Часть 8

      Три дня спустя       Сидя на кровати, Эва то и дело прокручивала в голове момент, который так старалась забыть все это время, а именно как Тизиан с безличием твердил, что она Амену больше не нужна. Будто использованная игрушка, которую сломали и теперь не желали видеть. Все эти слова сжигали её изнутри, и она не понимала за что? Ведь по сути никогда не навязывалась, наоборот делала все, чтобы сохранить свою честь, Амен же…       Может не стоит выходить к нему? — думала она, — Раз уж так сильно не желает меня видеть.       Нет…       Сеньора Боттичелли наверняка обмолвится о ней, и Амен все равно поймёт, что гувернанткой Джулии является она. Тогда что? Что ей делать? Как себя вести? Высказать все или сделать вид, что незнакомы вовсе?       Поняв, что чем больше думает, тем сильнее изводит себя, Эвтида решила поспать, правда, спустя час безрезультатных попыток уснуть, уставшая от безделия Эва встала с кровати. Накинув поверх ночной сорочки небольшой халатик, она направилась в сторону двери. Тихо открыв, дабы ненароком никого не разбудить, девушка на цыпочках направилась в библиотеку (надеясь, что придёт правильно, ибо порой путалась пока ещё в большом доме Боттичелли) чтобы хоть как-то скоротать время до рассвета.       Преодолев несколько поворотов, и наконец выбравшись, как показалось Эве из лабиринта, она с горечью отметила, что пришла совершено туда, куда не планировала, а именно к покоям, которые предназначались для прибывших гостей.       Надо было завернусь в другой угол, — устало подумала девушка, уже жалея, что решила покинуть свою комнату.       Развернувшись, Эвтида хотела было уже отправиться, однако неожиданно услышав голос сеньоры Боттичелли замерла.       — Ну, почему ты такой упрямый? — гневно проговорила сеньора, чем заинтриговала Эву ещё больше.       Подавив голос совести и норм приличия, девушка притаилась и стала слушать дальше желая узнать на кого злится так сеньора, да ещё и в гостевых покоях.       — Никаких отговорок, будешь жить тут! — продолжила твердить она, чем окончательно подогрела интерес Эвтиды.       Затаив дыхание, Эва с нетерпением ожидала когда заговорит незнакомец, что был по ту строну двери. Правда, наивная не полагала, что мужчиной голос раздавшийся из покоев так сильно ударит по сердцу…       — Не забывай, что я ещё больший упрямец чем ты, сестра, — послышался бодрый и до боли знакомый голос с хрипотцой, от которого непрошеные слёзы тут же начали медленно стекать по красивому лицу девушки.       Этот голос, что часто мерещился ей по ночам, она ни с каким другим не спутает, ведь это был голос…       — Амен, — устало проговорила сеньора Боттичелли, смотря на брата, что сидел на стуле возле камина и задорно улыбался.       Отношения между братом и сестрой всегда были доверительные и тёплые, потому приехав в Париж поздней ночью, Амен первым делом наведался к младшей сестре. Правда, в силу характера, оставаться и гостить у сестры, Амен не хотел. Поселившись временно в поместье, которое располагалось не так далеко от дома Боттичелли, Амен заявил сестре, что будет часто к ней приезжать. Однако жить намерен отдельно.       — Ну, хотя бы одну на одну ночь! — не унималась сеньора, буквально моля старшего брата, однако Амен был непреклонен.       Встав со стула и подойдя к женщине, он с нежностью прижал её к себе, после чего пообещав явиться к завтраку направился в сторону двери.       Эвтида же, едва услышав звук приближающихся шагов, быстро стёрла слёзы, после же на цыпочках побежала обратно и спрятавшись за портьерами стала тихо наблюдать за тем, как дверь отворилась и из покоев вышел статный мужчина в белой рубахе и чёрных брюках.       Приложив руку к устам, дабы не издать лишнего звука, Эва смотрела на безжалостного художника, что разбил ей сердце. Одарив сестру улыбкой, он отправился прочь, так и не заметив Эвтиду.

