С днём рождения, кролик

"Жизнь в одиночестве научила меня узнавать в стеклянных глазах, обращённых ко мне, истинные намерения и чувства людей, стоит лишь взглянуть на них в ответ… Жаль, люди ещё не научились читать чужие мысли… Иначе я бы умерла ещё десять лет назад." – Она снова носом клюёт? – раздался знакомый голос проверяющего, зашедшего в отдел бухгалтерии. – Последнюю неделю одно и то же… Иногда мне кажется, будто её не волнует, какую чушь приходится исправлять, что за самодеятельность?.. Вот бумаги за этот месяц. Не бойтесь, я всё подправил. "Я устала," – раздалось в голове Мелани, стоящей перед пролитым на пол кофе, в ответ на злобные глаза молчаливой уборщицы, тихо проклинающей и свою работу, и ту, что постоянно теряется во времени, будто и не желая работать на хорошей и стабильной зарплате. Желающей лишь насолить прибедняющейся женщине без образования… – Милочка, вы уже второй раз уронили кофе! Мне что, за вами хвостиком ходить?! Спите по ночам, а-то клюёте носом как аист… Понабирают всяких… Тц… "Хотела бы я завести кошку… Н о не выживет… Придётся звонить кому-нибудь, я слишком устала приходить домой… Уж лучше поспать здесь, поработать, чтобы спокойно вернуться к выходным… Тем более, мне уже давно некому позвонить. Никто не придёт, никто не поможет… Нужно заглянуть на мусорку," – пролистывая сотни документов, Мелани упала головой о клавиатуру, напугав новую сотрудницу отчаявшимися звуками недосыпа и впалыми, будто увидевшими призрака, полными омрачённых и бичующих собственное "я", навязчивых мыслей, глазами… – Э-это нормально?.. М-можно спросить, старшой? – верещала сотрудница, разгребая бумаги перед упавшей щекой на стол Мелани, вглядываясь в её заслезившиеся глаза. – О-она плачет. Плачет! Вы не успокоите её?.. – Эй-эй-эй, Сайгак, ну что же вы… Новое оборудование, вы же предыдущую так же залили… – заботливо вытирая стол от слёз, старший сотрудник, пытаясь давить умалишённую улыбку перед молодняком, тщетно похлопывал по плечам Мелани, пытаясь успокоить девушку, без эмоций печатающую единственное слово перед собой – "работа". – Сайгак, ты сидишь здесь так уже битый час! Что, так сложно всё сделать самой? Пойдите к начальству, я уверен, вам одобрят хотя бы денёк отдыха… Давайте, Сайгак, вперёд, не пугайте молодых сотрудниц!.. "Плевать я хотела на них… Хочу кушать… Когда я последний раз обедала?.. Нужно заказывать больше лапши…" – стоя с заплаканными глазами перед пустующим директорским креслом, Мелани вдруг услышала чьи-то еле отличимые от скрипов стола стоны, доносившиеся из соседней двери, личного кабинета… Четыре часа… Половина пятого… Пять часов. Наконец, показавшись из дверей, вперёд вышла особа, напоминающая одеждой дешёвую бабочку, обмотанная порванной сеткой и лёгким, не прикрывающим ничего, плащом и джинсами. Надменно почмокав на каблуках мимо Мелани, особа громко хлопала дверьми, будто жаждая всеобщего внимания, всей компании, так и завывающих от вида откровенной девицы… Прямо за запашком кокоса и дешёвых сигарет, вылез блондинистый управляющий, директор и наставник отдела, отвечающий параллельно требованиям бухгалтерского состава из четырёх с половиной человек… Прищуриваясь, будто пребывая в облупленном, совершенно неадекватном состоянии, прилизывающий лже-причёску, разошедшуюся по пробору наверху, дед, надев очки, вдруг воскликнул, указав девушке, стоящей перед дверью, на часы: – Чего хотели, Сайгак? Опять оборудование портите? Быть может, столы начали ломать, сотрудников донимать?.. Время видели?! – повёртывая пятой точкой, скрывая от взгляда Мелани свою седину, начальник похлопывал девушку по плечу, наблюдая за взглядом, полным безразличия и одновременно жалобно-вопрошающей мольбы. – Чего надо? – М-можете… Пожалуйста… – М? Громче! Уже рабочий день окончился! Чего ты тут ошиваешься?! Мало