Сижу, жду, пока моя спящая красавица очнется. Думал, поцеловать тебя, но решил, что, когда ты в сознании, делать это куда приятнее

      Регина приехала в особняк Стахеева на съёмку очередного готического зала с мыслью, что он станет для неё последним. Как бы девушка не хотела получить другой исход, она видела настроения, что гуляли по всему фендому, в котором было катастрофически мало людей, которые были бы на её стороне. Регина, как бы больно ей не было от этого, внешне смирилась со своим вероятным исходом, нацепив на лицо непроницаемую безразличную ко всему маску. Пусть, когда она окажется один на один с самой собой, то будет долго плакать в подушку, будет кричать, бить тарелки и напьётся до потери сознания, но пока дверь квартиры не хлопнет за её спиной, никто не должен об этом узнать. Регина пришла на этот проект королевой, ей же и уйдёт. Уйдет с гордо поднятой головой. Не проигравшая. Не сломленная. Не побежденная.       Сегодня она ехала на съёмки точно подсудимый на плаху. Девушка знала, что пути назад уже нет, но даже в день траура своей победы не изменила себе, надев красное короткое платье из вельветовой ткани, верх которого держался на одних только худых костлявых плечах, оголяя тонкие выступающие ключицы и длинную шею с висевшем на ней жемчужным ожерельем. Плотные перчатки такого же цвета покрывали бледную кожу от самых кончиков пальцев и до локтей, а на ногах были серебристые блестящие туфли с открытым носом на десяти сантиметровом каблуке. Угольно-чёрные волосы, уложенные крупными волнами на одно плечо и покрытые шиммером, переливались в свете прожекторов. В ушах были массивные жемчужные серьги, дополняющие ожерелье, а на голове корона, сделанная на заказ из белого золота специально для неё. Регина ведь королева. Так пусть зрители запомнят её именно такой: прекрасной, величественной и несломимой.       Марат зашел в Готический зал, вынуждая девушку, которая стояла в самом центре, сделать один шаг в сторону, дав тому возможность пройти к своему месту около экрана. В руках ведущего был белый конверт с логотипом битвы, на который она даже не взглянула, ведь и без того знала, что таится внутри него. Регину терзало лишь одно — как много человек приняло участие в голосовании и сколько из них поддержали её. Она не слушала о чём переругивались между собой Артём и Максим, которые стояли по обе стороны от неё. Ей было не интересно даже тогда, когда в их разговоре всплыло её имя. Девушку волновали лишь цифры, которые в скором времени должны были появиться на экране. Весь её мир в эти минуты сузился лишь до них.       — Регина, волнуетесь? — поинтересовался Марат, вскрывая конверт и хитро поглядывая на девушку.       — Я просто жду хотя бы ничью, — оставив конец фразы при себе, ледяным тоном ответила она, взглядом сверля теперь уже открытый конверт, из которого ведущий уже достал белый лист с результатами голосования.       — Я всё же надеюсь, что останутся обе, и зритель будет мудр и справедлив, — сказал Артём, краем глаза смотря на Регину, которая из-за своих высоченных каблуков практически сравнялась с ним в росте. Его рука уже медленно двинулась к её и хотела взять за ладонь, но девушка, хмыкнув, лишила его такой возможности, сложив руки на груди и впившись ногтями в тонкую кожу. Сейчас ей было уже не до игр на камеру. Если случится чудо, и она останется, то ей уже никогда до них не будет никакого дела, ведь именно они её и погубили.       На экран вывели три кнопки, на одну из которых, как сказал Марат, нажало практически четыреста тысяч телезрителей. Это было самое масштабное голосование за весь сезон, и Регина не могла не гордиться тем, что именно она стала одной из причин такого ажиотажа. Продюсеры должны были сказать ей спасибо, ведь на протяжении восьми выпусков девушка делала шоу, но, похоже, перестаралась за что сейчас и поплатится.       Первыми цифры поползли под фотографией Николь. Там было всего лишь сорок две тысячи голосов. В этот момент сердце девушки, которая, не моргая, смотрела на экран, на несколько секунд замерло, а потом начало биться о стенки грудной клетки, как ненормальное. Если Марат не соврал, и в голосовании действительно приняло участие практически четыреста тысяч человек, то она никуда не уходит. Она остаётся в проекте и идёт дальше, только вот одна или бок о бок с Николь пока было не ясно.       Следующими цифры побежали под иконкой с фотографиями двух дуэлянток. Регина, затаив дыхание, наблюдала за тем, как число, немного перевалив за сто сорок тысяч, остановилось. Она остаётся. Она, чёрт возьми, не вылетает с проекта и идёт дальше. Девушке было не важно одна или с Николь. Главное, что она осталась, а всё остальное по сравнению с этой новостью — пыль.       Когда на экран вывели голоса зрителей, которые поддержали исключительно её, Регина уже не смотрела, но, когда Артём, стоящий рядом, закрыл лицо ладонями, а Максим презрительно фыркнул, то девушка всё-таки отвлеклась от радости неожиданным подарком судьбы и обратила внимание на «волшебное зеркало». Двести пять тысяч шестьсот шестьдесят шесть голосов. Увидев эту чересчур огромную цифру, её глаза округлились от шока, и безразличная маска в миг слетела с лица, обнажая истинные эмоции. В голове набатом звучала только одна мысль: этого не может быть. Это шутка, сбой системы, обман зрения, галлюцинация или мираж — что угодно, но точно не правда. Она отказывалась верить в то, что после такого невообразимого количества хейта, который обрушился на её совершенно неправедную голову, могла быть такая цифра. Но эта цифра была. Маячила перед глазами и не собиралась никуда исчезать.       — Регина, с вами всё в порядке? Вы как-то резко побледнели, — участливо поинтересовался о её самочувствии Марат. Услышав голос ведущего, девушка слегка повернула голову в его сторону, продолжая шокировано смотреть на невообразимо огромные цифры. Ей казалось, что стоило отвести взгляд, то те тут же исчезнут, поэтому она даже не моргала.       — Я в порядке, — почему-то осипшим голосом практически промямлила Регина заученную до зубов фразу, которую повторяла всегда, когда кто-то интересовался её состоянием. Только если обычно девушка нагло лгала, то сейчас говорила совершенно несвойственную себе чистую правду. Она и правда была в порядке.       — Тогда вам слово, — склизко улыбнувшись, произнес Марат.       — Ожидала ли я такого исхода? Нет, определенно не ожидала, потому что за эти пару дней на меня свалилось такое количество хейта, какого никогда прежде не было. Мне писали, что я воровка, что лицемерка и пиявка, присосавшаяся к лидеру этого сезона и выезжающая исключительно за его счёт. Многие обесценивали мой путь, называли слабой и недостойной своего места. Мне желали смерти, но вместе с этим я получила поддержку от огромного количества людей. И я благодарна им за то, что они поверили в меня. Спасибо, это было неожиданно, но безумно приятно, — Регина слегка склонила голову, выражая свою благодарность. Её всю трясло, голос дрожал, и девушка была в одном шаге от того, чтобы расплакаться на виду у всех, но она держалась, пытаясь изо всех сил сохранить образ королевы, который придумала себе. Регина должна была это сделать, ведь по-другому она бы не была собой.       — Может, вы хотите поблагодарить кого-то определенного? — с явным намёком поинтересовался Марат, хитро прищурившись и быстро метнув взгляд в сторону молчавшего Артёма. Ведущий хотел получить от них двоих шоу, которое они делали начиная с первого выпуска, но почему-то сегодня не перекинулись ещё ни одной фразой.       — Да, я бы хотела поблагодарить Дмитрия Матвеева и его аудиторию за тот огромный вклад, что они внесли в мою сегодняшнюю победу, — Марат выпучил свои маленькие глазки от удивления, а девушка только слегка улыбнулась, наблюдая за его реакцией. Он явно ожидал услышать имя вампира, но никак не победителя двадцатой битвы и финалиста «Битвы сильнейших». Это было шоком не для него одного. Все остальные экстрасенсы, включая Артёма, притихли и метали в Регину недоумевающие взгляды. Их реакцию описывал один очень хороший звук, в своё время завирусившийся в тик-токе: «как связаны член в мессенджер и демократия», — спросил как-то Антон Шастун у Дмитрия Позова в одном из выпуском «Импровизации». Вот теперь и все в Готическом зале задавались похожим только слегка интерпретированным вопросом.       