***

      Прождав ещё минут пять, Эва после ухода сеньоры Боттичелли, тут же бросилась в свою комнату, благо в этот раз не заблудилась.       Оказавшись в покоях, Эва стала подобно раненому зверю ходить от одного угла в другой не зная как унять сильно бьющееся сердце, а заодно и мысли, что сводили её с ума. Эвтида знала, что теперь точно встретится с Аменом, ведь он непременно узнает, кто является гувернанткой его племянницы, однако теперь не знала как себя вести, если изначально ярость главенствовала, и она желала все высказать художнику, то сейчас ей хотелось бежать куда подальше, лишь бы не удручать его взор своим присутствием       Представляю как он расстроится или разгневается увидев меня, — сердце сжалось от обиды.       Со злости схватив подушку и приложив к лицу Эва стала кричать и приглушать свой крик, дабы хоть как-то выпустить злость и суметь уснуть. Ведь на завтра ей нужны будут силы…

***

      Так и не сомкнув глаз, Эвтида с появлением первых лучей солнца встала с кровати и не спеша отправилась приводить себя в порядок. Причиной напускного спокойствия был план девушки, который она придумала ночью, в промежутках между попытками уснуть.       План был до безобразия прост, а заключался он в том, чтобы во время завтрака наконец встретившись с Аменом, точнее не так, во время завтрака удивив и огорчив художника своим присутствием высказать ему все и с гордо поднятой головой уйти навсегда оставив всю их семейку в прошлом. Желания работать тут, да и смысла у Эвы более не было. Правда, единственное о чем жалела Эвтида — невозможность более увидеть Джулию. Уж больно эта маленькая вредина запала ей в душу.       Оглядев себя со всех сторон и мысленно отметив, что сегодня впервые за два года выглядит она хорошо, Эва улыбнувшись своему отражению хотела было выйти из комнаты, да только резко затормозив, ещё раз посмотрела на себя, затем подняв руки до уровня головы, стянула с волос ленточку, тем самым распустив пучок, сегодня Эва решилась пойти против этикета и распустить свои длинные локоны, о красоте которых Амен часто ей говорил во время их близости.       Все действия Эвтиды увы говорили о том, что девушке было безмерно больно и неприятно, однако сама себе она этого не признавала, потому просто распустив волосы, она гордо подняла голову и вышла мысленно готовясь к тяжелому разговору.

***

      Все будет хорошо! Ты справишься! — подбадривала себя Эвтида направляясь в детскую.       По счастливому или не очень стечению обстоятельств нянечка Джулии отпросилась у сеньоры и на праздники вернулась к родным, потому за дополнительную плату Эва заменяла Софи вот уже несколько дней. И сегодняшний не стал исключением. Постучавшись и натянув улыбку, Эва зашла в детскую и стала будить спящую сеньориту.       Трясущимися от волнения руками быстро умыв и одев малышку, Эвтида взяв её за руку отправилась в гостевую комнату, где собиралась вся семья…