досталось?! С кем я разговариваю, алло, Сайгак?! – повышал тон дедок, поправляя слетающие штаны, с каждым слогом уменьшая окукливающуюся на месте Мелани. – Выходной… – Выходной?! А ты ничего не забыла? Завтра – воскресный день, там и отдохнёшь. Чтоб в понедельник была огурчиком, и… Кхм. Ещё раз зайдёшь в это время сюда – лишишься дополнительных, поняла?.. Я не собираюсь покрывать тебя, уволю к чёртовой матери, чтоб не пугала стариков фирмы и молодую кровь! Всё, проваливай, про-ва-ли-вай… "Хочу… Умереть… Так громко… Я же всё слышу. Почему они продолжают говорить про меня ужасные вещи?.. Пожалуйста… Пожалуйста, просто…" – Заткнитесь… Обмолвившись однажды о собственных чувствах, ты не захочешь более никогда выражать их вслух, если круг твоего общения, близкий человек или само общество отвергает все попытки высказаться. Терзая собственное сердце в попытках понять и принять прошлое, ты видишь в отражении зеркала уже не себя, – тряпичную, помятую и безбожно обрамлённую чужой ненавистью, куклу, с каждым днём тлеющую в сыром уголке детской комнаты от самобичевания… Комнатки, наполненной чёрточками с прошедшими днями без еды… – Не хочу… Не поеду домой… Даже если уволят, ни за что… Мог бы хоть кто-то спасти ей… Все приняли судьбу, не желая помочь той, что каждую ночь резала свою душу на мелкие лоскуты словами, снятыми с языка "близких" людей, гораздо лучше знающих, что нужно её душе, её внутренностям, ещё с детства разобранным по всем родственникам, будто холодильник для мяса. Каждый остаётся при своём мнении, не выражая его излишне часто, лишь изредка, больше в шутку, кичится им в мимолётной перекличке мировоззрений, дабы никто не посчитал тебя странным человеком. Или того хуже – причастным к содеянному над приниженными за собственные грехи. Особенно, если ты и твоё прошлое действительно странно само по себе. В таких случаях, у большинства в голове всплывает банальный вопрос, казалось, не требующий от тебя многозначного и негативного ответа, не тревожащий по факту своего существования: – Ты как, в порядке , снова живот болит? – вдруг послышались чьи-то настороженные нотки за спиной, сопровождённые постукиванием по плечу. – Уже уходишь, даже не останешься доделать проект? …Но заставляющий тебя, словно триггер, вспомнить то, чего вспоминать не хотелось никогда бы в жизни. – Спасибо за работу, – до боли обычная, невзначай выученная фраза на все случаи жизни девушки, страдающей недосыпом из-за повседневного офисного окружения. Под хихиканье коллег, Мелани поворачивала голову в поисках своего кофе, пока не сдалась от усталости и навалившейся работы, необходимой быть готовой к сегодняшнему дню. Блеклый свет от потолка, еле видимый в волоките бумаг, оставленных позади офисного пиджачка уходящей раньше остальных Мелани, среди летящих по кабинетам и дверям офисных теней. Она отталкивала новую кровь, приводила в ужас, хотя не могла до конца свести с ума уже приученных покорных собак, живущих в офисе в дни кризиса. Мелани стала для всех сотрудником неким примером… Примером бесконечно зацикленного круга недосыпов и невыполненных задач. Давно привыкнув работать сверхурочно, её не заботило мнение миленьких ассистенток, лишь изредка показывающих своё малое значение в работе планктона, в основном болтающих с красивыми мужчинами во время усиленной работы остальных, не замечающих, как чьи-то скудные обязанности сваливаются и сваливаются с утроенной силой каждым божий понедельник на плечи просидевших здесь годами. Время прошло так же незаметно, как и всегда. Как и всегда. Мелани часто подмечала эти слова в собственных мыслях, то удивляясь собственному безразличию, то примиряясь с миром, то, в попытках что-то изменить, лишь усложняла себе жизнь дополнительной нагрузкой дома. Дома, где её давно ничего не держит. Где её мало кто мог бы ждать. Где