Регина и сама была в неменьшем шоке, когда, листая вечером воскресенья ленту «Инстаграма», наткнулась на сторис Димы на моменте, где камера крупным планом взяла её лицо во время дуэли, а под ней была надпись: «единственная причина смотреть эту битву». Дальше, он выложил скриншот с голосования, где отдал свой голос за неё, подписав это коротким, но весьма понятным лозунгом «голосуем за королеву». Она не удержалась и выставила эти две сторис к себе на аккаунт, добавив пару сердечек и растроганных смайликов, а буквально через пару минут ей пришло сообщение в директ от аккаунта «d.matveev366».       С Димой они познакомились там же, где и с Ирой — на финале «Битвы сильнейших». Регина была там в качестве гостя, но успела пообщаться с некоторыми участниками и финалистами, среди которых, помимо Влада, был и Дима. Девушка перебросилась с чернокнижником парой дежурных фраз, пожелала тому победы, хоть на самом деле была уверена в повторном триумфе Череватого, и благополучно забыла о том, что они вообще знакомы. Регина не думала, что их пути ещё когда-нибудь пересекутся, но это случилось, поэтому девушка не отказала, когда Дима в их длинной переписке сообщил о том, что скоро приедет в столицу решать какие-то свои дела и был бы не против встретится. Она уже мысленно попрощалась с проектом, поэтому ей нужно было отвлечься, а где это делать, как не в компании рокера?       — Между вами что-то есть? — не удержавшись от вполне логичного вопроса, поинтересовался Марат. Регина мысленно раздраженно закатила глаза.       Ну вот почему стоило ей просто подышать рядом с каким-то мужчиной, то им сразу приписывают роман? Хотя, это же телевидение. Тут нужно делать шоу и раздувать из мухи слона. И девушка с огромным удовольствием принимала правила этой игры, раз та холодная красота, как у толстовкой Элен, о которой ей так часто говорила мать, единственное, что всех интересует. Пусть так, Регина уже с этим смирилась, как бы не хотела доказать обратное. Ей уже всё равно. Девушка была уверена в том, что те люди, которые отдавали за неё свои голоса, делали это не потому, что им интересно наблюдать, как она проходит испытания — им интересны их отношения с Артёмом и то, чем они всё-таки закончатся. Зрителям была интересна не сама Регина, а то шоу, которое она делала. Если это поможет ей победить, то девушка готова приписать себе хоть тысячу романов. Многие писали ей, что она пойдет по головам ради победы, и они были правы. Людям ведь интересны только хлеб и зрелища, и Регина была готова им это дать.       — Мы просто очень хорошие знакомые, — слегка приврала девушка, таинственно улыбаясь.       Когда Марат уже начал прощаться с Николь, которая, казалось, была готова в любую секунду расплакаться, Артём зачем-то снова влез и начал говорить о том, что вот, мол, к чему приводит агитация голосовать не за, а против другого человека. Что если бы Максим и Саша не голосовали только за Николь, а голосовали за оставить двоих, то они бы обе остались в проекте. Регина большую часть времени молчала и слушала, прекрасно понимая, зачем он это делает. Пытается выставить себя хорошим и справедливым, пытается сделать вид, что он только за честную игру и совершенно не против сильного соперника. И говорил-то очень складно, но девушка ему совершенно не верила. Знала, что вампир на самом деле рад тому, что Николь ушла, ведь это означало, что он на шаг ближе к победе. Регина не имела ничего против такой тактики, которая в большинстве случаев срабатывала, просто её слегка задело когда зрители после её просьбы голосовать только за себя писали, что она готова идти по головам ради победы и не видели того, кто на самом деле был на это способен. Идиоты, но их нельзя было в этом винить, ведь Артём — действительно хороший манипулятор. Он не морочит головы, не обманывает — просто обладает шармом и умением убеждать людей в своей правоте. Настоящий вампир.       — Ты поэтому меня не поддержал? Испугался, что твоя аудитория потопит меня? Как благородно, — фыркнула Регина, повернувшись к Артёму. В её тоне не было ни обиды, ни злости — только насмешка, которую вампир уловил без особого труда. В его взгляде проскользнуло что-то очень похожее на сожаление, но она не придала этой мимолетной эмоции никакого значения. Слишком хорошо знала, как тот мастерски умеет менять маски.       — Да, потому что я решил побыть только твоим рыцарем в сияющих доспехах и спасти тебя от участи, к сожалению, настигшую сегодня Николь, — с легкой ироничной ухмылкой припомнил он её фразу, брошенную после его самовыдвижения на дуэль с Ирой. Регина только натянуто улыбнулась ему в ответ, в который раз убедившись в том, что все его эмоции — один сплошной маскарад, за ярким фасадом которого очень трудно разглядеть истину. И каждый раз, когда она думала, что наконец-таки уловила её, то вскоре ошибалась и корила себя за это. Так было и сейчас. Регина винила себя в том, что позволила себе в который раз обмануться и поверить его словам. Может быть, они были правдивыми, а может и нет — девушка не знала наверняка. Она не могла залезть ему в голову, хоть ей так хотелось узнать, что же там происходит на самом деле.       — Я не понимаю, почему так разделились голоса. Я просила оставить нас обеих… — начала было Николь, но Регина, которой уже хотелось увидеть, как за её спиной закрываются двери Готического зала, и в полную силу насладится своим неожиданным триумфом, перебила её:       — Ты не просила, а я просила. Результат мы все прекрасно видим, — как бы невзначай сказала девушка, перебросив волосы с одного плеча на другое.       — Покидать проект на таком этапе — для меня это просто абсурд. Может быть, я попрошу второй шанс? — проигнорировав колкое высказывание со стороны своей соперницы, спросила Николь.       — Я против, — когда все экстрасенсы единогласно решили, что «светлой фее», сильному практику, финалистке далекого шестнадцатого сезона и серебряной победительнице «Реванша» нужно дать золотой конверт, Регина не удержалась.       Девушка не имела ничего против вторых, третьих, да хоть десятых шансов и в другой ситуации тоже бы проголосовала за такую возможность, но только не в случае, когда дело касалось её победы. Она не могла позволить просто из-за каких-то прошлых достижений взять и обнулить свой неожиданный, но весьма приятный триумф — это было бы неуважением к самой себе. Регина всегда была к себе достаточно самокритична, каждый раз корила себя за малейшую оплошность будто бы совершила непоправимую ошибку. Девушка всегда втаптывала саму себя в грязь, но позволить сделать это кому-то другому не могла. Она ведь королева. Королева, которая в тайне от других себя ненавидит и презирает, но делает вид, что лучше неё никого на этом свете не существует.       К радости девушки Марат не дал Николь золотого конверта, но отсыпал ей огромную гору комплиментов и ласковых слов поддержки. Регина чувствовала, что многие из тех, кто стоял в кадре и был за досягаемости камер были бы рады, если бы ситуация имела совершенно другой исход, но, как сказал ведущий: «даже он, Марат Башаров, не может пойти против воли зрителей», — поэтому всем пришлось смириться с тем, что «светлая фея» их покидает, а вместо неё остаётся высокомерная холодная красная королева. Девушке было плевать, что никто даже ради приличия не поздравил её с победой. Ей было всё равно на то, что все скорбели по ушедшей участнице, а не радовались за оставшуюся. Регина шла дальше. Одна, как и хотела. Она обошла сильного соперника и стала ещё на один шаг ближе к заветной цели — финалу. А ещё, что не мало важно, девушка утёрла нос той, кто при первой их встрече назвала её слабее себя.       — Я же сказала, что мы ещё посмотрим, кто сильнее, — когда Николь прямо перед своим уходом подошла к ней, елейно прошептала Регина, отвечая на объятья ясновидящей. В этот момент внутри всё естество разрывалось от злорадства и гордости за саму себя, а на красно-бордовых губах не переставала блестеть самоуверенная усмешка.       — Ты не сильнее, чем я. И ты не королева — всего лишь пустышка, выезжающая на липовых отношениях. До финала тебе не дойти, — тише, чем обычно, змеей прошипела ей на ухо женщина, заставив Регину вновь усмехнуться.       — Посмотрим, — сказала она в след женщине, за спиной которой закрылись двери Готического зала.

