Исчезнуть в холоде Греха

Новая глава в жизни, что вновь пересечёт привычки, не сформированные до конца в одной из сотен локаций мировоззрения… В смекающей голове девушки прозвучал томный вопрос, вновь поставивший её положение средь смыков обречённости и беззвучной поддёргивающейся улыбки, отскочив от языка в одиночестве: "В чём смысл?! В чём смысл твоей сдержанности и гнева?.. В чём смысл постоянно кидать меня из стороны в сторону, как тряпичную куколку… Чтобы я возненавидела проникаться чужими судьбами? Чтобы я вновь разочаровалась в самой себе… Почему я так хорошо понимаю Аки…" – Где я?.. – тихо еле приподнимала губы Мелани. Слова, прозвучавшие в полной тишине, отскакивали от массивных стен, в собственном совершенстве убранств и иллюзий узоров на их поверхности окружающих Мелани. Метод и глубина проработанной планировки комнат будто успокаивающе воздействовали на глаза Мелани, не давая шелохнуться, отвести взгляд в панике новообретённой обстановки, заманивая рассмотреть всё намного подробнее нескольких пробежек слившимися с радужкой зрачками по окантовке. Всё старалось так или и иначе угодить спокойствием внутреннему ребёнку девушки, безупречно тонко следящим ушами за звуками снаружи комнаты. Осторожные, вечно услужливые и безупречно выверенные шаги низших... Мелани стало жаль многочисленных существ, от людей до перформансов местной природы, все расы, что были вынуждены влачить жизнь… Так. Но не иначе.   Древесные соки, смешавшись с драгоценными металлами, укрепляющими фундамент и углы комнат, словно короб для антиквариата, образовывали причудливые образы в голове девушки, без единой дельной мысли пытавшейся вспомнить, как ей удалось поднять язык для мучительно тянущихся, единственных за неизвестность нахождения вне времени и ясного сознания двух слов. Где она оказалась?.. И почему именно в богато разукрашенной мебелью и покоях, напоминающих скорее предсмертное ложе для погибшего царя?.. В живот начало постепенно отдавать что-то несъедобное, будто не переваренная тяжесть мертвечины… Ц-Царь… В голове Мелани засвербели воспоминания, совершенно пустые, пронзённые оттенком порохового, сладковатого привкуса, излучающие от каждого участка в разуме, ворошившим из подкорки язык цветов и зимний вид бескрайних льдин озёр, чувства и эмоции, явно непредназначенные для личности девушки… Бесхозные кости, разбросанные неподалёку… Трупы загадочных существ, что в криках терялись средь лесных массивов… Драконы?.. Каждая клеточка её тела отдавала болью, несравнимой даже с пыткой кишок на грани срыва. Внутренности гудели от смеси, что словно царапала живот изнутри. "Чьи это воспоминания? Я не могу вспомнить. Опять… Снова и снова я просыпаюсь в незнакомом мне месте и обязана… Хватит. Хватит, хватит, хватит! Прекратите это! Я устала работать над чужими ошибками и проблемами. Почему именно я обязана спасать этот мир от проблем внутри государств?! От грязных на душу существ?! Почему я обязана прислушиваться к тем, кто относится ко мне добрее, чем игнорирующие?! Потому что…" – Потому что я всё ещё слаба?.. Конечно… Поглощение, – в полусонных глазах, чёрных как смоль, словно извивающих каждый сантиметр помещения в змееподобные символы, не в силах более фокусировать взгляд, засветилась звезда, покрывшая мраком нетронутые уголки сознания, вновь пересобрав суть внутренностей Мелани. – Не выходит… Ха-ха… Это тело… Эта дрянь, что жрёт меня изнутри… Я-я убивала, д-да?.. Я убивала живых существ, без с-страха быть сожранной… Инстинкт самосохранения?! Не неси ч-чушь, Мелани. Ты самый обыкновенный психопат. Ха-ха… Огонь стал жарче… Проклятье вернулось… К-Кресты… Скрючившись под тёплым одеялом, не способная почувствовать колебания температур в теле сосуда, Мелани дрожала от холода, не в силах даже дотронуться до пальцев ног, спрятавшихся под кипой бессвязно погрязшей в помутнённой дали комнаты. Прикованная к постели, Мелани корчилась от боли, не в силах осознать, что не способна даже повернуть голову. Заключённая в ловушке собственного тела, девушка закричала, оглушив соседствующих с комнатой слуг, тут же прибежавших на истошные, терзающие страхом все поджилки вопли. *** Обменивая тёплый, внутренний воздух на перемешанный с холодом и гнилью чёрного снега кислород, испарённый во льды бескрайних северных просторов, мчащихся куда-то вдаль, вне понимания любым существом, будто имея такой же разум, Рафаэль стоял перед центром пограничного села, рассматривая в окне поместья напротив малейшие изменения, будь то случайно задетые шторы, узоры на стекле от благородно-ожесточающего жизнь в Чёрных Землях северного Бога ветра или передвижения слуг, вдруг помчавшихся в комнату, где находилось "чудовище"… Вновь выдохнув мгновенно подхваченным мёртвой вьюгой смешок, совершенно не увеселённый внутренними противоречиями, Рафаэль направился в палату на самом краю села. Его голову заполнили думы как близких событий, так и наваливающихся комков из проблем, что в конечном счёте будут обязаны сбыться… Он твердил, верил, знал, что Боги не умеют врать.   Протяжённое здание-стена, что обороняло монолитом несущих стен от непрошенных гостей с территорий Рокшильдов и Сербеловых, пересекающее всю троицу границ, манило внутрь пренеприятными новостями, словно болото, с каждым движением мускула затягивающее внутрь… Погружая и тело, и мысли в кашу беспорядочного волнения. Должен ли Правитель Севера волноваться так сильно за ничтожное селение с кучей казарм и палат, что предотвращает вторжение лишних особ и пожирающих жизнь Созданий Хаоса в более развитые, прибрежные города территории Гайнов, пока он сам не в силах спасти даже то, что ему дороже всего? Рассекая снежные, почерневшие от крови просторы Севера, Рафаэль слегка оттянул дверь и, сняв шапку, протянул свой широкий меч проверяющему, войдя внутрь штаба информации. Встретившись взглядами с убегающим из "тюрьмы" Ивой – главой по местной территории, председателем пограничных столкновений с существами, – Рафаэль в надежде оглядел весь кабинет, примостив свои руки на изысканно выстроганном столе, словно созданным прибывать в главном поместье, не здесь, в Шаттером забытом помещении для переговоров солдат. Взяв в руки перо, Рафаэль набросил на листок полные официоза и документальности формальные слова, дабы приумножить значимость отчётов в собственной голове, всё высматривая в маленькой толпе из мишуры снующих солдат, слуг поместья и подчинённых ему лично офицеров знакомую алогривую фигуру: – Здравия Шаттера вам, Господин Рафаэль Гайн, Правитель Севера… – послышалось полное наискучнейшего чинопочитания яркое приветствие серьёзного Ивы, вернувшегося с волокитой из бумаг на место, тут же перебитого. – Без этого, Ива. Пожалуйста… – Хорошо, – встревоженно поправил погоны Ива, взявшись за бумажные полотна всерьёз, вдруг откинув примерно половину отчётов в мусорный ящик. – Тогда это – неважно. Мы справляемся отлично. Провизия поставляется регулярно, без опозданий. Недостаток восполняется всеми пунктами личной охотой. Очень помогают магострелы, тем не менее привлекающие толпы Горлодёров. – Дальше. – Есть! Итак… Так-так-так… На днях наша точка получила известие от Апостолов- – Апостолов? – вдруг перебил Иву Рафаэль, слегка напрягший пальцы с пером. – Ангелы… Церковь?.. Что нужно Теократии у нас… Разве что появились вопросы к чудовищу, что Свечник вырезало… Организована, слава вам, моя гвардия… Кресты присутствуют у каждого солдата. Что же ещё?.. Ива, срочно перепроверь, есть ли внутри церкви копия Истины Ясны. – Есть!.. Спешу напомнить и уверить, мы заботимся о новых крестах над почившими товарищами. Они были захоронены в присутствии священников со стороны предающихся Теократии. Ордена Святой Рейсиммы также стали неотъемлемой частью новых методов захоронения, говорят, так некроманты и Проклятья так не смогут захватить тела, – отвлечённый взошедшей в штаб алогривой подчинённой Рафаэля, Ива понимающе, спешно удалился, с уважением вручив оставшиеся бумаги в покрытые старыми ожогами пальцы девушки, оставив Рафаэля и Зейну одних. – Во имя Шаттера. – Шаттеру во имя, – скучающе, даже издевательски, произнёс Рафаэль, не придавая древним знакам иного смысла, чем как простой рутине в разговорах с северянами. Немного погодя, разобрав бумаги в очереди, Зейна отложила их в сторону, уверовав в собственную память: – Насчёт Ангелов Ива предупредил, значит… Остальное имеет мало значения, господин Рафаэль Гайн, – приставив алый клинок к боку, Зейна улыбнулась усталому Рафаэлю, явно не развеселив господина собственным настроем. – Что ж… Прошу простить. – Ничего-ничего, на самом деле я даже искал тебя в толпах, Зейна… Мне было необходимо увидеть знакомое лицо, спустя неделю беспрерывной работы с "желанием" к этим подонкам из Теократии. Как по мне, они с каждым днём превращаются в секту… Голова гудит, не постоишь в дверях, милая, пока я немного вздремну… – не дождавшись ответа Рафаэль свалился головой в собственный отчёт, испачкав щёку в ещё свежих магических чернилах. "Он назвал меня милой! Как же громко сердечко стучит!!! Вот бы он говорил это чаще! Н-но… Рафи работает без перерывов… Как бы не случилось страшное… Что там в корзине? Отчёты, отчёты, отчёты, продовольствие, инфраструктура, мусор, мусор-мусор-мусор… Ангелы. Наверняка уже всё улажено, это же Ива. Дальше… Демоны на границах Сербелова? Нужно напомнить господину обратиться к Кладбищу Серафимов…" – смущённая словами Рафаэля, Зейна пыталась скорректировать собственный румянец мыслями о работе, никак не вбирая в забитую умилением голову рабочие вопросы, вновь и вновь теряясь в собственных мечтах. – Спокойного вам дня, господин, – улыбнувшись, Зейна тихо сняла собственный плащ, накрыв им спину заснувшего Рафаэля, и вытерла с его щеки чернила, вдруг смутившись внезапным мыслям. – Нет, нет, нет… Нельзя. Нельзя давать волю похоти… Я должна заслужить поцелуй в рассудке и спокойствии господина!.. Тихонько выйти…  С слегка обеспокоенным и опечаленным взглядом, Зейна вышла из кабинета Рафаэля, заперев его снаружи, оставив ключи застоявшемуся на проходе Иве. Рассудив с секунду, Зейна бросила короткий взгляд, приказавший стоять без шороха и сна пред вратами в покои Рафаэля, не проронив ни единой шумной души в его сон… Двое генералов, по совместительству одногруппников единой системы информационной безопасности, поняли друг друга без слов, перекинув друга на друга порученные обязательства. *** – Меня всегда восхищало то, как ты всеми силами стараешься отвести от себя эту особу из Грейрад… Но в конце всегда вновь заманиваешь пустыми словами, которые она только и ждёт услышать. Решил увести лишние глаза, Рафаэль? Посреди тишины стояла фигура огромного мужчины, чьи жаждущие крови, страстно распластанной по всему помещению в хаотичном искусстве, клыки засверкали при свете тёмного снега с вечными льдами за стеклом. Обрамлённые Порчей клинки, извиваясь в полукруге, висели на его идеально подобранных, изношенных, помученных временем брюках, на ремне, украшенном символикой Семьи Сербеловых. Глаза временами бороздили комнату, словно расценивая каждую картину в штабе информации пограничной стены, стремясь оценить стоимость вещиц, данных им на подсудимой