нет её "особенного" места, приготовленного специально для удушения мечт… По дороге к шо ссе, на перекрёстке, "отставном пункте к дому", Мелани по привычке взяла кошачий корм и несколько булочек и направилась к задней части здания магазина. Прямо за углом, прикрытое мусоркой, находилось место для брошенных и дворовых кошек, поставивших мусору свои, неписанные кошачьи законы. Здесь царила монархия кошачьего рая, так не хватавшего глазам после жуткой нервотрёпки завышенными голосами. Чуть завидев знакомую, нерешительно крадущуюся походку и цоканье небольших каблуков, несколько котов сразу направилось к "хозяйке" за лакомством, зная, что каждый день, в одно и то же время, их будут кормить те же руки и завидная улыбка, хихикающая на грязные царапины на руках, тянущихся погладить животы пушистых отродий… – Вот бы остаться здесь навечно, – ухмыльнувшись от собственных слов, заранее посмотрев по сторонам, Мелани спокойно раздала всю еду остальным, притулившимся у помойки, слишком рьяным кошкам, чтобы спокойно самим подойти к человеческому отребью. – В-вот… Огурчик, Мявка, Пират… Где же Анжело?.. Идиллия стала тревожить юное сердце, чуть постукивающее в груди, вопрошая со всеми силами рвануть в свою комнату, в нескольких сотнях метрах от магазинчика, но было нельзя. Ещё не вечер. Лишь дождавшись, когда солнце само прикажет отправится в свою опочивальню, с Мелани спадала улыбка. Глаза наполнились скукой и неизмеримой усталостью, отдав все силы на неспешную походку взглядом до дома. Чуть опираясь на стены улиц, девушка тихо шла по шоссе, не стесняясь прихрамывать в гнетущей тишине местных спальных районов, более не глушащих уши машинным дребезжанием и голосами толп, вызывающих рвоту от слетающих нервов… Чем больше Мелани оборачивала свою голову в поиске знакомых лиц, тем ближе и ближе её мозг заплывал желанием войти в ставшую родной, холостяцкую квартирку на два десятка квадратов, снова и снова испытывая чувство дежавю, будто за ней смотрят тысячи изумлённых взглядов, ждущих провала, ждущих её истинно-прогнившей сущности, навсегда запечатанной под бронёй собственных кошмаров. – Не смотреть перед собой… Не смотреть перед собой… Не смотреть перед собой… Не смотреть… – не заметив отличий между асфальтом и полом под ногами, Мелани приглушила свои возмущения, когда перед носом оказалась подъездная дверь, исписанная граффити и вымоченная из объявлений списания кредитов от частных банков. Лестничные пролёты, далёкий край восьмого, последнего этажа, замученного пробирающимися на крышу, дабы спрыгнуть навстречу почившим свет родным или любимым, подростками, нередко оставляющие следы от падений на асфальте, прямо под окнами первых этажей… Проваливаясь в ступеньках, Мелани хваталась за перила, чуть не выронив из дрожащей левой руки драгоценную сумку. Наконец, Мелани увидела знакомую дверь слева, решето, заваленное цепями и множеством замков, будто секретный проход в Нарнию, лестничный пролёт на крышу… Но впереди ждала лишь поцарапанная от алкогольных побо ев соседей дверь... "Не хочу домой… Не хочу домой… Не хочу домой… Не хочу домой… Не хочу домой… Не…" – вдруг, перебитая, рывком возвращённая обратно в реальность, Мелани почувствовала чью-то сальную руку на своих ладонях, сочившуюся пепельным запахом прогнивших лёгких и пьяной отдышки. Заметив упавшую на стену Мелани, сосед вспылил: – Чиего… Встала?! Пошла ты знаешь куда, шваль?.. Ыди… Отыди от моей двери, шлюха!.. – толкнув Мелани в сторону, падая на ходу, сосед зашёл в обшарпанную временем дверь, плюхнувшись в коридоре прежде, чем Мелани смогла встать с пыльного бетонного пола… Отряхнувшись и достав ключи из сумки, краем глаза Мелани приметила ещё один, чей-то заинтересованный взгляд из-за спины. За столько одиноких недель, кто-то решил заговорить?.. Резво повернувшись, она увидела