***

      Регина быстрым шагом вышла из особняка Стахеева, не заметив стоящего у одной из колон Артёма, который держал между длинных пальцев зажженную сигарету, периодически подносившего ту к губам и, затягиваясь никотином, выдыхал неровные клубы дыма. Вампир одним только взглядом проследил за девушкой, которая уже подходила к припаркованному недалеко от ворот чёрному автомобилю. Сегодня на съёмки она приехала на такси, и это уже было странно, потому что Регина всегда ездила исключительно на своей машине. Артём не особо акцентировал на этом внимание, ведь мало ли что могло случится, но сейчас он понял, почему девушка поступила таким образом.       Из припаркованной машины вышел высокий худощавый парень с бритой головой в чёрных рваных джинсах и белой широкой футболке, поверх которой была накинута массивная кожаная куртка. Когда Регина практически вплотную подошла к нему, он слегка приобнял её за талию, что-то быстро сказал и, поцеловав девушку в щеку, придержал дверь, пока та садилась в машину, а затем последовал её примеру, и они уехали. Артём всё-так же стоял, прислонившись плечом к колонне, и курил. В его внешнем виде ничего не изменилось. Казалось, он просто наблюдал за двумя совершенно незнакомыми ему людьми, и это не вызывало у него никакого интереса. Единственным, что могло бы выдать его настоящие эмоции, были слегка прищуренные тёмные глаза и длинные пальцы, которые сильнее сжали тонкую сигарету.       Гнева, злости или ярости не было. Было только замешательство и какое-то новое для него чувство, которое появилось, стоило ему увидеть, как чужие руки обнимают её за талию, а тонкие губы оставляют на щеке поцелуй. Артём узнал человека, что приехал сегодня за Региной — его сложно было не узнать, ведь чернокнижник из Тольятти был яркой личностью — и он не понимал, что их могло связывать. Когда девушка заявила на готическом зале о том, что благодарна Дмитрию Матвееву и его аудитории за поддержку, то Артём, следивший за её социальными сетями, не удивился. Он видел, как она выставила сторис чернокнижника к себе, но не придал этому особого значения. Сам пару раз на своих прямых эфирах высказывал симпатию к экстрасенсам из других сезонов, которые либо поддерживали его, либо просто импонировали как практики и личности. Дима входил в этот список, как и многие другие, но сейчас бы Артём смело его вычеркнул. Никто не имел право трогать то, что он уже не то, что заприметил себе, а практически заполучил.       — Ты расслабился, мальчик. Думал, один раз на дуэль выйдешь и всё, она твоя? В который раз меня недооцениваешь, мальчик, — голос Лаболас без какого-либо стыда и совести ворвался в его мысли неожиданно, как и всегда. Артём, слегка сморщившись от растянутого и пропитанного ядом «мальчик», каким демон любил его награждать при каждом удобном случае, сделал последнюю затяжку и выкинул бычок в сторону.       — Я жду подходящего момента, — ментально ответил он, спускаясь по лестнице и идя по направлению к своему такси, которое уже ждало его у недалеко от ворот особняка Стахеева.       — Так и до финала прождать можно, или именно на это ты и рассчитываешь, мальчик? — язвительным тоном продолжал Лаболас. Артём попытался отгородиться от назойливого демона ментальным блоком, но тот снёс его за считанное мгновение.       — Я уже ни на что не рассчитываю, — потирая переносицу, устало подумал он, прекрасно зная, что Лаболас копается в его мыслях, как у себя дома.       — Если ещё потянешь, то рассчитывать уже точно будет не на что. Уведут её у тебя, а ты даже не заметишь, — продолжал насмехаться над ним демон.       — У них что-то есть? — рискнул поинтересоваться Артём. Его увиденное несколько минут назад не то, чтобы сильно задело, но пошатнуло уверенность в том, что он на правильном пути. Что Регина и правда может быть с ним. Внезапно появилось желание наслать на Матвеева какую-нибудь легкую порчу, но вампир быстро заглушил собственную импульсивность. Не время было поддаваться эмоциям, которые ещё ни разу ни к чему хорошему его не приводили.       — Может быть есть, а может быть и нет — не знаю. Я в её личную жизнь не лезу, — сказал Лаболас, заставив Артёма только слегка усмехнуться.       Ну, конечно, он не лез в личную жизнь Регины, когда предлагал ему обменять собственную победу на неё. Когда обещал помочь ему добиться её, если будет делать то, что говорил демон. Лаболас активно вмешивался во всё, что касалось его подопечной, и Артём так и не сумел чётко понять: была ли это своеобразная забота со стороны демона или его эгоистичное желание заполучить то, что он хочет, использовав Регину в качестве разменной монеты. В любом из случаев Лаболас был умелым кукловодом, который вертел и девушкой, и самим Артёмом, как ему вздумается, преследуя одну только цель — нескончаемое веселье. Он был демоном, а люди для него — всего лишь фигуры на шахматной доске, которыми можно разбрасываться направо и налево. Они для него ничего не значили и были лишь инструментом, которым Лаболас мог подарить своё благословение за определенную плату. И ценой, которую должен был заплатить Артём за Регину, должны были стать его собственные амбиции и мечты.       — Я всё сделаю, просто дай мне немного времени, — откинув голову на кожаную спинку сидения, попросил вампир.       — Конечно, мой мальчик, но не затягивай. Иначе Регина узнает о том, как ты пытался её купить, и тогда у тебя не останется ни единого шанса, — всё также растягивая слова и насмехаясь над загнанным в угол Артёмом, сказал Лаболас, не скрывая угрозы, которую незамедлительно воплотит в жизнь в случае неповиновения.       — А если она узнает, что ты мне её продал? Что тогда будет? — попытался парировать нападку демона вампир, но получил в ответ только весёлый, задорный мальчишеский смех.       — Ничего не будет, но мне нравится, что ты показываешь зубки, мальчик. Только смотри, чтобы их тебе не пообломали, — продолжая смеяться, сказал явно довольный происходящим Лаболас.       — Не пообломают, — подумал Артём, когда почувствовал, что демон исчез из его головы.