территории. – Я не хочу, чтобы Зейна стала точкой, на которую ты вновь и вновь сможешь давить, – привстал над столом Рафаэль, наклонившись на белоснежные перчатки и заблестев резким выпадом к столу мечом с карикатурами, складывающихся в слова "Слабость". – Почему ты всё время вмешиваешься в мои проблемы?.. Ты… Тебе ведь просто нравится видеть своего господина в отчаянии. – "Господина"… Громко сказано. Союзника? Тоже нет. Загнанный в угол заяц… Нет, ласка! – язвительная улыбка вонзилась ржавым ножом в раздробленную тонким писком агонии голову Рафаэля, присевшего на кресло с приподнятой к вискам рукой, подарив отчаянием человека напротив знамя завывающему звонкому голосу. – Бедный Правитель Севера… Ни поддержки Семей, ни семьи, ни извне друзей! Какая жалость. Ты ведь не думаешь, что я помогаю тебе из любопытства, добродетели или чистого желания будущего?.. То, что ты самолично избавился от Северного Круга, задевает и меня! Было забавно наблюдать за твоими противоречиями в голове, пока трупы стариков из комиссии разлагались под ногами. – Комиссия от Сарры из живых мертвецов мешала Северу не то что процветать – жить! – протопав с несколько мгновений до Михаила, Рафаэль вдруг воспрянул, встав на дыбы, пытаясь запугать жертву, намного превосходящую хищника. Могущество существа напротив попросту сдавливало все амбиции человека, что ныне руководил всем Севером… – Я позволил тебе стать моим, а не ты предоставил себя мне, Михаил. – Думай, как тебе удобнее… – заметив в янтарном взгляде лишь одному Михаилу удобную и понятную наклонность мыслей Правителя Севера, его лицо исказилось в крюкообразное чудовищное месиво, предвкушающее грядущее будущее, как на ладони развернувшееся в его улыбке, полной зверски сточенных Клинками Хаоса и Порчей, разъедающей дёсны, обезумевшего удовольствия. – О-о-о! Так у тебя великие планы на Епископа… Даже если она окажется рядовой неприятностью, ты сможешь использовать её, пока меня не будет рядом. Как всегда, рационально и в твоём духе, о, великий Правитель Севера… Но до Княжны тебе как до Цуо пешком. Даже жалость берёт. В какой раз. – Не сравнивай обычного человека и монстра. Даже ты с ней не сравним, хоть и Безумец. – Думаешь, всё знаешь о Рокшильдах? Север ли создал выражение "Безумец", как думаешь, Рафаэль… Гайн? – зафиксировался на последнем слове Михаил, вдалбливая лёгкими постукиваниями пальцев по кисти Рафаэля собственные, блуждающие по всем закоулкам несуществующей разумности, мысли, испорченные до кривой невозможного. – Тот, кто потерял сестру, не способный разумно мыслить, бездарность… Ты кое-что упустил… Кое-что важное. За то поплатишься жизнями… Взгляд Рафаэля упал на пол от слов Михаила. Его жизнь, пронёсшаяся пред глазами… Сотни трупов на его собственных руках, их кровь и внутренности… Предсмертные записи тех, кого он мог бы любить… Последняя поза разрезанного на куски напарника… Предыдущие собратья по оружию, распластанные на чернеющем от крови снегу чистой силой человека, стоящего напротив. Спина, открытая для внезапной атаки… Это была ловушка. Михаил каждое мгновение своего существования вынуждал Рафаэля приставить пальцы к клинку, дабы сразить "чудовище", что за каждый неверный ход нёс бремя наказывать. Бремя, что сладко лилось по его языку, распустившему слюни на безнаказанность бесформенного, хаотичного могущества… И каждый раз наказания становились лишь жёстче и изощрённее, с каждым просчётом и расслабленным мгновением Правителя Севера, за ниточки поддерживаемого его слугой. Расплата за ошейник приставленного Безумца. "Я не смогу остановить… И теперь мне предстоит лишь расплачиваться чужими жизнями за собственные Грехи… Такова участь Правителя Чёрных Земель," – руки Рафаэля дрожали от накатывающей боли, из рта сочились слюни, капающие на пол в такт изнывающим горло ноткам захлёстывающей горечи, сопровождённой скрежетом зубов… Опустив голову, Рафаэль забегал глазами, пытаясь придумать… Как не умереть на месте от предстоящей резни в Поместье Гайнов. Он знал, что наказание неминуемо. Рафаэль не в силах противостоять тому, кто поклялся подчиняться. – Зейна из Грейрадов важная персона… Мне бы не хотелось видеть её неестественную смерть… Поспеши, "господин"! Ха-ха-ха! Аха-ха-ха-ха!.. – завывал от переполняющего счастья Безумец, помчавший наперегонки с Правителем Севера к Поместью Гайнов, откуда раздался рык, словно выстрел магострела, из комнаты, где восседала гостья. *** …Взяв на себя ответственность проверить сохранность Истин Ясны, Зейна вышла за пределы здания-стены, направившись к главному поместью, перекрывающему вид Теократической церкви, пустующей на границах с двумя Семьями добрые сотни лет… Вытащив из ножен алый, пульсирующий на свету клинок с закрученным лезвием, Зейна вырезала на чёрном снегу обожжённые участки, будто пропадающие на несколько мгновений перед её походкой… Скука, навеянная стоячей, безветренной погодой, слегка задевала то и дело вспоминавшую в умилении спящее лицо господина девушку, слегка виляющую походкой от выбросов внезапного удовольствия. Снег, обрамлённый её поступью, будто становился лишь темнее, чем ближе её фигура с алым пламенем на голове приближалась к запертой церкви Теократии Уоготон. Обязательное условие помощи Ангелов – присутствие у государства их реликвий и религии, религии, что испокон веков преследует единственную цель: уподобление Святой Ясне и признание входа их душ в Эдем. Вратами же в исповедальное измерение стали церкви, что теснили полую землю своим белым фундаментом, словно поглощающим черноту льдов и вечных морозов Чёрных Земель… От здания, оснащённого колокольней, воняло святостью, не подкреплённой соблюдением собственных заповедей. Разблокировав рунное столпотворение из слоёв священной магии, Зейне было достаточно лишь увидеть вдали зала белоснежных стен запылившуюся копию заповедей и историй о похождениях Ясны… Зейна тут же хлопнула дверью. Плюнув на замки, связанные освящёнными цепями, содержащими неизвестного происхождения языческие заклинания, Зейна быстро покинула территорию, принадлежащую ненавистным отродьям Теократии, направившись в главное поместье пограничья Семьи Гайнов, убедившись в сохранности на собственной шее креста с перевёрнутой луной. "Проверка… Нет, помощь. Акт самосожжения… Всё благодаря появившимся Демонам?.. Лишь бы не один из Серафимов…" Трёхэтажное поместье, стоящее на вечномёрзлом камне и непробиваемой плотности брёвнах, скреплённых на углах металлическими прорезями и запечатанными свитками прочности, освещая в ответ пустившиеся в пляс двойные звёзды льющимся морской пеной изнутри рудными свечами, навевало странное чувство неестественности. Словно кто-то изнутри искажал саму суть брёвен, сложенных в точном и непоколебимом порядке добрые сотни лет, фундамент, что врос в чёрные льды, не желая прощаться в сопровождённые внутренним теплом проросшие карликовые сосны… Тепло, повеявшее в лицо Зейне будто стало плотнее, заставив прижать нагрудник внутри офицерской формы к лёгким, задыхающимся с внезапно накатившейся тревоги.   Остановив желавшего пронестись ветром за спиной гостьи поместья, дабы его блеклую тень не признали, слугу за руку, Зейна спросила, не сводя алых глаз с слегка напуганного дядьки, сжавшегося от девушки, явно выделяющейся на его фоне своей воинственной худобой: – Номер. – Ах, госпожа Грейрад, какая честь лицезреть ваше здоровье!.. – услужливо сжимался в комок пренебрежительности к себе слуга, пытаясь улизнуть из-под всесильного взгляда вышестоящей, пугающей видом особы. – Н-номер чего вам угоден?..   – Комната. Комната нашей гостьи, девушки с Глазами, пожирающими Цуо, и адамантом на теле. – Ах, особа… Особа на последнем этаже, в комнате для- – Спасибо, – попытавшись улыбнуться, слегка опечалив своей вежливостью слугу, Зейна быстрым шагом направилась в сторону комнаты, не обращая внимание на выкрики о Шаттере от слуги, вокруг которой собралась маленькая толпа из служанок, не знающих, возможно ли им покинуть то, что находилось внутри и тихо, еле слышно хныкало, будто брошенный зверь, зовущий на помощь… Раскроив толпу ладонью, Зейна протиснулась средь возбуждённо покинувших коридор служанок поместья, нечаянно задевая их платья голым клинком, оставляя на месте порезов платьев неровные, искажённые черты… Дождавшись полной тиши, Зейна пресекла любопытные взгляды поднятой ладонью. Приняв приказ, ни единой души не осталось на этаже, лишь нанятые уборщики, бороздившие соседние комнаты, остались в неведении, так же неспешно и умиротворённо протирая полы и полки от лёгкой пыли. Пробежавшись глазами по двери, Зейна вошла в зал, покрытый десятком деловой мебели, на краю которого, средь картин, подаренных лично Сербеловым, виднелась кровать, укутанная в вуали и сменные одежды для девушки, тихо лившей слёзы… Обрамлённая в адамантовую броню, тёмный костюм, прилегающий к её белоснежной коже, держась за живот, в полной тишине, съедающей остатки здравого смысла со скоростью, подобной мыслям, девушка с пустующими глазами всматривалась в одну из картин напротив: пустой холст с единственно изображённым кругом, поглощающим своей чернотой весь свет сквозь шторы… Будто видя себя в отражении картины, девушка продолжала бессвязно шептать что-то изливая слёзы на опухших, покрасневших глазах, не способных ни увидеть, ни расслышать приближающуюся Зейну. Беззащитная, девушка, всё сильнее сдавливая руки на животе, не переставая прикусывать окровавленный язык и сжимать ресницами падающие на простыню капли, вдруг повернулась ровно в направлении встревоженного взгляда Зейны. Полные извивающейся тьмы, дразнящей свет, будто пожирающей каждую невольно брошенную мысль осторожной Зейны, глаза девушки следили за каждым мускулом гостьи, чуть дрогнувшим от внезапности. Прекратив пережимать руками живот, девушка протянула руку в сторону Зейны, словно моля о помощи. Поддавшись искушающей вине, пронизывающей мозг, и сожалению, Зейна прикоснулась пальцами к окрашенной ранами и язвами от укусов, порезов, схожих структурой с языком Теней, тонкой руке девушки, тут же одёрнувшись. Взгляд алого секретаря сменился на серьёзный, полный сомнений и строгой озлобленности, смешанной с подступающим материнским сочувствием, увидевшим в глазах девушки, протянувшей руки, лёгкую досаду и становившуюся с каждой секундой ярче болью в сердце… "Сдурела!? Не дай ей даже шанса, Зейна. Я никак не должна сомневаться в том, что именно она зарезала целый отряд Чёрного Ордена. Её поступки уже записаны законом Севера… Даже если придётся поддаться её эмоциям – я обязана держать разум чистым, иначе рискую подвергнуть каждого жителя Севера опасности… Передо мной не человек," – рассуждала Зейна, притрагиваясь кончиками пальцев к рукояти красного клинка, не в силах противодействовать пленительным чарам девушки, пребывающей в недоумении и депрессивной пустоте души… С каждой секундой, приближаясь на несколько мгновений к лицу девушки, Зейна наблюдала за её глазами, что утихали и умерщвлённо застывали в ожидании наказания. Присев на край кровати, Зейна вновь взглянула внутрь глаз очерченной Проклятьями девушки: – Что ты помнишь?.. – прозвучал шёпот с губ Зейны, больше напоминающий шипение. Из горла Мелани