соседа, тут же неловко отвернувшего глаза и положившего пальцы на соседнюю ручку... Испуганный пристальным взглядом, мужчина, встреченный криком ребёнка изнутри квартиры, взглянул на Мелани взором, будто опалённым пожарами лесной массив, с толикой надежды в пустых глазах соседки-клерка… Выдохнув, Мелани протянула дрожащую руку к затвору. Ключи никак не попадали в цель, заставляя девушку чувствовать себя всё страннее… Неловко маневрируя ключи из руки в руку, Мелани начала пихать ключ через силу. Взявшись за дело второй рукой, Мелани ударила ключ со всей силы об ободок скважины, и он издал криво-громкий звук, разнёсшийся по всем пролётам прямиком к верхним этажам. Послышались ритмичные шлепки по бетону и скрежет перилл от облокотившегося на них тела с нижних этажей: – Хватит шуметь! Хотите гантелей получить, мрази мелкие?! На губах ещё не обсохло, сволочи, самоубийцы херовы… – слышались угрожающие, переходящие в хрипящие возгласы старого деда из провонявшей гнилью старой двери этажом ниже, нередко кричащей в пол квартиры Мелани… Руки продолжали дрожать… Перестав понимать хоть что-то, наконец попав внутрь дверного замка, Мелани рванула пальцами к обмокшим от криков в голове глазам, мгновенно отбросив ключи от себя прочь. Звонко лязгая меж пролётов, ключи падали на первые этажи под тяжёлые вздохи девушки. Решив взглянуть в лестничный проём, сердце Мелани ёкнуло, забив тревогу. Отбившись от перил, Мелани хваталась за горло, пытаясь вдохнуть побольше воздуха. Наплевав на шум и повторные возгласы соседей, девушка сорвала с себя пиджак, обнажив испачканную слюной рубашку и футболку, покрытую дырками и потёртыми швами. Расстегнув рубашку, лёгкие наполнились жизнью, отбросив накатившие нервы… Постепенно приводя себя в порядок, Мелани вспоминала шум прибережного течения… Вода, наполненная тьмой… – Всё хорошо… Всё хорошо… Всё. Хорошо. Мелани, – присев возле стены, Мелани разминала заболевшую шею, пока вновь не поймала себя на неприятной мысли. – Не хочу домой… Неописуемое чувство дежавю, обривающее её разум последнюю неделю в каждом месте, где бы она не находилась, вновь заиграло на полную, мир окутал глаза лёгкой пеленой, сквозь которую не было видно ни придорожный фонарь из подъездного окна, ни подъезжающую машину из двора, ни еле сверкающие зёрнышки звёзд на небе… Из-за двери снова послышались угрозы, а лестницы наполнились дрожью, чуть трескавшей краску, от прибывших гостей многоэтажки. "Может, завтра не наступит?.. Было бы славно найти что-нибудь сладкое и старенькое," – собрав вещи и в стыде закутавшись обратно в пиджак, Мелани вспомнила о сменных кроссовках, переодев которые она медленно спустилась к ключам. Прихватив злополучную связку , ещё секунды всматриваясь в неловко свисающие ключи, Мелани заметила еле видневшийся кусочек бумаги от дневника. На дневнике виднелось название: "Мелани и Ф…", – украшенное блёстками, обветшавшими со временем… Не придав значения дневнику, пошагав в сторону местного продуктового, на углу, недоступного ни для кого… Лишь немногие точно знали, откуда появился и где находится новый магазин, ставший домом с кошками… С каждым отдаляющим её от дома метром, Мелани, чуть подпрыгивая от накатившей усталости изображать взрослого, "убежала" в место, куда её душа постоянно метается в поисках крупиц надежды на следующий день. Место возле заправочной станции, провонявшее сливным бензином и дизелем, кажется, отдалённое от любой точки на планете, в маленьком закуточке перекрёстных огней ночных эстрад… Не навевало ничего, кроме обыкновенного чувства необходимости здесь присутствовать. Кошки, давно отошедшие кто куда, забившиеся в старые трубы и проёмы меж зданий, более не могли порадовать свою "хозяйку"… Почему-то, для девушки это место ощущалось странным. Любое другое место, какое в голову не возьмёшь, будет