***

      — Ну как? Прошла дальше? — стоило Регине дойти до машины вместо приветствия, с ходу поинтересовался Дима. По лицу девушки не возможно было прочесть хоть что-то. Оно было абсолютно каменным и непробиваемым, но её эмоции были настолько, буквально зашкаливали, что определить по ним результат голосования было практически нереально. Нереальный контраст: снаружи абсолютное безразличие, а внутри самый настоящий пожар. Такое сочетание просто не могло не интриговать, и Дима с радостью повёлся на эту уловку. Ему было интересно. Ему была интересна она.       — К сожалению… — девушка на секунду замолчала и подняла на чернокнижника глаза, в которых блестело веселье. — К сожалению Николь прошла. Одна, — уточнила Регина, в миг сбросив безразличную маску и вывернув наружу ту радость, которую так старательно сдерживала. Зачем — сама не знала. Хотела заставить поволноваться человека, которого видела второй раз в своей жизни. Глупость, не правда ли? Но сейчас Регина была так счастлива, что была готова пойти на любую несусветную глупость. Ей хотелось веселиться, ей хотелось зажигать и хотя бы на один день стать той самой звездочкой, которая никогда не погаснет. И если пару часов назад она думала, что встреча с Димой — это способ отвлечься от поражения, то сейчас — повод отметить свой триумф.       — Умница, — улыбнувшись, радостно произнес парень и быстро, пока та не успела опомнится, поцеловал девушку в щеку, слегка приобняв ту за талию. На лице Регины не отразилось недоумение, но в душе оно точно проскользнуло. Списав всё на то, что Дима может быть чересчур тактильным, она села в уже ожидавшую их машину. Очередная глупость с её стороны, но сегодня девушка решила позволить себе полностью расслабится и совершать их одну за другой. Даже если уже завтра будет об этом жалеть.       Дима не сказал, куда именно они поедут. Пока он приехал в Москву, то решил встретиться со своими друзьями из этого города, которые, по его словам, узнав о его приезде, решила закатить чуть ли не вечеринку. Регина, услышав это, только посмеялась и сказала, что у него замечательные друзья. Дима же с этим охотно согласился. Пока они ехали, то парень расспрашивал её о новом сезоне битвы. Ему было интересно, как поживает старина Марат, как дела у оператора Коли, у Ларионова с Кислицыным. Других общих тем для разговора парень не нашел, а девушка не собиралась ему в этом помогать. Она не пыталась узнать Диму ближе, потому что, как и он, понимала — им это не нужно. Возможно, это их последняя встреча, поэтому смысла забивать голову жизнью чужого человека не было.       Когда машина остановилась, девушка выглянула в окно. Внутри резко что-то оборвалось, руки предательски затряслись, а от прежнего веселого настроения не осталось и следа. Это был клуб. Тот самый элитный пафосный клуб, в котором ей подмешали что-то с напиток, а потом случилось нечто непоправимое. Захотелось рассмеяться, горько и истерично, а потом заплакать. Ну почему среди сотни других заведений он решил привести её именно сюда? Разумеется, Дима не знал, да и никогда не должен был узнать о том, что здесь с ней произошло. Это была насмешка судьбы — злая, жестокая и до глубины души обидная. Только она хотела расслабиться, как ей напомнили о том, что делать этого никогда нельзя.       — Всё в порядке? — перечисляя водителю оплату, спросил Дима, заметив её затравленный взгляд, который девушка не смогла скрыть так быстро, как ей этого хотелось.       — Да, — соврала Регина, первой выходя из машины.       Идея всё-таки зайти в то место, о котором у неё были самые грязные и отвратительные воспоминания, было ещё одной глупостью, которую она совершила за этот день. Девушке, которая до этого хотела выпить чего-то с градусом, близком к водке, а после танцевать до боли в ногах и сбитого дыхания, пришлось отказаться от намеченного плана. Пить она здесь точно не будет, а танцевать и веселиться в таких местах без алкоголя практически нереально, как бы окружающая атмосфера не располагала к этому.       В голове промелькнула мысль, что стоило сослаться на какие-то внезапные дела и уехать, но Регина быстро отбросила её. Ей нужно было хоть как-то отвлечься от всего того, что произошло в её жизни за последние месяцы, от стен квартиры, которые начинали душить своим безразличием и холодностью. Ей нужно было отвлечься от мыслей об Артёме и их странных взаимоотношениях, которые не покидали голову уже которую неделю. Ей нужно было отвлечься от себя самой, поэтому она несмело шагнула в двери клуба, из которого доносилась громкая электронная музыка. Молния ведь не бьёт в одно место дважды. Не бьёт ведь, правда?

***

      В её планах на эту ночь не было очередного спонтанного секса. Регина думала, что они просто съездят в клуб, где она оторвется на полную катушку, а потом вернется в свою пустую квартиру, чтобы в восемь утра сесть в самолет, который доставил бы её в Ханты-Мансийск, в окрестностях которого должно было проходить следующее испытание, но когда ладонь слегка подвыпившего Димы легла на её обнаженную коленку, а тонкие музыкальные пальцы опустились на талию, придвигая ближе к себе, то девушка подумала о том, что это неплохой способ отвлечься.       Регина чувствовала, что он хотел её — чисто физиологически и по-звериному страстно. Не потому, что испытывал к ней какие-то чувства, а потому, что она была красива. Просто красива, и на этом можно было поставить жирную точку, ведь ему не было интересно, что у неё внутри. Его не интересовало её прошлое, её проблемы и переживания. Регина его не интересовала, как личность, и девушку это сейчас вполне устраивало. Ей уже по горло хватило одного человека, который решил покопаться в её прошлом и увяз в нём настолько, что она не знала, как от него избавиться. Слишком много он о ней знал, слишком много видел, слишком часто оказывался рядом тогда, когда ей было плохо, тем самым создав эмоциональную привязку и ассоциацию: если у неё будут проблемы, то Артём обязательно окажется где-то поблизости и поможет ей хотя бы немного всплыть с того дна, где она оказалась. Регина обязательно погрузится в него вновь, и тогда колесо Сансары сделает новый оборот.       Она не помнила того, как они ехали в такси, как оказались в отеле, в котором он остановился на эти два дня. Регина очнулась лишь тогда, когда её одной рукой притянули к себе и обрушили на губы страстный поцелуй, на который она с готовностью ответила. Её мысли не путались, девушка предельно четко осознавала, что и зачем делает. Сердце не колотилось о грудную клетку, как ненормальное — оно билось в спокойном размеренном темпе, как будто бы происходило что-то совершенно ему привычное. Взгляд не затуманила пелена — он был ясным и трезвым — а мир не сузился лишь до них двоих. Жар поцелуя не пьянил, но тело само собой, словно машинально, откликалось на подаренные ему ласки.       Голова запрокинулась назад, и затылок уперся в холодную стену прихожей, открывая чужим губам длинную тонкую шею. Дима целовал её, слегка покусывая тонкую кожу зубами, но делал всё аккуратно, не оставив после себя ни одного следа. Он был страстным, но эта страсть находилась на тонкой грани с нежностью. Когда его руки мягко заскользили по талии, опустившись ниже и слегка задрали и без того короткое платье, в голове девушки проскочила мысль о том, что ей это совершенно не нравится. Ей нравится по-другому. Нравится, когда зубы впиваются в кожу, оставляя на ней фиолетовые засосы, когда одежда одним рывком оказывается на полу, когда руки настолько сильно сжимают бедра и талию, что на ней остаются синяки. Регине нравится, когда грубо, когда ей больно и от этого слишком хорошо.       Дима в чём-то был похож на Артёма. У него были короткие, отстриженные практически под ноль, тёмные волосы, в которые можно было зарыться пальцами, когда у вампира их не было вовсе. Чернокнижник был весь в татуировках, только вот они были не те: чуть ниже шеи было загадочное число 366, а не древнегреческое слово, которое обозначало спокойствие души, нашедшей своё место; тыльная сторона ладоней была ими испещрена, но среди них не было глаза и солнца — символа Аполлона, а на задней стороне шеи не было портрета Лаболаса. Дима был музыкантом и писал музыку, а Артём — моделью, пишушей стихи, на многие из который, как он завуалированно ответил в своём инстаграме совсем недавно, его вдохновила она. От Димы пахло морозной свежестью и елью, а не кедром и розой, к аромату которого Регина успела так привыкнуть. Дима был в чём-то похож на Артёма, но он не был им, как бы девушка не пыталась убедить себя в этом.       Дима положил её на кровать, перед этим расстегнув платье, которое спустилось с худых плеч и упало на пол. Лифчика не было. Соски на маленькой груди слегка затвердели. Возбуждение было легким, но с каждой секундой, как тело получало очередную порцию ласк, распалялось всё больше. Регина резко стянула с парня футболку, оголив его пресс. Дразнила его ладонью, проводя острыми ногтями по груди, внимательно изучая каждую татуировку и всё больше убеждаясь в том, что они были не те. Дима нависнул над ней, оставив очередной поцелуй на груди, перевернул. Прижался к бедрам сзади. Заведя руку под её талию, сместил к себе.       Регина попыталась отвлечься от мысли, что ощущения совершенно не те. Не тот угол, не тот темп. Делать усилия и пытаться подстроить под себя не хотелось. Девушка смирилась с тем, что её ожидание не оправдались. Регине было хорошо — Дима определенно знал, что нужно делать — но он не знал, что нужно было именно ей. А Артём знал. Стоило в голове только проскочить его имени, как перед глазами уже предстало его лицо, его обворожительная, сводящая с ума ухмылка, его обнаженный торс и та ночь, что они провели вместе. Дыхание моментально участилось, а возбуждение усилилось в разы. Регина знала, что за её спиной сейчас не Артём, но воображение рисовало, что там стоял именно он. Девушка расслабилась, от очередного плавного толчка вцепилась пальцами в простынь и запрокинула голову назад. С губ сорвался первый настоящий стон.