вырвался скрежет, совращённый резнёй сотен игл о друг друга, засвербевший в ушах подобно мягкому и неспешному тику часов: – Я убила их, – сузив зрачки, Мелани закрыла рот руками, начав истошно выть тонким, до злобы неестественным голосом, отталкивающий любой возглас острым скрежетом пробивающегося смешанного смешка. – Это не я!.. Не я!.. Пожалуйста, простите… Простите, простите, простите, простите, простите- Приставив алый клинок к горлу девушки, Зейна с ненавистью в глазах, прикусив губы, томно вздыхала над всем съёжившимся от страха телом Мелани. Моргнув, в пылу ярости Зейна разгрызла воздух рыком, разрезавшим за рукоятку алого клинка половину кровати в мгновение ока отпрыгнувшей девушки, колыхнувшейся с ветром от удара за взъерошенными розовыми волосами. Предательски скрипящее ложе было разодрано волной удара, оставив девушку с тучно стучащим на всю комнату сердцем, закованную в адамантовые доспехи и пожирающими любой свет глазами в стороне, не тронутую ни единой ворсинкой… Разглядывая врага в попытках понять произошедший инцидент, Зейна не проронила ни звука, пока медленно закрывала убийственной аурой всё естество комнаты Мелани, не срывающей с губ свои пальцы. Приблизившись достаточно близко, Зейна закрыла своим телом любой проход, не оставляя Мелани ни шанса увернуться от атаки… Напряжение в комнате давило на лёгкие обеих девушек, пребывающих в первородном предвкушении. С каждой секундой положение обеих кардинально менялось, словно, находясь на одном месте, каждая из них выстраивала личную границу, за чертами которых начиналась территория безукоризненной победы… Но ни единым мускулом, как бы не старалась придумать новый, изощрённый, повторённый за знакомым Безумцем или же украденным у самой Мелани способ приблизиться, в мыслях Зейна никак не могла попасть. Каждый удар проходил сквозь, стоило ей коснуться рукояти клинка. Каждый выпад был прочитан и перепридуман стоящей посреди зажатого угла, роняющей слёзы и взгляды, наполненные животным ужасом, девушкой… – У т-тебя нет слабостей… – вдруг произнесла средь тишины, сопровождённой уловимой за стенками комнаты возгласами слуг, Мелани, вытерев слёзы, но не сдерживая подступающие к коленям волны дрожи. – Ни единой с-слабости… Ответь. Почему я вижу слабости других?.. "Слабости?.. Видит слабости?! Она пытается подражать господину Рафаэлю?.. Я не понимаю! Что здесь происходит, что это за существо… Телом сосуд, разумом обычный человек, но её способности выходят за рамки Законов Мира… Законов Мира?.. Но я… Я тоже не могу им следовать. Выходит, она скопировала способность Бога Чистилища?!" – скорчив губы в возмущении, Зейна замахнулась в сторону Мелани, дабы срезать её голову с шеи, как вдруг услышала прямо перед собой звон знакомой стали, исписанной на поверхности клинка словом "Слабость"… – Зейна, стоп! – скомандовал парень, облачённый в белые одежды, склонив от тяжести клинка девушки колено, подставившись под скользкий удар. – Назад! "Почему он держит меч своей слабостью?.."   Отпрыгнув к распахнутым от удара дверям, Зейна виновато покосилась в сторону настороженного, сдвинутого к стене от удара Рафаэля. Отбросив клинок в сторону, Зейна быстро направилась к облокотившемуся на меч Рафаэлю, вдруг остановившись посреди комнаты, виновато опустив взгляд и прикусив губу, в нерешительности то отступая, то приближаясь на несколько шажков ближе к Правителю, всё ожидая укоризненных возгласов. В облачённой недолгим сражением комнате послышался громкий шлепок. С раскрасневшейся щекой, Зейна тяжело задышала, сжимаясь всем телом. Сквозь калейдоскоп навалившихся чувств, Зейна быстро зашагала в другой угол. Вернувшись за воткнутым в стену орудием, Зейна склонила колени перед Рафаэлем, с отдышкой вставшим прямо и непринуждённо сложившим в ножны широкий, длинный меч. Ожидая жёстких и сухих слов из вздохнувшего сквозь нервозность Рафаэля, Зейна вдруг почувствовала чью-то закрытую в толстые перчатки, обрамлённые чёрствыми порезами, руку, полную мягкой заботы и уверенности, притянувшей всё её тело ввысь. Одним касанием восполнив изящную красоту натренированного, строгого и возвышенного осанкой тела, Рафаэль ухмыльнулся и слегка похлопал её далёкую голову, обратившись всем своим видом к вновь застывшей Мелани: – Не переживай. Больше тебя никто не тронет, Мелани Сайгак. Обещаю, как Правитель, – прозвучал неожиданно грубо и с лёгкой басистой ноткой голос парня, поправляющего снежные покровы на плечах и протёртые ботинки от пыли. – Встань прямо. Ты можешь не бояться Зейну, она бывает не сдержанной, но будет добра и чрезвычайно внимательна, когда сможет доверять тебе. – Я не смогу добиться доверия, – с трепетом на губах, выпрямившись и сжимая руки в кулаках на груди, сказала Мелани, притянув взгляды северян к пожирающим свет отросткам по краям её кистей, мерзко извивающихся в желании достичь плоти дуэта, протягивая непослушные руки с каждым мановением в их стороны. – Пожалуйста, убегайте… Я больше не могу контролировать это. Прошу… Прошу, оставьте э-это здание… – Правитель обязан сдерживать свои слова, – расчётливо поправив белоснежную фуражку, взявшись всерьёз за широкий меч в перчатках, слегка засвечивающих в отражении стёкол поместья язвенные рукописи, янтарные глаза рассекли воздух меж кистями Мелани, заставив лёгкие, склизко упавшие на окрашенный чёрной слизью пол, щупальца извиться в агонии, пока девушка смотрела на собственные творения в предвкушающем облегчении с удушающей болью. – Чистильщик был создан Богом Чистилища, его личный меч ныне принадлежит не Мнимузе, ни Асуре, лишь мне. И я решаю, что станет слабой точкой в теле каждого существа… Такова моя способность, Правителя Севера. "Способность… Он видит слабости и может их фиксировать, прямо как… Я украла способность видеть слабости у П-Правителя?.. Аки говорила, что симулякры Поглощения копируют меньшую часть, поэтому я не могу создать слабости в этой девушке… Почему я стала так много думать о магии этого мира? Откуда вообще взялись эти способности, Дары и Проклятья?.. В Древних Свитках их упоминание началось с появлением Беспространствия…" – поражаясь лёгкости в руках и прошедшую за секунды боль, Мелани осматривала раны, с изумляющей точностью и фантастической скоростью заживающие на руках: – В-Вы… Экспериментировали надо мной, да… – вдруг омрачённо взглянула Мелани в глаза Зейны, тут же в панике ободрительного, резкого и столь же опечаленного согласия отвернувшей голову в сторону, оставив девушку наедине с мыслями в голове Рафаэля, незамедлительно накинувшего ей на плечи свою шубу. – Н-нет необходимости. Сосуды не чувствуют… Почему мне так холодно. – Извини. Это стало необходимостью. Будь ты обыкновенным, внеразумным сосудом – пошла бы под нож Михаила, но… – выждал паузу Рафаэль, достав из ниши маленькой сумочки у пояса потрёпанную и потерявшую былые цвета записную книжку, вручив её в руки Мелани. – У тебя крайне сложные и комплексные мысли, в сравнении с сосудами Богов или Демонов. Так мне поведал Чистильщик. Даже сдерживая то чудище изнутри, ты продолжаешь бороться с самой собой, чего даже Богам… Впрочем. Это единственно верное доказательство того, что ты ещё разумна, а значит твоя жизнь настолько же ценна, как и моя. Прошу прощения, что заимел наглости прочесть… "Прочесть? Вот откуда он знает меня. Дневник Феликса! Я получила его… Значит я и правда овладела Поглощением?.. Я не могу вспомнить всё, н-но язык то и дело болит, пока я произношу это слово. Контроль над телом захватило Оно…  Или же воспоминания тела?.. Неважно! Ох… Столько воспоминаний," – шерстила пальцами по страницам Мелани, постоянно меняя выражение лица, на удивление северян довольно пластично и с артистичной ноткой, вдруг остановившись на предпоследней странице с застывшими веками, будто боясь перелистнуть следующую страницу. – "Что здесь… Должно было сохраниться только сорок страниц… Сорок первая?.." – Сорок первая страница… Сегодня я встретила Портальное Чудовище. Оно перенесло меня в иной… – со смешком прокатившись глазами по всей комнате и лицам северян, Мелани зафиксировала глаза на последней строке страницы дневника. – Пора признать, что мы похожи… Где… Где последняя страница?.. "Портальное чудовище?" – двоились мысли в головах у Рафаэля и Зейны, в неосторожном любопытстве слегка задевшим плечами Мелани, в попытках прочесть написанное… На месте последней странице виднелось лишь слово "Феликс…", единственно оставшееся целым на изодранном клочке, полном переписи и почерневших от чернил слов, смазанных и выстроченных на неизвестном языке. Грубые мазки и нервные, оставленные умирать на холсте сорок второй страницы капли оставляли в душе горький осадок, полный отравленной съёженности, тревожности при одном взгляде на незнакомые очерки. Вторая половина страницы была вовсе выдрана, грубо и неровно, порезав чей-то палец, оставивший на корочке засохшую кровь… Рафаэль запрокинул голову назад, присев на сломанную кровать, заставив Зейну чувствовать себя неловко: – Ты и правда не обязана верить Зейне и тем более мне... Как и мы не можем поверить каждому твоему слову… Но я понимаю, что ты чувствуешь, – указав на Мелани пальцем, Рафаэль вторил серьёзным басом истину, не давая усомниться ни в едином вылетевшем слове. – Я нашёл дневник таким. Интерес взял вех, я лично попытался отыскать недостающий кусочек в обломках руин, в телах солдат, внутри существ, которых "Оно" смазало в бесформенный шар, хоть и не понимал ни единого написанного в нём слова… Даже не могу представить, чей диалект ты используешь. Я ничего не нашёл. Тебя ведь зовут Мелани Сайгак, та, что остановила Бога Проклятий у столицы Варнирской Стальной стены? – М-Мелани Сайгак… – потирая плечи и смущённо сдавливая желудок, заверещавший об отсутствии энергии, Мелани всё дальше уходила в угол комнаты, поглядывая на алый меч Зейны, слегка приподнимая уголки рта. – П-Простите… – За что ты извиняешься? – поинтересовалась Зейна, демонстративно выбросив алый клинок к рукам Рафаэля, отошедшего за мгновения до дверей. – Это я должна просить прощения за столь необдуманный поступок… Даже если мне показалось, что ты контролировала себя, к-когда… – Ныне… Я не могу никому доверять… Потому что я вижу всё, что вы думаете обо мне, стоит взглянуть в глаза. Мой рак, мой грех… П-Простите, я иногда могу улыбаться, это н-не значит, что мне в-весело… – Мелани сжимала руками дневник на животе, будто пытаясь его выдавить из собственного тела. – Грех… – подойдя к робеющей от страха Мелани ближе, Зейна похлопала её по голове, взяв за руку и поведя в сторону Рафаэля. – Мы, Гайны, никого не бросаем. Даже если это ты… Даже если ты полна Греха. Святое правило Семьи. – Сила, не подкреплённая идеалами, несущественна, как и идеалы без должной силы, – открыв перед девушками дверь, Рафаэль в последний раз оглядел щупальца, превратившиеся в пыльную труху, с ненавистью вглядываясь в затылок Мелани, почувствовавшей зреющее возмущение и виновато перебросившей взгляд на удручённого парня, скорчившего предостерегающие брови к её особе. – Девиз Правителя Севера. А Правитель стремиться помочь всякому гражданину собственной страны. Ободрённое тёплыми словами, словно свежим молоком на степным