совершенно не похоже на этот магазин, каждую неделю меняющий ассортимент сладостей и меню быстрого питания, что необычно для здешнего народа, и, безусловно, это оставляло некоторых посетителей в лёгком недоумении, детском любопытстве, пока их скудные размышления не перемешивались с накатывающей реальностью и надобностью прекратить рабочий обед и приступать к работе… Прошагивая выученную тропку меж полками, Мелани тихо шепталась сама с собой: – Отёсанный пол, неработающая лампочка сзади молочного отдела, мигающая раз в десять минут, и скучающее лицо продавца, не заинтересованного ни в чём, кроме денег от этой подработки… Всё равно он сменится на следующей неделе, ничего нового… – Здравствуйте… Простите за вопрос, но… У вас праздник?.. Вы впервые улыбаетесь за прошедшую неделю, – прозвучавший истошным криком в голове, непринуждённый голос продавца вернул бормочущую девушку с небес на землю. – Не хотите купить к тортику фирменного вина с французских садов? Его ещё в монастыре неподалёку дают молящимся, разве не смешно? – Эм… П-простите, я-я нагрубила вам… М-мне не нужно- – Ой, это вы меня простите !.. П-просто… Как бы вам сказать. Мы уже как десять минут закрыты. Вы так грустно ходили рядом с полками, что я решил вас встряхнуть, мисс Мелани, – увидев напуганное лицо Мелани, парень начал непроизвольно жестикулировать, стараясь успокоить девушку, протянув в маленькие, блекло-розоватые руки пропуск с изображением помятого лица среднего возраста, карими глазами и подписью "Мелани Сайгак". – Я-я часто видел вас, п-простите, в-вы никогда не снимали бейджика… В-вы забыли его здесь, держите, держите! Будьте осторожны по пути домой! Сегодня обещали дождь!.. Погружённые в собственные мысли, иногда люди не замечают чужих попыток помочь им. Мелани оставила немного чаевых, и, прижав деньги к обеим рукам старательного парня, увернувшись от раскаяний и сожалений за плохое обслуживание, быстро убежала из злополучного магазина , захватив пропуск... Остановившись возле парка, лишь сейчас Мелани почувствовала, как её лёгкие разрывались в кашле, а ноги подрагивали, забившись с непривычки. Оставив хоть какое-то стеснение, Мелани тихо наругала себя. "Чёрт с ним… Где я?.. Разве, мой дом не в этом направлении? Нужно вернуться . Иначе я в конец усну посреди улицы..." – тут же покосившись от боли в ногах, Мелани почувствовала, как на её голову упала капля. Затем ещё капля, и ещё. Не успев даже закрыться пиджаком, девушка трусцой, сквозь неровные дороги и вмиг образовавшиеся лужи, хлестающие грязью с бензином на брюки с кроссовками, умчалась к ближайшему укрытию, покрытому мгновенным ливнем, что в этом городе далеко не редкость для ранней осени. Сквозь пылающие лёгкие, Мелани смогла добежать до ближайшей крыши над остановкой, промокнув до нитки... Остановка, близкая к офису, где работала Мелани, чуть спасала лицо от мелких капель, пока ноги пребывали в мелкой речушке под скамьёй… До дома оставалось всего несколько районов и дворов, не приближаясь к двум-трём километрам… Плюхнувшись на край скамьи, рука нечаянно задела чьё-то плечо, тут же одернувшись от испуга. Не заметив попутчицу по несчастью, Мелани протёрла глаза от заслоняющей ресницы влаги, вдруг закрыв рукой губы, начавшие дрожать от внезапно обрушившегося дежавю… Перед Мелани, элегантно выпрямившись и глядя куда-то вдаль приближающихся грозовых туч, изредка оглушающих сонную публику раскатами грома, сидела девушка в официальном костюме, снежной рубашке с надписями, похожими на рунические тексты из книг брата, и багряным галстуком. Чуть осмотревшись, Мелани не нашла никого, кто был бы рядом с случайной девушкой. Её сухой и сглаженный вид бросался в глаза посреди громовых туч и капель дождя, будто отталкивая от себя любую влагу, неестественно бивший в разуме тревогу. Поправив чёрно-белые