***

      Стоя под обжигающим душем, Регина чувствовала себя грязной. Она впивалась ногтями в кожу в тех местах, где были губы Димы, и оставляла тем красные полосы. Хотелось сбросить старую кожу, как змея во время линьки, и облачиться в новую. Не смотря на это, девушка не о чем не жалела. Ей был нужен этот спонтанный секс, чтобы понять — Артём слишком глубоко пролез в её жизнь и теперь уже его ни что от туда не уберет. Он был ей нужен, ведь теперь без него даже такая простая и ничего раньше для неё не значащая вещь, как секс, была окутана серостью и мрачностью. Она хотела быть с ним, но продолжала страшиться и пятиться назад, опасаясь той боли, что он мог ей причинить. Только вот Регина была больна им уже настолько, что восприняла бы его удар в спину, как приятную пытку, которой наслаждалась бы словно самый отчаянный мазохист. Это было нездорово, это было неправильно, но и она никогда не была другой. И Артём не был. Они были похожи в своих демонах, и, наверное, именно это её в нём так привлекало.       Регина вышла из душа в одном полотенце. Мокрыми ногами прошла до стула, на котором аккуратно висело платье, оставив после себя дорожку из капель, стекающих с кончиков мокрых волос. Не стесняясь уже проснувшегося Димы, который тоже собирался в душ, девушка скинула полотенце, оставшись полностью нагой, и оделась, начав пальцами расчесывать волосы. Сушить их феном не хотелось, потому что в голову ударило несильное похмелье. Выпила она вчера немного, но достаточно для того, чтобы голова слегка ныла. Регина думала, что не страдает похмельем, ведь пила достаточно часто, но сегодня сказались два часа сна и несколько шотов текилы, выпитых вчера исключительно из-за очередной глупости. Девушка весь вечер опасалась того, что ситуация может повториться вновь, поэтому ни на шаг не отходила от Димы и его друзей, которые были слишком шумными и неугомонными. Они ей не понравились с самого начала, но она постаралась абстрагироваться от их присутствия. В первые минут тридцать получалось с трудом, но после Регина полностью отключила мысли, и у неё это получилось.       — Во сколько у тебя самолёт? — спросил Дима, закинув полотенце на обнаженное плечо. Выглядел парень слегка помятым, но в целом по нему нельзя было сказать, что он до четырех утра тусил в клубе.       — Через три часа. Заеду домой, соберу чемодан и поеду в аэропорт, — поделилась своими планами девушка, упав спиной на кровать и взяв в руки телефон. Ничего интересного в новостной ленте не было, важных сообщений — тоже, поэтому она откинула гаджет в сторону и начала растирать лицо руками, пытаясь не дать слипающимся глазам окончательно закрыться.       — Я провожу, — неожиданно сказал Матвеев.       — Зачем? — Регина лениво повернула голову в его сторону и вгляделась в карие глаза.       Она знала, что для него, как и для неё, эта ночь не значила ровным счетом ничего. Просто развеялись, просто отвлеклись, просто переспали — обычная взрослая жизнь двух одиноких людей. Никаких привязанностей, никаких обязательств — просто разгрузка, просто секс. Ни Регину, ни Диму не интересовало что-то большее. У неё и без того хватало проблем в личной жизни, если то, что происходило между ними с Артёмом можно было так назвать, а что было у него её не слишком сильно интересовало. Парень мог бы просто оплатить ей такси. Зачем тащиться в такую рань с ней, девушка не особо понимала. Очередное показательное благородство или просто вежливый жест с его стороны — Регина не знала и не особо хотела забивать подобными вопросами свои мысли.       — Хочу, — коротко ответил он и скрылся за дверью ванной. Девушка только неопределенно пожала плечами и вновь уткнулась в телефон. Раз хочет — пусть. Ей не жалко.       Спустя полчаса они вышли из отеля и сели в уже ожидавшее их такси. Доехав до первой точки её сегодняшнего пути, Регина вышла из машины и поднялась в квартиру, где меньше, чем за десять минут покидала в чемодан нужные ей вещи и вновь вышла на улицу. Диму она в свой дом не приглашала, а тот и не напрашивался, оставшись в машине. Он только присвистнул, когда такси остановилось около элитного жилого комплекса на Патриарших прудах, но ничего не сказал. Девушка предпочла не гадать, задумывался ли Матвеев о том, что квартиру в таком месте она получила не только благодаря своей успешной карьере. Ей было откровенно наплевать, что он о ней думал. Матвеев для неё никто. Так, просто любовник на одну ночь.       До аэропорта они ехали молча. Каждый уставился в свой телефон. Доехав до Шереметьево, Дима оплатил такси и помог девушке с чемоданом, вытащив тот из багажника. Парень проводил её до практически пустой зоны ожидания. Ни съёмочной группы, ни экстрасенсов, ни ведущего ещё не было. Они приехали практически за два часа до вылета. Заняв первое попавшееся свободное место и поставив чемодан рядом, Регина подняла на стоящего Диму молчаливо-вопросительный взгляд. Ей было интересно, останется ли он с ней до самой посадки или уйдет сейчас. Последнее было бы в разы лучше, потому что светиться рядом с победителем одного из прошлых сезонов ей не хотелось. Да и Артёму их вместе лучше не видеть. Регине бы в такой ситуации стало бы, как минимум, неловко. Он ведь ей пусть и в своеобразной форме в чувствах признался, а она при первой возможности «прыгнула» в постель другого. Они, конечно, ничего друг другу не обещали, но девушка всё равно бы не хотела, чтобы он видел их с Матвеевым вместе.       — Я, наверное, поеду. Дел много, — сказал чернокнижник, заставив девушку облегченно выдохнуть. Он то ли почувствовал её желание скрыть их общение, то ли у него действительно было много дел, но настаивать на своём обществе и дальше не стал.       — Тогда пока. Как будешь в следующий раз в Москве — пиши. Может быть встретимся, — без какого либо намёка на продолжение этой встречи, как-то слишком радушно для себя отозвалась Регина.       — Обязательно, — игриво усмехнувшись, поймал её на слове Дима. — Приеду к тебе на финал, — пообещал он.       — До него ещё дойти надо, — деланно скромно отозвалась Регина, которая на самом же деле была практически уверена в том, что будет сидеть в кресле и претендовать на заветную руку. Экстрасенсов осталось всего ничего, и испытания она проходит явно лучше той же самой Тамары или Сакова, который в начал свой путь достаточно бодро, но к середине сезона поплыл. На любовь зрителей девушка больше не надеялась, но вот на героев испытания очень даже.       — Дойдешь и разорвешь их всех, — уверенно заявил парень, заставив Регину довольно заулыбаться. Она не особо понимала, почему он так в неё верил, но ей было приятно. — Без тебя этот сезон был бы слишком скучным. Если уйдешь, я не буду смотреть.       — В таком случая я обязана сделать всё, чтобы ты смотрел не отрываясь, — с лёгким намёком на флирт, пообещала девушка, кокетливо улыбнувшись. Дима явно понял её намёк и тихо рассмеялся.       — Тогда, до встречи на финале? — спросил он, наклонившись к её лицу.       — До встречи на финале, — практически выдохнула ему в губы Регина, а после оставила на бритой щеке быстрый поцелуй. Диму явно не устроило такое короткое прощание, и он обхватил её подбородок своими длинными пальцами и поцеловал в ответ, но только теперь уже в губы. И девушка ответила. Не потому, что особо горела желанием, а потому, что, поступи она по-другому, это выглядело бы странно.       