чуть ли не всегда добивалась своего. Но больше всего девушке нравилось в ней то, что Джулия не была избалованной в отличии от других детей её статуса.       — Умница, — довольно произнесла Эвтида, как только Джулия завершила свою игру.       — Тебе честно понравилось? — радостно спросила малышка, до сих не веря, что её игра понравилась любимой гувернантке.       — Конечно, родная, — искренне улыбнувшись, ответила Эва, и собиралась было подойти к Джулии, как неожиданно раздавшийся стук в дверь заставил её замереть на месте.       Незваным гостем оказалась мать Джулии и непосредственная хозяйка особняка — сеньора Ботичелли.        — Можно? — приветливо улыбнувшись спросила она неловко проскользнув в комнату, — Я проходила мимо и услышала, как Джудив играет, и…       — Тебе понравилось? — прервав маму, поинтересовалась Джулия, за что была удосужена недовольного взгляда Эвы. Поняв, что она поспешила и повела себя как не подобает подлинной аристократке, Джулия приняв спокойный и взрослый вид заговорила:       — Извиняюсь, — виновато проговорила она опустив свои глазки на пол.       Увидев как маленькая и порой очень строптивая Джулия стоит и извиняется, сеньора Боттичелли подняла голову и посмотрев на Эву кивнула, в знак хорошей работы.       — Если сыграешь для меня ещё раз, то так уж и быть, прощу тебя, — просмотрев на малышку ответила сеньора, — Договорились, — радостно воскликнула девочка, вновь сев за фортепиано.        Выпрямив спинку, как подобает истинной аристократке, малышка начала играть. Переглянувшись, сеньора Боттичелли и Эва сели на своих местах и стали слушать прекрасную игру малышки. Всю идиллию царившую в комнате разрушил стук в дверь. Остановив свою игру, Джулия недовольно посмотрела на дверь, которая через секунду отворилась, и тем самым позвонила лицезреть пришедшего. Им оказался никто иной, как хозяин поместья — сеньор Боттичелли.        Встав со своего места Эва тут же поприветствовала мужчину.       Кивнув гувернантке и подмигнув Джулии, мужчина подошёл к своей жене и вручил ей письмо. Однако увидев непонимание на лице жены, тут же добавил:       — От твоего брата, — ответил он на немой вопрос своей жены.       — Спасибо, дорогой, — сказала она, поцеловав мужа в щеку. Распечатав письмо, женщина стала вчитываться в текст. Спустя минуту улыбающаяся хозяйка поместья поставила письмо на стол и произнесла. — Все в силе, он встретит Рождество у нас!       Не успела женщина произнести это вслух, как радостный детский крик тут же эхом пришёлся по всей комнате:        — Ура! Дядя приедет! — вскочив со своего места, прокричала Джулия.       Искренне порадовавшись за подопечную, Эва попрощавшись с сеньорой Боттичелли покинула детскую комнату, дабы дать возможности матери и малышке нарадоваться приходу родственника.

***

      На следующий день       Всегда усидчивая Джулия, сегодня на удивление Эвы вовсе её не слушалась. Мысленно летая где -то в облаках, она то и дело ослушивалась Эву, чем её мягко говоря злила. Первоначально девушка даже хотела слегка повысить голос на малышку, однако вовремя одумавшись решила все же с ней поговорить и узнать о чем она думает и почему не хочет заниматься.       — Мама вчера, — восторженно начала Джулия вновь перейдя на французский, — Узнала, что помимо дяди к нам приедет ещё и бабушка. Правда приедет она со дня на день, раньше чем дядя.       — И ты конечно же несказанна этому рада, потому, что давно не видела их? — специально продолжила говорить на итальянском Эва.       — Очень! — радостно воскликнула малышка на французском.       — Давай так, — тяжело вздохнув проговорила девушка, — Я тебе буду задавать вопросы про семью на французском, ты же мне отвечай на итальянском, хорошо?       Получив утвердительный кивок, девушка начала расспрашивать малышку, благодаря чему узнала, что у матери Джулии один старший брат, который почему-то на удивление Джулии не хочет жениться. Есть также бабушка и дедушка.       Когда урок был окончен, довольная собой Эва, попрощавшись с малышкой передала её Софи, сама же покинув гостиную хотела было отправиться в свои покои, только вот увидев на пороге пришедшего гостя замерла.       — Мама! — радостно воскликнула сеньора Ботичелли раскрывая руки для объятий.       С любовью обняв мать, которую давно не видела, сеньора Ботичелли так и не заметила заставшую Эву, что стояла возле лестниц и со слезами на глазах смотрела на женщину, которую знала как мать Амена…       У моей мамы — один старший брат… Дядя приедет на Рождество…       Обрывки фраз тут же стали кружиться в голове Эвы, отчего та чуть было не потеряла равновесие.