волосы, незнакомка повернула голову и вопрошающе вцепилась в взгляд Мелани. В голове вновь всплыло чувство дежавю, сопровождаемое страхом от наплывающих воспоминаний о точно таком же, мимолётном взгляде из толпы снующих по делам людей, сверлящем тебя изнутри… Это она… Это точно она. Вспоминания вдруг потоком смыли всякий здравый смысл, заставив Мелани ещё глубже всматриваться в пугающий взор. Её глаза пожирали всякий свет, что достигал это место, будто извиваясь в исчерна пустых оттенках, сливших зрачок и контур радужки в чёрную луну. Отшатнувшись от незнакомки, Мелани почувствовала, будто её руку кто-то держит. Подвинувшись поближе, девушка в официальном костюме быстро отрезала Мелани пути отхода: – Судя по виду, ты пытаешься вспомнить, где же видела меня, – спокойным, почти монотонным, но звучным голосом девушка вытягивала каждый слог с механическим прикусом, незаметно расширяя уголки своего рта в неестественной улыбке. – Прекрасная погода, согласись. – В -вы, наверное, меня с кем-то спутали, – отдёрнув свою руку, Мелани приготовилась дёрнуть с места стычки. – Я п-пойду домой… – Девушка, девушка!.. М-Мелани! В-вы снова забыли… – послышался голос подбегающего продавца, облачённого в толстый дождевик… Не успев крикнуть в след приближающемуся парню, завидев знакомый пакет с покупками, Мелани протянула руку, пытаясь выкрикнуть хоть что-то… Забитая одной рукой к стенке остановки, Мелани наблюдала, как девушка, взъерошив бело-чёрный волосы, лишь моргнув в такт бьющемуся в конвульсиях сердцу, взяв парня за горло, медленно, душа его шею пальцами, поднимала в небо, будто становясь выше с каждой секундой… Захрипев, оглушённый громом, вереща руками и ногами, безрезультатно пиная чудовище, вдруг медленно опустил руки, замолкнув под грохот туч… Будто пёрышко, откинув тело за остановку, Аки вновь, спустя мгновение, оказалась перед резко вставшей Мелани, улыбаясь поглотившими свет глазами: – Твои пальцы и колени предательски дрожат, мне это нравится, – похлопав по плечу, девушка ловким движением притянула Мелани лицом к себе, придерживая её шею коготками к остановке. – Где мои манеры, позволь представиться. Аки Нирванн, меня часто зовут Портальным чудовищем… Прозвище паршивое, согласись. Перейду к сути: мне нужна ты, а точнее, твоё мышление, так как ты подходишь по некоторым параметрам к сути- Хотя, зачем я распинаюсь, правда?! Пожалуйста, не сопротивляйся, кролик… Начав задыхаться от нарастающей боли, режущей живот, вдохнув побольше воздуха, Мелани с писком оттолкнула незнакомку, прежде чем со всех ног побежать в сторону дома. Не оборачиваясь, не смея поднять голову, прижимая сумку к груди, девушка замечала лишь хлестающий по губам дождь, шатаясь в стороны… Каждый раз, заворачивая за дворы, снова и снова, Мелани чувствовала приближающуюся отовсюду противную фигуру девушки, будто сжимающую её в тиски своей огромной тенью… Подъезд, пролёт, дверь квартиры и гам соседей. Закрыв глаза, девушка мяла всю одежду в поисках ключа. Повернув затвор, Мелани вбежала внутрь и закрыла все замки, что были. Свалившись на колени, Мелани забилась в углу от истошного писка в голове, окончившимся томным, глухим стуком от двери, будто разбивающим череп… Вновь прислушавшись, Мелани заприметила характерное, знакомое харканье и прокуренный кашель… Хлопок, раздавшись железным затвором, бороздил по мозгу Мелани, отскакивая от стен подъезда. Не издавая звуков, Мелани осторожно поднялась к глазку, покрытому мраком и еле мелькающими отзвуками капель и молний снаружи, убедившись ложному стуку в дверь. С замиранием наблюдая за непрекращающимся дождём, девушка облегчённо выдохнула и начала нервно зажигать свет по всей квартире. Наконец, проверив каждый угол, каждый тёмный уголок за и под кроватью, Мелани сбросила всю одежду и залезла в горячий душ, погрузившись