Сожги все слабости, другая Я

Пусть построен теми, кто определяет судьбу других. Заложник собственных слабостей.  – Где же твой Бог?.. Где он пропадает, когда так необходим, так мне нужен… А твой Бог где? С тобой внутри… Так завидно. Мой Бог меня никогда и ни за что не услышит, как бы не молилась. Я завидую тебе. Такое свободное… – По… Хжа… Н-не… уби… – Прости… Прости.. Прости, прости, прости, прости… Прости меня… Я очень люблю Феликса. Он – мой некровный брат, но обращается, ведёт себя со мной очень открыто и так забавно, ухаживает, проявляет заботу за моим состоянием. Я не самая здоровая девочка, так мне сказали его родители, мои опекуны. Гладит по голове, уважает любое моё решение, будь то выбор кино на вечер или направление дороги, в которое мы пойдём, одновременно с этим и брезгует, стыдится, потешается время от времени, что становится тошно… Но принимает меня такой, какой я родилась на свет, словно собственную, родную кровь. Феликс всегда видел во мне родственную душу, словно свет, что шёл по пятам его, был создан только для меня… Ещё с самого детства, когда я нашла документы на моё имя у приёмных родителей, я знала, что женщина, которую я знала неделю отроду, вовсе не моя мама, а изредка появляющийся в моих смутных воспоминаниях "отец" – не мой отец… Имена… Как же их звали? Феликс. Феликс, и… Феликс? Я помню только имя своего брата. Он навсегда засел в моей голове, и больше никогда… Он больше никогда меня не покинет. Мой Грех останется внутри меня, пока не сожрёт- – Б-больное чудовище! Пожалуйста! Спасите!!! СПАСИТЕ- Кха!.. – Вина?.. Виноватых нет, есть только обстоятельства… Прости, мужик… Я правда не хотела тебя калечить… Я не хочу… Так горестно. Так виновато. Но это правильный путь, просто прими его, пожалуйста, не дай мне сойти с ума! Я ведь нормальная, такая же, как и вы… Вы… Холодно… Почему я вся в красном?.. Э-это мои р-руки… Что-то говорят?.. Но я не слышу их. Или не слушаю. Я никогда не любила выходить в свет. Мы были достаточно богаты для различных мероприятий и встреч с такими же зажиточными хозяевами нескольких компаний, друзей или знакомых. Тех, кто, безусловно, любил Феликса за его позитивную сторону... Безусловно, я была милой, но никогда не хотела, чтобы кто-то, помимо моей фальшивой семьи и Феликса знал об этом. Кто это? Дара… Дара?.. От слова "дар", именно так она представилась мне… И почему она такая маленькая, крохотная, как десять лет назад с тех пор, как Феликс… Я познакомилась. Я познакомилась. Я познакомилась. Я познакомилась. Я познакомилась с Дарой, такое редкое, но совершенно определяющее судьбу, судьбоносное имя, подстать юркой и неряшливой, улыбчивой девочке, что словно и не думает ни о чём. Феликс выбрал мою подругу подстать себе, чтобы мой мозг не бил тревогу, а живот не кололся… Впервые живот, словно сотни игл, ворошащих мои органы наизнанку, заболел во время совместной прогулки… Прогулки?.. Н-но я не помню… Кровь снова пошла, Дара всегда носила с собой платочек на такие случаи. Я не любила её. Я любила её. Дара мне нравилась, потому что Феликс так сказал. – Кто-то изнутри барьера наблюдает за мной?! Ха-ха! ХА-ХА-ХА!!! – "Горло болит… Живот не прекращает ныть… Где вообще я нахожусь, и… Почему мне так холодно…" – Стоп… Это же грубо! Ах… Как же грубо! Простите, простите, простите, простите, простите… Простите… Простите… Никто не слышит, слава… Слава?.. Я всегда хотела. Я всегда хотела. Я всегда хотела стать. Я всегда рисовала что-то, или писала, но где… Я не помню. Не знаю, нет, я же вру… Ха-ха! Лжец, я лгунья…   Однажды прогуливаясь по набережной стороне родного городка, наблюдая за бликами нисходящего солнца, но не закатной бури, – отражения зайчиков на бережных камушках и вдали, за горизонтом событий, за пределами понимания детским разумом, – Мелани и люди со стёртыми лицами бродили по брегу, то и дело спускаясь за внезапно встреченными брошенными мячами для волейбола, погорелыми банками в кострищах и за очками, множество линз которых было утеряно то в недрах волн, то где-то изнутри их изувеченных тел... Нет, их вовсе не существует. У кого-то слишком больная фантазия. Нередки были и находки чьей-то личной одежды, тогда Феликс разыгрывал сцены о том, как именно люди могли бы оставить поношенные и воняющие потом и солью купальники, плавки и носки. Ребят невероятно веселили рожицы Феликса, он всегда оставался душой для каждой компании, в которой бы не пребывал. Мечта… Это была его мечта – показать Мелани мир. Так он говорил Мелани, пока она разглядывала жуков в беспамятстве, игралась с веточками, беседовала с кем-то, параллельно затыкая рот вечно балаболящему, шумному братцу, не обращающему внимание на подхалимство некоторых детей в его окружении… Это неважно, Мелани. Забродив с двумя лучшими друзьями братца, Мелани увидела брошенный цивилизацией, сокрытый внутри крон огромных дубов, простирающих свои желудёвые угодья за пределами города, в стороне, куда не проложен асфальт, заржавевший склад разрушенного завода. По крайней из версий, его назначение не знали даже работники завода неподалёку, в его внутренностях хранили отходы, химические, необработанные, выброшенные за негодностью шлаки, использованную воду, строго запрещённую для выброса в местные водоёмы из-за высокой токсичности и процента загрязнений... И тела упавших с высоток тружеников. Байкам Альберта даже всё восприимчивая Дар не верила. Все дружно смеялись с новой историей Альберта, какой бы мрачной она не была на первый взгляд. Проникнув внутрь, разломав ревущую от сколов и поржавевших замков дверь… Неосторожный… Глубина… – Звёзды… Я вижу звёзды… О… О! О!!! Что это?! С-Северное сияние?! Где я… Звёзды! Кажется… Нужная страничка, нужная страничка, окровавленная страничка, страничка с описанием внутренностей этих непонятно говорящих людей, страничка… "Я всегда любила рисовать звёзды. В них было что-то захватывающее дух, мой брат Феликс говорил, что кто угодно утонет в моих описаниях о том, как я люблю разглядывать звёзды…" Кто написал это?.. Феликс?.. Это мой почерк… Звёзды… Они другие, не такие… Кто я. "Я хочу снова попробовать это на вкус… Так тепло… Снаружи так холодно, может быть, забраться внутрь? Мелани говорит, что это будет жутко для жителей… С каких пор я слушаю эту жалкую себя? Ха-ха… Ха-ха… Ха-ха! ХА-ХА-ХА-ХА!!! Это омерзительно… Я ненавижу вкус чьего-то тела." Моего… Её Бога никогда не существовало. Это… Разум Мелани не хотел слушать реальность, диктуемую холодом далёкого… Всё, что у меня осталось… Сжимая в пальцах маленькую записную книжечку с подписью "Дневник лучших друзей", Мелани сидела на холодном снегу, пересчитывая падающие отовсюду снежинки, наблюдая за шевелящимся средь чащоб поросших мёрзлым, ледяным щитом деревьев, схожих с дубами и соснами, грызшим кроны ловкими прыжками существом, чутко облизывающим змеиным языком оскаленную пасть. Подражая наблюдательным глазам Мелани, существо виляло хвостом и приближалось всё ближе, всё вкуснее и заманчивее уплетая громкими вздохами огромной груди чью-то тёплую плоть, облачённую в белые, смешавшиеся с неочернённым кровью снегом своей сутью, отмахивая рыком, словно пытаясь запугать, сидящую и скрестившую ноги девушку, принципиально не двинувшую не мускулом перед парами из рычащей пасти, готовой мгновением сожрать всю её без особых усилий… Резкий рывок из колючих, съёжившихся от вечного льда, листьев, в сторону от Мелани. Существо виляло, словно заяц, передвигаясь бросками на огромных когтистых лапах. Моргнув, Мелани не увидела последний рывок… Огромная, полная стальных, дрожащих бритв, пасть раскрылась перед глазами. – Поглощение… Цвета утратили былую яркость. Перед ликом неминуемой гибели, существо издало последний хрип, упав огромной тушей с перерезанным горлом на чёрную, глубокую пустошь Севера… – Север… Горлодёр… Слабое место – горло… Поглощение. Поглощение. Поглощение… Поглощение. *** Каждый день на Севере сопровождается непрекращающимся гулом заснеженных бурь, поднимающих чёрный, как смоль, песок в небеса, рёвом где-то в каменных кладезях и средь редких массивов древесных рощ, в промежутках между корней вечно стойких и вечно промёрзлых северных сосен, и чьим-то неспешным шагом по хрустящему снегу… За окном не спадало Северное Цуо – особенный период года, когда Цуо не уходит в закат целые месяцы, к чему коренные жители давно привыкли. Тряся руками, ногами под толстым, непробиваемым покрывалом, укутывая шею всё глубже в тепло кровати посреди редкой лачужки, Николай ныл от неспешно растущей боли в голове… Лачужка была далека от основного Свечника – города посреди заснеженных вершин, температура которых была ниже даже открытых степных просторов, – чтобы добраться до неё, нужно было использовать ледоколы и снегобуры, либо не попадаться на Горлодёров по пути пещер из снежных лощин, внутри стальных Чёрных Земель… Северян не колеблет кровь или холод. Это – рутина. – Открывай! Свечник, открывай! Горяченькое пришло! – послышались глухие барабаны сзади кровати, и, погрузив вмиг посиневшие