лугах, сладким наслаждением средь пекла, Мелани почувствовала чувство дежавю, вызванное резкой болью в щеке от столкновения с чьей-то мощной грудью, тут же свалившись на ковёр. Возвысив взгляд на обидчика, Мелани пыталась оглядеть огромную, с непропорциональными руками и ногами, будто достающую головой до потолка с люстрами, фигуру мужчины, не сводя глаз ни на секунду с обрамлённого удовольствием лица. Голые участки его тела, зреющие вне офицерской, угольной формы, были покрыты кругами заклятий исцеления, что удивительно напоминали Мелани о ком-то знакомом, с кем она потеряла связь, но несли сзади себя нарывы и глубокие раны, что не переставали гноить, извиваясь в глазах, пожирающих всякий свет. "Улыбка убийцы…" – кричало нутро Мелани, в шоке и фрустрации наблюдая за малейшим движением мужчины в чёрном костюме офицера, лёгкой походкой отделившего и Рафаэля, и Зейну от тела девушки на полу, подкашивающего ноги от устрашающей ауры безумия, наполнившего весь коридор, до бесконечности в бреду тянущегося в ад… Блаженное, светлое лицо и столь же тёмный, кровавый след средь волос, одинокий чёрный, будто снег Чёрных Земель, локон на белоснежной поляне, были очернены, полностью низвергнуты своей добротой и детской шалостью во взгляде мрачнее сумрака лохмотьями, с, казалось, официозным представлением, выпяченным неряшливыми формами и боевыми заслугами в виде потёртостей, множества ранений, не зашитых за долгое время, смежности времени и отпечатков чьих-то лап, ладоней, частичек инородного тела в крови. Наклонившись, словно джентльмен, мужчина улыбался и протягивал руку, наполненную миазмами пульсирующих Проклятий, жадно выглядывающих своими крохотными глазами в открытый от удивления рот Мелани, пытаясь залезть глубоко внутрь и сожрать любое сущее, дай им волю… Наконец, его речь, окрашенная светлыми, примечательными яркой милотой глагола, речами, прозвучала в голове Мелани сверлильным станком: – Доброе утречко, чудовище! – улыбался мужчина, насильно взявший Мелани за талию и притянувший к своей груди, понемногу приговаривая становившиеся более странными предложения. – Вылезла красавица из черни пруда старца! Какие милые брови, какая утончённая фигурка, прямо воплощение моих скрытых мечт. Ты случаем одна? Тогда я был бы крайне признателен испортить твоё тело в собственных- – Отпусти девушку, демоническое отродье! – вызвалась из-за спины рычащая Зейна, приставив к шее парня алый клинок, пульсирующий в воздухе пламенем, стирающим северный холод. – Отпрянь от гостьи, Сербелов, или тебе не дорога шея на плечах?!   "К-Какая приятная атмосфера… Этот парень… Он похож на Безумца?.." – Ты – Безумец? – без хода осмысления вырвалось с языка зажатой меж тисками рук Сербелова Мелани, тут же оказавшейся свободной после угроз Зейны, схватившей девушку уже в свои, окружённые мягкостью и приятным запахом, руки. – Пвастите, вто так внезапно… Я уже всветяла Бевумца… Опять огвомная гвудь… Пожав плечами, некто Сербелов отошёл к окну, спрятав руки сжатыми за спину, слегка поглядывая через отражение на пребывающую в спокойной тревоге Мелани. Усмехнувшись мыслям в голове, Сербелов повернулся к Рафаэлю, презрительно цокнувшему в его сторону, и, достав из неоткуда пару клинков, закруглённых к концу, напоминающих косы на цепи, приставил их близь Чистильщика, внезапно вызвав у парня в фуражке и белой офицерской форме, противоположной опрятностью одеяньям Михаила, вспышку кратковременного гнева, перешедшего в тихое ворчание: – Михаил Сербелов, "сильнейший" человек на Севере, средь его титулов можно засчитать и звание Безумца, если это возможно воспринять как благоухающее оскорбление… – слегка приподняв уголок рта, в тихой ненависти произнёс Рафаэль, схваченный сзади объятьями увеселённого Михаила, не сводившего взгляд, будто имеющий несколько их рядов, подобно пауку и трём жертвам, ни с одного из членов коллегии переговоров посреди комнат и коридора. – Правильно! Самая что ни на есть легенда, миф, писание, ясна, свиток, скрижаль для Чёрных Земель. Ах, да. Правитель Севера, вы забыли одну маленькую деталь… Я Правитель семьи Сербеловых и, по счастливой случайности, единственный выживший из истинных Сербеловых, – смазливая улыбка красавца, бороздящая по каждому лицу в коридоре, вдруг сменилась пустым лицом, не омрачённым ничем, кроме обозлённой Зейной, беспокойной, отчего-то гнило дрожащей коленями и сдерживающей рвоту за живот Мелани и Рафаэлем, давно принявшим правила его игры. – Скука… Здесь давно не было ничего интереснее этой милой особы, а вы лишаете меня такого хорошего наслаждения… Что ж, тогда придётся вновь вернуться к собственной мечте. Наведаю третью Семью! По пути обещаю разбираться с Демонами, если в мире найдётся хоть один Серафимов клинок, что я не сломаю, подобно шеям твоих служаночек! Занавес. Дёрнув штору за кончик, заставив каждого члена совета моргнуть, Михаил с треском половиц исчез, оставив после себя ощущения ауры смерти, пожимающей сердце в вожделении заполучить каждую из душ проржавевшей косой… Выдохнув, Рафаэль жестом пальцев пригласил Зейну за ним, а вместе с ней и кротко следующую в их компанией Мелани, спускаясь на первые этажи поместья, с приглушённым взглядом рассматривая растерзанные по ходу движения Безумца расписные стены, поломанные заклинания прочности и извращённо, симметрично и кубообразно изрезанные картины. За стенами, обрамлёнными крепкой древесиной, выполненной в резьбе стародавних, знакомых Мелани оттенков, присущих заполярному кругу родного мира из книжек Феликса, вдруг прозвучал томный горн. Спустив с цепи могучих дверей-ворот в поместье холодный ветер внутрь, Рафаэль, только на свету проявивший свои огромные мешки под глазами, улыбкой пригласил Мелани следовать за ним без руки помощи Зейны, всё время поддерживающей ослабевшую спину девушки. Мельком пробросив взгляд на коридор первого этажа поместья, в последнее мгновение Мелани заприметила кровавый след, длящийся до одной из комнат, дверь которой придерживала чья-то оторванная рука, кровоточащая на дорогой ковёр… Из-за двери повеяла вонь мертвечины.   "Он… Михаил. Он убил их. Почему я ничего не чувствую. Почему я не хочу им сопереживать?.. Ха-ха-ха!.. Ха… Прекрати смеяться в голове, психопатка!.. Тебе должно быть… Я, ведь, никому не должна, быть обычной и сострадательной… Может быть, вместе с телом и разум, подпитываясь этой сокрушающей все ожидания реальностью, мозг становится похожим на извращённых существ отсюда? Не зря же сразу несколько писателей с Севера называли его местом для сильнейших. Если ты не пожрёшь остальных... Бред, но я готова поверить в это... Поглощение. Стоп... Дневник!" – чувство страха, нахлынувшее от вида полуобнажённых, изувеченных тел слуг, что подпитывало внутренние кошмарные сновидения и их мятежные, разящие всё глубже и грязнее с каждым новым шагом навстречу к казармам, трактованные образы, вновь и вновь стреляло в тело девушки с удвоенной силой… Пока не разбивалось на остеклённые осколки поодаль, не внимая собственным подражанием её же сути, – почему Мелани испугалась, лишь подумав о дневнике?.. Почему её тело дёрнулось в кромешной темноте сознания лишь от мысли, что она рискует снова потерять нечто невообразимо дорогое своему сердцу, стоит ей ослабить хватку… – Что вообще такое, эти Безумцы?.. – вдруг послышалось тихое завывание мыслей Мелани, привыкшей к чувству, будто её языком говорит нечто извне. – Я-я слышала и приняла их образ, как чудовищ, что бранят мир собственным существованием… Иторо не схож с Михаилом. – Безумцы?.. – откликнулся на внезапный зов изнутри девушки, словно потерявшейся во времени, Рафаэль, первостепенно махая солдатам Гайнов, прежде чем отвечать на вопрос, оставившими их за столом персонального разговора одних. – Север полон безумий, Михаил – одно из фантастик в наших краях… Ты умеешь разговаривать на Мировом языке, а значит более разумна, нежели большая часть существ Алькатрана. Не мудрено задаваться таким вопросом, когда такая, как ты, может не испугаться от самого этого слова… Как Правителю Севера, для меня крайне похвально было бы иметь под крылом столь храброе нечто. Позволь мне молвить: Безумцев придумали люди Севера. – Господин Рафаэль говорит о слове на солхуманаре, что пошло в их прозвище как самостоятельное слово международного, – продолжила Зейна, слегка замедлившись шагом и пересев вровень с Мелани, подтянув свою голову к её, будто перешёптываясь. – Сосуды и ты в их роде чувствуете нечто большее, чем обычные существа и северяне. Вы – по-настоящему особенные, а потому можете даже при рождении обладать восприимчивостью аур Безумцев. Их оружие – это их тело, их Осколок, Дар Беспространствия. Представь себя, но наполненную несоизмеримой силой, предела которой, кажется, и вовсе нет. Ты не видишь края возможностям, после чего следует, как правило, безнаказанность… Будто всё твоё естество диктует поразить мир силой, неведомой до и после. Безумцы – воплощение Хаоса и Гармонии Алькатрана, по крайней мере так гремят Магические записи. Северяне, что были до нас, проводившие собственные Формиты Правителей, закрепили в законах, что Безумцы – враги абсолютного мира, ни понять, ни принять силу которых ни одно существо не в силах. Ведь даже Боги боятся Безумцев. "Даже Боги? Всё же, они материальны. Чистильщик, так зовут одного из Них?.. То же чувство возникло и внутри Макины. Так это правда, Боги здесь – такое же явление, как жизнь…" "Бинго, маленькое отродье Разрушитель!" – врезалось в мозг Мелани чьё-то щебенящее, щемящее глаза постукивание, словно со дна костного мозга кто-то начал бить трубами о железные балки. – "Приятно свидеться голосом, о, Мелани Сайгак. Меня звать Богом, коих ты так терпеть не можешь! Кхи-кхи-кхи!.. Ну и посмешище, Пантеону на смех, что за глупое создание!" "Вылезай из моей головы…" – грубо отозвалась Мелани, притупив радостные возгласы проникшего в разум инородного божества. – "Может попробовать…" "Невозможно. Божества, даже в физических сосудах, намного сильнее, чем ты и твоё будущее вместе взятые! Даже за цену своего Проклятья, Молниеносца и Огненного шторма ты не сможешь использовать Поглощение, отродье из человеческих!.." – трубил Бог Чистилища, кажется, совершенно не проинформировав спокойно жующего провиант Рафаэля, не замечающего погрустневшей яркой, покалывающей в висках болью Мелани от разговора с его собственным союзником из божеств. "То есть…" – Если Боги подвержены смерти, то и Михаила, и Иторо возможно убить… – скрежетом изнутри внутренностей раздались слова Мелани, слегка напугавшие Зейну, дотронувшуюся кончиками пальцев до своего клинка. – П-простите… Я-я не хотела, пожалуйста… – Эй, – похлопал Рафаэль по плечу Мелани, встав прямо перед столом. – Та, что обладает Глазами, что пожрут Цуо… Мелани Сайгак. Север не для слабых. Если ты сомневаешься – лучше покинь его как можно скорее, и даже с этим я в праве помочь тебе всем, чем смогу… Твоей вины я не ищу, ты попала на Север из пустоты… Мы сами виноваты, что нечто изнутри тебя оказалось сильнее наших душ. И правила Безумцам неведомы. Их идеалы понять может только такой же Безумец… Безумец Иторо – не исключение. Они все – чудовища, каких свет не видывал