глазами в струи тёплой воды… " Она… Она убила его?.. Нет, нет, нет… Не думай об этом… Не думай… Нужно позвонить в полицию… Я хочу молиться, что он всё ещё жив…" – присев на кухне, вытираясь полотенцем и прозванивая службы и диктуя улицы близь офиса, Мелани одиноко направилась в комнату, как вдруг встала посреди коридора, ведущего к её спальне. Дверь предательски колыхнулась, испугав Мелани, вновь икнувшей на скрип из темноты коридора до спальни… – Тот же… Нет-н ет, она ведь не могла… Даже близко не смогла бы… Просто открой дверь, М-Мелани, п-просто открой дверь… Распахнув дверь, взору девушки не пристало ничего подозрительного. Каждая вещь лежала на своём месте. Покрытая пылью полка с потрёпанными зверьками, сшитыми её бывшей подругой, стойки с книгами, открытыми посередине без видимости прочтения , с застывшими во времени закладками с котятами. З ашторенное окно, чуть выглядывающий из подоконника одинокий кактус, не заправленная кровать с разбросанными по всей комнате домашними вещами вместе с навечно оставленной на месте гладильной доской, единственно выделяющейся из этой какофонии, стол, вылизанный до блеска тряпкой, валяющейся тут же, одинокая кружка с засохшим напитком. Гудящая тишина прервалась еле слышимым треском половиц. Из-за тьмы противоположной комнаты выползло чьё-то неровное дыхание, облепляющее уши: – Как мило, для одиночки, – сдержанный и прямой голос, змеёй закравшийся внутрь Мелани, щёлкнул в голове жуткой улыбкой, слегка приобняв плечи. – Ты не сможешь убежать. Густой чёрный смог покрыл глаза, в беге намоченные от подступивших слёз. Сбежав из комнаты, Мелани взялась за кухонный нож, пристально вглядевшись в нагнетающую пустоту помещения в поисках незнакомки. В голове пролетели отзвуки прошлого, не выдержав, Мелани схватилась за живот. Сквозящая рвота подступала к горлу, чуть промокшие щёки горели, бегающие по всему полу глаза пытались уловить очертания чей-то тени. Прижав руки к груди, взгляд девушки исподлобья наблюдал за мерзкой милой улыбкой, уголки рта которой будто не останавливаясь расширялись, оголяя ряды игл, скребущих друг о друга в шатающемся от завываний внутри разуме. Наклонившись к полу, чудовище подобрало нож и отряхнуло его от рвоты. Сквозь искусственный смешок, незнакомка протянула рукоятку: – Можешь попробовать, смелей! Ха-ха, хотя у тебя не получится, – взяв нож за лезвие, девушка смяла его с трескающимся звуком, отбросив половинки ножа в сторону. – Уходи… Пожалуйста, уходи. Пожалуйста, оставь меня, ради Господа… Боже Вечный, избавивый род человеческий от пленения диавольского, избави раба Твоего… УБИРАЙСЯ ЧУДОВИЩЕ! – Чудовище… Ты не первая, кто так отзывается обо мне. .. К чему твоя улыбка? Мелани Сайгак… В этом мире люди любят наряжаться безвкусно, и… Кажется, тебе без разницы, будешь ты страдать здесь или там, куда я тебя хочу забрать, не так ли? – сквозь крик, начертив в воздухе еле уловимые очертания фигуры, напоминавшей человека, девушка помахала Мелани, падающей назад, вслед. – Увидимся на той стороне! "Тело не слушается. Куда я падаю?.. Страшно, я не хочу… Не хочу засыпать…" Глаза погрузились в непробиваемую тьму. Вдруг, силуэт взъерошенных кудрей озарил взгляд… "Феликс…" – произнесла внутри Мелани, погружаясь всё глубже и глубже, будто растворяясь в воде, подобно морской пене, не чувствуя рук, не чувствуя ног, не чувствуя, как дышит грудь… Пребывая в подобии музыкальной шкатулки, тело Мелани медленно танцевало в такт лёгкой мелодии, вращаясь то влево, куда-то на пианинный, гладкий стук, то вправо, раскручиваясь на струнах неторопливой, неестественно, скрежетом ревущей, скрипки. Не прекращая планировать с высоты огромного здания, Мелани не могла понять, жива или мертва, здорова или больна её душа. Кусочки, из которых потихоньку выстраивалась картина "её" маленького