Глаза, пожирающие стеклянное солнце

В первый тик Бог сотворил себе помощников, Ненаблюдаемую Вселенную и звёздный свет, ранее омрачённая бесконечной, негранёной и трепещущей от чувства вседозволенности Великого Ничто. Смерти, что последует за каждым, кто существует, существовал и будет существовать. Нескончаемая, давящая на мозг Пустота, пугающая каждую душу во всех невидимых Вселенных. Невидимых человеку. Лишь спустя множество и множество жизней и поражающих знаний, усваиваемых порождениями его, Бог увидел сотворение Земли, но Земля была пустынна и покрыта мраком. Мраком, соткавшим не одно измерение, помимо видимого человечеству. Посреди ничего. Только посреди совершенной пустоты, источающей запахи и отзвуки Великого Ничто, отвергающей каждое прикосновение внутри своей сути, будто слои зубов внутри желудка огромного монстра, жаждущего поглотить любой свет, посреди Хаоса копошились проклятые собственным могуществом сущности, дуэт из Видящей и Направляющей: – Дальше… Заграница. Там. Даль. Без. Смотрителя, – вдруг скучающе вымолвила девушка, издалека напоминающая еле живой человеческий скелет, в чёрном, висячем, будто зимнее пальто на тремпеле, подчёркивающем её болезненно-белую кожу, одеянии безвозвратно отвергаемым Законами. – Снова… Колоть. Шея. – Так сняла бы свои тряпки, сестричка!.. Хм… Предлагаешь, дальше, чем позволяет Абсолют?.. Хм, – девушка напротив, поправив исчерна-серый нимб, скорчила кошачью морду, приложив "лапки" к макушке, звякнув чем-то под слоями одежды и маленькими крылышками на спине. – Вряд ли Страж именно там. Мои глазки слепы, как у новорождённого котёнка, сестричка! Совсем-совсем ничегошеньки не вижу, хоть бей, хоть пряник дай, флюф. Разве что… Видно, что два тика до очередного аномального толчка нервничал, флюф! Жалкий, жалкий Страж. – Ожидание… Скука, –запрокинув голову и перестав вдаваться в собственные мысли, закрыв глаза, девушка в чёрном водила пальцем по концентрированному Хаосу, рисуя смутные очертания многогранных фигур, тут же уничтожая любые получившиеся выпуклые объекты, будто боясь, что они оживут, накинувшись на создательницу. – Тебе стоит быть поинициативнее, флюф ! Иногда мне кажется, будто я единственная выполняю наши совместные обязанности… Не разочаровывай меня, сестричка. Судьба изменчивая ласка, извивается при первой возможности, стоит кому лишь раз взяться всеми руками за дело, неугомонная бестия! – одним взмахом оказавшись в сотнях метров над соней на диване из концентрированного мрака, обрывая сковывающие движения голубые линии, открыв затворки изнутри отдельного измерения обратно, в двери реального мира, девушка с нимбом взмыла обратно в воздух Алькатрана, что-то напоследок мяукнув. – Та сумасшедшая снова что-то замыслила, быстрее, флюф!.. Посреди Ничего не было ни звуков, ни запахов, ни как такового зрения. Лишь пустота, омрачающая все заблокированные чувства, давящая и нескончаемо наводящая неприятные мысли, давно переставшие волновать скучающее личико на диване, за неимением ни в одном из слов большего смысла, чем грязь под ногами… Последние несколько десятков лет существования посреди ничего не приносили плоды странствующим по всем звёздам глазам, повидавшим так много, что, даже вспыхивая из очередной идеи, тут же прекращали шевелиться после очередной смерти… А вдруг, что-нибудь произойдёт?.. Такими мыслями, удручённо вздыхая, по началу интересовалась и девушка, застрявшая внутри собственной души. В мыслях начал и формироваться неясные образы предстоящих событий. Кто-то обязательно захочет вытворить глупость. Упасть. Недалеко, совсем рядом. На Ламбере, острове, принадлежащем Формиту Правителей. – Интересное. Ещё. Чудовище, – встав с воображаемого дивана, девушка разрубила Хаос голыми руками, подхватив чьё-то бренное тело, упавшее в обморок, с глазами, тут же принявшимися крыть и уничтожать любое предзнамение "плохого конца". *** – Добро пожаловать в Алькатран, кролик . Можно сказать, сегодня, официально, твой день рождения, – потрясывая рукой в знак приветствия, девушка нагнулась словно дворецкий, поправив костюм от складок. – Как ощущения, кролик? – Ч-чт… У к-кролика есть имя, – осмотрев себя с ног до головы, Мелани не узнавала себя, всё, от общего вида, телосложения, веса, казалось, даже частоты дыхания, и до одежд было неведомым, пахнущим новым, неописуемо отдающим запахом горячей слюны, смешанной со слизью и сахаром… Повседневная, давно изношенная спортивка, как и рабочая одежда, поизносившаяся, но отдающая издалека уютом, сменились на облегающий материал, пронизывающий всё её тело латексным или, скорее, силиконовым покрытием. Будто созданная, чтобы мучать владельца прилегающего костюма не прекращающейся жарой и неудобством, скапливающимся от любого неловкого движения, одежда вопреки казалась дышащей, повторяя каждое мимолётное подёргивание руками вслед… По всему костюму крепились плоские, подобные костным наростам, шершавые и чешуйчатые на ощупь пластины, прижимающие друг друга с обеих сторон в некоторых местах, образуя панцирь в местах, казалось, не защищающих должным образом пах и сердце. "Что это… Как раздражает… Моя сумка переместилась вместе со мной?! Д-дневник… Не вижу, ничего, солнце слепит глаза… Ч-что на лице, чешется…" Резко зачесавшаяся переносица обратила внимание девушки на пластырь, явно вытащенный