Дима отстранился первым спустя пару секунд и, подмигнув Регине на прощанье, направился в сторону выхода. Девушка откинулась на спинку сидения и посмотрела перед собой, столкнувшись с колючим взглядом тёмных глаз. Сердце ухнуло в пятки, а в мыслях не осталось ничего, кроме матерных слов. Почему она не заметила его раньше, почему не почувствовала его присутствие? Он же стоял буквально в паре метров, прожигал взглядом её и уже ушедшего Матвеева. Чёрная свободная футболка, такого же цвета широкие штаны, беспроводные наушники на шее, сжатые в тонкую полоску губы и колючий ледяной взгляд, в котором на секунду отразилось непонимание смешанное с болью. Возможно, Регине показалось, ведь Артём умел мастерски руководить собственным лицом, но всё внутри единогласно твердило одно: не показалось.       Девушка чувствовала себя полнейшей сукой и мразью. Ей впервые за долгое время стало по-настоящему стыдно, будто бы нашкодившему ребёнку, разбившему любимую мамину вазу. Захотелось оправдаться, сказать, что всё не то, чем кажется, но Регина понимала, что никакие слова здесь не помогут, поэтому отвела глаза, не найдя в себе сил ещё хотя бы секунду выдержать его тяжелый взгляд. Она ведь так боялась, что если даст ему шанс, если позволит приблизится к себе, то Артём обязательно сделает ей больно. Но сейчас, по всей видимости, они поменялись местами и пришла её очередь делать ему больно.       Когда девушка отвела взгляд, Артём усмехнулся и покатил чемодан в её сторону. Занял место рядом, оставив между ними одно свободное сидение. Вроде бы всё ещё близко, но дистанция будто бы возросла в разы. Он молча надел наушники и уткнулся в телефон, не удостоив её даже взглядом. Регина поступила точно также. Она не знала, было ли ему по-настоящему больно, обиделся ли он на неё или и вовсе начал презирать. Артём просто молчал, и девушка бы сейчас отдала многое за то, чтобы он сказал хоть слово. Так Регина бы смогла хотя бы отдаленно понять его эмоции, но вампир не собирался упрощать ей задачу, ведь прекрасно знал, что молчание изводит куда сильнее, чем высказанная вслух обида.       Они сидели вдвоём практически в пустом аэропорте. Их разделяло одно лишь несчастное кресло, но оба знали, что пропасть между ними сейчас куда больше, чем при первой встрече. Постепенно начал собираться народ. Первым приехал Илья, а за ним подтянулись другие экстрасенсы и вся съёмочная группа. Атмосфера стала менее напряженной, но тучи над головами Артёма и Регины не собирались развеваться. Они по прежнему молчали и даже боковым зрением не смотрели в сторону друг друга. И для каждого из них это было равносильно пытке. Ненавистной, пропитанной горечью и недосказанностью пыткой.

***

      Регина поняла, что шутить ей было нельзя. Когда девушка ещё в самом начале проекта сказала, что скоро их отправят в Сибирь, то и не подозревала, что её слова могут стать реальностью. Узнав о том, что следующее испытание будет проходить в Ханты-Мансийском автономном округе, она на секунду пожалела о том, что осталась в проекте. Это ведь глушь, в которой, ко всему прочему, ещё невыносимо холодно даже в мае. Регина нормально переносила низкие температуры, но ненавидела пронизывающий до костей ветер, который обжигал и сушил кожу на лице. Девушка проходила испытание последней (продюсеры после её успеха на прошлой неделе видимо решили, что она и в этот раз могла показать подобный результат и оставили её на сладкое), а к этому времени температура упала ниже нуля, а ветреные порывы чуть ли не сносили её с ног, пока она шла до места испытания, где уже стоял Илья и три незнакомые ей женщины.       — Регина, добрый вечер, — поприветствовал девушку ведущий, кутая руки в тёплые карманы красной болоньевой куртки и переступая с ноги на ногу, чтобы хоть как-то согреться.       — Скорее уж доброй ночи, — не удержалась от язвительной ремарки Регина. Время и правда совсем недавно перевалило за третий час, поэтому она надеялась, что как-нибудь по-быстрому пройдёт это испытание и вернётся в тёплый номер отеля. Спать, на удивление, совсем не хотелось, но вот выпить пару чашек обжигающего язык и нёбо чая — очень даже. Хотя, девушка бы не отказалась и от чего-нибудь покрепче.       — Как тебе на севере? — с доброжелательной улыбкой поинтересовался Илья, поправив сползший с головы после очередного порыва ветра капюшон.       — Холодно и очень хочется обратно в Москву, — потуже замотав бежевый шарф на шее и закопавшись в него уже замёрзшим и покрасневшим носом, без всякого энтузиазма, какой был у ведущего, ответила девушка.       — Тогда предлагаю поскорее начать. В этом конверте фотография человека, — Илья передал ей конверт, который Регина, нехотя вынув руки из карманов фисташковой куртки, взяла. — А в этом мешочке его личная вещь. Попробуй почувствовать, что случилось с этим человеком, при каких обстоятельствах, а главное — найди место трагедии, — озвучив задание, ведущий снова засунул руки в карманы. Девушка только усмехнулась, подумав, что тот сбагрил ей вещи и теперь довольный отогревает озябшие пальцы, а она вынуждена мерзнуть.       — Хочется процитировать великого и сказать, что я не поисковик, но сегодня, похоже, всё-таки придется, — не удержалась от упоминания завирусившейся цитаты Олега Шепса Регина, которая давно поняла, что если хочет идти дальше, то её придется стать кем угодно: и поисковиком, и экзорцистом, и гадалкой, и психологом.       На самом деле она была рада, что в этом задании ей дали вещь, а не просто бросили на произвол судьбы и сказали: «ищи то, не знаю что». Это была хотя бы какая-то ниточка, за которую можно было потянуть и дойти до нужной цели. Хоть Лаболас и смеялся над ней, когда Регина считывала вещи, но сейчас этот навык пригодился как нельзя кстати, поэтому девушка, не без удовольствия вернув фотографию Илье, которому пришлось пусть и на секунду, но вынуть руки из карманов, начала работать с вещью. Она попыталась как можно незаметнее пощупать её, чтобы не тратить силы хотя бы на это. Осязание не подвело — девушка ощутила что-то металлическое и длинное, состоящее из нескольких элементов, а перед глазами сам собой возник небольшой серебряный крестик с несколькими хаотично разбросанными капельками крови на цепи.       — Он был на нём в момент гибели, — сказала Регина, слегка прикрыв глаза, пытаясь понять как выглядел мужчина (девушка не сомневалась, что это был он, потому что стоило ей прикоснуться к вещи, как сразу же пошел легки отток энергии), которому принадлежала вещь. — Яркие голубые глаза, среднего роста, очень статный. Смеялся часто как-то хрипловато. Курил много. Вас очень сильно любил, — девушка подошла к беременной женщине и взяла ту за руку. — И дочку. Буква «а» идёт. То ли Арина, то ли Алиса — не понимаю. Илья, — она вдруг резко перевела весь фокус своего внимания на ведущего, — так трудно было пару метров пройти и около нужного подъезда встать? Лишнюю мороку только создаешь, — фыркнула Регина и, продолжая держать Юлию за ладонь, отошла от места, где они стояли, и подошла к соседнему подъезду.       — По-другому не интересно будет, — со смешком ответил на её недовольство Ларионов, остановившись в нескольких сантиметрах от девушки, которая нашла место жительства теперь уже мертвого Андрея.       — А так прям до жути интересно, — сама не зная почему, но списывая это на отвратительный ветер, который успешно портил её настроение, продолжала ворчать Регина. — Здесь жил и отсюда же начал свой путь, — сказала она, снова прикрыв глаза и пытаясь найти ответ, куда идти дальше. — Что ж, пошли, — спустя пару секунд, которых хватило, чтобы понять, в каком направлении двигаться, без всякого энтузиазма девушка двинулась в сторону дороги.       