***

      — С добрым утром матушка — сонно промямлила Джулия подойдя к матери и оставив легкий поцелуй на её щеке, после чего не увидев никого за столом спросила, — А, где папа и бабушка?       — Отправились встречать кое-кого, — улыбнувшись ответила сеньора, чем вызвала неподдельный интерес у Джулии, и сильный трепет у Эвтиды.       Спустя несколько минут показавшихся Эве вечностью двери гостевой отворились и комнату вошли: сеньор Боттичелли, вместе с матерью супруги и Аменом.       — Дядя! — не веря своему счастью вскрикнула малышка побежав в его сторону. Остановившись подле художника она протянула руки для объятий, однако всегда радостный и улыбчивый с ней дядя неподвижно стоял и не сводил пристального взгляда с Эвтиды.       Разгадать, о чем сейчас думали Амен и Эвтида было крайне сложно, однако можно было с лёгкостью заявить, что оба были безмерно взволнованы. Что художник, что его бывшая натурщица не решались произнести ни слова. Будто превратившись в статую они стояли и прожигали взглядом друг друга.       — Простите мое невежество, — вмешалась в разговор ничего не понимающая сеньора Боттичелли, пытаясь хоть как-то разгладить ситуацию, — Брат мой, — обратилась она к Амену, — Позволь представить тебе гувернантку Джулии — Эвтиду.       Представив, она тут же обратилась к девушке и недолго думая произнесла:       — Эва, а это мой брат, ты наверняка слышала о нем, он известный художник — Амен Торегросса.       — А как же? — тут же ответила Эва, чувствуя как от былой решительности не остаётся и следа. Руки стали ледяными, язык же и вовсе стал от гнева заплетаться, — Кто же не знает известного художника, что славится своей любовью к молодым натурщицам.       С удивлением посмотрев на Эву, сеньора Боттичелли не понимала, что стало с доброй и всегда обходительной Эвтидой.       Пропитанные ядом слова Эвы быстро отрезвили Амена, будто очнувшись от дурмана, он наконец понял, что не видение, а действительно Эвтида стояло тут в паре шагов от него.       Желал ли он этой встречи? Да, всеми фибрами души. Амен не раз за этот период времени бросал все дела и чуть ли не бежал обратно во Флоренцию, да только вот до конца осуществить свой порыв не мог. Жизнь и интересы Эвы становились выше его собственных требований и желаний, потому художник лишь до хрусти сжав кулаки оставлял очередную идею встретиться с Эвой.       И вот теперь по злому стечению обстоятельств она находилась в доме его сестры и была гувернанткой любимой племянницы.       Абсурд…       Как они вообще могли найти друг друга?       Тизиан, — пронеслась неожиданно мысль, наконец пролившая свет на ситуацию.       Мысленно усмехнувшись, Амен понял, что его друг не желая больше видеть мучений художника, подстроил все так, чтобы Амен с Эвой все же увиделся.       — Нужно поговорить, — наконец собрав волю в кулак проговорил Амен нарушив давящую тишину, после чего развернувшись, направился в сторону двери, в надежде, что упрямая Эва последует за ним.       Честно? Амен зная характер Эвы сомневался в том, что она отправится за ним, однако едва услышав лёгкие шаги у себя за спиной облегченно выдохнул. Видимо желание поговорить и высказать все оказалось сильнее строптивости Эвтиды.