из её сумки, с надписью: "Дорогой подарок". Подарочные пластыри со зверьми из медицинского магазинчика, в день, когда Мелани вновь приняли за девочку-подростка из-за низкого роста и тонкого голоска. В голове всплыл день рождения, отмеченный в полном одиночестве с огромным тортом и музыкальным рейвом в ночное время… Вдруг, Мелани передёрнуло. Содрав безделушку, она почувствовала, как её дыхание участилось. Чьи-то чужие, длинные и тонкие пальцы начали трогать всё её тело, кожу, лицо и волосы странного цвета, свисающие с макушки. "Что это?! Чьи это волосы?.. Даже волосы…" – Что за хрень ? – рявкнула Мелани, взяв блаженную Аки за рубашку перед собой, с некоторым волнением сразу же отойдя назад. – Я-я никогда не красила волосы в р-розовый. И что это за пальцы?! Где я?.. Кто ты?! – Какое любопытное зрелище. Последний, кто был так же взволнован своим телом, кажется… Не припомню имя, но он умер, повесившись на первом же дереве, что позади тебя, попросив меня достать что-то прочное, – потянувшись глазами вперёд, не сводя взгляда с лица Мелани, не сменяющего своего печального выражения от брошенной улыбки, Аки небрежно кинула пальцем позади девушки. – Я подумала, что проволока решит его проблемы с удушьем, как думаешь, я поступила правильно, дав умереть ему почти безболезненно? "Безумие… Она точно сошла с ума, так давно, что я не смогу понять ничего, как не буду стараться. Практика в медицинском, всё же, помогла, н-но… Смешанное с… Не могу, нет, она хочет, чтобы я повернулась?.. Почему она т-так язвительно улыбается?" Заливаясь миллионами вопросов, не дающих ничего, кроме чувства напряжённой тишины и ещё большего количества вопросов, подстёгивающих разум Мелани, девушка повернулась за спину, завидев в стороне от обрыва, совсем близко, одинокое деревце, окружённое кустарником. Огромный ствол, казалось, ракетой летящий вверх, в небеса, затрагивая ветвями небо, вдруг образовал из собственной кроны форму, напоминающую вазу, ручкой которой выступила толстая ветвь с несколькими отчётливыми потёртостями и срезами в одном из места… Чуть в стороне от обрыва, ведущего к водоёму посреди лесных широт, гнило, поблёскивающее от наростов с листьями треугольной формы, брёвнышко, выглядывающее из-за кустов с неправильными листьями, будто нарочно нарезанными разной толщины и формы. Покрытое мхом и наростами, грибами, отражающими солнечный свет, оно томилось в ожидании утолить любопытство незнакомки. Рядом с корнями лежала оборванная железная нить, полностью пожранная коррозией… Схватившись руками за рот, Мелани не сдержала подступившую рвоту, сопровождённую окровавленным потрескиванием в горле, будто воспроизводящим творящийся в воображении ужас. – Вокруг было столько крови, что пришлось отпугивать местных псин ок от эксперимента чем-то большим, – голос Аки послышался сверху и одновременно где-то позади, будто транслируя механический звук прямо в мозг, пробежавшись мурашками по телу, дрожащему на траве. – Это не имеет отношение ко мне, – вытерев губы и обернувшись, Мелани наблюдала, как Аки тихо отрывала себе несколько клочков волос, через мгновение исчезающих в лёгком ветерке, поддувающем в самых разных направлениях, будто соблаговоляющий её подёргиваниям пальцами. – Что ты делаешь? Погоди… Где моя сумка с днев!.. В смысле, отдай мне сумку, куда ты её дела?! – Слишком много вопросов, старайся лучше выбирать момент, Мелани. Сейчас ты не в том положении, чтобы спрашивать меня о своих проблемах, уяснила?.. Мне нужно кое-что проверить… Контракт: Желание, жертва – 1281 год… Пробуждение Истины, пробуждение чрева… – Н-не увиливай, – сжав руки на груди, Мелани примечала мельчайшие подёргивания губ Аки, стараясь уловить любые незначительные и подсознательные сигналы, но лишь разочаровывалась с каждым мгновением, вглядываясь в глаза, пожирающие всякий свет. – Ч-что ты только что с-сказала?.. – Ничего смертельного, просто пишу сообщение старым друзьям, – показав пальцами кавычки над словом "друзьям", Аки улыбнулась Мелани. – Прости меня, но придётся немного потерпеть. По разным причинам… Не забывай, Мелани, я слежу за каждым твоим действием, и если понадобится… – Ч-что ты сделала с тем парнем, на остановке, – вырвалось из горла Мелани, на что последовал мягкий, озорной голос, режущий уши неестественностью и безэмоциональным скрежетом. – Он выживет. Наверное. Я не трогаю бесполезных людей, Мелани Сайгак! Стоило лишь мельком закрыть веки, и Мелани более не видела мирно сидевшую девушку-монстра. Бивший весь разговор в нос запах машинного масла, смешанный с кровью, вновь повернул голову девушки в сторону проржавевшей проволоки, разыграв нервный смешок, превратившийся в тяжёлое, учащённое дыхание, пытаясь забыть представленные ранее картины в тщетных попытках. Р азыгравшийся колоритный ветерок, развевающий бледно-розоватые волосы, пушистым хвостом обвивал новенький костюм Мелани. Выдохнув, девушка упала коленями на траву, переждав бурю из нелицеприятных, чужих переживаний и воспоминаний, замазанных, будто ограждённых помехами… Готовая разорваться от собственных мыслей, спустя минуты, Мелани ворчала и корчила рожи, пытаясь упорядочить хоть на чём-то, доселе неизвестном, зацикленные, целые кусочки воспоминаний, однако, с каждым разом это занятие становилось всё безуспешнее, пока девушка вконец не бросила любые