от холода ноги в огромные, обитые шерстью и кожей сапоги, Николай последовал за звуком в бреду, вздёрнув щеколду последними остатками сил. – Оп-па!.. Шаттер тебя дери, Ника, что ж ты за дохляк… Быстро заперев дверь, знакомый мужчина протопал в таких же огромных сапогах по маленькому домишке, заботливо закутав младшего товарища в одеяла, приложив грелку с груди к его ногам. Тяжело выдохнув, он без стеснения, махом снял с себя огромную сумку на спине, тут же грохнувшись на пол. Смешок с забавы озарил "вечное северное светило", достав из внутреннего кармана закутанное в бумагу и шерсть снадобье… Оттопырив палец, мужик с силой прильнул губы Николая к снадобью, видя отвращённый, больной взгляд, измученный не столько простудой, сколь неприятной вязкостью и отвратительностью горечи лекарства: – Пей-пей, мужик, не робей. Ох, что с тобой эта дрянь делает… Долго ещё будешь "прислуживать" Рокшильдам?.. – закончив, Николай, сквозь замёрзшие ресницы, присмотрелся к бородатому старшому, его дырявой, зубастой улыбке и старческим, седым, словно обгорелым от холода, локонам. – Чего молчим? Шо, язык отсох?! ХУА-ХУА-ХУА!!! А-а-а… Хух… Видел бы ты себя, голубчик! – Дядь Полк… – прохрипел сквозь неловкие подёргивания в надежде встать Николай, тут же утихомиренный серьёзным взглядом надутых бровей капитана отряда. – Н-надо… Огонь застынет в магостреле… Горлодёры… Прорвались уже?.. – Эх ты-и… Ника, вот, слушай, ты серьёзный малый. Я боготворю каждого солдата на поле, особенно таких отверженных, как ты, мне это любо до костей… Но ты туповат. Какой застынет?! – хлопал по плечу с силой Полк, не обращая внимания на ослабевшие мышцы Николая. – Будет тебе, Горлодёров и я с Ваном чпокну, ты валяйсь! Приказ! Мгм, то-то и оно! Понял, солдат?! Приказ – выздоравливать!.. – Шаттер… Вас благослови, командир… – Шаттеру во имя… Приказ второй… Не выходить из барьера. И не умирать. – Это три приказа… – с улыбкой на лице уснул Николай.    Выгрузив из огромной сумки множество контейнеров, Полк взял в руки грелку из ног больного Николая. Нажав чёрную кнопку, Полк с механическим прикусом железа отсоединил питательный элемент, серый, стальной куб с природными прорезями, необходимыми для поддержания стабильного выхода горячего воздуха из недр чудо-руды, и, вставив его в разъединённые, продолговатые формочки из сумки, окружил ими припасы и кровать лачужки. Вновь нажав на чёрную кнопку, Полк оставил маленький купол внутри лачуги, быстро одевшись в привычно толстую, громоздкую и неподвижную крепость из спец. форм, заперев дверь дубликатом… Вдохнув морозную стужу, Полк прикрыл всё лицо маской, оставив лишь прорези для глаз. "Забылся… Совсем забыл спросить, в порядке ли он… Брось, ничего страшного! Николай и из таких передряг выходил! Новичок, а удачи жуй не балуй! Не стоит волноваться зазря, рана кусачая, но малая… Снадобье Рокшильдов рдяное, рваное, бодрящее… Прикинуть, на службу выйдет как раз в мои отпуска, засранец," – погрузился в мысли Полк, переминая ноги к ледоколу через чёрный песок. Ледоколы – это манна небесная, настоящий оплот техномагии и вершина бизнеса семьи Сербеловых по внедрению магокамней в производство и быт всея Севера. Величайшее открытие практически заменяющего любую магию материала из недр шахт Свечника породило второе открытие, второе породило третье, и так по кругу, пока не закончилось на ледоколах. Огромные, мощные машины на заточенных зубцах-лыжах, называемыми "друзницами" за схожесть с друздьми – загадочными, совершенно не изученными подводными существами изнутри морей, покрытых вечными льдами, чьи позвонки, бороздя просторы замёрзших океанов, не желая мигрировать за пределы Чёрных Земель, оставляли схожие пятна на внешней стороне, образуя бугры-тропинки для рыбаков, что позарятся на корм друздя. Одни из "прототипов" Драконов. Оснащённая огромным буром впереди капота, машина хлопнула медным отзвуком в надвигающейся "чёрной буре" – глушащей любое живое существо явление Чёрных Земель и Севера, что ставит зрение обычных людей в ноль на расстояние вытянутой руки… Заведя махину, Полк направил ловким ударом ручник в пол, чуть снизив всю машинную тушу в землю, вгрызаясь в только проделанный тоннель в вечных льдах. Свет, озаряя несколько метров перед машиной, давал малую надежду на благополучное возвращение… Лишь рык откуда-то сзади, с дальних пригорков, беспокоил Полка. "Нет, барьеры Рокшильдов непробиваемы… Х-хотя… Николай… Может, повернуть… Нет. Ты знаешь, что нельзя. Его пост – его пост, таков Закон Севера… Даже если он не выдержит… Даже если сгинет там… Обезумеет. Как было с Гришей, с Малым, с Шаши, с Жеребьянкой… Горлодёры не должны помешать мне, сзади щиты обслужены, впереди – ни единого Роя… Пожалуйста, Шаттер, благослови душу Николая…" – шастал по мозгу тревожными мыслями Полк, не сводя прищуренных глаз с темнейшего тоннеля, оснащённого лишь старыми балками и примерным маршрутом из старых следов копки ледоколами. Совершенно позабыв о времени, треснувшись буром о ограждающие путь врата из стали, Полк еле удержался от толчка на ногах, пока боль от удара лбом о руль не прошла. Выкинув из головы бессмысленные идеи, всю дорогу до места вгоняющие его в аффект, с помутнённым взглядом мужчина вышел из разогревшегося ледокола, слегка придерживаясь за стенки пещер к рычажной кабине. Использовав быстрый ключ, Полк отворил огромную дверь, вдавившуюся вглубь земли, и, вновь запрыгнув в ледокол, отправился до остановки буровых машин, откуда доносились чьи-то взволнованные приказы… Подъезжая всё ближе и ближе, Полк чувствовал, будто огромная лавина, как снежный ком, наваливалась с утроенной силой, заставляя оборачиваться в задние стёкла ледокола, глядеть дальше позволенного собственным телом и… Дышать, пока безумные тени, слоняясь туда-сюда, громогласно навевали страх перед грядущим на поверхности базы. – Евсей! Где чёртов Евсей?! – доносились выкрики с поверхности, эхом отдающие по всей пещере, судорожно выгружающей наружу боеприпасы, контейнеры с магострелом и несколько лифтов солдат, охраняющих подземные шахты, утыканные по всему периметру обширного штаба Свечника. – Эй! С ледокола, что с южного поста! Мужик! – Да! Да-да! Беху, беху! – задыхался Полк, приближаясь к радиорубкам, орущим с поверхности на весь простор подземной крепости. – Командир отряда "Сов", Серовол Полков, как слышно?! – Евсея! Евсея позови! – орал охрипший голос сквозь трубку, слегка затихший после тяжёлого вздоха Полка, собирающегося с мыслями. – Докладывать, "Сов"… Обстановка. – Евсея раз… Ха-а… Командующий подразделением Евсей погиб от Горлодёров, назначил командование отрядами мне… Наверху Рой? Или Бедствие? Я отошлю бегунков на дальние отряды! – Стоп-стоп, верхушка справиться, явиться с ними, командующий Полков! – окончательно заглох приёмник, оставив неряшливо верещавшего глазами в поисках лифтов Полка, постепенно проходящего сквозь толпы взъерошенных новобранцев наверх. Зафиксировав ноги на полу лифта шахт, Полк схватился за плечо одного из солдат, и, не поворачивая головы на возглас, продолжал сжимать его жилы, пока, не выдохнув от продолжительного предупреждающего звука из магофона, вновь не увидел поверхность Чёрных Земель, слегка почерневшую небом, словно приближающийся апокалипсис… Первое, что бросилось в глаза Полка – чей-то нагруженный аурой могущества, способного убить с лёгкостью даже несколько Высших Драконов, взгляд… Обрамлённый небольшим отрядом из солдат, одетых в белоснежные покровы, совмещённые с чёрными пластинами из бронебойных материалов, не пропускающих даже магические снаряды, напротив множества лифтовых пунктов, стоял молодой дядька, готовый взглядом из шлема испепелить любое живое существо. Лишь завидев растерянный взгляд Полка, он тут же обратил весь свой взор лишь на его прикрытое маской, спасающей от надвигающейся "чёрной бури", лицо… Совершенно наплевав на все законы хлада и смрада почерневшего от засохшей крови снега, в сторону Полка выдвинулся один из известнейших людей во всём Севере, одетый в чёрный, сливающий его со всем светом Чёрных Земель, крамольно-смоляной, поглощающий свет, плащ, развевающийся на жестоко, слишком больно бьющем по вискам, ветре, подымающим пепел от магии в воздух, и настолько же тёмные, бронированные, но в горазд меньше пехотных, накидку на тело и штаны. Следы его невысоких, в сравнение с солдатскими, ботинок оставляли на снегу отпечатки, известные каждому северянину – "Семья Рокшильд", слегка плавящий чёрный снег символ в виде белоснежного голубка с короной на оперении крыла. Взяв из кармашка на ремне коробок, дядька потряс им перед лицом, приставив к губам, вцепившимся в трубочку, сигареты, поправив съехавшие к носу очки, что защищали его белые, практически бесцветные глаза, со столь же заснеженными локонами, неловко собранными в маленький хвост. Подойдя впритык к Полку, дядька цокнул в сторону его пальцев. Пристроив пальцы к сигарете, вынув из перчаток вытянутое огниво, Полк прикурил сигарету, тут же притянутую к его маске, открывшей губы