никогда за историю… Но, прости, тебе пора успокоится. Теперь, пока ты находишься под моим крылом, твои проблемы – это проблемы семьи Гайнов, не больше, не меньше. "Почему все так спокойно относятся к смерти?.. Мелани… Разве… В глубине души ты ведь всегда хотела побыть в таком, изуродованном смертью, поношенном и брошенном смертными "Богами" мире… Кто это говорит?.. Чьи это слова?.. Я вновь и вновь цитирую чьи-то предрассудки…" – задумавшись над высказанным Рафаэлем, Мелани вдруг была отряхнута чьим-то громким шлепком ладонью по щеке. – Ай-я… И, да… Чистильщик видел, как одного из Безумцев убило нечто более могущественное… – И-извините, госпожа Розалини, – вдруг приклонила колени Зейна, встретив подобающе виноватым, но по-детски задорным, вопрошающим похвалы, взглядом к Рафаэлю с разукрашенной щекой некую фигуру, загороженную взволнованно обрадованным лицом получившим по заслугам Правителем Севера. – Господин Рафаэль, пожалуйста... Пх-пх… П-представьте главврача казарм. – Конечно, конечно, – вытирал место удара, покрасневшее от боли, Рафаэль, преподнося виляющими ладонями тёмную фигуру на свету еле видимого из-за снежных туч Чёрных Земель Цуо. – Только что я получил взбучку той, что осматривала тебя несколько дней бессознания. Главврач семьи Гайн и всего Севера, многоуважаемая… Бушующее, чёрное пламя, что поглощало еле проникающий сквозь оковы небесных врат свет, перечёркнутое посреди незримого взора за темнотой бушующих языков звездообразным орнаментом из кристаллов, озарило взор Мелани. Голова, полностью скрытая за прозрачными, ровными многогранниками, сложенными в форме нескольких ветвей и корневой системы, образующих совместным переливом звёздную гладь средь пустого неба, покрытого мраком, нагнулась к девушке, обнажив закутанную в чёрные одежды, напоминающие структурой и формулировкой линий медицинский халат, грудь с крестом перевёрнутой луны на нём… Заметив раздражённо скривленные брови в сторону мелкой цепочки на шее, женщина, будто не заботясь ни о чём, кроме клятвы пред всем медицинским миром, мгновенно сняла религиозный знак и протянула к Зейне, покорно, но удивлённо принявшей крест Ангелов, и вновь начала осматривать девушку. За халатом, что сливал её огненно-мрачную натуру воедино с телом, будто под ним ничего не находилось, лишь пустота, искривляющаяся под формами, желанными для женщины, растянулся костюм с рубашкой, тщательно, даже идеально застёгнутой каждой пуговкой. Притянув руки к невидимому подбородку, столь же бушующим каждой частичкой, казалось, неисчерпаемой надеждой и проносящим сквозь мозг уверенность своей сути, женщина осветила глаза Мелани переливающимся выражением, склеенным из перестроенных кристаллов, словно продиктованное слово, невозможное для слуха любого существа… Она будто была замкнута в себе. С навечно перечёркнутой возможностью всех здоровых разумных существ говорить. Но, как только Мелани присмотрелась к лицу женщины, она смогла прочесть шифр на солхуманаре: "Помощь… Этот язык слегка сложнее, очень противный и мерзкий… Но от неё так и веет долгом и воспитанным годами дружелюбием. Она не желает мне зла… Ерементар, кажется, так называются такие существа?.. Она так схожа с Макиной. От неё веет теплом." – Саманта Розалини, выжившая в результате катастрофы жена Императора Диликана, – закончил представление Рафаэль, вогнав Мелани в ступор последними словами. – Императора… Диликана?! События Дваргона… Древние Свитки. Империя Диликан, что, в помощь Дваргону, сосуществуя, подчинила половину континента Эльфериума?.. – слегка подёргивая голосом, не веря своим глазам, произнесла Мелани, вновь вернувшая спокойный вид, лишь завидев серьёзный взгляд Правителя Севера и удобоваримо подбадривающие кивки Зейны. – Как?.. Попытавшись в ответ на возникший вопрос изобразить собственную историю на огненосном изваянии взамен головы, мгновенно перестраивая, перекармливая вовнутрь всё новые и новые выражения из кристаллов, Саманта была встречена застывшим недоумением и, одновременно с этим, понимающим парадоксом эмоций Рафаэля: – Не утруждайте себя, госпожа Розалини. Всё же, история долгая. В ответ на что Саманта прекратила елозить кристаллами на "лице", приняв помощь со стороны с сложенными к локтям руками. – Изначально Саманта Розалини-Диликан была известна как гениальный врач, искусный лекарь, что перевернул мир целебной магии с ног на голову. Ныне… После катастрофы на фабрике ЭМАМ, мутации её тела, в совокупности с её Даром Беспространствия, довели её до сегодняшних дней в виде Ерементара, – слегка потыкивал на "экран" лица Саманты Рафаэль, не забывая отбивать лёгкими движениями в противовес нападки кулачков беспомощного главврача всея земель Семьи Гайн. – Локаторы чародеев – она видит сквозь живых существ и несколько десятков метров под землю, насквозь любых стен и преград. Живая легенда… Я был приятно удивлён и благодарен судьбе, что госпожа Розалини присоединилась к нам, когда мы нашли её в забытой деревушке, лечащей смертельно больного северянина. Настоящее чудо. Словно улыбаясь, с каждым словом собственной истории, Саманта кивала под трактат Рафаэля, не встревая в разговор, не забывая преподавать урок постоянно изворачивающемуся владельцу Чистилища. Вдруг, на её лице, словно мониторе знакомого офисного ящика навязанных обязанностей, исказилось изображение звезды в слове на солхуманаре: "Верно". После слова из звёздочки возникла улыбка. Взяв Мелани за руку, Саманта, впредь не поворачивая головы от её тела, рассматривала девушку с головы до ног, изредка, больше в шутку, поглядывая загадочным "Локатором чародеев" вместо лица на Зейну и Рафаэля, стоящих неподалёку, отгоняющих от их компании снующих любопытных солдат, разодетых в крепкие шубы, с длинными орудиями наперевес. Каждый раз, как взгляд женщины мимолётно бросался в пучины живота Мелани, Саманта вдруг отдалялась к спине девушки, словно боясь показать то, что мгновенно всплывало и исчезало на её новом лике. Без остановки проверяя болевые точки, что-то записывая в блокнот, подготовленный подбежавшим помощником, сверяясь с отчётами, видимыми в её "глазах", насквозь пропитанных любовью и работой, как сверка имеющихся данных, Саманта наконец прекратила осмотр, пожав плечами, еле слышимо, совершенно неоднозначно поникшей головой в спокойствии, тяжко выдохнув накопившуюся усталость. Тело Мелани почувствовало лёгкость и хрустящее удовольствие, словно после профессионального массажа. На её лице высветилось слово "порядок", и, поправив черноватый халат, сзади, к ногам, покрытый грязью и чёрным снегом, не таящим на её исчерна пылающих руках, со столь же приятным теплом от прикосновений, как от Макины, Саманта пожала руки Правителя Севера и его секретаря и быстро удалилась в сторону палаток, издалека напоминающих церковные крыши. На мгновение, вернувшись было за крестом с перевёрнутой луной, Саманта показалась Мелани озадаченной чем-то… Её взгляд в последний раз помрачнел, словно тучи над Севером, при виде живота Мелани. – Она… Знает? – виновато покосилась на ступни Мелани. – Да, – полностью принял смысл, суть домыслов Мелани, притуливший взгляд, полный отвращённой, даже надменной, спокойной знойности Рафаэль. – Ты ведь не думала, что все будут относится к тебе подобно мне?.. Мне всё равно на север, северян, что считают тебя истинным злом во плоти… П-прости. Зейна… Ты единственная, кого я искренне уважаю и не ненавижу из северян, прости моё невежество к Чёрным Землям. Ты родилась здесь, а я… – Каждый раз будете извиняться за собственное прошлое, господин?.. Привыкшая к многочисленным оправданиям собственного гнева к Северу, Зейна слегка дотронулась до щеки Рафаэля, тут же опустив руку в смущении, не готовая к последствиям собственного, внерационального выбора. Руки не переставали дрожать. Мелани, без мыслей рванув в сторону увядающей на горизонте Саманте, обернувшейся бесконечно далёким взором Локатора чародеев на чьи-то нервные шаги, была встречена вопросом на её лике, не в силах ответить на собственные вопросы в голове… Её разум лишь хотел оставить парочку из Правителя и секретаря в покое… Заприметив вблизи поместья кровавые следы, Саманта, казалось, оборачивалась к Мелани с ещё большим количеством немых помех в сознании. Её кристаллы сверкали обозлённой горечью, не понимающей большего, чем она способна простить обычному человеку. Толпы, зарезанные в коридоре. Распластанные тела из открытой настежь двери и холодный ветер, ворвавшийся за стремительной походкой Саманты… – Нет… Я не прошу прощения, н-но… Я бы никогда… – пыталась выдавить из себя слова подбежавшая Мелани, вновь встреченная встревоженным выражением, совершенно отрешённым от ситуации. – М-мне… Я не подобна Михаилу!.. "Я не вижу… Почему здесь так сыро и холодно?! Я не должна чувствовать температуру!.. Я не должна страдать от Севера больше, чем сейчас… Я не вижу светил. Я не вижу Цуо. Так мрачно и тяжко, словно эти чёрные тучи готовы упасть, если я пойду за ней. Ей стоит убежать от меня, в тот водоворот от тел… Мне тоже тяжко… Я не такая, как существа Алькатрана. Я не могу влить свою душу в новый мир, не могу, не могу, не могу, не могу… Атлантический океан… Спокойно, Мелани… Так сыро, словно землю заволокло пещерами, с покрытыми редкими кристаллами из света. Н-но… Откуда я знаю, каково это – сидеть под землёй, наблюдая за чьими-то глазами изнутри?.." Последняя капля из глаз Мелани убедили Саманту отступиться от наспех выстроенных стен, приняв действительность нечто большего силой и жестокостью, чем девушка с заплаканными глазами перед её протянутой вытереть накопившиеся чувства рукой… Должно быть, её не волновали собственные предрассудки пред настолько отчаянным человеком, кажется, совершенно забывшим как дышать, помнить, знать и без сомнений отстаивать собственную невиновность. Бедное дитя. Чёрное пламя-тело вырвалось из оков провалившейся в мысли Мелани, устремившись во что бы то ни стало отдалить и непривыкших к обстановке братских могил за поступью Безумца Севера собратьев по образованию… В одиночку закрывшись средь тел. Более Мелани не слышала томных вздохов, еле слышимых звуков из её несуществующего горла и Локатора, что мог бы опровергнуть для самой девушки собственные заблуждения, закрывшие туннелем её воспоминания до встречи с недавно покинутым дуэтом. Чувство дежавю… Пропало, оставив девушку наедине среди солдат, знакомых лиц алогривой девушки, держащей кончики пальцев слегка к острому клинку, и Правителя Севера, обедающего тем же, что и его нижайшие подчинённые, что не могло не внушать акт доверия в адрес его непочтительного неуважения к жизни. И смерти Севера. Может ли быть таким Правитель целого государства?.. Но почему нет? Другой мир был наполнен для Мелани излишне непонятными концепциями, что её разум не мог ни понять, ни уважить, ни принять, ни отозвать, ни ненавидеть… Ненависть перекидывалась с каждого объекта из-под глаз внутрь, к себе, непримиримо режущей собственную хилую душу на лоскуты. Как же это чувство было сладко и ностальгично. Нелестная улыбка вновь озарила маленькую казарму-столовую, поставив каждого жителя местных пограничных домиков в немалый, необъяснимый страх перед умалишённого вида выражений