попытки понять, что терзает её разум даже в моменты абсолютной тишины собственного мозга… "Что может быть хуже чужих воспоминаний, тем более настолько подробных?.. То, что я не могу даже вспомнить о чём они… Лишь почувствовать… Ч-что это за тело? Оно будто отторгает меня, будто рвётся наружу, готовое умереть в поисках истинного владельца… Почему чувствовать себя чуждой даже от собственного тела так неприятно и больно?.." Присев поудобнее, Мелани съёжилась и начала хныкать, попутно пытаясь вытирать глаза от мокрых щёк, однако ни одной слезинки не последовало, будто и страх, и желание наконец-то успокоить душу она придумала сама. Сквозь негромкий писк, пытаясь вырвать изо рта что-то, медленно уплывающее вглубь её сердца, Мелани медленно опустила руки, больше не испытывая надобность двигаться. Наконец, тело медленно упало на траву. Мелани заметила, словно её уши начали улавливать каждый, даже самый мимолётный треск ветвей внутри чащи под огромным обрывом, каждая шелохнувшаяся травинка начали представляться внутри разума ещё отчётливее прежнего, ровно как и вкус воздуха, совершенно отличающегося от прежнего, заваленного машинными выделениями и потом сотоварищей по квартире и офису… "Разве это я? Не хочу быть здесь, не хочу быть здесь, не хочу быть здесь… Это просто сон, это просто сон, это просто сон, это просто сон, это… Проснись Мелани!" Ущипнув себя за щёку, Мелани привстала, почувствовав боль в затылке. Не медля, словно змея, вертясь и не попадаясь на одном месте дважды, мнимая боль прокатилась по всему телу, остановившись впереди, заглушив зрачки пеленой… Вновь осмотрев себя с ног до головы, Мелани почувствовала лёгкое покалывание в глазу. И вновь, и вновь, и вновь. Чуть подёргивающее веко не давало покоя юной девушке. Пытаясь заглушить раздражение, Мелани чесала лицо, только усиливая наступающую агонию. Глаза, казалось, начали вываливаться от усиливающейся боли… Начав биться в муках, Мелани завопила. Вопль мгновенно перерос в крик, из глаза потекла горячая кровь… Девушка одарила лесную чащу криками о помощи. Посмертные мысли медленно овладевали всем телом, заставляя истерично выхаркивать связки. Руки отчаянно царапали плечи, оголяясь красными потёками, ломая ногти о чешуйчатые наплечники. Подкашиваясь, ноги забились в тревоге, изгибая спину с бока на бок. С каждым новым треском откуда-то из черепа, из глаз лилось всё больше крови… Всё сильнее, и сильнее билось сердце в груди, готовое разорваться от подступающего страха. "Хреново, хреново, хреново, хреново! Больно, больно! Страшно больно, почему так больно?! Прекрати, перестань, мне больно! Жутко больно, почему именно сейчас?! Прекрати, мне больно, мне больно!!! УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ, УХОДИ ИЗ МОЕЙ ГОЛОВЫ…" Пытаясь вырвать глаза ослабевшими пальцами, Мелани билась головой о землю в попытках то противостоять желанию разорвать глазницы, то, устав мучиться, самостоятельно следовала собственному желанию поскорее покинуть свет, подтягивая ослабевшие ноги вперёд, к обрыву… Одежда начала мокнуть от крови, а на траве, до того напоминающей лишь обрывки настоящей, будто склеенная из папье-маше, валялись обугленные, сожжённые в собственной крови, коричневатые круглые угольки… Избивая камушки среди травинок окровавленными кулаками, Мелани ныла сорванным горлом, пытаясь выдавить из шипящей глотки последние всхлипы не перестающих скатываться вниз слёз. Схватившись за живот, перекричавший режущие ножами изнутри глаза, урчанием заставивший прислушаться к ноющему нутру, Мелани принялась выдавливать барахтающиеся изнутри внутренности… Безрезультатно опускаясь на руки, постепенно избивая собственную боль бескомпромиссным безразличием, закатывая глаза от отчаяния… Наконец, кошмар наяву извратился реальностью. Солнце, слепившее глаза, стало смешить съезжающую на бок Мелани… Прекратив изнывать от отчаяния, девушка закрыла лицо коленками, приобняв ноги, и легла рядом с обожжёнными стеклянными глазами. Представление хоть чего-то спокойного более не приносило ни удовольствия, ни гневного непонимания, ни обиды на собственную нерешительность, ничего, что могло бы взволновать раньше... Показалось, будто жизнь, пронёсшаяся перед глазами, стала напоминать лишь наполовину сожжённую страницу, до которой не дотронулось ни единой капли чернил… Темнота, окутывающая отовсюду, давящая стенками собственных век, не позволяла рассмотреть хоть что-то сквозь нерешительно сжатые колени. Мелани, смирившись было с неизбежным, решила открыть глаза, однако, как не пытаясь, не могла, всё время изнывающе мыча сквозь пылающие лёгкие. "Не хочу видеть, ничего не хочу видеть этими урод ливыми подделками… Это не мои глаза. Так противно, так мерзко… Почему они так убого извиваются внутри?! Перестаёт… Живот перестаёт ныть… Как хорошо… Как противно." Будто приготовившись, сквозь неровно е дыхание Мелани снова увидела мир. Почти не моргая, стараясь не прикасаться к уголькам подле неё, в отражении собственной крови Мелани увидела свои новые, "подходящие" миру глаза, покрытые серым, почти графитовым хрусталиком, плавно сливающимся меж зрачком и радужкой в круги из пепельных волн посреди белых яблок. Словно в отражении более оказалась не Мелани Сайгак, но то чудовище, что пожирало любой свет… Мысли кружили в голове бурей по сотне раз за попытку