и затянувшейся на мгновение. Исполнив приказ второй раз, втянувшись сигаретным дымом, Полк, будто подсознательно понимая важность Чёрного Ордена в защите Свечника, не подавал и виду, что дрожал коленями всё время, что стоял напротив Архгенерала Чёрного Ордена: – Думаю, знаком. Ты – да, не я. Эдуард Оникс, без формальностей. Командора-истеричку я отправил "спать", говори – Евсея загрызли?.. Хотя… Да, раз ты у нас новый глава, – медленно и гнусаво рассуждал Эдуард, не смыкая глаз с Полка. – Можешь расслабиться… Весь продрог. П… П-Порк? – Полк, архгенерал Оникс! Служу Черни! – Неважно… – выбросив окурок на чёрный снег, Эдуард похлопал по плечу Полка, глазами указав следовать за ним. – Знаешь ли ты, приезжий… Почему Чёрные Земли – это Чёрные Земли?.. – Д-да, Архгенерал… "Есть нечто совершенно безумное, что отличает истинных северян от тех, кто не родился здесь, от точно таких же, коренных северян… Безусловно, их язык, солхуманар, совершенно иной, инородный, мерзкий и… Он отличается от международного, слишком кардинально, словно все они – потомки от микробов с метеоритов, не земли с Алькатрана… Грубый и холодный… Но, безумно другое. Они не чувствуют холода, их тела – нечто иное, будто передо мной вовсе не человек… Чёрный Орден. Все они – потомки Чёрных Земель, и звание этого государства исходит из…"   – Особенности снега и атмосферной магии всего Фивнавира… Хотя, мне лень… – заскучал походкой Эдуард, вдруг навалившись телом на Полка, мгновенно принявшего на себя роль подставки под праздное тело надменного Архгенерала. – Дальше – ты. – Есть! Снег в Чёрных Землях, точнее микроорганизмы изнутри магической прослойки наших территорий, в отличие от всего Алькатрана, не допускает в оборот воздуха серьёзных болезней всего остального мира… И, он чернеет, когда касается крови, из-за выбросов- – Достаточно. Смотри вперёд, командир жалких новобранцев от жалкого Гайна. Поиграем… Множество солдат, зарядив магострелы, лишь завидев лёгкое подёргивание пальцем Эдуарда в сторону за пределами барьера, огороженного вторым слоем стальных, наэлектризованных стен, издали взрывной звук, наполнивший воздух магическими парами… Вновь и вновь, более не слушая ничьих приказов, с периодичностью в заданную стандартом минуту, солдаты на блоках выстреливали вперёд, сквозь стальные стены, пробивая собственную защиту в угоду самой защиты. За пределами взора Полка, привлекая разросшийся Рой мчащих за "лёгкой добычей" в виде слабых людей для мощного, увешанного мускулами и связками с быстрыми рефлексами, тела Горлодёров, поля взрывались под действием разрывных снарядов магострела. "Максимальная эффективность – максимальная убойность," – звучал прежний зов техномагов и технократов из Дваргона, захвативших большую часть мира одним лишь магострелом и умом великих, отобранных, выведенных геноцидом учёных, почти создавших Атомную магию. Магострел – произведение искусства из далёкого прошлого, так рассуждали солдаты, так думал и сам Полк, совершенно позабыв о неясном волнении и недоверии к Эдуарду. Позабыв о том, что магострел привлекает Высших Драконов… Ведь ни единый звук не мог потревожить его спокойствие, словно это было попросту невозможно… Действие особого табака для Архгенералов?.. Один из Архгенералов, буквально правая рука великих Рокшильдов, стоял по плечо к Полку, с волнением доставшего из-за спины собственное оружие, поднеся пальцы с малым магическим зарядом-катализатором к курку… – Стоп, – внезапно скомандовал Эдуард, заприметив неявное движение в рядах Роя Горлодёров, самостоятельно, выбросив вторую сигарету резким выпадом, подойдя к увеличительным приборам по серединам каждого блокпоста, притянув хаосом Полка. – Да быть не может… Сарра… Ты читаешь будущее?! – Что-то не так, Архгенерал Оникс? Следует отозвать войска к центру? – Да… Определённо, командуй, – вслед за интенсивной перестройкой сил, Эдуард всматривался в ряды Роя всё сильнее, всё чаще и чаще улыбаясь с ничего, вдруг огласив положение на бойне впереди, окрасившей весь снег в ещё больший чернеющий ад. – Кто-то кромсает Горлодёров изнутри! И… Кажется, девушка с неестественным цветом волос, что явит сосуд Епископа великого Ничто!.. Ну и бредни! Самый настоящий миф происходит на моих глазах… Сарра, ты просто обезумела… Всё чаще. Всё глубже. Резцы, корни, проникающие глубоко в мозг. Звуки разрезающейся с хлёстом крови по снегу, разрубленной с костьми плоти озаряли взоры каждого из наблюдателей грандиозного представления. Солдаты перестали стрелять, стоя на постах в шоке от картины впереди… Не желая двинуться с места, будто боясь спугнуть чудовище, Эдуард стоял столь же неподвижно, наблюдая за происходящим… Совершенно не ведая, не мотая головой, дабы уследить за движениями Горлодёров, внутри целого Роя, наступающего из всех щелей – всё рубило нечто чудовищной скорости, – вальсировала каждым мускулом тела, укрытого в повреждённую позолоченную броню и чернеющий от крови на глазах костюм, девушка с розовыми волосами. Глаза. Глаза, пожирающие всякий свет, казались обрамлённые в обезумевший психоз, неконтролируемая сила заставляла всё её тело двигаться как бешенное, выгрызая собственными отростками вместо рук, соединёнными в клинкообразные щупальца, головы и шеи Горлодёров… Её взгляд заострился внутрь Архгенерала, вонзившись бритвой в разум. Почувствовав дрожь по телу, сопровождённую немой затянутой во все лёгкие сигаретой, Эдуард отринул от прибора, скомандовав войскам: – Полное отступление! Сворачиваем ласты, жалкие подобия северян… Свечник останутся охранять Чёрный Орден, лучший отряд из воинов Полка и Эдуард Оникс! – дождавшись группировки всех солдат в одном месте, сквозь скучающе-надоедливое выражение, Эдуард огласил последнюю новость, повергшую непривыкших, застланных винтовками и меховыми бронниками, солдат в шок. – Сарра Рокшильд, Главнокомандующая Чёрным Орденом и Князь Архгенералов, самолично уничтожит угрозу изнутри Роя… Скучно… *** Бушующий океан изнутри ледовой тюрьмы, Тартарары великого Севера… Соскабливая внутренности ледовой коробки, чьё-то монструозное тело бороздило озеро, окружающее искусственный остров с огромным поместьем посреди. Казалось, будто застывшая на веки водная гладь огромного моря, превращающего свои владения в океанический, солёный брег, за горизонтом, туда, где не способны выжить морские Драконы, волновалась шипами, пронзающими редкие углубления во льдах… Волны, вызванные Высшими Драконами, подчинёнными железной воле Рокшильдов, пугали каждого, кто осмеливался пересечь мост к их поместью в поисках помощи, войны с их родословной, или… Но никто не возвращался назад прежним. Водрузившись посреди древнего подлеска, сосуществующего с оградой из мифриловых сплавов, облачённый в магический, хаотичный рунный блеск, отражающий любое заклинание в оппонента богатств Рокшильдов Севера, поместье первой из семей Чёрных Земель привлекало внимание не только всего Фивнавира, но и других континентов, в особенности личины тех, кто вознамеривался противостоять недвижимому могуществу Рокшильдов… Встретив на перепутье судеб лишь дорожки, что вели к безутешной смерти… Внутри поместья раздавался топот каблучков, неровно бегающих по коридору от охающих слуг. Та, что провозглашена "будущим Севера" ныне неслась в гостевую комнату, в надежде увидеть сестрёнку: – Сестрица! – ворвалась в приёмный зал неугомонная девица, тут же озлобленная и одновременно расстроенная увиденной картиной, не наблюдающей на своём холсте надежд и разочарования искомой статной фигуры девушки с огромной грудью. – Сестрица нас обманула! Грегори, сестрица лгунья… Хмф!.. С недовольным личиком, девушка стояла посреди приёмного зала и, надувая щёки, бормотала злословия себе под нос, пока её спокойный и тихий сопровождающий не решался подняться дальше первого этажа, с осторожностью и ленью наблюдая за громкими шагами своей сестры к перилам огромной лестницы, перешагивая преграждающих её путь служанок. Увидев на перилах знакомый, просящий утешения взгляд заплаканного кролика, Грегори начал моросить ногами по ступенькам, постепенно усиливая звон дорогих украшений на шее, стопах и предплечьях. Все его конечности символизировали готовность "протянуть" их во благо Черни, потому любой член семьи Рокшильдов так сильно ценился у всея мира даже за пределами Севера – знак Рокшильдов, – это качество, неуязвимость к неудачам и огромная сила… Что воплощает невозможное. Поправляя мантию из дорогого шёлка, Грегори взглянул на точную копию самого себя, – нет, даже красивее, милее и элегантнее, по его мнению, – сестрицу, что желала объяснений странному отсутствию обычно несоизмеримой с остальными пунктуальности старшей из сестёр и братьев Рокшильдов. Её серебристые, сверкающие алмазы, ровно, как и те, что принадлежали Грегори, глаза потухли от разочарования, накапливающегося с каждой секундой. Подойдя ближе, брат поправил сестринский пиджак, уверившись в готовности его дорогого человека внимать и слышать: – Помнишь, Изи, как ты получила эти рожки на голове? – за