девушки, выглядящей слишком слабой и маленькой для настолько ужасной легенды. "Почему их лица смазаны?.. Я не могу их увидеть. Почему я не могу их увидеть!? Пожалуйста… Пожалуйста… Просто исчезните… Прекратите пялиться!!! Я хочу использовать Поглощение… Я хочу сожрать их таящиеся внутри магии," – слегка засмеялась Мелани, увидев на себе встревоженный взгляд Рафаэля, вдруг прервавший паузу в вопросе, давно волнующем юное сердце из иного мира: – Ты… Не расскажешь, как действует твой Дар? Услуга за услугу, моя способность за твою, – то ли пытаясь сторговаться собственной ошибкой, то ли стараясь разогнать нагнетающую атмосферу тишину, Рафаэль обратился к Мелани, завидев в некогда затёртых пустотой глазах маленький огонь. – Поглощение… Хе-хе… Это было донельзя просто и одновременно невообразимо сложно, – закрыла рукой лицо Мелани, не в силах сдержать подступившие от стыда и горечи неизменной улыбки слёзы. – Пожалуйста, не смотрите на меня… Я уродливо улыбаюсь, я не могу контролировать это… – Грех, о котором ты предупреждала? – задалась риторическим вопросом Зейна,  отогнавшая от стола мешающие уши. – Даже не могу представить, к какому из Первородных может принадлежать данный тебе… "Асура… Мнимуза?.. Что-то знакомое… Первородные… Что означают эти слова?.." – Я… Я помню совсем мало. Можно сказать, почти ничего, и всё, что помню – стало пустым… Я не могу вспомнить, как именно я дошла до откровения… Но помню, что было весело. Просто… Просто начала вновь и вновь поглощать собственные симулякры… Точно так же, как изучала. Прикасалась к ним, крала, прикасалась и поглощала, вновь и вновь… Проклятую технику, Игрис Драконов… Молниеносную технику, воспроизводя её вновь и вновь на собственном теле… Я пыталась стать сильнее, убивая Драконов?.. По крупицам разбирая их свойства, я, будто не понимая собственные действия, поглощала, поглощала, поглощала, поглощала… Перестраивала и перестраивала, с самого начала, разрушая магию на составные… Чистильщик ведь понимает, как работает Слабость? – обратилась Мелани к Богу Чистилища, тут же получив перекрёстный ответ в огненных мыслях. "Какая интересная девчушка, да, Рафаэль из Гайнов?! Интересно, что же ждёт тебя. Я был бы не прочь просуществовать в твоём теле… Но без Хтонического царя, ха-ха!.. Рафаэль способен видеть и создавать при соприкосновении с существами Слабости, задев или вырвав которые он получит контроль над силой любого. Я – само воплощение Отбора Чистилища! А ты – Поглощать?! Занимательно." – Вы, Рафаэль, тоже с-слышите его так противно?.. – с пренебрежением к словам в голове, скрежетом раздающегося эха проносившихся по всем стенкам головы, поинтересовалась Мелани, уличив в мгновение, спрятанное от собственного же приятеля в голове, пренеприятное выражение. – Сочувствую… – И всё же ты странная, – вдруг высказалась Зейна, помешивая пять ложек из неоткуда появившегося чёрного песка в горячей кружке, наполненной кристально чистой водой, из тёмно-бордового оттенка со стенок превратившейся в слегка шоколадный оттенок, отдающий дурманом. – Сосуд… Нечто. Мы правда ставили над тобой некоторую часть необходимых диагностик, но лишь во имя сохранности твоего рассудка. Саманта следила за тобой постоянно, утешала, пока ты стонала во сне, приносила в одиночестве сказки… Говорила мне, что справляется, хотя я, как и господин, не хотели оставлять её на постах одну, как бы твоё тело не отличалось от "Этого"… Варен? "В-Варен… Варен, варен… Ох," – не успев обдумать сказанное Зейной, Мелани, протянув руки к услужливой девушке, взяла в руки горячий напиток, отдающий мёдом и слегка приглушённым, ядовитым привкусом, попробовав его на вкус, ощутив на языке смесь горячего, сладкого и манящей распробовать отвар вновь горчинки, смешанной с приятной мягкостью последних капель маленькой кружки. – "Магические записи… Варен – простой чай из местной утвари, принятый у солдат на Севере. Здесь полно карликовых деревьев, они придают ему терпкости и бодрящей горчинки…" – Пойдём, Мелани, – встал из-за пустого стола Рафаэль, что-то нашептавший на ухо сначала взбодрившейся, затем поникшей глазами, полными отчаянного желания протянуть руки помощи к господину, Зейны, вмиг исчезнувшей за пределы казарм, в сторону поместья. – Я отправил Зейну сдерживать состояние и контролировать "помехи" Саманты. Мы не должны потерять столь дорогого члена нашей Семьи. Я хочу, чтобы ты взглянула на один из инцидентов своими глазами. Твоё появление и катастрофа Владык Демонов связаны… Так сказал Чистильщик. "Да-да! Это я, небезызвестный, всё познающий и контролирующий Слабости Бог! Бог Чистилища! Надеюсь ты рада моим вмешательствам, психопатичное отродье с безвкусной оболочкой!" "Прекрати елозить по моей голове!.." "Черт... Ты такая... Скучная..." Янтарный блеск следовал впереди, пока Мелани была поглощена собственными размышлениями и противоборствием противоречивых высказываний с Богом Чистилища… Не отставая ни на шаг, Мелани старалась не напрягать глаза, излишне не выглядывая на толпу снующих по своим делам разношёрстных одеяний людей, некоторые из которых с нетерпеливым любопытством разглядывали девушку, виляющую хвостиком подле их верховного лидера. Останавливаясь посреди неприметных комнат в нескольких домах по дороге, за Мелани следовали вопросы, так и оставленные без ответа. Каждый норовил расспросить военачальника о принадлежности особы с яркой красой волос, не встречаемой даже среди Демонов, речи о которых лишь усиливались, чем ближе Рафаэль и Мелани подходили к отдалённой стене, видимо, разделяющей границы управляемых земель. Всё время в недолгой дороге Мелани не смела поднять глаза, чесавшиеся от пристальных взглядов из-за высоких и прочных шуб, обложенных изнутри тонкими, но кажущимися на глаз прочными пластинами, сливающимися с чернотой подножного снега… Её лицо было полностью приковано к спине Рафаэля, изредка бросающего многозначительный, наполненный не скрываемой раздражённостью, но сопутствующей печалью, взгляд на Мелани, тут же прячущей свои глаза. Его разум янтарных оков не мог взять в толк ни единой мысли девушки, однако единственное что понял парень наверняка: "Её пугают лица множества людей… Зрачки будто слиты с радужкой, но всё равно сжимаются, стоит мне ввести её в толпу… Но не оружия ли она боится?" Почему снова я?.. "Почему снова я… Снова и снова я должна терпеть эти безумства, словно магнит для аномальной шизофазии… О-Опять слёзы текут… Я… Как давно я тут?.. Кажется, я потеряла счёт времени. Всегда ли я вообще ощущала время… Что есть время в этом мире?" – отвлечённо забавляла свой постепенно деградирующий до самобичевания мозг Мелани, не замечающая сменяющихся друг за другом локаций множества палат, раненных солдат, отчётностей, подписываемых и принимаемых припасами, оружием и подмогой к надвигающейся угрозе неких "Ангелов", то и дело всплывающих рядом с "Демонами", постепенно приподнимая уголки рта… Вспышка света заставила Мелани взглянуть перед собой, загородив суженные глаза в закрытой комнате с единственно стоящим стулом, столом и кроватью с несколькими отвлечёнными от солдатской униформы в углу шкафа и магострелом вещами, музыкальными инструментами, звуки и предназначенное мастерство которых были неведомы девушке. Очутившись в неизвестной комнате, Мелани была встречена запахом свежей смолы, отдающим ближе к соприкасающимся камнями-светильниками у самых стен и капающими на их жар частичками сока внутри ламп. Пред Рафаэлем и неизвестной девушкой престал очередной солдат… Чьё лицо было нормальным. Ни стёртых границ, ни волос вперемежку с зубами, ни смазанных водоворотов из глаз… "П-почему я не видела их лиц… Н-нормальный человек… Глаза, волосы… Рот н-на месте… Меня обманывает разум? Глаза? Я сама?!" – хватала ладонями глаза Мелани, в лёгкой улыбке и смешке не понимая ни единой частицы информации перед собой, даже не пытаясь воспринять всерьёз отвлечённые толчки со стороны Рафаэля, слегка привлёкшего её внимание, заострённое на аномальном ужасе недавней прогулки… – Вот как… – с лёгким покашливанием продиктовал Рафаэль, привстав рядом с солдатом с малым беспокойством принявшем честь рукой на грудь и второй к спине. – Вольно… Ива, можешь зайти! В комнату вошёл мужчина с перевязанным глазом, вольно разбросавший на столе рядом кипу бумаг и взволнованно протянувшего Мелани и Рафаэлю одинаковые документы, начав зачитывать текст на солхуманаре: – Инцидент-катастрофа Чёрных Земель близь пересечения с энергией гор Тантаримиса, названный Группой ГИПА, по инициативе Изабель Рокшильд, одного из членов исследовательского научного комплекса, как "Я – Владыка Демонов"… – вонзив виноватый взгляд на Правителя Севера, мужчина, названный Ивой, был отпущен слегка поменявшим тон жестов Рафаэлем, приструнившего волнения Мелани на корню собственным говором, перешедшим с солхуманара и уха солдата, стоящего слегка поодаль, на международный. – Примерно несколько месяцев назад один из прибрежных магов Федерации Дорумуника, увидев вдалеке всплеск чистой силы, начал непроизвольно благоволить лишь два выражения, до сих пор ставящие в тупик Группу Исследования Паранормального Алькатрана, Группу ГИПА, чей филиал находится непосредственно в Федерации, – обращал свой пронзительный янтарный всплеск в глазах Рафаэль внутрь Мелани, вдалбливая в её голову навязчивые мысли, постепенно занимающие в юном разуме отведённое им место… – Твоя реакция на лица моих подчинённых… Я воспользовался твоим состоянием, водя твоими Глазами, что пожрут Цуо будущего, по толпе, лекарям, офицерам, спец. подразделениям, выясняя, чьи лица ты сможешь увидеть. "Ч-что?.. Он т-тоже… Как давно он понял?! Чистильщик…" – Чистильщик видит Слабости намного и намного лучше меня… Хороший Правитель видит своих подчинённых по еле заметным выражениям и малейшему толчку нервов. Ты видишь его лицо, – указав рукой на меч Чистильщик, покрытый Слабостями, Рафаэль, не сводя серьёзного янтарного блеска с пожирающих свет глаз, отложил оружие далеко в угол, слегка успокоив бушующие чувства внутри сердца девы. – Твоё появление не случайно… Изначально я думал, что ты – Епископ Великого Ничто. Безумец. Чудовище… В конец перерождение одного из плеяд Демонов. Твоё Поглощение – это просто безграничность, Бесконечность, ты – сосуд, не более… И для кого или чего ты есть на чёрном свете, я понять не в силах. – Чего ты хочешь добиться?.. – тихо прошептала Мелани, с грохотом прижавшись всем телом к стене, пытаясь выдавить всю боль сквозь хрип и скрежет горла из ноющего живота, прижимающим к себе поношенный дневник. – Используй Поглощение на нём, – постучал по груди удручённого солдата Рафаэль, увидев во взгляде Мелани страх, очернённый бесконечным желанием исполнить данный приказ, останавливаемым лишь болью, нестерпимо рвущейся на глазах парня изнутри, из живота, таящего Нечто пугающее Саманту Розалини… – Но прежде я покажу тебе катастрофу… Позволь попросить: спроси моего подчинённого о его семье. Что угодно. Не важно. "Семье…" – издалось из внутренностей, забурливших предвкушением использовать язык. – Просто… Спросить?.. – усмехнулась Мелани, встретив удручённый, непонимающий смысла высказанного в мгновение девушки вопроса на очевидную для