принять и оправдать поведение собственного тела. Глаза перестали болеть, кровь, безудержно бившая по всему телом ручьями, стала потихоньку впитываться в почву… Было нечто, что поражало Мелани несколько больше, чем необъяснимая паранормальная измена глаз, – цвета нового мира. С минуту назад перед Мелани представали неестественные для её дома краски, сочетавшиеся лишь в сонном бреду больного головой, нездорового человека, страдающего недостатком и неправильным расположением колбочек, обособленные друг от друга палитры. Но стоило взглянуть на них сейчас – и перед "стекляшками" возникали старые-добрые чащи и полные жизни поля без несочетаемых зеленоватых оттенков. Голова Мелани не оставалась девственной от мыслей ни секунды: "Специально ли чудовище оставило мои глаза такими же?.. Как много она поменяла? И почему я помню всё, что произошло со мной? Зачем мне старые воспоминания ? Почему я вспоминаю, но даже не вижу чужие воспоминания?.. Смогу ли я попасть домой…" Однако, как только переживания Мелани накапливались в клубок запутавшихся тревог – тут же затухали так же быстро, как начинались. Пытаясь самостоятельно взяться за голову, с каждым новым разом Мелани лишь сильнее затухала, превращаясь в неподвижную матрицу собственной тени, всё сильнее и сильнее напрягая уголки рта… – Так… даже неплохо , хех… Я просто устала. Устала. Устала. Устала! Устала, устала! Не могу придумать, что делать дальше. Дальше?! Дальше! Что такое дальше?.. И почему всё так обернулось? Когда обед?.. Г-где мой б-братик?.. – чем больше вопросов воспроизводил язык девушки, тем быстрее из них вытеснялся хоть какой-то смысл, мириадами цветов промелькнувший в разуме Мелани, быстро осознавшей заход нынешнего, двойного солнца. – Секунду. Приподнявшись на колени, девушка осмотрела на полянке, где всё это время находилась, истекая кровью, начав крутить глазами в разные стороны. Перенапрягаясь, мозг с новым поворотом будто затемнял края глаз, не давая сосредоточится, явно неподготовленный к перегрузкам от резкого скачка на ноги. Что-то странное не давало покоя юному разуму осознать всю ценность новообретённого органа, сталкивая и ставя в лоб все мысли пред взором, куда ни посмотри. Странное, необъяснимое чувство неестественного поведения. Пейзажи более не казались инородными глазу, скорее наоборот – чем-то напоминали родной город Мелани, давно обветшавший временем и лозами, однако с более вычурным и карикатурным ландшафтом, с всё ещё странными и неясными мозгу простой офисной леди формами и кронами деревьев. Ни одна древесная ворсинка не была случайно отвергнута новым взглядом, ныне устремлённым в каждую деталь незнакомого окружения. Нет. Наоборот, – Мелани осознала, что видит любую мелочь, любую поверхность и неровности, шероховатости каждого сантиметра древесной коры ещё чётче, чем когда-либо за всю свою жизнь… – Р-разве я моргала раньше так быстро? Странно. Моё зрение б-было куда хуже нынешнего. Лучше забрать г-глаза с с-собой, – покачиваясь, Мелани то и дело падала наземь, протирая сонные веки, окутывающие ресницами сонливые воспоминания, приближаясь к краю пропасти. – Ч-что я делаю… Почему так ветрено… Так холодно… Н… Н-нет! Нет!!! Пытаясь отпрыгнуть в сторону, на самом носке, Мелани сорвалась вниз, упав на землю животом. Схватившись за уступ, Мелани скорчилась от свалившейся на лицо грязи, с криком оттолкнувшись навстречу каменистой кладке. Кожа вдруг загорелась от резкого ветра сзади, казалось, будто всё тело принялось плясать в такт развевающимся волосам, постепенно теряя даже воздух под ступнями, пытаясь ухватиться за малейший корень деревьев наверху. Всё, что Мелани смогла уловить – лишь силуэт божьего посланника, пришедший за её душой, медленно снижающий голову с изодранным, уродливым кошачьим оскалом… Мелкий свист скакал куда-то вверх, вдаль от тела, будто от огромного корабля с пробитым дном, канущего куда-то в пропасть… Мелани бросило в дрожь, руки пытались ухватить пролетающую мимо скалу, но с каждым новым разом лишь драли воздух резкими кувырками. Мелани падала всё ниже и ниже. Холодный воздух окропил лёгкие девушки, уже приготовившейся пасть замертво в этом мире, встретившим её улыбкой, наполненной кровожадным вожделением. Совершенно непонятным, чужеродным, как и чувство ностальгии, внезапно отдавшее в голову Мелани. С каждым новым вздохом и лёгким подёргиванием губ, в мыслях Мелани терялась всякая ясность… Медленно и безвозвратно сознание покидало тело, с каждой секундой утишая воспоминаниями гаснущие надежды на жизнь… – Феликс… – вымолвила Мелани, прежде чем ручки, еле удержавшие её дряхлое тело, не упокоили её сознание. "Чёрная пустошь… Красные… Алые…" – "Судьба у меня в руках и счастье всегда со мной", – из темноты последних мгновений жизни вдруг показалась фигура с невиданно тонкими ручками и тельцем, с выглядывающими из-под длинной чёлки малиновыми глазами, замедлив падающее тело перед лёгким хлопком о ладони. – Вот… Оно… Новый. Чудовище? Странно… Запах. Инородность. Мозг… Сердце… Грязная. Сипликация. Свальсировав с огромного уступа до ближайшей поляны, девушка с удручающим взглядом опустила Мелани на землю, положив голову на колени. Поправив лёгкие перчатки, девушка начала водить пальцами по груди Мелани, что-то нашёптывая, то ли со скуки, то ли во имя эксперимента с недавно