всю свою жизнь не сменив ни на долю отношение к славной сестре, по обыкновению сокращая её полное имя, Изабель, на ласковое "Изи", Грегори смахнул с её снежных локонов пылинку, тут же протерев и искусственные рожки, встроенные в тиару, на макушке. – Конечно, как можно забыть что-то настолько ценное, – поглаживая свои рожки, Изабель взяла руку Грегори в свою и, тихо станцевав импровизированный вальс, получив в ответ безупречную встречную реакцию, как по нотам, поклонилась брату и потопала в сторону гостевой комнаты, всё унывая носом. – Думаешь, она будет рада?.. Я учила его целый месяц, я не должна оплошать, Грегори… – Всё думы царя погружены поверхностно, Изи. Вдавайся глубже: что именно ты даришь нашей дорогой старшей сестрице? Танец? Иль заботу, что прикрыта отточенными до идеала движениями? Ты ведь сама придумала и часть ведущей руки, и подчинённую сторону, и даже научилась импровизировать с манекенами для одежды. Я думаю, это восхитительно. – Эй! Только не вздумай сказать дорогой сестрице о манекенах! Прибью тут же! – вспылила на похвалу Изабель, взвалившись всем телом на диван рядом с чайным столиком, аккуратно отложив каблучки в сторону. – Эх… Она всегда приходила вовремя… Что же случилось?.. Может… Ах! Грегори, Грегори, Грегори!!! Растормошив только присевшего братца, не надевая каблучков, Изабель побежала по коридору, вниз по лестнице, ничего не пояснив, о чём-то скрупулёзно и безотказно толкуя, веря в нечто осуществимое для её разума, точившего аристократические повадки и сестринские привычки наизусть. Вслед за ней, несясь как угорелый, не поспевая за энергией вседозволенной сестры, поминутно то поднимая, то оставляя за собой стражу поместья и слуг, следовал Грегори, кричащей в спину сестрицы предостережения о босых ногах… Крикнув напоследок: "Лови", – Грегори перестал успевать за сестрой вовсе, потеряв её на выходе с поместья, окружённую десятком служанок, молящих одеться теплее. Однако, рождённую на Севере красавицу, по звукам отдаляющихся мольб и просьб, не волновал ни холод, ни ступни, покрытыми лишь белыми чулками. В конце всяких шалостей Изабель нередко случались открытия, неожиданные знания и новая сторона невероятного таланта её ума – воспринимать мир иначе, намного более "иначе". В Дворце отечества Рокшильдов вновь разгорелся нешуточный пожар волнений. "Не удивительно, что всё внимание в дворце, в Златограде и за Северным кругом приковано к ней," – думал Грегори, с лиха побежавший всё дальше по снегу, усмехаясь собственной прыткости на снегу. – "Я же домашний человек, Изабель… Всё тащишь меня куда-то вдаль, не видя ни преград, ни предостережений, неугомонная бестия… Должен ли быть таким тот, кто унаследует титул главы Рокшильдов?.." Внутри отдалённого острова, на протяжении сотен метров территорий, принадлежащих исконно Рокшильдам, не касаясь и доли пределов Златограда, располагались "сады", теплицы, чья протяжённость больше походила на сборище растений со всего света. Сады не были любимы всеми членами Рокшильдов, хоть в их владениях каждый человек и садил лишь то, что считал прекрасным, лелеял, заботился о растениях, не говоря о том, что даже придворные маги были не против прогуляться по столь замечательному музею всевозможных деревьев со всего Алькатрана. Белоснежка, что язвила слугам остроумными словосочетаниями, не увильнув от зоркого брата, запряталась в одном из садов, в своём любимом месте игр прежнего детства. Впустив за приоткрытой дверью в теплицу частичку Севера, Грегори быстро захлопнул портал в холодную стужу за собой, почувствовав приятный солоноватый привкус, смешанный с фруктовым сахаром. Старая, но столь же охраняемая и поддерживаемая Рокшильдами, теплица с фруктовыми растениями, – первый указ Изабель… Волна ностальгии и дрожащее сердце дали слабину на спокойном лице брата, Грегори улыбнулся Изабель. – Ну наконец-то! – кричала шёпотом Изабель, протягивая руку брату. – Грегори! Пошли скорее! Сестрица наверняка где-то здесь, в теплицах, нужно лишь не попасться служанкам, подумаем стратегически, иначе наш побег санкционируют. – А раньше ты была чуть спокойнее, Изи, – слоняясь по коридорам из гряд ветвей фруктовых деревьев, выращенных своим Даром, Грегори вспоминал годы своего беспамятства и неразборчивых желаний. – Раньше ты называла меня "дорогой брат", куда же делось то уважение?.. Всегда спрашивала, не тяжело ли мне постоянно практиковать свой Дар на теплицах садов нашей семьи. – Дорогой брат, – вдруг поменялась в лице Изабель, нахмурив брови и помутнив хрусталик, слегка обеспокоив взгляд Грегори, в недоумении глядевшего на почерневшее от снега лицо. – Отец не в восторге, что сестра навестит нас… Мать ненавидит, когда мы говорим с сестрой о будущем всего Севера и политике просвещения из Златограда в провинции… Остальные братики и сестрёнки поддерживают позицию матери и отца… Они думают, что я всё ещё маленькая девочка, что давно не переступила обыкновенное знание законов Севера и нашего семейного законодательства, даже Правители и Формит обязаны чтить собственных Судей… Что же мне не хватает?.. Как мне убедить их, что я не могу не любить сестрицу?.. – Ты самая талантливая и умная девушка, что я знаю, Изабель Рокшильд. – Правда? Кажется, нынешние аристократки Варнира хотят быть более осведомлены о моде и технологиях красоты, чем о чём-то более существенном… Мне даже стыдно сравнивать себя с ними. "Нужно подступиться к этому легче, но… Ох, я вижу вас… Знак… Два пальца, две минуты, значит…" – Посмотри, солнце Севера, – протянув руку к опустевшему, опавшему гнилыми фруктами и пожёванными листьями на землю древу, Грегори использовал Дар, через несколько секунд взрастив в собственной руке ярко-жёлтый плод, напоминающий яблоки. – Лаплас, фрукт, дарующий знания… По легендам Магических записей, конечно. – Как в детстве! Вау! Какой он на вкус? – взяв фрукт в руки, Изабель присматривалась к губам братца, выжидая заветных слов… – Дядя рассказывал, что он подобен облаку, тучный и пухлый вкус, но очень яркий, с кислинкой. Всё, как любит наша дорогая сестра. – Какой прекрасный фрукт! – слегка почавкавшая от удовольствия, Изабель вмиг урвала из собственных рук яркий плод, засветившись от удовольствия. – Я будто во сне, неужели где-то заграницей я смогу привезти таких сколь угодно?! Откуда ты узнал о его свойствах, брат?! – Позже расскажу, конечно, дорогая сестра... Сарра, ты вовремя. Никто из всего Алькатрана, что видели Сарру Рокшильд воочию, не смогли точно сказать, как именно она на них смотрит. Изредка, за её столь же серебристыми и взъерошенными на чёрных, касающихся плеч, кончиков волосами, медленно опуская, даже не хлопая, ресницами в спокойствии, прослеживался настоящий гнев всего Пандемониума, из недр которого выступали её гладкие, мягкие и тонкие ручки со столь же девичьими пальцами, бороздившими воздух в поисках жертвы. Обтянутые подходящим к её глазам серебристым оттенком, алмазная офицерская, но слегка особенная форма, "форма Рокшильдов Севера", сочетались и с длинными ботфортами с лёгким каблуком, цокающем на каменных полах садов второго крыла фруктовых садов… Старшая сестра в семье Рокшильдов, Сарра вошла в сад, улыбаясь и трогая зелёные, мокрые листья фруктовых деревьев, что не покрылись пылью и отдавали сладковатым ароматом, трогающим самые глубинки её несменного спокойствия и размеренности шага. Пронзая взглядами подготовленных к изнуряющей "тренировке" братца с младшей, Сарра слегка приподняла уголки рта, выказывая небольшую гордость, льющуюся во всей её речи: – Два моих светила, словно Цуо, озарили свет этой темницы. Вы достойны большего, так почему вы живёте с отцом? Я могла бы построить с десяток самых разных садов, намного больше и красивее, Изабель, подарить целую фамильную библиотеку, сравнимую с Библиотекой Дваргона, Грегори... – начала свою всегдашнюю тираду о беспокойстве Сарра, приглаживая по щеке довольную Изабель. – Звёздочка, моя звёздочка Бель, я дорожу твоим желанием больше собственной жизни, но не покидай дворец Рокшильдов без обуви. Хорошо? – Приветствую Высшего главнокомандующего всея Черни, – поклонилась в знак уважения и доброты за проявленную заботу Изабель, не удержавшись и примостившись в объятьях старшей сестры. – М-м-м! Почему ты такая мягкая, сестрица?! Я хочу стать такой же! – Приветствую, ночной свет всея Черни, сестрица Сарра, – поцеловал руку Сарры Грегори, в ответ получив похлопывание по голове. – Не стоит меня утешать, я не маленькая девчушка с несносным характером. – Ты знаешь, что я вовсе не глупа, дорогой Грегори, – уяснив волю Изабель, Грегори одобрительно кивнул, вслушиваясь в каждый шорох Сарры. – Вы взрослее с каждым днём, мои любимые. Ради таких братика и сестрёнки я готова пасть в бою за весь Север. Что же за чудо ты спрятал от меня за спиной, Грегори? Скорее расскажи старшей сестрёнке. – Лаплас, он уже поспел, осталось подать к столу. Сарра погладила Изабель по голове, и, увильнув взглядом, но не сдержавшись, дрожа и стараясь не давить ни каплей плечами и руками, приобняла её, будто боясь сломать. В ответ, Сарра получила поцелуй в щёчку и засветилась от счастья, чуть всплакнув. Подойдя к Грегори ближе, установив рядом с ним и Изабель, Сарра окрестила их пальцами, следуя всем законам, принятым из земель Ангелов. Поцеловав обоих в лоб, Сарра удивила Грегори, принявшего рыскать по карманам плод, оказавшимся в её руках. – Я бы отдала все богатства и силы Чёрного ордена, чтобы видеть вас намного чаще, мои родные... – предоставив Изабель и Грегори неловкую паузу в ожидании новостей за пределами дворца и Златограда, Сарра задала вопрос той, что безупречно готовится к каждой своей встрече с ней, даже ценой всего времени человечества. – Как бы я хотела остаться подольше… Грегори, подготовь Изабель к балу трёх семей. Я в свою очередь постараюсь сохранить честь и достоинство семьи, устранив угрозу у Свечника… Бель, звезда Севера, ты бы побоялась пойти против Бога за свои идеалы, за свою гордость и честь остаться мёртвым телом?..   – Безусловно, – примкнув к взгляду Сарры непоколебимой решимостью, Изабель выпрямила спину, напрягая позвоночник, словно пытаясь показаться больше, свирепее перед рыком безумного хищника, истекающего слюнями голода. – Ты научила меня стоять прямо даже перед лицом непобедимых Безумцев. Меня не напугать несуществующими Богами. – Ну-ну, не горячись, Изи, – попытался вмешаться Грегори, тут же получив лёгкий толчок ладони от Изабель. – Понял. – Вот как… – "обрадовалась" Сарра, вновь чуть подняв уголки рта, и открыла дверцу в теплицу. – Я люблю вас, мои светила… Пора поработать на благо Севера. Не скучайте. – Я люблю тебя! – вскрикнула обворожённая и воодушевлённая Изабель, повалив Грегори своим бесконечным потоком энергии. – Сарра обязательно снова удивит нас, Грегори! У неё всегда есть какой-нибудь… *** – План, мой господин? – просвистели холодные речи с застывших на морозе губ, закутанные в офицерский тулуп и несколько конвоев, набитых припасами для долгих странствий по всему Северу, зажжённая алыми кончиками из-под снежной маски, девушка присела рядом с сугробом. – Или вы… Как всегда, без? Неужели вы берёте привычку с того психопата?.. Я буду крайне разочарована, лучше бы брали пример с своих подчинённых.   "Ч-что я такое несу?! Почему я так груба с моим господином! Мы на задании! Э-Это, конечно, очень в-важно, но!.. Зи, почему?! А-а-а!.. Я снова накосячила…" – измывалась в мыслях девушка, всё дальше и дальше отдаляясь от говорящего сугроба, не меняя каменного, преспокойно-серьёзного выражения лица с скорченными домиком бровями: – Из-за бури ничего не видно, Зейна… Я думаю, чем ждать – легче увидеть всё своими глазами. Оставь ребят здесь, у ледоколов. Пойдём вдвоём. Я чувствую, что мы должны встретиться мирно с другими… – Есть. "А-А-А-А-А! Такой крутой!!! Стоп… Это… Свидание… Свидание. Свидание? М-мы же только вдвоём… Точно свидание!!! " – прыгала от счастья внутри Зейна, не подав с виду и капли заинтересованности в глазах проснувшегося из-под снегов, подстать ей, закутанного в тулупы и броню от холода парня: – Я пойду впереди вас, – окружая неловко идущего парня, на голову ниже взгляда девушки, своими руками и телом, Зейна, не смея сдержать улыбку вне присутствия янтарного взора "господина", неожиданно пропустила парня вперёд, не в силах сопротивляться его серьёзному настрою. – Кхм… Всё-таки, я ваш телохранитель, господин Гайн. – Прошу, Зейна, мы опять возьмёмся за этот разговор? – несколько раздражённо заметил парень, поправив широкую катану в ножнах за своей спиной, сняв капюшон и обнажив свои чернеющие на свету волосы навзничь ветру. – Ты для меня Зейна, а я – просто Рафаэль, пожалуйста… У меня нет никого ближе тебя, мой секретарь. И подруга… Буря быстро прекращается, слишком тихо, не находишь… – Будто за нами следят, – "Никого нет ближе!!! Это – победа! Да! Да! Да!", рассуждала Зейна, не в силах удержать дрожь в лёгких варежках, снимающих капюшон и обнажающих острый подбородок и настолько же устремлённый алый взгляд вперёд, на поломанные барьеры… – Свечник… Господин, Свечник ведь… – Нет нужды беспокоится за него. Сербелов доверился Рокшильдам, хотелось бы не напоминать, мол, "техномагия без испытаний – это бред", однако… – Рафаэль сострадательно вглядывался в погрызенные снаружи блоки питания барьеров, что должны были сдерживать Северных предков Драконов, постепенно уходя вглубь территории города, узнавая всё чаще и чаще чьи-то следы и плутоватый шаг за спиной. – М… Михаил… – Шёпот, что-то новенькое, Правитель Севера, – сзади, гладя спину серпами, источающими зловоние, проникающее за маску от снега, послышалась чья-то улыбка, полная духа, самой сути Чёрных Земель – "весь снег на Севере чернеет от крови". – Думали, я прибуду только через двое суток? Ну и рожица, Зейночка, как ты тут. Покушала? – Ублюдок, – заскрипела в душе Зейна, не проронив и капли эмоций в лице, наполненном одновременным спокойствием и злобой, ненавистью и надменностью, пропитанными единственным лицом, чьё имя знает весь Север лучше своих органов. – Отойдите от моего господина, Михаил Сербелов, и уберите подальше украденные Клинки Хаоса. Средь еловых наростов, облепленных чёрным льдом и чьей-то засохшей кровью, струящейся свежим потоком с порезанных охотой хищника корней, образовался культ, что бдел за каждым движением друг друга, заставив повернуться к ситуации и парня с янтарными глазами. Троица непроизвольно посмотрела друг другу в глаза. Единственно лишь было неизменно – бесконечная ненависть Зейны к из неоткуда появившемуся Михаилу Сербелову, алые, горящие глаза, со столь же подражающими этому пламени локонами и неизвестным орудием наготове. Казалось, столь огромное количество одежды, порученное надеть личным приказом Рафаэля, должно было скрыть её стройность и величавость, не дрогнувшую перед неизвестностью Михаила… В сторону же себя, Рафаэль чувствовал от Зейны странный привкус чего-то сладкого, постоянно похлопывая по внутренним карманам с лакомствами для сладкоежки-подчинённой… Михаил, словно пытаясь действовать в противовес сложившейся судьбе, выглядел излишне спокойным. Его бессменная, чёрная рубашка поверх тёмных пластин из холодных металлов, обтягивающие штаны и спрятанные за ними, особенные, индивидуальные ботфорты глав батальонов, были завешаны легко накинутой белоснежной шубой, совершенно не сдерживающей холод от подступившей лёгкой бури… Северян не страшит любой холод, их организм схож с человеческим, однако намного более стойкий к изменениям в температуре. Словно самый совершенный человек. Сквозь натянутую, совершенно неестественную улыбку, словно Высший Дракон, попытавшийся натянуть на морду кожу с человеческого лица, Михаил стоял, пряча в карманное измерение Клинки Хаоса, украденные несколько месяцев назад им самолично у Правителей Хангсграссиона. Он смотрел сквозь душу Рафаэля, не давая продохнуть расслабленный, хладный смрад от чернеющего снега… "Конечно, господин предупреждал Михаила об отбытии в Свечник… Но как он добрался сюда так быстро?.. Почему я просто не могу срубить его дурную, совершенно непредсказуемую, непробиваемую голову?! Хоть он и глава Сербеловых, хоть он и вор Клинков Хаоса… Я чувствую – ему не победить меня… Я защищу Рафаэля Гайна ценой своей жизни," – сильнее ссутулилась Зейна, совершенно позабыв о мирном настрое своего господина. – Зейна… – Как скажете, – сложила руки на локтях Зейна, цокнув в сторону Михаила, игриво высунувшего язык. – Ты – позор для Севера… Как тебя Чернь ещё носит… Убила бы. – Кажется, меня называют его "спасителем", если не всея "Святым Духом Севера". Что-то ты путаешься, Зейночка, – всё столь же игриво Михаил подходил ближе к Рафаэлю, взявшись рукавами за свой ворот, покрытый густым мехом. – Демонолисы невероятно мягкие создания… Они живут только в стаях, никуда не выходят без своей самки или самца, заботливые родители, что удивительно для животных Севера… Знаешь, что мне это напоминает, Правитель? – Что же?.. Наступила кромешная пауза. Перед тем, как вновь обмолвить тишь глубинки Севера, окровавленный город Свечник, Михаил перекрестился, слегка позабавившись об отражения лиц Рафаэля и Зейны в засвеченном, чёрном льду, словно отражающем их души в собственном соку вечной мерзлоты, сковавшей континент. Наконец, прозвучали слова, словно молитва под звон ржавых колоколов, на краю разрушенной Демонами церкви, из горла Михаила: – Неизвестность… Их пугает неизвестность. Они сбиваются в группы и противостоят великому злу! Все люди – это оплоты добра… Так ты видишь этот мир. Ты – демонолис, что посягнул на Север своими "идеалами", подкреплёнными лишь нахождением своей дорогой сестры… Ты ведь понимаешь, что никак не сможешь одолеть Сарру Рокшильд, Правитель Севера? – вдруг вкинул Михаил до наивности совершенную правду, заставив Рафаэля сжаться плечами в накидку сильнее. – Весь этот перформанс, ради чего, Рафаэль? Ради заслуг и репутации для всея Чёрных Земель, ты хочешь убить неизвестную тварь в моём родном городе… – Лишь так я смогу обратить её горделивое