***

      Медленно подобно тени следуя за Аменом, Эва всеми силами пыталась не смотреть на него. Отвлекая себя всевозможными способами, Эвтида делала все, чтобы обмануть сердце, однако чем больше она старалась, тем хуже делала себе. Не в силах противиться искушению, девушка сдалась и позволила себе, пока Амен не видит вдоволь насмотреться. Оценить не изменившуюся фигуру мужчины. Восхититься широкими плечами и сильными руками.       Ох, и о чем она только думает?       Наконец дойдя до гостевой комнаты, Эвтида приняв безразличный вид встала напротив Амена и стала ожидать дальнейших слов мужчины, который в свою очередь будто проглотив язык смиренно стоял и продолжал прожигать девушку взглядом.       Сказать, что мужчина сейчас был безмерно счастлив, это ничего не сказать. От одного присутствуя Эвы, сердце мужчины начинало трепетать как у юнца, что впервые познал великое чувство — любовь. Ему хотелось не говоря ни слова рывком прижать к себе строптивое тело, вдохнуть аромат нежной кожи, коснуться длинных шёлковых волос, которые волной спадали на плечи соблазнительницы и конечно же прильнуть к устам, что всегда манили его.       — Вы желали поговорить, — не выдержав, первая нарушила угнетающую тишину Эвтида, — Я Вас внимательно слушаю и внимаю.       — Судя по нетерпению, разговора больше желаешь ты, нежели я, — в тон ей ответил Амен попав в точку. Действительно Амену не нужны были ответы, все что он хотел это насладиться моментом с Эвой, девушка же наоборот жаждала их, хоть и старательно это скрывала.       — Зачем? — сорвавшись и сняв маску безразличия спросила она, все ещё чувствуя как сердце болезненно сжимается от осознания того, что он её использовав, бросил, — Для чего Вы устроили весь этот цирк? Обьявили о помолвке, были учтивым, старались понравиться, отправились спасать, а затем даже не удосужившись со мной поговорить, исчезли.       — Так было нужно, — коротко ответил Амен, чем огорошил девушку.       — И это все? — едва сдерживая внутреннюю дрожь спросила Эвтида, — Все, что можете мне сказать «так было нужно»?       —Эва, — попытался вставить слово мужчина, однако был прерван грубым и недовольным возгласом Эвтиды.       — Вы хоть знаете через что я прошла? — более не сдерживая эмоций проговорила она, — Вначале шантажом заставили обнажиться перед Вами, затем угрожая велели разделить ложе, лишили невинности, а затем просто исчезли, наплевав на мои чувства. Может для Вас и я обычная прислуга, однако спешу сообщить, что я тоже живая, имею эмоции. Я все понимаю, страсть могла угаснуть, но неужели я не заслуживала простого человечного разговора. Могли бы как мужчина глядя мне в лицо просто сказать, больше не нужна.       Услышав последнее предложение девушки, Амен обомлел.       Он полагал, что уйдя навсегда, облегчит ей жизнь, и даст шанс начать все заново, однако теперь Амен в полной мере осознал, что поступил неправильно не поговорив и исчезнув. Хотя, чего греха таить, принял он столь скоропостижное решение и также быстро исчез, боясь того, что передумает. Что привязанность к Эве возьмёт вверх и он останется, вновь сделав её своей натурщицей.       — Я это сделал во благо тебе, — без тени лжи ответил Амен, вызвав у Эвы горькую усмешку.       — К чему эти пафосные слова, господин? — спросила Эва не веря ни единому слову художника, — Повторюсь, если я Вам надоела и Вы передумали жениться, то имели бы мужество сказать мне это в лицо!       Подобно пощёчине слова Эвы ударили по самолюбию мужчины, не на шутку разозлив. Никто не имел права говорить и даже думать о нем так! Может Амен и был циничным манипулятором, но уж точно не был трусом!       — Взгляни на меня, — грубо велел Амен резко сократив расстояние между ними, — И скажи похож ли я на труса? Схож ли с крысой, что поджав хвост убегает с тонущего корабля?       Инстинктивно отпрянув назад, Эва, закусила язык, поняв, что сболтнула лишнего.       — Я полагала, что нет, — наплевав на инстинкт самосохранения проговорила Эва, — Правда Ваш побег заставил меня усомниться в своих же убеждениях.       — Значит когда я связывал тебя и заставлял жить с собой, то был мужчиной, когда же сжалившись, дал свободу, то я стал трусом? — гневно проговорил Амен от вида которого холодок прошёлся по спине девушки. Она переступила непозволительную черту…       — Господин, — попыталась успокоить его девушка, однако художник не позволил нагло перебив.       — Я лишь хотел отгородить тебя от себя и дать возможность нормально прожить эту жизнь.       — Почему Вы все время решаете за меня? — также перебив мужчину, спросила Эвтида, — Делаете всегда так как угодно Вам. Захотели: связали и заставили позировать обнаженной. Потом передумали и бросили оставив одну. Почему Вы хоть раз не поинтересовались чего хочу Я?       Никак не ожидая подобной дерзости, Амен вначале замер, затем мыслено отметив, что за это время Эва стала в разы морально сильнее проговорил злорадно усмехнувшись:       — Чего же Вы, сеньора желаете на самом деле? Неужто быть со мной?       — Что если так, — ответила Эвтида, прекрасно понимая по какому острому краю ходит, однако отступать уже было поздно…       — Хочешь быть с тем, кто сломал ногу твоего отца, спалил дом и вынудил жить с собой? — давя на самые больные места Эвы проговорил Амен, наслаждаясь замешательством в её глазах.       — Нет, — поколебавшись ответила она, после чего по-другому посмотрев на Амена, продолжила, — Я хотела бы быть с человеком, который ради моей чести переступил через собственные принципы и решил жениться, с тем, кто исполнил мечту детства, купив коня. Я хотела быть с Аменом, что готов был прилюдно отрезать язык моему обидчику и с тем, кто пожертвовав собой спас меня, — с трудом договорив из-за непрошенных слез, Эвтида отвела взгляд от Амена, после чего печально усмехнувшись, добавила, — Видимо я ошиблась. И полюбила образ который сама себе нарисовала.       Потеряв дар речи, Амен неподвижно стоял и осмысливал слова которые только что произнесла девушка.       Полюбила?       Она его полюбила?       — Это был не образ, Эва, — перейдя на шепот проговорил Амен и хотел было добавить, да только Эвтида не позволила, заявив:       — Неважно, — отстранено произнесла она, — Все чувства мои угасли, потому поздравляю, Ваши желания исполнились, более в Вашей жизни меня не будет!       С этими словами Эвтида, на душе которой было как никогда гадко, с высоко поднятой головой покинула покои, а вместе с ним и сам дом Боттичелли, решив для себя навсегда оставить в прошлом Амена…