выученной, разработанной собственным раздвоенным сознанием техникой… Постепенно огрубевшие, будто сожжённые веки приобрели приятный оттенок, кровь, впитавшись в землю, более не пачкала изящный костюм поднятой Мелани, а любые повреждения мгновенно исцелились… Лишь щёлкнув пальцами, прошептав заклинание на неизвестном языке, девушка моргнула алыми глазами, не выражающими ничего, кроме безразличия, в мгновение ока спрятав любое чувство и запах, бивший в нос потоками грядущего будущего, омрачённого гибелью, неподвластного даже Безумцам. Будто предугадав появление знакомой гримасы удивления и одновременного отвращения, не желающей возиться с "отбросами природы", "кормом" для червей, из-за спины неизвестной выползла подруга с исчерна-серым нимбом, погладив по голове девицу без сознания: – Так ты любишь грудастых?! – радостно пискнув от собственных догадок, ангелоподобная девушка залилась краской, чуть подпрыгивая на месте и корча кошачьи лица. – Ох, не думала, что тебе нравятся такие, какая же ты всё-таки шалунишка, флюф! Нашла себе новую игрушку? Убрав руку от груди Мелани, девушка повернулась к ангелу и докучающе фыркнула, лёгким жестом отбросив ангела, впечатавшегося внутрь огромной скалы с грохотом поваленных деревьев на пути и разрознившегося от рокота следа, будто огромным буром продырявившего внутренности пригорка. Сверху посыпались осколки раздробленных хребтов, тут же хлынувших градом вниз, но, будто не имея веса, были откинуты в сторону водоёма так же быстро, как летели вниз к мирно сидевшей незнакомке, породив небольшой дождик. Внезапный поток воздуха поднял огромные клубы пыли, захлестнувшие мирно глядящие в небо малиновые глаза… Спустя мгновение, с ерый ангел взмыл из каменной тюрьмы на крыльях, оградивших пол леса от солнца, собственным взмахом скосивших маленькую опушку перед приземлением… Спустившись с небес на землю, серый ангел обтряхнула покрытый песком и грязью нимб и угрожающе нахмурилась, подняв голову скучающей девушки на уровень глаз: – Вот как… Готова драться, значит, она не так проста… Проехали, что за набросок ты хочешь сотворить? – скорчив неловкую улыбку, полную отвращения, девушка с нимбом вопросительно виляла хвостиками из волос в сторону малиново-глазки. – Смерть для Аки, тем более такого корма, значения не имеет, так чего той, что пишет истории, возиться с этой кукольной, флюф? – Поймала? Или… – Съезжаешь с темы… Конечно не поймала, флюф! Эта ведьма! Прыткая, скользкая, изворотливая, словно природное бедствие, – приглушив разочарование появившимся из воздуха кексом с ягодами, ангел воспарил в небо и, соорудив из облаков подобие кровати, вернулась к подруге, похрустывая остывшим и закаменевшим лакомством. – Я не чувствую ничего необычного от этого корма, так чего возишься, меня-таки подвела чуйка, флюф? – Обычная. Кстати… Закрыт… Отныне, – пожав плечами, "писательница" молча встала и медленно прыгнула в только созданный, сливающий пространство между скалами воедино портал, прежде чем исчезнуть с глаз девушки с нимбом. – Возвращение… Регрис. Ожидание… Скоро… – Закрыт… – с минуту наблюдая за лежащей на траве девушкой с розоватыми локонами, Регрис пыталась размышлять над словами, всё так же недоступными для её понимания, даже спустя несколько проведённых вместе столетий. – Кто закрыт? Что закрыт?.. Ничегошеньки не поняла, флюф… Ничего… Почему она даже не пытается меня просветить?.. Ещё с минуту поковыряв носком ботфорта песок внизу обрыва, найдя палочку с ползающими по всей её длине жуками, нарисовав странную фигуру на песке, издалека походящую на пентаграмму, окружённую руническими письменами, ангелоподобная оглядела место вокруг, чуть ужаснувшись от последствий собственных действий… Сотни деревьев пали ниц пред ангелом, ныне резко мотающим головой в поисках виновника подрыва лесной рощи, на земле которой покоится древесное кладбище. Начертив на воздухе прямоугольную табличку, серый ангел всунула её в руки мирно спящей Мелани, тут же прикинув время действия заклятья: – Табличка растворится через пару часов… Надеюсь, тебя кто-то сожрёт за это время, воняющее гнилью отродье… Заповедь, Не кради: Глейпнир Эдема, – лишь взмахнув крыльями в такт руке, девушка нимбом воссоздала цепи из пыли, в спешке переместив спящее тело в неизвестное пространство, и закрыла появившуюся брешь. – На всякий случай... Ведь, таков избранный нами путь… Наверное… Пока-пока, флюф! Вскоре ангел исчезла из леса, пробив в облаках, словно пуля, спасительный ход, скрыв свою ауру под их могучие меха погодных колоссов… Возвышаясь над вырубленной чащей, властелин территорий ужасался огромной аурой безумия, оставшейся за спинами столь же необузданных существ, дуэта, покорившего мир. *** Тьма вновь сковала каждую частичку Мелани, с каждой прошедшей в забытом Богом месте, куда не изливается светом не единый шар-звезда на небе, секундой, с каждым часом падение становилось всё более невыносимо и холодно, обрамляя тело в подобие адского пламени, обжигающее живот в попытках то ли искоренить, то ли окутать неведомое внутри сознанию любого существа Нечто… Падая, катясь, замедляясь и ускоряясь, но не в силах расшибиться о твердь, Мелани виляла головой в поиске спасительного круга, вскоре почувствовав, что лежит на чём-то мягком. Будто окружённая шлейфом мягких подушек, напоминающих зефир, Мелани