лицо к себе… Лишь так Сарра признает во мне соперника, лишь теперь я готов к схватке со всем Чёрным Орденом. Спустя годы безвыходности и смертей моих товарищей… Хоть и понимаю, что противоречу безопасности всего Севера, ставя интересы Правителя выше интересов государства, но… – Но? – улыбался Михаил всё шире и шире, затемняя всем своим видом яркое пламя Зейны. – Сербеловы поклялись служить правящей партии Севера, так? Так служи мне, Михаил Сербелов, пока я не исполню обещание… – воспользовался моментом Рафаэль, медленно продолжив бродить сквозь снег навстречу поселению Свечника, готовясь к худшей картине нынешнего мира. – Я… Я ненавижу кровь, хотя стою по горло в ней… – Твоя сестра находится под покровительством Сарры Рокшильд, а ты даже в глаза её не видел последние десять лет. Кажется, она удерживает её либо в Чёрном Ордене, либо у Святых героев, всё правильно? Два огня, как сердце Зейночки: проделки Ангелов и Варнира, а лучше ненависть Сарры Рокшильдов, – попытавшись мило ухмыльнуться, Михаил лишь наблюдал, как до того зашуганный Правитель Севера, ныне всё сильнее и сильнее выпучивает глаза в поисках ответов, отворачивая взгляд, стараясь не злить северянина, только раззадоривая его нескончаемый, свихнувшийся интерес. – Осведомлённость наёмных Теней поражает, да? За Тенями – будущее наёмников, Правитель. – Ты… Ты чудовище. Ты совершенно не человек, люди так не поступают, они!.. Они… Они не роются в чужом белье, Михаил, – огрызался, стоя спиной к чудовищу Рафаэль, чувствуя чью-то лёгкую руку у себя на плече. – Зейна… Прости. Михаил, я не считаю тебя чудовищем… Ты слишком дорогая пешка, чтобы тебя терять… – Именно. Я рад, что ты осознал до самого конца, что из себя представляет наш дуэт. Один командир, один подчинённый… Я – чудовище, и не вижу в этом ничего срамного. Лишь удовольствие! Чистое и беспринципное, лишённое интриг и сказок, Правитель! Ты даже представить себе не можешь, какого это чувство – знать всесилие собственной персоны. Я, ведь, как никак, твоё единственное оружие против дивизий из таких же чудовищ Сарры.  "Руфи… Р-Руфи, я ничего не могу сделать для тебя… Он не слушает, не может меня слышать. Его мозгу слишком холодно, Чёрные Земли любят сжирать приезжих торговцев живьём… Словно мы большие чудовища, чем Драконы," – грызла ногти Зейна, держась второй рукой за алый клинок за спиной, выжидая момент напасть, но, видя с каждым новым разом всё больше разочарования и слабости в глазах Рафаэля, теряла самообладание сама, предпочитая плыть по течению… – Я сделаю что угодно для своей сестрёнки. Ты должен меня понять, Михаил, пусть ты и чудовище, но у тебя тоже была семья, – слегка отдышался от мыслей Рафаэль, наконец взглянув в глаза Михаила, более не пытающиеся сожрать его заживо. – Ты должен понять, что для меня более не важен Север или его будущее. Я лишь хочу увидеть и обнять свою дорогую сестру, сделать её счастливой… И сделать счастливой людей, которых не принимает Север. – Вступив на дорожку кровопролитной политики к Рокшильдам, ты лишь закопал себя сильнее. Боюсь, сестрёнка увидит своего брата лишь по голову закопанного в Грехах. Не думаешь, что Сарра более не будет церемониться, если ты вконец сможешь завладеть моей семьёй, Рафаэль? Тебе не страшно?.. Совсем обезумел? – Я не боюсь смерти или… Рокшильдов. Не тебе предупреждать о страхе, мне казалось, что ты не знаешь этого слова. – Недавно выучил, глядя на тебя и… Зейночку. Так переживает за своего любимого, сердечко так и тянется… Украсть… – помахав ладонью в сторону девушки, постепенно ускорившей шаг и, в порыве ненависти, навострившая клыки, Михаил усмехнулся. – Бог Чистилища иногда обращается ко мне в мыслях, как и к тебе, не так ли? "Бог Чистилища… Когда Михаил Рафаэль подписывали уговор, они рассказали всё о своих Дарах, все способности и каждый козырь, вплоть до Чистильщика, Клинков Хаоса и меня… Они не могут не знать друг друга хуже себя самого, таков пакт между семьями Гайн и Сербеловых, н-но… Зи, ты ведь дрожала, когда Рафаэль взял перо в руку и исписал документ…" – внезапно почувствовав чью-то руку, повернувшую все стороны вверх ногами, Зейна увидела себя впереди Рафаэля, заботливо слегка подталкивающего её спину, "защищающую" их разговор с Михаилом. Почувствовав тепло на душе, Зейна на секунду забылась в мыслях, но тут же преспокойно выразила Честь Севера, приложив кулак к сердцу, и начала прокладывать путь через сторожки, стены и сломанные барьеры двоим Главам Семей. – Значит, он говорит не только со мной. Да, ты точно в курсе, что скоро мне предстоит очистить Снежный позвоночник… Последствия лягут лишь на Рокшильдов и Златоград, – наконец, представ перед вратами, внутри которых слышался протяжный гул от неизвестного науке Севера существа, боясь вновь увидеть пожирающий волю и желание сосуществовать с ним в едином мире, Рафаэль повернулся назад, увидев взволнованное лицо Зейны, слегка державшей кончик его тулупа пальцами и Михаила, ожидающего приказа. – Михаил, ты готов пойти против всего Севера? Ты готов уничтожить его вместе со мной? Ты… Почему ты улыбаешься? – Хах… Ха-ха! Как прикажете, Правитель Севера. Это вовсе не противоречит моей мечте, так что вы вольны приказывать и использовать вашу пешку как пожелаете, пока я не отыщу Дайну Гайн, вашу дорогую сестру и ещё одного кандидата в Правители Севера. – Спасибо, Михаил… Ты сможешь забрать себе всю семью Гайн, если мне предстоит умереть от рук Тантаримиса… И не смей трогать сестрёнку, иначе я убью тебя, пусть даже мне придётся восстать против всего Ада. Я сам стану Чистильщиком, Михаил. Ради сестрёнки. – Даже, если Зейна будет оплакивать вашу могилу, Правитель?.. – прозвучал немой, риторический вопрос в адрес Рафаэля, от Михаила, пребывающего в экстазе от собственной проницательной натуры, пока время, отделяющее их от стычки с заключительным представителем власти Чёрных Земель, не подала знак. – Запах… Дорогие, совершенно непримечательные духи… Запах, который хочется облизнуть. – Думаю, оборачиваться вам не имеет никакого смысла, – сзади спин троицы прозвучал чей-то меланхоличный, по-милому звонкий и шепчущий голос еле поднимающей губы девушки, чётко, вальсирующей меж снежных лавин под ногами, и столь же тихо вышагивающей вдоль группы, приказывая всем своим видом подчиниться шарму своей ауры. – За мной… М?.. Почувствовав чью-то жёсткую, огромную руку, обтянутую кожей Горлодёров, пленительно массирующую плечо девушки с кристально белыми глазами, плавно то поднимаясь к шее, то опускаясь к груди, она повернула пронзительный, вопрошающий взгляд на Михаила. Пристроившись к щеке девушки языком, Михаил не поколебал ни морщинки на лице девушки, казалось, только сильнее взбудоражившись от нахлынувших страха и похоти в собственных мыслях, не получая отпора от кажущейся хрупкой беловолосой нимфы… Стоило Михаилу заиграться и протянуть пальцы к животу, девушка резко достала из мехов плаща острый кинжал, прислонив его к шее парня до капли крови. В ответ на резкий выпад, не поменявший ни тона краски на лице девушки, Михаил тут же рассмеялся на весь лес, захватив внимание охотников дикого Севера на свой гогот. Всё ближе приближались стрекотливые Горлодёры, учуявшие чьи-то восторженности: – На самом деле, ты ведь любишь меня, Сарра Рокшильд, – проговорил каждому в глаза Михаил, не отпирая руки от плеча Сарры, безудержно строя улыбку, не несущую ни капли радости, ни миролюбия, ни похоти, коей мужчина пытался насладиться. – К чему вся эта сцена? Разве тебе не интересно подойти со мной к антракту нашего любовного театра? Взяться за руки в твоей личной постели, и… – Не понимаю, о чём вы, Михаил Сербелов, глава Семьи и округа Сербеловых. Сейчас вас должно волновать состояние Свечника, разве нет? – вновь прошептала волшебница слова, тихо свистнув в сторону леса за спиной Зейны. – Жаль, Фуми на задании, как и Дара… Эди. Из пустоты междустрочий леса, покрытый остатками стаи Горлодёров, привлечённой Михаилом, вышел парень, не отличающийся с Рафаэлем ростом выше среднего на Севере, покрытый столь же чёрным снаряжением, что и внутренняя броня Михаила. Блеснув в искусственных очках огнивом, Эдуард закурил тонкую сигарету, по пути к Сарре выдохнув весь смог в сторону Рафаэля, знатно испортив его до того неудовлетворённое выражение крепким и раздирающим горло остатком. Примостившись на колене перед преспокойной Саррой под гогот кашля Рафаэля, Эдуард по привычке потянулся поцеловать руку своей госпожи, прежде чем приступить к отчёту: – Верховный главнокомандующий армией Чёрных Земель и Князь Чёрного Ордена, Сарра Рокшильд, приветствую вас, о, лик Севера… Прежде чем начать, – цокнув в сторону двух представителей инородных Семей, Эдуард закурил вторую сигарету, не в силах сдержать раздражённость и язвительность в голове. – Им… Правда можно подслушивать, ваше княжество?.. – Я не против, Оникс. Всё же… Раз мы все трое здесь, значит информация о Епископе великого Ничто также просочилась и в ваши поля, – задав необходимый тон для собственного