мира схлопнулись и разбились о чью-то глухую стену, не дающую пройти внутрь… Открыв чью-то дверь, Мелани вновь начала падать, не видя и не слыша завываний ветра. Постепенно теряясь и находя себя снова, разум доработал все необходимые кусочки паззла, собравшись в нечто большее, что представить человеческий мозг не способен. Хтонически могущественная пустота, заполонившая лёгкие, успокоила метавшиеся глаза, дав им насладиться прямой, ровной дорогой к свету, начавшему поглощать её воспоминания… Открыв глаза от солнечным лучей, Мелани прикрылась рукой, пытаясь разглядеть невидимые на всепоглощающем свете узоры, ускользающие из-под её взора. Прищурив глаза, девушка завертела головой, почувствовав лёгкость и свободу в движениях и, одновременно, неподъёмность с душной болью в голове. Навязчивые образы, мысли, чьи-то воспалённые фантазии бились о слабый разум Мелани, отягощая свистом в ушах… "Чьи эти воспоминания?.. Почему… Почему так много… Пустых? Они все пусты… Только чувства?.." Из темноты собственного сознания, глаза Мелани всё же смогли уловить картину мира. Пытаясь угадать что именно стоит и разумеет видеть, каждый раз проваливаясь в теориях и бессмысленных догадках, мозг Мелани не мог точно описать ни один предмет или вещь вокруг. Всё казалось нарисованным, нереалистичным, выдуманным из головы в бреду перед смертью. Может, это её персональный Ад?.. Иссиня-тёмная трава, слегка серые, сливающиеся на фоне кругом раскиданных горных хребтов, задумчивые валуны сидели на месте, прикованные временем, так же , как она, изумлённо глядя на незнакомое существо. Небо окрасилось в белую паутинную прядь, отражая без того раздражающие лучи от двух дневных светил прямо во взор новоприбывшего иного, а казавшиеся вполне обычными красные лепестки засохших ветвей вдруг приобрели розоватый оттенок, вновь перекрашиваясь, на ходу, в подобные свежему мясу оттенки… Что это за странное место? – Прошло много времени, мозг должен был привыкнуть, – из-за спины послышался до боли знакомый голос. – Постарайся адаптироваться к Цуо, сегодня оно особенно ослепительное. Середина Лесного благоухания Серединного года… Милое и мерзкое название. – Аки Нирванн… Я запомнила твоё имя, – попытавшись встать, Мелани подкосилась и упала руками на землю, с обидой и ненавистью вглядываясь в обидчицу в официальном костюме. – Чего ты так далеко, боишься, что дотянусь и разобью твоё мерзкое лицо? – Не стоит, ты слишком перенапряжена… Хотя, почему ты так спокойна? Разве ты не напугана?.. Пару дней назад ты так волочила свою улыбку, рыдая как мелкий выблядок, что мне подумалось, я ошиблась, выбрав тебя, – впервые показав удивлённый, на деле даже шокированный вид, Аки присела на булыжник пониже, положив подбородок на ладонь и глядя пожирающими свет глазами сверху вниз. – Нет сил, сама сказала… Голова раскалывается, мм… Боже, прости меня, Феликс… – Феликс… Потом расскажешь мне, кто такой Феликс, да, кролик? – мягко улыбнувшись, Аки как по волшебству мгновенно престала перед лицом поверженной Мелани. – Ты не так проста, в сравнение с предыдущим поколением. Что же, надеюсь, эксперимент не пройдёт даром этому миру. Скажи, что ты видишь в моих глазах, кролик? "Улыбка эгоцентричной и крайне горделивой особы, замышляющей использовать меня на полную… Откуда я знаю этот взгляд?.. Почему мне так тошно смотреть на её омерзительные глаза…" – послышался щелчок пальцами от Аки, и тело Мелани будто взорвалось от переполняющей энергии. Встав, в попытке ударить новую знакомую, Мелани рывком встала на край пропасти, посреди огромного уступа на пригорке, откуда ей открылся вид на громадный лес. – Что за хрень… Г-где я? Где я, чёрт тебя дери?! – взрываясь от подступающего безумия, Мелани всматривалась в улыбку, расплывающуюся в сотнях игл. – К-кто ты такая… – С днём рождения, кролик.