терялась в попытке встать из сна… Только спустя время, когда цепи, вылезшие отовсюду, обвили тело девушки, глаза вновь ослепил солнечный свет. Всё те же два луча, исходившие из двух солнц, слепящих каждый раз, как в первый … Мелани почувствовала, будто всё тело, невероятно изломанное от падения, за секунды обрело жизнь и энергию, толкая девушку поскорее встать и осмотреть место, в котором она оказалась… Вновь, Мелани посетило чувство дежавю. Живот, предательски звякнув подступившими резцами, забурлил в резкой боли, тут же унявшись при виде нового, неизведанного участка нового мира. "Я не умерла?.. Ай… Возможно ли, что это всё – одно сплошное лимбо? Чистилище? Рай… Нет, скорее ад… Всё тело так и ломит… Но я не упала?.. Всё же, это было сном… Тогда почему глаза внутри извиваются так же мерзко?.." Попытавшись встать, Мелани вновь лишь раздражённо цокнула, окончательно закрыв рукой глаза. – И вновь в незнакомом месте, и вновь после сна… Кажется, это начинает перерастать в клише, – "почему я говорю так, будто я сама персонаж-клише в каком-то дешёвом сериале", помимо озвученной, на губах Мелани были произнесены не один десяток мыслей после пробуждения на холодном кирпиче, коим была устлана вся дорога в пустом, маленьком городке. Городок, обросший и окружённый сотнями метров вдаль лесными массивами и горами то тут, то там, постепенно захватывающими в тиски поселение, давно покинутое жизнью. Словно вымерший за какие-то год-два, маленький городишко преставал перед девушкой в своей изощрённой красе, конец которого был виден невооружённым взглядом, где-то впереди, если встать на носки, больше походивший за заплесневелые руины, окружённый непроходимыми лесами с искривлёнными деревьями. Будто пульсирующими, если подойти к ним слишком близко, двигающие вовсе не от воли ветра своими ветвями, стараясь привлечь и схватить в свои ловушки свежую кровь, словно хищные цветы… Потресканная, в местах отсутствующая кирпичная кладка, проложенная до конца всего города, уходящая в горизонт всего поселения, будто облезлая одинокая кошка, заглянувшая в тёмный переулок, навевала неясное чувство одиночества. Чистая, практически вылизанная, за исключением мелкого сора и пыли, уходящая и взад, к арке с металлическими вставками и каменными колоннами, дорожка казалась выуженной из другого, совершенно несхожего своей насыщенностью жителями, городка… Но она находится здесь. Чистая и прибранная кем-то. М утные отпечатки пальцев на почерневших стёклах вдруг отогнали скуку от просмотра увлекательной дороги лежащей на её бардюре Мелани. "Хочу отпустить своё тело на автопилот… Хочу вернуться назад к своим мягким переплётам… К Метрополитену…" Чуть погодя, Мелани, встав поначалу на четвереньки, неуверенно пошагала в неизвестном направлении, осматривая все улицы, что выворачивались из странного расположения домов как змеи, сужаясь всё сильней на пути к странному шуму, издающемуся откуда-то из места, напоминавшего рыночную зону. Сковывая пальцы на груди, Мелани следовала за одиночными криками, напоминающими чьё-то урчание и милый рык… Намалёванн ая на вывеске одного из зданий блеклая от облезшей краски кружка с напитком, напоминающим пенящееся спиртное, и что-то похожее на валюту подсказало источник звука единственного существа, что обитало на улочках пустого села. Перед лицом девушки пристала дверка, со скрипом шипящая Мелани войти в такт гулу изнутри… Открыв дверь, Мелани не сразу поняла, что глаза вдруг привыкли к потёмкам скрипучего помещения, отчаянно завертевшись на месте от неожиданного выкрика откуда-то изнутри: – Эей-ей! Хово сёнь зансло в глущ? – прошипели чьи-то невнятные слова из полумрака пустующей таверны под звуки подкрадывания к двери. – Хто ты, юнец-с? " Юнец?.. Голос слышится опьянённым и… Странно. Слова и сам язык не те, что использовала Аки, это существо выражается будто бы мягче и напевающе, но я могу понять о чём она говорит. Могу ли я понять и другие языки, если они есть?.. Как мне разузнать это всё, снова попытаться спросить ту сумасшедшую?.. Можно ли вообще полагаться на это чудовище…" – П -простите за вторжение, вы не м-можете сказать, где это я? – внутри Мелани щёлкнула кнопка, и, немного улыбаясь, девушка, нервничая и ёрзая, перешла в рабочий режим. Встав и резко, за пару ловких шагов, вытолкнув Мелани из таверны, вслед за ней из-за темноты выскользнул разящий запах рвоты из рыбы и яиц, перемешанной с перегаром и ноткой крови. Позади запаха, увалявшись в дорожной пыли, лежала сконфуженная девушка, на вид не сильно старше самой Мелани, с опущенными, словно провинившимися, кошачьими ушами на макушке. Сзади же, без единой капли тяготы к жизни, лежал двойной кошачий хвост, удерживающий на бёдрах блестящий на солнце клинок… Звонко мякнув, девушка разбудила пребывающую в шоке Мелани. Немного напугав Мелани резким скачком на ноги, "кошка" поправила спадающую рубаху, укороченную к плечам, и оставила огромный меч с полостью внутри позади спины, будто засунув в невидимые ножны … Послушно зависая в воздухе, меч никак не желал падать, оставив Мелани с еле раскрытым ртом и удивлённо виляющим взглядом. Вдруг кошка взглянула на незнакомку исподлобья появившимся за мгновенье алым глазом, будто оценивающим соперника. – Тыи хем буш? –пытаясь выглядеть более трезво, чем есть, девушка наклонила кошачью голову