повествования, Сарра вышла пред всеми ликами Севера, дабы удостовериться в собственных выводах и отчётах самостоятельно. – Свечник подвергся нападению неизвестного существа, прежде никогда не встречаемого ни в отчётностях за последние сотни лет, ни в Магических записях. Древние Свитки также не содержат ни единой информации. Информация о способностях… Судя по молчанию, совпадает. Это существо поглотило малую часть Свечника, в особенности не жалея солдат, Горлодёров, привлечённых магострелом нескольких Низших Драконов, а также большую часть личного отряда Архгенерала Эдуарда Оникса. – Так это правда?! – радостно покачивал лицом Михаил перед угрюмым видом Эдуарда, готового выпустить в запертые веками глаза пулю. – Бедный, бедный Эди… Какой… Слабый. Ты – ничтожество, не так ли. – Михаил, прекрати, – скомандовал Рафаэль, тут же вернув Михаила на прежнее место, продолжив отчёт за Саррой. – Значит… Использует отростки из конечностей неизвестной структуры, по-видимому, питающейся самой магией… Магострел так же лишь усиливает существо. Особи, задетые её выкриками на странном языке и плотью, напоминающую щупальца… Крали способности. – Невозможно, – в очередной раз перебивала собственные мысли Зейна, хватаясь ладонью за алые локоны в недоумении. – Ни одно существо в мире не способно красть чужие Дары… Это попросту невозможно, но… – Тогда проверим на деле, – тут же выскочил из укрытия перед зоной "неизвестности" Михаил, мгновенно пристроив всю делегацию Севера за спиной, постепенно увиливая всё быстрее и быстрее вперёд, к искомому "Епископу". – Хочу пари! Согласны – все! Вы же не против?! Все должны будут исполнить одно желание человека, что убьёт Епископа первее! Ха-ха-ха!!! Подбежав к месту, чьи-то глаза посмотрели на компанию северян с надеждой… И отвратительным желанием сожрать заживо. Внезапно, все, включая взбудораженного Михаила, остановились. Перепад децибел, вонзившись в уши, синтезирующий текст неизвестной сказки… Вдруг, молчание. И вновь Вновь, словно стёртая память, возвращаясь и опадая пеплом на разум… В воздухе висело чьё-то тело. Огромным потоком волн, словно освежающим, но одновременно пленительным, слегка омерзительно-солёным привкусом перипетий нескольких солнц Алькатрана, что бороздили ветер всего океана, в головы Михаила, Рафаэля и Сарры проникли чужие, бессвязные, созвучные скорее с мучительными криками и агонией адских симфоний, голоса, перепутанные меж собой мысли и бредовые идеи, рождённые неизвестностью… Поток мыслей троих представителей всея Семей Севера вмиг прекратился, вновь вернув их в прежнее русло обыденной реальности. Их разум словно попал в иное измерение, откуда выходом бы послужил голос разума… Но ни один из них не послушал собственную душу, потеряв и былое самообладание. Наблюдая за кратковременным всплеском адреналина, почти обезумевшими взглядами друг на друга, Эдуард и Зейна оставались рядом, придерживая своих господинов спинами, не сводя глаз с слегка покосившегося назад, руками к Клинкам Хаоса, Михаила, сплюнувшего подступившую к горлу кровь. Его лицо застыло в ужасающем выражении, неописуемо елозящим за существом неизвестности впереди… Пытаясь поймать глазами то, к чему приковал взгляд застывший Сербелов, Эдуард устремился взглядом к Сарре, однако, не мог поднять головы.   Голова была словно прикована к земле, не в силах противостоять бормочущему в уши нечто, разум не смел поднять глаза, боясь увидеть то, что убьёт в нём всякую осознанность. Прислушавшись к собственному маяку сердца, Эдуард мгновенно оказался сзади Зейны, и, отпрыгнув с ней на безопасное от не подвергнувшейся проклятью троицы расстояние, заранее приняв и кивнув её фырканью в знак согласия, стал внимательно слушать указаний. Так же поступила и Зейна, слегка прослезившись, никак не смея поднять глаза выше сердца Рафаэля. Сердце Зейны разрывалось, не в силах поднять глаза. То ли из-за вины, то ли из-за… Первородного страха. Огромный клубок из светло-серой массы. Нечто, запутанное и закутанное в клубок из нитей, составленных их чьих-то обглоданных слизью, источаемой из верхушки кокона, костей и черепов, где-то размозжённых давлением, возвышалось над полностью разрушенным районов Свечника. Когда-то выстроенные, гордые здания управления и больницы с солдатским укрепрайоном, охраняемые давно спавшим барьером из чертежей поверхности Подземных городов, стенами с постоянно сменяемой охраной, личным отрядом Чёрного Ордена, прославившемуся на весь Север подготовкой, сравнимой лишь с силой и особыми телами Святых героев, ныне лишь валялись остатками руин былого величия маленького городка подземных шахт. Ни единого тела, охваченного плотью, разгрызенного или потрёпанного Горлодёрами попросту не являлось взору трём владыкам Севера. Лишь кокон из костей, что протягивал к нескольким уцелевшим домам свои еле заметные в лёгкой снежной вьюге отростки, напоминающие щупальца глубоководных отродий… "Д-Даже Горлодёров… Ч-что это… Черепа и крылья Низших Драконов?! Вот куда оно дело тела… Почему Михаил молчит? Его тоже охватил тот странный шок?.. Э-Это существо – совершенно… Совершенно не выглядит сильным, в нём нет и капли могущества даже среднего солдата!.. Оно…" – Чистильщик… Оно будто всё создано из слабостей. – Так… Почему бы тебе не убить его, Рафаэль, – облизнул Клинки Хаоса, вмиг заразившие язык почерневшими язвами, Михаил, приготовившись прыгать ввысь на клубень из стенаний человеческих тел и Драконов Севера. – Естественно, после моей игры. Мне хочется покрасоваться перед Саррой… Тем более, накануне желание, если вы двое, конечно, не боитесь моего. Ха-ха!.. – Н-Нам нужно проверить те дома… Отростков чуть больше десяти, нужно проверить, остался ли кто-то здесь. Эти… Эти щупальца, они питают- – Правитель Севера… Ты посмешище, Рафаэль, – вдруг обратилась к Рафаэлю Сарра, взяв парня за шиворот и подтянув янтарные глаза к своим, кристально-белым, поглощающим каждую тень сомнений души Рафаэля, словно собираясь сожрать сами мысли суженных глаз, не сводя милой улыбки с лица. – Тебе никогда не одолеть ни меня, ни Сербелова. Это попросту невозможно. Не найдётся ни единая возможность для тебя, чтобы повернуть этот исход в твою сторону. И пока ты будешь мямлить свои мнимые идеалы внутри такого же гнилого сердца – твой мозг будет питаться отходами, выплёскивая речью неуверенные, неподкреплённые эгоизмом и уверенностью в диктуемом будущем слова… Просто прими – стать Правителем Севера было твоей наихудшей ошибкой в жизни. Ты чужой для Севера. И этого не изменит даже желание. – Я согласен с княжной, – всматриваясь в озлобленные глаза и сжимающуюся, скрипящую зубами челюсть произнёс Эдуард Зейне, готовой взять в руки алый, как обагрённая воздухом кровь, клинок. – Вы оба – мусор… Что Правитель Севера, не достойный зваться его Князем, что финансист, не способный поднять своего господина с колен… Почему вы всё ещё стараетесь, так упорно ведёте борьбу, если даже победить главнокомандующего не в состоянии?..   – Умолкни, эскапист, – прошипела Зейна, сжав кулаки перед лицом Эдуарда. – Это не наша война, с-сука… Если ты обладаешь силой, заставляющей людей сойти с ума, это не значит, что ты лучше меня или господина Рафаэля… – Ты не можешь понять. Не можешь принять меня и Рафаэля такими, какими нас сделало Беспространствие, – затрепетал Эдуард, покуривая сигарету, наблюдая за восторженными Михаилом и Саррой, игнорируя любую дрожь Рафаэля, словно пытаясь разглядеть на его месте пустоту. – Ты боишься своего господина? Волнуешься за него? Ждёшь, когда он ответит на твои неумолимо "важные" умения и старания… Каждая мечта, каждое счастье – это лишь эскапизм любого существа на планете. Я даю всем возможность умереть счастливыми, забытыми и блаженными... Но выбор они принимают сами… Прими и свой выбор, Неподражаемый Красный… Встань стеной к Рафаэлю… Иначе ты бесполезнее мусора под ногами.   "Как же меня замучали эти хитросплетения…" – сновал мыслью Михаил, с болью в языке, свисающим с губ в бегстве, разрезая одним замахом все щупальца, ведущие к разрушенным зданиям, постепенно осматривая внутренности Нечто и покорёженного сражением, полностью почерневшего Свечника. – "Отростки… Ведут к трупам, питается ими. Значит, обезумев – нападёт на нас?.. Великолепно… Великолепно!.. Внутри… Внутри что-то есть…" Прыгая по чёрному снегу, с силой, доступной лишь Безумцам, Михаил разрывал Клинками Хаоса отростки, пока не оборвал последнюю нить, вмиг вернувшись из-под гнёта разгневанного купола из костей и чёрной слизи к Сарре и неловко спрятавшемуся сзади Рафаэлю. – Давай, Рафаэль, давай. Думай, размышляй… Придумай, как победить мою любовь. Иначе ты потеряешь свою сильнейшую пешку! – смеялся в лицо Рафаэля обезумевшим взглядом Михаил, постепенно, лениво и не торопя разрезая на себе чёрный костюм Клинками, наслаждаясь болью от проткнутых ран и заражённых порчей и червями срезов. – Завоюй мой интерес с самого начала!.. И наблюдай… Наблюдай за сильнейшим человеком Севера. – Помимо меня, мх-мх, – вставила с лёгким смешком Сарра, получив от виляющего мерзким взглядом по её телу Михаила воздушный поцелуй. – Мерзость какая. – А ты, – потупил взглядом Михаил, выжидая момента. – Станешь моей. Резкий скачок подорвал чёрный снег, унеся все мысли за собой потоком рьяного, режущего кожу ветра. Вмиг Михаил у кокона. Выпустив десяток отростков, костлявый кокон издал истошный вопль. Раскрытые, полные чёрной слизи глаза… И несколько ртов, что цеплялись за воздух скрежетом, рвущим металл. Снизу доверху, исчерчивая причудливый узор, Михаил крестил чёрную слизь Клинками. Грубые, глубокие раны начали кровоточить. Чёрная склизкая жидкость, запачкав лицо увеселённого маньяка, окропили землю струями из огромных шрамов. Но все не учли одного. Как только ноги Михаила касались окровавленных льдов Свечника, раны кокона тут же затягивались, не оставляя и следа от хлёсткого удара Клинками. "Бесишь…" Рывок. Всплеск чёрной слизи. Рывок, рывок, и ещё и ещё… Сотни рывков хлестали кровью, наполненной порчей и аурой Хаоса, во все стороны, не давая разглядеть в дожде из трупных остатков силуэт мчащего быстрее звука существа… Сильнейший человек Севера, Михаил, стремился изрезать каждый участок существа… Но безуспешно. Михаил бороздил каждые руины бесчисленной кровью Горлодёров, смешанной с плотью северян. Капли, струившись с Клинков и лица, покрытого неудержимой Гордыней, задевали стоявших поодаль Сарру и Рафаэля. Лик Сербелова наполнялся кровожадностью с каждым прыжком, с каждым надрывом и каждым ударом. Казалось, ничто не в силах остановить его состояние потока, бушующую страсть, желание доказать своё могущество перед лицом первородного нечто… Быстрее. Ещё быстрее. Михаил ускорялся, так, что глаза не могли уследить. Лишь тень, остаток из света и чёрной плоти струились из кокона, тут же затягиваясь… Послышался чей-то тяжёлый вздох. Грудь мужчины, покрытого язвами Клинков Хаоса, томно и медленно дышала, в конец слегка остановившись. Сквозь чёрную слизь и раздробленные кости его пальцев все видели чернеющую на свету Цуо порчу, всё сильнее и быстрее покрывающую его руки, тормошащие и пульсирующие в такт насмешки из глубин Клинков Хаоса. Остановившись у локтей, сквозь тяжбу выдохшихся лёгких, проглотивших кровь изнутри Епископа великого Ничто, Михаил тихо посмеивался, разочарованно глядя на свои изломанные от скорости руки… "Я ненавижу Это…" – Наигрался? – язвенно прошептала Сарра, наблюдая как Михаил, с израненным лицом и сломанными руками, улыбаясь, наблюдал вслед за её взором, устремлённым куда-то сквозь его Осколок. Она никогда не смотрела на него. – Сильнейший человек Севера. Этот титул слишком узок для двух человек… Лишь я достойна… Что это? Подойдя на несколько шагов к извращённой картине истекающего и заполняющего пустоты в своих ранах Нечто, Сарра вдруг остановилась, не двинувшись с места ни на миллиметр. Несколько минут, то оборачиваясь на пугающе спокойного Рафаэля и влюблённо смотрящего на её зад Михаила, то вновь обращая холодный, снежный взгляд на Нечто, Сарра не решалась поднять руку и призвать свой Дар… Вскоре, пожав плечами, Сарра как ни в чём не бывало вернулась в ряды владык Севера, многозначительно похлопав по плечу Рафаэля. Словно отдав победу, Сарра обратилась с слегка расстроенным голосом к парню: – Ты ведь с самого начала понял, что Это не подчиняется Законам… Да? – напоследок заметила Сарра, поставив самоуверенное лицо Михаила в обратное, полное недоумения выражение. Её лицо исказилось в злорадстве, полном жажды крови. – Какую судьбу предсказал тебе Чистильщик, Рафаэль Гайн? "Точно… Наконец, ты признала меня…" – Я – Рафаэль Гайн, – стану Князем Севера. И… Сарра. Ты понесёшь справедливое наказание за то, что забрала мою сестру. Я не пожалею ни малейшего косто, ни единой частички своей силы или силы кого угодно, чтобы уничтожить твою нахальную рожу… С самого начала я знал, что лишь я способен противостоять "этому"… Теперь, вы должны видеть во мне врага, Истинные северяне.   "Лишь тот, кто познал свои слабости, сможет видеть слабости других… Я – слабейший человек Севера, что познал истину слабости всех существ Алькатрана. Чистильщик. Внутри этого Нечто, обращённого слабостями, что повергает Законы Алькатрана в прах, лежит чей-то дневник…" – Хей-хей, грязнокровка не с Севера! Как приятно возвращаться в материальный мир! – застрекотал, врезаясь зубами в двойной язык, обрамлённый кровью Рафаэля, некто изнутри горла парня. – Сила! Сила Чистилища! Чистильщик: Сердца великая слабость… Приказ – выполнен. Зажги внутри этой твари слабости. – Принято, – вернул свой прежний голос и единственный из языков, бороздящих рот в поисках шоколадного привкуса Бога Чистилища Рафаэль. – Как же я ненавижу эту силу… Посмотрим… Слабость – книжка, неповреждённый Михаилом дневник?.. Достав ритуальный клинок, исчерченный словом "Слабость" на всём резце, поправив несколько швов на перчатках, Рафаэль замахнулся в сторону огромного чёрного кокона, оскалившего зубы и наполненные чёрной слизью глаза, смотрящие лишь на клинок в руках. Физические воплощения Богов, что притягивают порчу, Проклятия, Святость, Грехи… Хрустнув шеей, Рафаэль рванул в сторону чудовища, запрокинув меч к спине. По земле заструились удары отросших щупалец, отбитых резкими рывками и тяжестью ритуального клинка. Собравшись с духом, Рафаэль выдохнул, прыгнув за спину кокона. Взявшись двумя руками, Рафаэль вонзил ритуальный клинок в часть кокона, тут же спрыгнув вниз, оставив клинок внутри… Обернувшись, Рафаэль увидел лишь не засосавшуюся внутрь, покрытую ангельской платиной рукоять… Цокнув, Рафаэль вдарил по одному из щупалец. Будто почувствовав боль существа из одних слабостей, Рафаэль вцепился руками за отраставшее внутрь щупальце, вмиг взобравшись наверх. Оглушительный удар кулаком – существо, ранее застывшее в пространстве, с грохотом упало на льды чёрной земли, распластавшись в бесформенное нечто… Вдруг, изнутри, пробиваясь через плоть и кости почивших существ, выполз Рафаэль, покрытый чёрной слизью, держащий на руках девушку с еле заметными из-под прикреплённой к мозгу плоти розовыми волосами, державшей что-то у груди, крепко и неотрывно, будто и не спала вовсе, боясь потерять ценный артефакт. Воплощение слабостей Рафаэля Гайна – девушка, что со столь же непростыми чертами лица смотрела сквозь сон на Цуо, не понимая, для чего она живёт… Мысли Рафаэля путались, однако, взглянув на слегка раздражённую Зейну, его разум очищался в мгновение ока… Кто-то изнутри пытался проникнуть в его внутренности. Открыв глаза, девушка, раскашлявшись чёрной слизью, упала с рук Рафаэля, пред ногами Михаила и Сарры, вцепившись в ноги парней: – Поглощение… – выдавила из себя еле живая девушка, тут же вновь грохнувшись лицом на лёд от усталости, не в силах сдержать под грудью книжку с надписью "Дневник"… Послышался чей-то смущённый смешок. Протянув руку перед собой, Сарра взялась за щёки розоволосой девушки. Приподняв её голову на свои колени, Сарра удручённо и вдумчиво рассматривала повреждённую адамантовую броню, пальцы, скреплённые на дневнике, губы, дрожащие от нахлынувших кошмаров… Сарре вспомнилось зеркало в её собственном поместье… Огромное зеркало, что всегда было проводником между ней и тем, что сидит изнутри её души… Медленно, нежно поправив волосы в чёрной слизи девушки, Сарра щёлкнула пальцами. Зейна и Эдуард, будто очнувшись из коматозного шока, подбежали к своим начальникам, огораживая их от друг друга, не давая Михаилу рассмотреть поверженное тело девушки… Жутко улыбнувшись, Сарра положила тело девушки на руки к Рафаэлю, расслышав смешок Михаила, и, подозвав Эдуарда, тихо зашла вглубь небольшого леса неподалёку. Поглаживая воздух пальцами, Сарра в последний раз повернулась к группе Рафаэля, остающегося в недоумении:   – Это… Не Епископ… Но её тело не подчиняется Законам Алькатрана. Помни это, Рафаэль Гайн, когда она проснётся. Быть может, то место, куда ты захочешь отвезти её, потухнет подобно Свечнику, – хихикнув, Сарра с толикой омерзения посмотрела на поглощающего её тело Михаила, увильнув от вопросов вдаль. – Задание выполнено. Пора расследовать дело "Иного я"… Ах, да… Напомни, Эдуард. – Я – Владыка Демонов, – томно произнёс Эдуард. – Другая дверь… – прозвучала загадочная фраза из уст Сарры, с улыбкой исчезнувшей в свету. Девушка с алмазными глазами растворилась в подступившей "чёрной буре"… Не смея отвести взгляд от дневника на груди девушки, Рафаэль открыл его последнюю страницу… Перечёркнутые слова на неизвестном языке, иероглифы, словно не созданные в этом мире. Странные, узорчатые опечатки и форма, запах, цвет чернил, невиданный ни в одной части всего Алькатрана. Отдав дневник Зейне, Рафаэль присел рядом со спящей девушкой и залившемся смехом Михаила… Раскрыв дневник на той же стороне, Зейна увидела лишь три строчки, словно переписанные кем-то из родного мира, почерком, будто созданным психопатом: "День… Феликс утонул. Я всегда буду ненавидеть…"   "Это мои мысли?.. Эй? Кто-нибудь… Кто-нибудь слышит меня настоящую?.."