него просьбу. – Кхм… Как поживает твоя семья- – Я – Владыка Демонов! Звонкий молодой голос незначительно раздался о стенки комнаты. Невзначай брошенная фраза, что должна была если не рассмешить, то слегка позабавить Мелани, любящей противоречащие друг другу понятия в анекдотичных ситуациях. Однако, отвлечённый взгляд Рафаэля не дал вырваться с губ Мелани ни единому смешку. Его серьёзный вид удручал в ответ, заставлял задуматься над сказанным парнем выражением, нет, даже испугаться неправильности, несоответствию требований от вопроса к ожидаемым словам. Давно затухший огонёк любопытства вновь вспыхнул внутри Мелани, вдруг начавшей ожидать от парня напротив экстраординарных ответов, вне зависимости от вопроса: – Сколько у тебя братьев? Сестёр? – Я – Владыка Демонов! – Твоя мать – это твоя настоящая мама? – Я… Владыка Демонов. – Ты помнишь своих дедушку или бабушку?.. – Я… Владыка… Демонов. С каждым новым вопросом вопросов становилось лишь больше. Голова Мелани разрывалась в попытках уловить, чего хочет взгляд Рафаэля, принявшего весь напор любопытства глаз, что пожирали всякий свет, своей янтарной честью и честностью, не скрывая ни единого помысла… В противовес, парень, отвечавший на одни вопросы, казалось, односложно, уверенно и по-военному радостно, а к другим испытывал тревогу, страх, печаль, некоторую скорбь незнания, непонимания, что он мог высказать не так. Ни единый клочок его одежды, волос, глаз, источающих искренность и нулевой сарказм, не выдавали в нём актёра второго плана в постановке Правителя Севера… Место с загадочным происшествием, название территорий, реакция на вопросы о семье заставляли Мелани чувствовать себя неуютно: – Кто ты такой? – прозвучал отличный от темы семьи вопрос Мелани, вмиг поменявший краску на лице парня, словно исказив его дружелюбную доброту в глазах на надменную погань, закатившую веки вверх, чьи руки, устремившись к груди, вдруг повернулись пальцами к двери, заставив Мелани обернуться. Из тишины возникшего монолога-вопроса, от парня послышалось грубое, созвучное с ворчащим, ожесточённым раздражением, выражение, поставившее девушку в тупик: – Другая дверь. – Как насчёт чашечки вара, Лик? – послышался второй вопрос вне семейной делегации от Рафаэля, вернувшего застрявшую в размышлениях Мелани в комнату. – Другая дверь, – не сводя рук с двери произнёс парень, через минуту вернувший лицу былое, наивное дружелюбие рядового солдата, будучи покинутый вышедшими за пределы комнаты, наружу к Чёрным Землям, Рафаэлем и Мелани, вновь оставшимся на консультацию перед мельтешащими врачами и появившейся за их спинами Саманты… – Катастрофа "Я – Владыка Демонов". На все вопросы, связанные с ними или их семьёй почившие разумом отвечают: "Я – Владыка Демонов". В противном случае… "Другая дверь". Каждый день разведывательная компания, исправно, находит от одного-двух пострадавших "Владык"… Каждый день я отправляю меньшую их часть в Федерацию Дорумуника… Благо Сарра Рокшильд, та, что заправляет Семьёй Рокшильд, взялась объединить Семьи для разрешения этой проблемы… "Я – Владыка Демонов" коснулось всего Севера сразу… Боюсь, что в один из дней нам придётся встретиться с этой катастрофой вне всего Фивнавира. – Н-никак… Их никак не вернуть к п-прежней жизни? – с надеждой в дрожащем голосе вторила Мелани, не веря собственной, появившейся на мгновение капле иссохшей веры в чудо. – Я… Я не уверена, что смогу поглотить катастрофу… – Я не могу заставить тебя, – с упоённой надеждой смотрел вдаль Рафаэль, ведя Мелани по закоулкам опустошённого села пограничной точки, за своей спиной, недалеко от палаты пациента "Владыки"… Пианинным стуком проворачивая круги за поворотами меж казарм, вновь и вновь перешагивая от столбов с каменными сваями на основании, заклинаний прочности, удивительно часто встречаемых повсеместно, к отдельно выстроенным домикам с специализированным оборудованием, нередко для созданным для поддержки долголетия магострелов, Рафаэль юлил пред Мелани, вконец остановившись машинным отзвуком каблучка о каменные плиты-пол в палатке, наполненной бесхозно снующими по всей территории маленького штата солдатами. Завидев знакомое выражение рябинового оттенка, режущих пространство меж телами янтарных глаз, каждый норовил придти к заключению первым, выстроившись через пару мгновений перед Правителем шеренгой. Аккуратно сложенная униформа, заправленные принадлежности и слегка удручающая раздутость с рождения привыкших к Северу и его холодному потоку со снежных равнин напрягали Мелани, не в силах которой было осознать не состыковку боевой готовности солдат и не предназначенные им повсеместно используемые магострелы… Ни единого орудия попросту не было в руках северян. Как и крестов перевёрнутой луны.   – Как поживает ваша семья, воины?! – вскрикнул Рафаэль, оглушив Мелани на одно ухо, услышав со стороны толпы пугающую действительность… – Я – Владыка Демонов! – раздалось со всех клочков пространства, вновь оглушив Мелани странствующим, бьющим по разуму меж их глаз, не смешанных в кашу, выкриком в одночасье. "Они… Все?.." – Я понимаю, могу понять, что твой Дар, это Нечто… Он может просить вознаграждение за каждое использование, – вторил Мелани Рафаэль, встав напротив девушки, с умаляющим видом взглянув янтарным отблеском храброй, уверенной, в то же время шаткой и неуправляемой силой изнутри в суть пожирающих свет глаз. – Правитель должен быть наглым… В свою очередь истинно эгоистичным. Я ответственный за любое твоё действие. И только я буду бороться с "Этим" внутри тебя, потому что я – Бог Чистилища и Правитель Чёрных Земель. Используй Поглощение. – Я… – мямлила и мялась сем телом Мелани, не в силах сдержать внутреннее желание, взращённое внутренним голосом, раздражающим связки, противостоять собственной боли из глубин живота, прикрытого дорогим дневником. – Х-Хорошо… Я помогу тебе. Постараюсь не выпустить царя… Глаза Рафаэля предательски колыхнулись в успокаивающем расслаблении от услышанных слов Мелани. Мешки под глазами, клонящие в сон даже посторонних, словно начали избавляться от своей густой черноты, походящей на окровавленный лёд, выравниваясь и розовея на глазах, прибавляя лицу выглядящего поношенным Рафаэля толику молодости… Каждый стоящий напротив крайне разных личностей, можно сказать противоположностей, дуэта из Правителя Севера и небезызвестной в узких кругах Мелани Сайгак, что остановила Бога Проклятий, навевал на Мелани ощущение незыблемой уверенности в собственной непоколебимости. Их натренированный разум, брошенный на произвол судьбы катастрофой, затронутой во всём Севере, в совокупности с непреодолимым порогом тела каждого, этапами физического исполнения, недоступного для прошлого мира Мелани, создавали атмосферу безопасности… Ложной для мечтающего умереть разума Мелани. Чувство страха вновь и вновь оцепляло её руки, не давая ступить и шагу к ним… Их души так и манили поглотить себя. "Если я не спасу их, что они могут сделать со мной?.. Отдать тому Безумцу?.. Что Иторо… Что Михаил… Что за тварь создала этих чудовищ… Почему в этом мире существуют Боги, но даже они не в силах облегчить мою жизнь?! Поглощение… Поглощение, поглощение, поглощение, поглощение…" – приближалась медленными шагами к невзрачным фигурам впереди Мелани, не успев дотронуться до лица одного из них: – Поглощение- – Господин Рафаэль! Господин… Ра.. Фаэль… Ха… Ха… – вбежал средь массивов из людей задыхающийся Ива, приподнимая крест с перевёрнутой луной над головой, загнанной задыхавшимся от жары тела. – Ангхелы!.. Кх… А-ха… Ангелы на горизонте!.. Хох… – Ты постоянно меня выручаешь, Ива, – в глаза янтарного великолепия Рафаэля читалась тревога и бесконечная беготня, с предвкушающим разочарованием и одновременно гневом, будто вторящим… – Наконец, наведались. Будет неприятно. С плеч Мелани будто спали сотни многотонных, давящих огромной силой на ноги и голову прямиком под землю, мёртвых туш, с непринуждённой лёгкостью сдутые единственной новостью, что одновременно напрягала её тяжёлый выдох, слышимый на всю комнату, и освобождала от непредвиденных последствий. Глаза намокли от накатившей радости, перебив всё великолепие момента наблюдательным Рафаэлем, протянувшем платочек из внутренностей формы к лицу девушки. Фантазия бегала по кругу радужки, не в силах противостоять наводящим вопросам о обеспокоенности каждого, кого бы она не встретила на пути к одним из нескольких главных ворот через границы Семей. Сзади послышался знакомый всплеск крови, дрожащий в беге багроватый клинок, вспыхнувший ярким алым, застлавшим чернеющий блеск глаз Мелани собственным, неповторимым оттенком. С щебечущей походкой, приближаясь к Рафаэлю, томно глядящего на огромные врата с магами, заряжающими магострелы, столь же массивными и монолитными, как стены поместья и проросший вглубь земной коры, чернеющий на свету лёд, Зейна становилась слегка медленнее, боясь напугать своим присутствием и окровавленным подолом накидки Правителя. Спрятавшись за кочующей взглядом по всей стене, по вершине которой, словно засматриваясь и на внутренний мир гостьи Семьи Гайнов параллельно прихожанам с Теократии, Мелани, Зейна, задыхаясь от внезапной пробежки от новости до края села, внесла в маленький отряд "обороны" от Ангелов смуту. Навострив на шее каждого, помимо Мелани, участника встречи с делегацией Теократии кресты полой луны, удостоверившись и в имении собственного на пылающей слегка помутневшим пламенем шее, Саманта раздвинула расстояние между Зейной и Мелани, встав ровно посередине, четвёртой из коллегии северян и Глаз, что пожрут Цуо. Неловко пристрастившись с волнительной дрожью пальцами к краю накидки Рафаэля, Зейна вдруг повеселела взглядом, казалось, не взволнованная прибытием существ, что воспринимались окружением Мелани как весьма могущественные в личном мнении каждого, кто так или иначе сталкивался с их представителями. "Ангелы пришли за мной?.. Вполне вероятно я встречусь с теми Инквизиторами, о которых слышала в Варнире… Как я здесь… Аки Нирванн! Почему я забыла ей!? Разве… Разве я умею стирать воспоминания? Хтонический царь…" – из лёгких Мелани вдруг раздалось хриплое бульканье, будто прорванная дамба, посыпавшись из горла капельками крови на чернеющий от представления пред Правителем Севера снег. Девушка подняла взгляд, отряхивая остатки крови из горла ломающем хрящи кашлем, почувствовав дрожь от спины к низу, медленно хватаясь за нарастающие теплом и болью порезы на животе. Чей-то взгляд приковал Мелани к чёрным льдам, не давая ни отвести взгляд на старающуюся помочь Саманту, ни перевести дыхание, переставив ноги в боевой раскрас. Красная шапочка с сотнями крестов в изощрённом узоре, распластавшимся и сверху к низу одеянья мужчины, показавшегося из-за постукивающих по каменной глади пред Ангелами врат первым, бросилась в глаза Мелани, заметившей за конструкцией из обрамлённых священными писаниями железных пластин внутри каждой частички покрытого тела впереди. Закрывая существо-альбиноса, горбинку из-за пластыря с точно повторённой пластинкой священного железа, капюшон продолжал веять алый оттенок, намного грубее и примитивнее естественного Зейне красочного, полыхающего красно-рыжего, и на