влево, хаотично двигая глазом по всему телу Мелани, мгновенно заострив алый взгляд на глазах Мелани. – Понятнянько… – Простите… М-меня зовут Мелани Сайгак, я случайно забрела сюда, не могли бы вы мне сказать, где я нахожусь?.. И, хех, эм… П-простите за г-глупое п-предложение, но, но, но!.. Можно потрогать ваши уши?! – Н я враждебнясти, ня гордыни, ня страха… Ты даже искусственняе, чем предыдущие, – положив руку на плечо Мелани, девушка взъерошила уши, направив их назад, и цокнула языком об отсутствующий клык в зубах, шипяще протягивая согласные. – Совсем любви нят, как кукла. С глазами, способнями лишь убивать без раздумья. Может, выколоть их будет лучше, как думяешь? – Не смей, – прежде чем боль в животе стала невыносимой, Мелани отошла от девушки, встав в импровизированную стойку посреди улицы, чуть принижая собственную шею к ноющим внутренностям. "Я не хочу умирать …" – с каждой секундой, взгляд Мелани то медленно падал на кошачьи уши соперницы, то наполнялся искренним отчаянием, желанием жить, истекая вздохами о режущий изнутри живот. Вновь спустив уши вниз, кошка вздохнула, потирая висящий в воздухе меч, достав откуда-то из-за штанин булькающую бутылку. Умело зажав пробку оставшимся клыком, девушка с ловкостью открыла бутылку и, сопровождая действия лёгким смешком, выдула содержимое за два глотка, прежде чем резко кинулась вперёд, в руки поймавшей её Мелани… Продолжая тереться о грудь недоумевающей Мелани, кошка мурчала в такт сердцебиению: – Д-лан те, проси-и-и мня, подруг , я нчё не сдеаю, точно! Я Хахану Роро, мястныя управляша, располгайсь где душа лижет, – жестом пригласив проследовать сзади, Роро вдруг повела недоумевающую Мелани за руку внутрь дома, сильно выделяющегося на фоне ранней разрухи позади, оказавшимся гостиницей. – Я броню тбе… Ай! Лядня, не помню ш за номяр, прставляеш?.. У тебя ещ же деняг нету-у… Вот я бедняя… "Что происходит?! Абсурд... Я не понимаю, что мне делать…" – мелькали мысли, поднимаясь с первых этажей наверх, постоянно поддерживая сваливающуюся спину тяжёлой кошки-хозяйки, моментами отключающуюся на пути вперёд, падающую на пол и мрякающую неизвестные слова. – Подождите, видимо … хозяйка, что за предыдущие? Вы знакомы с Аки Нирванн? Вы куда?.. – наблюдая, как Роро безуспешно пытается спуститься с лестницы на второй этаж, несколько мгновений назад оставив девушку в коридоре одиночества, Мелани перестали волновать ранее заданные вопросы, в ответ на которые звучали лишь невнятные мявканье и мычание. – Почему я не получаю вопросы на свои ответы?! Это просто подло… Я… Я должна записать их в… Нет, сука… Даже дневника нет. Мне некуда записать даже собственные вопросы… Перед Мелани проявился освещённый маленьким окошком пол, укрытый деревом, и несколько дверей, где-то заваленными досками и замками. Лишь последняя дверь, вместе с помещением напротив, были открыты. Скрепя половицами, вспоминая сиюминутные указания пьяной кошки, Мелани дёрнула за ручку двери позади указанной, на удивление, обнаружив лишь пустое пространство с одиноким окном, заваленное пылью и одиноким каркасом кровати… Смирившись с положением дел, Мелани потеребила медную рукоять хлипкой, указанной, исцарапанной двери. Сзади послышался гулкий грохот, вмиг превратившийся в тишь. Решив не отпирать дверь напротив от греха подольше, Мелани нерешительно вошла внутрь. Запах. Тут же в нос Мелани вклинился знакомый запах… В комнате пахло по-домашнему. Совсем не похоже на привычный запах комнаты из родного Мелани места, однако, как ни крути – этот запах никак не обозвать, кроме как "домашним". Уютно ложившийся закат успокаивал веки, нос вдруг наполнился ностальгическими нотками, стекающими по губам, словно мёд. Принюхиваясь к треугольному столу и мягкой постели, чуть состаренной пылью и наглаженными простынями, Мелани ощутила незримую ласку за этим местом, пусть и небрежную. Тело Мелани инстинктивно упало на кровать, расслабив мышцы, о существовании которых Мелани, казалось, и не подозревала… Нет, болели лишь порезы, вдруг возникшие на пальцах, в новых местах на животе и подбородке. Полежав с несколько мгновений, Мелани вновь пришла в чувство. Попытавшись снять с себя одежду, Мелани обнаружила лёгкие застёжки в броне, издающие неописуемо нерушимый звук, вкусный, словно передёрнутый смазанный затвор. Ударив застёжки друг о друга, Мелани послышался знакомый каменный звук, не испорченный ни пылью, ни теплом. Словно кремень о кремень, как в детстве перед костром… За окном начали сгущаться тучи. Пролежав на кровати без бронированных пластин, Мелани вдыхала неизвестные ранее запахи и смотрела в потолок, заёрзав от резко прошедшегося тепла изнутри от звуков за окном… По единственному окну в комнате начал моросить приятный дождик. Где-то снизу слышались невнятные возгласы, похожие на кошачью перепалку, однако урчание в животе прервало ночную идиллию, заставив Мелани встать с помятой постели. "Я ведь не знаю её. Она не знает меня. Кто такая Аки, правда ли она и эта кошка связаны? И почему я очнулась здесь?.. А главное, смогу ли я прикоснуться к её ушам и хвосту?.." – одёрнув собственные мысли, Мелани, будто выбросив остатки идей и вопросов на ладонь перед собой, нервно вздохнула. – Почему я воспринимаю всё это так легко? Совсем страх потеряла, чего ожидать от жалкой затворницы, убегающей от обычных продавцов, – не выдержав, Мелани жестом выбросила мысли в ближайший прикроватный угол и, поняв, что всё ещё носит черноватый костюм, выдохнула, пробежкой добравшись из соседнего здания в таверну на первом этаже, чуть левее. Под гул ночной жизни, по всему маленькому городку прокатывался еле заметный из окошек, ливневый дождь, пробивающий защиту Мелани как кровь через бинт. Хорошенько обмокнув за столь короткий маршрут, на пороге Мелани встретила девушку-кошку, мирно попивающую "огненную воду" при свете свечи у еле видного бара. Уши, тут же отреагировавшие на появление гостя, прежде чем та успела подойти к своей спасительнице, повернули всю голову, готовую выслушать просьбу… Нерешительно потоптавшись на месте, Мелани с усилием выдавила: – П -простите, х-хозяйка, у вас не найдётся еды? – похлопав Роро по плечу, Мелани удостоилась взора совершенно другим, серым глазом, ныне выглядящим более умиротворённо, но столь же озадаченно и наблюдающе, как дикая кошка, увидевшая людей посреди густых лесных покровов намеченной территории. – П-простите… Я вовсе не хочу вас оскорбить. – Н я обольщайся, я смотрю так на тех, с кем спякойна… Серый глаз для знякомых, красный – для врягов… Но я ня собираюсь доверять тебе, ещё одной марионятке, ясно? – опрокинув очередную порцию алкоголя, кошка указала на крайнюю чуть приоткрытую дверь. – Зняешь, что тебя роднит с мяртвечиной? Запах глаз. Безжизнянный, противный и червивый… Если хочешь ответов ня вопросы, поиграй с той чокнутой, оня это просто обожает. Игры… Хотя, я ня помню, откуда узняла это… Дверь слева. Там зясушенные фрукты, солёное мясо и всякая дрянь… Нядеюсь, ты вкусно покушаешь. Не успев отойти далеко от стойки бара после благодарственного поклона, Мелани вдруг почувствовала тяжесть кошачьего тела, обхватившего её шею: – Поможешь з явтра с патрулём окрестнястей – расскажу про предыдущие стякляшки. Главное – ня мешай мня пить и сможешь жить здесь сколько влезят… И мы, вообще-то, някому свои уши не даём, усякла? – Усекла… – расстроенно побрела вперёд девушка, освободившись от накинувшейся Роро. "Я должна погладить её уши!.. Любой ценой." Кивнув в знак понимания, Мелани, освободившись от оков за спиной, проследовала внутрь подземного бункера из еды и выпивки в огромных бочках, стоявших в специально отведённой комнате, немного поблескивающей свежими свечами и церковным запашком… Маленькое, но уютное, помещение, наполненное холодком и морозным чувством, будто исходящим из стен. На полках лежали неизвестные плоды, походившие на яблоки, однако пахнущие смесью из самых разных оттенков, начиная с дыни, заканчивая примесью освежителей воздуха и недорогих духов. Скептически повертев изумрудный фрукт, попытавшись откусить малость, Мелани перестала волноваться непривычным запахом, тут же захватив в руки пару экземпляров. Даже сушёным, фрукт показался мягким и очень сытным, несмотря на его невнушительный размер. Пособирав похожие сочетания запахов в руки, Мелани, улыбаясь, выпорхнула из холодного погреба, успев несколько раз чихнуть… Встретив на пороге к нему развеселённую мордашку, полную, источающую алкоголь, вмиг разрушившую радостное лицо Мелани в выражение, полное недовольства и холодного непонимания. "Я… Никогда не пойму алкоголиков… Наверное." – Меланя, а я зпомняла! Ты врнулася!.. А я думял, чт ты там валяешс, уже собярал-с пойти, дыа-да! – набросившись на только выглянувшую из-за погреба Мелани, Роро выхватила яства из рук девушки, принявшись жадно чавкать фруктами, запивая всё откуда-то появившейся огромной бочкой с красным содержимым. – Я так скучла тут… Тут ужя лет трицть никто не появлялсь! Вот някто! " Т-тридцать лет?.. Она определённо выглядит лишь на толику старше меня прежней… Но, и себя я толком не разглядывала… Нужно ли благодарить Бога за такой шанс разговорить её?.. Нет… Не думаю, что Боги существуют хоть в каком-то мире…" – Хозяйка, у меня есть вопрос, касательно предыдущих посетителей. Вы говорили что-то про стекляшки, что вы имели ввиду? – поглаживая Роро за ухом, Мелани внезапно увидела довольное, немного милое лицо, полное радос ти от недавно обозлённой кошки, и, поддавшись моменту, скорчила тянущую улыбку до ушей рожу, гыгыкая каждому подёргиванию мягких, шелковистых ушек. – Стекляшки – так я н язываю вас. Вас ломяют так же часто, как зяменяют и перенясят сюда… Уже и ня сосчитать, сколько вяс было… – то оговариваясь, то переходя на мявканье, то вновь возвращая понятную речь, Роро продолжала говорить и что-то вспоминать, останавливаясь и подливая алкоголь в горло. – Без понятия, кто такая Аки Нярванн. Я вяликий Няситель Кирихары – моей гордясти, моего крутого мяча, и большего мне и ня надо!.. Вот бы отец увидял мои подвиги… А оня прост мутняя старуха, это Портяльное Чудовище!.. Нянавижу её! – Старуха? – схватив Мелани за щёки, Роро приблизила своё лицо ближе, окропив нездоровым запахом перегара и выпивки. – Я зняю твои глаза, это глаза убийцы нашего Цуо… Ты пожрёшь всё вякруг, пока пандемониум… – Спасибо за ночлег, кошка-акоголик, – чья-то рука, медленно перебирая пальцами по всему плечу, перехватив шею Мелани, сквозь расстояние повернула голову в сторону двери, откуда, словно тень, выскользнула до боли знакомая улыбка, режущая глаза, в официальном костюме. – Думаю, ты наговорилась. Время не щадит слабых, кролик.