левую руку, заколотую в доспех с схожей расцветкой с мечом в правой… Огромный крест, вынутый из появившегося пред грудью пруда крови, мгновенно исчезнувшего, стоило последнему кончику орудия выйти, озарил чёрные снега переливающимся, пульсирующим резонансом с шагами альбиноса. Красные глаза украшали последнюю гуашь безвкусного кровавого на верхней части его тела. Снизу же, как подстать врачу, с бережливостью завязывающему раны на животе Мелани, рядом, ноги с ботинками были противно белоснежны… Вычурно выделяясь сероватым контрастом с мужчиной, спрятавшим клинок на обочину собственной руки, вобравшей внутрь мгновенно появившейся раны перекрашенное в кровь оружие, за его спиной левитировали, бросая в жар подножный снег, подтапливая себе укрытое от грязи и ран ложе, остроконечные фигуры, слегка напоминающие округлённый ромб. Над их телами, освещая придорожную кровь бушующими зайчиками, виднелись полые изнутри круги из энергии Цуо, насмехаясь над прихожанами-солдатами и магострелами собственной святостью. Взор мужчины елозил по Мелани, не давая расслабиться ни на секунду. Знойный нимб, слегка изменённый, симулирующий свечением над головой жонглирующего кровяными сгустками мужчины, представший пред девушкой заведённым диском от пилы, вращаясь в произвольном направлении, светил в слившийся с радужкой зрачок, поддразнивая нагревающийся с каждым метром интерес… Подтапливая желание Поглотить тварь пред взором в мгновение ока. "Инквизиторы?.. Двое, что сзади, и есть Ангелы?.. Разочаровывающий вид, в Библии их лик был намного любопытнее и жутче…" – Яо Ванг, – пренебрежительно плюнул в чёрный снег Рафаэль, не скрывая ненависть, сочащуюся из каждого его последующего действия. – Долго будете расхаживать по моей земле, гнусный завистник из Херувимов?.. – Не утруждайся, новоиспечённый Правитель, – гнусаво залепетал Яо, не в силах сдержать жесты приветствия, активно бегая языком по где-то выбитым, растущим и сколотым зубам. – И ты… Мелани Сайгак. Тебя только Падшие не обсуждали в Теократии. Увела от Варнира Бога, да ты чертовка. Словно разрушающие литосферу коконы, Ангелы сзади начали трещать, покачиваясь серым корпусом, высвобождая из постепенно разрушающихся плит аморфные конечности. Следуя за каждым словом разглагольствующего взаимными оскорблениями с Рафаэлем Яо, пелена, скрепляющая их части бушующих в возрождении тел, крошилась от каждого покачивания. Продолжая левитировать, приподнявшись над землёй сильнее, панцири серых ромбов полностью разрушились… Непропорциональные, насекомоподобные конечности, оканчивающиеся в кистях на скалистые, ярчайше сверкающие кристальные отростки, развертывающие четверо пальцев в клешни, тонкое и пластичное тело, полностью сокрытое под бронёй столь же красочного и переливающегося на еле заметном Цуо сотнями палитр, преимущественно сыроватых оттенков, словно рыцарские шлемы-головы, неестественно перекошенные в единственные глазницы, закрытые веками… Разрывая воздух и речи представителей стран-соседей, из-за спин и нимбов возникли, будто выкованные из сотен клинков, крылья, замахавшие плавными потугами к полёту в сторону Мелани. – Так красиво… – вырвалось с губ Мелани, встреченная вопросами от непонимающей красоты представления Ангелов Саманты и безуспешно пытающейся устаканить разгорячённых Правителя и Херувима-альбиноса Зейны, поймавшей на своём лице выражение некой настороженности пред телами одарённых нимбом. – В Истинах Ясны Ангелы описывались скорее как кристаллические големы… Но в реальности они куда изящнее… "Изящнее… Н-Но что-то в них неправильно. Они одновременно и красивы, и донельзя уродливы. Их тела полностью пропитаны святостью от крестов с луной… Кажется, я начинаю привыкать к виду этих религиозных застилок." – О, позволь, якшающаяся с Проклятьями Мелани, я, как присутствующий на изваянии прототипов современных Ангелов, Заповедь: Не завидуй – расскажу о их телах! – восторженно переключил глаза окровавленной радужки к Мелани Яо Ванг, перестав воспринимать речи вокруг их цирка внимания. – Что такое Заповедь?.. – перебила восторженный настрой альбиноса девушка, вновь заполучив полный контроль над телом, почувствовав, будто по её телу стекала чья-то, чужая, вязкая кровь. – Ч-что ты… Это… Это неприятное ощущение… – Ясненько… – разочарованно отвёл взгляд Яо, вдруг улыбнувшись с удовольствием в пресмыкающихся кровью изнутри глазами до ушей. – Значит, я бессилен против тебя, Мелани Сайгак… Твоё тело, твой сосуд, Осколок, не поддерживает контроля над собой. Ничего не попишешь! – О чём ты говоришь?   – Позволь представиться в полной мере. Ведь так будет проще. Яо Ванг, Заповедь: Не завидуй, обладатель Узлов крови. Я – Ангел Крови, буквально ипостась и Бог в собственной стезе. Мне нет равных в контроле крови, если говорить о личном теле. Но… Стоит одной-единственной, даже самой незначительной, капле моей крови попасть в тело противника – я властен сделать с ней всё, что мне вздумается! – раскинув руки, Яо высвободил из скрытых за бронёй левой конечности бинты, тут же обнажив на чернеющий от поднятого снега ветер окровавленную, изрезанную от кончиков пальцев до предплечья руку. Нашептав звание собственной Заповеди, Яо отвёл взгляды присутствующих на кровь, тут же хлынувшую потоком из всех ран, залив снег в чернеющую бездну… Вдруг выпущенная кровь образовала огромную сферу, изобразив на собственной глади вид спрятанного раннее клинка. Будто выдувая в воздухе из сферы стеклянную трубку, ловкими движениями пальцев Яо исказил кровь в точную копию сожранного раной правой руки меч-крестоносец, направив последний на глаза Мелани: – В твоём теле даже мышц нет, не говоря о крови… Я попросту потерял контроль над взбитой кровью, потеряв в конец и плотность, и её температуру… Идеальный враг. Ну, позабавились и хватит… Хотя… Ты и правда боишься крестов Ясны?! Я, вообще-то, предпоследняя угроза Демонам перед самими Серафимами! И меня уделала какая-то девчушка, просто переварив мою кровь!.. – рассмеялся до кровавой слезинки Яо, облокотившись на не реагирующего ни на что более Ангела, мирно стоящего в услужливой позе за спиной Херувима. – Довольно, правда довольно шуточек. Заповеди есть особое правило Ясны, что следовала по поступи Первородных, воспоминания о грядущих и прошедших Крестовых Походах. Мы – воплощение правил, что покарают каждого Демона… На бумаге. Я слишком сильный для Херувима, и всё же мне не хватает таланта Серафимов. Никто на самом деле не следует Заповедям. Ясна – это миф, не более, да, ребята?.. – Нет на свете более грешного Ангела, чем этот, – проскрипел рукой о лицо Рафаэль, вытирая остатки былой ненависти, обращённый взглядом к надоумленной пустыми словами Херувима Мелани на столь же несущественные выводы. – Ясна – божество древних сказаний, что создала Цуо. Вы питаетесь Цуо, буквально вбирая из основ двух звёзд на небе Священную магию… Ты позоришь своим существованием всю Теократию, хохолок окровавленный. – Тем не менее… По всему миру участились Образы Ясны, что стирают любое существо, что взглянет на световое представление водной глади в утренней заре, – заулыбавшись, поправляя нимбы над головами искусственных Ангелов, Яо поставил Рафаэля в лёгкий тупик, вновь взяв вожжи мгновенным контраргументом на мысли Правителя. – Инквизиторы, Ангелы… Воины Королевы. Серафимы… Все мы – разменная колода для бойни с Демонами и исчадьями Алькатрана. Образы Ясны, Монолиты, Пустые Боги… Эй, Правитель Севера. Давай-ка вместе поразмыслим. Хочешь ли ты умереть в агонии с мёртвой Ясной, её "Образом"?.. Надеюсь нет, потому что это моя мечта – обрюхатить Ясну на Небесах Эдема! – Часто слышу о тебе нелестные новости… Поводился стать злодеем для Проклятий? Где же ты был, когда на Варнир напал их Бог? – рассудительно подметил Рафаэль, приструнив разгулявшегося пред лицом Правителя Херувима встать на место, за спинами Ангелов. – Я не якшаюсь с подонками из Теократии, уж тем более с теми, кто занимает место Херувимов... Вы все – куклы Рокшильдов. Идеалы, что стоят вне порядка, обречены кануть в Пандемониум как порядок без идеалов. Заповеди – яркий тому пример. Ты завидуешь каждому Серафим, Заповедь. – Ха-а… – вдруг встав между переговорщиками Зейна вскрикнула на все Чёрные Земли, вмиг заткнув внезапным пикетом раздражённости противоречивые личности. – Стоп!.. Мелани, помоги мне! Дела и так плохи, почему вы не можете просто сговориться?! "Помочь… Кажется, у меня дежавю… М-м-м… Что же делать. Они так и будут ссориться?.. Ангелам всё равно на меня, видимо, я не интересна для этого Яо и тех големов. Мне же лучше… Почему я… Потому что слаба. Нет… Потому что они добры ко мне несмотря ни на что. Что же придумать, что же придумать… Глаза. Как я забыла!" – Нет! Стоп, Мелани Сайгак, – предостерегающе протянул руку Яо, вдруг помрачнев и сузив глаза на губах девушки, перебив мысли слегка застывшей в суматохе Мелани. – Глаза, что пожрут Цуо… Твоё тело, в особенности эти Глаза, они хотели сказать нечто ужасное. Позволь мне переключиться. Фух… Ха-ха… Даже смешно… – Что именно? – раздражённо цокнул Рафаэль, начав скучающе очищать Чистильщик от снега, не придав значения переменчивости настроя Ангела Крови. – Да так! Не столь важно… Вас правда не пугают её глаза? Она будто пожирает свет, что так старательно отражается от нимбов Нойноны. Мне жаль нашего дорогого изобретателя, особенно её сексуального тела!.. Кхм… Кладбище Серафимов. Нам нужно забрать оттуда парочку орудий, хотя сперва… О-хо! Ты мне не поверишь, по какой причине делегация Ангелов прибыла сегодня, Правитель Севера! Ха-ха-ха! Хрена! Ха-ха-ха!.. Ты обрадуешься, когда узнаешь, кто сегодня оказался у Распятия Ясны и... Чёрные тучи сгущались над континентом, принятого обзываться Севером. Завывая светом от освящённого железа, кожи-кристалла, нимбы, что отражали Цуо, Ангелы раскрыли покрытые едкой плёнкой глаза, устремлённые на Мелани. Наклонив голову, их непропорциональные шлемы-лица стали напоминать жуткие изваяния в мраморных музеях ужасающих исторических картин войн, смерти и до дрожи стучащих по вискам мифов о жестокости древних божеств. Выставив на обозрение пред девушкой с розовыми волосами крест полой луны, завидев раздражённо скошенные брови, Яо со всей присущей добродетелью и паршивостью гнусавой нотки в голосе провозгласил: – Убил отряд Апостолов Рейсиммы, солнышка с аппетитными бёдрами! – Что… Прямо во время Очищения?! – перебитый мгновенной реакцией всего тела, толкнувшей ноги вперёд, нарекшего любую побочную мысль следовать возникшему тоннелю сознания, призванному убить угрозу обряду его личного Бога, Рафаэль бросился внутрь собственной головы, со скрежетом в зубах, не отдавая себе отчёта, начав выкрикивать каждое слово, наполненное гневом, что всплывало на его языке. – Апостолов?! Следующие после Херувимов… Отряд. Бедствие Демонов?! Это мой долг, Бог Чистилища – олицетворение чистоты и незабвенного! Подожди... Как... Н-Нет... – Прости, что разочаровал твоего Божка, Рафаэль Гайн, – с тихим, нервным и предсказуемо ужасающим смешком закончил Яо, навострив руки в крови над землёй в подобии креста. – Наша Королева Нава уже уведомила одного из Серафимов… Нам предстоит сразить Первородный Грех Гнева.