Ноги сами вели её к нужному месту. Регина просто не сопротивлялась, всецело доверившись своим ощущениям даже тогда, когда ей пришлось не пойти напрямик к шоссе, а зачем-то обогнуть машину. Миновав детскую площадку, девушка вышла на перекресток и, совершенно наплевав на несущуюся на неё машину, перебежала дорогу чуть левее пешеходного перехода и остановилась на каком-то пяточке промерзлой земли. Дальше она ничего не чувствовала. Как будто бы мужчина остановился здесь, а потом ничего не было. Только какая-то темнота и сильная быстрая боль в затылке, которую ощутила и сама Регина, слегка покачнувшись и чуть не споткнувшись о собственную ногу.       — Он умер здесь, — сказала девушка, опустившись на корточки и положив руку на землю прямо рядом с огромной лужей. После того, как она на прошлой неделе практически копалась своими ногтями в могиле, то просто испачкать ладонь было не так уж и страшно. Чувство брезгливости никуда не ушло, но ей было плевать. Какое-то седьмое чувство говорило, что это не то место, но вещь не вела дальше. Как будто бы всё закончилось именно здесь. — Дай мне фотографию, — поднявшись с корточек и отряхнув ладони, по которым ещё сильнее размазалась грязь, требовательно попросила Регина.       — Это и есть место трагедии? — спросил Илья, передавая ей конверт. Девушка от него только отмахнулась, сконцентрировавшись на фотографии. Всё внутри твердило о том, что этот кусочек земли и есть ответ на главный вопрос, но какой-то противный червячок противился этому, настаивая, что нужно ещё покопаться, что не может быть всё так просто.       — Да. Он умер здесь, — повторила она, пытаясь через глаза мужчины увидеть, что тут произошло. Виски уже начали немного побаливать, а на тело постепенно накатывала усталость. Регина знала, что это ещё не её предел, что может куда больше, что ей нужно показать куда больше, поэтому наплевала на медленно подкрадывающийся к ней упадок сил и продолжила копать. — Он бродил здесь. Как будто бы очень сильно от чего-то устал и хотел голову проветрить. До церкви дошел, потом пошел обратно. Дорогу уже хотел переходить, но его кто-то окликнул.       — Сможешь описать? — перебил поток её мыслей Илья, заставив Регину, которую его слова сбили с мысли, поморщиться.       — Щупленький, мелкий в очках. Додик какой-то. На Сакова нашего чем-то смахивает, прости Господи, — не удержалась от не самого лестного сравнения в отместку за поддержку своей оппонентки в дуэли девушка. — Просит с какой-то замызганной дряхлой серой машиной помочь. Он добрый был, отзывчивый, не смог отказать. Открывает капот, наклоняется и его бьют чем-то по голове, то ли гаечный ключ, то ли кирпич какой-то — не пойму, а дальше темнота, кровь идёт из головы, и смерть.       Пока она описывала последние минуты жизни Андрея, её не покидало ощущение того, что это место было не тем. Илья хотел, чтобы Регина привела их куда-то, но точно не сюда. Была ли это интуиция или какая-то связь с космосом, девушка не понимала, но знала, что нельзя было заканчивать испытание сейчас. Нужно было выдать больше информации, больше подробностей, но она не знала, как это сделать, потому что и вещь, и фотография погибшего молчали. Можно было посмотреть через людей. Они бы дали ей описать место и привести к нему, но не рассказали бы, что случилось на самом деле, потому что сами не знали, что произошло и пригласили экстрасенсов с целью выяснить это. Возможно, если бы Регина обладала более мощными способностями или у неё была бы помощь в виде фантома магии Артёма, то смогла бы пролить свет на ситуацию, но ни одним, ни другим девушка не обладала. Ей нужна была помощь из вне. Ей нужен был Лаболас, который почему-то в этот раз изменил себе и не пришел посмотреть на то, как она будет проходить испытание и, в случае чего, подстраховать её.       — Лаболас, — мысленно воззвала к демону Регина. — Ты нужен мне. Помоги, — он не откликался. Даже не подавал признаков того, что находится где-то поблизости и не может прийти ей на помощь, потому что занят куда более важными демоническими делами. Это ощущение пустоты и брошенности на произвол судьбы начинала пугать, и Илья, буравивший её спину вместе с тремя женщинами, не делал её положение легче. Наоборот, только усиливал постепенно возрастающую панику.       — Это всё, что ты можешь сказать? — спустя минуту гробовой тишины, не вытерпел и спросил ведущий.       — Дай мне ещё пару минут. Я думаю, как вывернуться из своего плачевного положения, — конец фразы она благоразумно оставила при себе, потому что признаваться в том, что совершенно не знает, куда дальше идти и что делать, было равносильно бесплатной путёвке в чёрный конверт. И если раньше Регина была практически уверена в том, что зрители вытащат её оттуда, то сейчас девушка чётко осознавала: если её признают худшей, то для неё битва раз и навсегда завершиться.       — Твой демон не придет, — девушка вздрогнула, когда на дороге, буквально в паре метров от неё, материализовался призрак отца. Она подняла на него ошарашенные глаза и тупо уставилась в одну точку — именно так это и выглядело со стороны.       — Почему? — одними губами спросила Регина, на что отец только неопределенно пожал плечами и ласково ей улыбнулся. — Зачем ты здесь? — ещё один вопрос, ответ на который девушка безумно хотела получить ответ. Она помнила его обещание, которое он дал ей в тот день, когда она решила выпустить многие годы томившуюся взаперти силу на свободу. Папа пообещал ей не бросать её. Неужели всё это время он действительно был рядом с ней, просто не хотел показываться, чтобы не бередить рану, которая никогда не затянется полностью? Неужели он и правда никогда не бросал её, наблюдал со стороны и решил появиться, когда ей нужна была помощь?       — Чтобы ты не тратила силы понапрасну, ожидая помощи от демона. Он не придёт, — повторил отец, подплыв к ней и, опустившись рядом на колени, прикоснулся своей рукой к её.       — Значит, вместо него мне поможешь ты? — с надеждой спросила Регина, вглядываясь в профиль отца. Девушка пыталась рассмотреть в нём всё и отыскать схожести в их внешности, но, как бы не пыталась, не находила. Она была копия мать, и от отца ей достались только глаза: ореховые бездонные глаза с небольшими вкраплениями зелёного цвета.       — У тебя уйдёт слишком много сил, чтобы так долго поддерживать контакт с мёртвым. Это большой риск, на который я не готов заставить тебя пойти, — всё с той же ласковой улыбкой произнёс он. — Закончи испытание сейчас и не мучай себя больше, — призрак отца начал медленно исчезать, но Регина буквально вцепилась в него и не позволяла тому уйти. Это был её единственный шанс, который она не могла упустить.       — Ты же знаешь, я не могу, — чувствуя, как голова начинает болеть ещё сильнее, твёрдо сказала девушка. — Помоги мне, пожалуйста. Ты же чувствуешь, как для меня это важно, — начала уговаривать Регина, крепко вцепившись в фантом и давая тому возможности уйти.       — Это опасно, — не поддавался на её уловки отец и продолжал гнуть свою линию. Только он не знал, что его дочери пусть и не досталось от него внешности, но характер передался практически полностью. Такой же легко вспыльчивый, импульсивный, настырный и всегда идущий до конца.       — Ты бросил меня с матерью, которой до меня не было дела, и бабкой, которая меня ненавидела, из-за собственной слабости. Своей смертью ты похоронил моё счастливое детство, так хотя бы после неё сделай для меня хоть что-то! — Регина не хотела грубить единственному человеку, которого действительно считала своей семьёй. Девушка просто хотела, чтобы он помог ей, как делал это в детстве. Она нуждалась в его помощи, а отец, в место того, чтобы просто выполнить её просьбу, сыпал словами о заботе и опасности, не понимая того, что дочь его не отпустит, что потратит все свои силы на то, чтобы удержать его рядом и добиться помощи любой ценой. И чем дольше он не будет идти ей навстречу, тем больше сил Регина оставив на этом пяточке промёрзлой земли.       — Хорошо, — спустя пару секунд раздумий сдался отец, заставив девушку победно ухмыльнуться. Она видела, как на его лице отразилась боль от того, что он поддался эмоции и усталости и своим поступком действительно бросил свою девочку на произвол судьбы, но Регина было плевать. Девушка уже зажглась идеей того, что это испытание у неё в кармане, и кроме своей цели не видела ничего вокруг.       — Регина, так мы идём дальше или заканчиваем здесь? — поинтересовался Илья, когда пара минут, о которых она его просила, истекли.       — Пошли, — нарочито бодро поднявшись с колен, Регина направилась вдоль дороги за призраком отца.       Шли они не долго. Может быть минут пять. С каждым своим шагом девушка чувствовала, как силы медленно начинают убывать, а голова всё больше раскалываться. В какой-то момент призрак отца исчез с дороги, и она испугалась, что потеряла контроль, но, стоило ей на секунду затормозить и перевести дыхание, как фантом снова маячив впереди и смотрел на неё сожалеющим взглядом, полным боли. Но Регина, в отличие от отца, не жалела ни о чём. Девушка знала, что ей нужно было найти это место, и была готова ради этого на всё. Даже захлебнуться кровью, которая текла у неё из носа и пачкала бежевый шарф.       — Здесь, — свернув с дороги в какой-то непонятный бурелом с корягами и невысокими, совсем молоденькими зелёными елями, сказала Регина и посмотрела на Илью, пытаясь уловить в его глазах правильно она пришла или нет. Но вместо него ответ ей дала Юля, которая закрыла рот ладонью и начала реветь.       — Ты сможешь рассказать, как тело Андрея оказалось здесь? — продолжал допытываться до правды ведущий. Девушка с мольбой в глазах повернулась к отцу и тот, тяжело вздохнув, нехотя показал ей картину с событиями.       — Он затащил его в багажник, привез сюда уже мёртвого, а потом, — она на секунду запнулась, потому что на этом видение обрывалось. Сурово посмотрела на отца, который всем своим видом показывал, что ей не стоило этого видеть. Он хотел защитить её, но не понимал, что Регина уже давно не та маленькая девочка, которую тот помнил. Она выросла и перенесла много всякого дерьма, поэтому чужой смертью её точно не сломить. — Блядь, — грязно выругалась девушка и, отвернувшись от камер, прочистила желудок от всего того, что в нём оказалось за последние сутки.       Картина была отвратительной. Нет, она была омерзительной и бесчеловечно жестокой. Огромное количество ножевых ран, нанесённых уже по мёртвому телу. Глаза убийцы, в которых плескалось чистое безумие, и его смех, которые заставил сердце сжаться от того, насколько он был ледяным и радостным. Регина думала, что готова была увидеть всё, но её и без того расшатанная психика оказалась куда слабее и не была готова стойко выдержать то, что девушка увидела, как наяву.       — Регина, ты в порядке? — Илья кинулся к ней и придержал волосы в тот момент, когда очередной рвотный позыв подкатил к горлу. Блевать было особо нечем, поэтому из девушки с трудом выходил желтоватый желудочный сок.       — Он с ним это делал, когда тот уже мёртвый был, — проигнорировав вопрос о своём самочувствии и вытерев рот рукавом куртки, сказала Регина и, отойдя на пару сантиметров от того места, где оказалось содержимое её желудка, осела на корточки. Сил в ногах уже давно не было. Голова болела так, как будто бы это её, а не Андрея, долбанули чем-то тяжелым по затылку. Из носа продолжала течь кровь. Девушка понимала, что слишком переусердствовала и надорвалась, и сейчас одним лишь чудом держалась в сознании. Отец был прав — на то, чтобы удержать контакт с мёртвым, у неё ушло слишком много сил.       — Что делал? — аккуратно поинтересовался Илья, прекрасно видя, в каком она сейчас состоянии. Если бы он был просто наблюдателем, то давно бы уже попросил остановить испытание, но Ларионов был ведущим и ему нужно было довести дело до конца.       — Он ненормальный. Маньяк. Резать того, кто уже мёртв и смеяться. Я не могу больше на это смотреть, — Регина зажмурилась и уткнулась лицом в колени.       То, что произошло на этом месте, было безумием, и теперь девушка понимала, почему отец не хотел ей это показывать. Но она должна была увидеть всё собственными глазами, чтобы в который раз убедиться: люди зачастую бывают куда хуже любого зверья. Те убивали ради выживания, а подобные этому маньяку — ради веселья. Это было ужасно, такого не должно было быть, но Регина знала — такое было, есть и будет всегда. И эта была самая жестокая правда, которую девушка познала за последнее время.       — Заканчиваем, — не найдя в себе сил и дальше мучать её, Илья дал сигнал операторам, чтобы те выключили камеры, а сам опустился рядом с ней и приобнял за плечи.       — Спасибо, — Регину била дрожь, а кровь давно уже размазалась по лицу и испачкала шарф, но она нашла в себе силы произнести слово благодарности. Илья, наверняка, воспринял его на свой счёт, но оно принадлежало другому — отцу, который не смог смотреть на то, как его дочь с каждой секундой становится всё ближе к обморочному состоянию, и ушёл. Он сделал так, как она его просила, помог ей, хотя должен был отказать, чтобы Регина не оказалась в таком состоянии. Он должен был остановить её, но не сумел, и девушка была ему за это безумно благодарна.

***

      Илья буквально тащил Регину на себе. После того, как камера выключилась, а машина, которая должна была доставить девушку в отель, оказалась около входа в парк, ведущий, то ли по-настоящему испугавшись за её состояние, то ли исключительно из-за собственной доброты и альтруизма не смог просто усадить её в салон и со спокойной душой отправить восвояси. Мужчина, ведя Регину под локоть через плохо освещенную плиточную дорожку, усадил её в салон, а сам сел рядом и попросил водителя ехать как можно быстрее. Девушка, которую всё ещё подташнивало, свалилась бы в обморок от истощения прямо на месте, где нашли тело Андрея, если бы Илья вовремя не подхватил её и не помог устоять на ногах. Уже в машине, почувствовав хотя бы какую-то опору и защищенность, она откинула голову на спинку и прикрыла глаза, на каких-то жалких пару секунд даже провалившись в короткий сон, из которого её резко выбросило.       Голова болела несчадно. Виски будто бы плавились на наковальне, по которой периодически ударяли тяжелым молотом. В пересохшем рту смешался привкус крови из очередной раны на щеке и рвоты. Регина не знала, чего ей в тот момент хотелось больше: пить или наглотаться обезболивающего со снотворным и провалиться в пустоту. Девушка с уверенностью могла сказать, что это испытание оказалось для неё даже тяжелее того, где нужно было отыскать жертву насильника. В тот раз сложность заключалась в одном из её скелетов в шкафу и в нужный момент рядом оказался человек, который сумел вытащить из этого состояния, а сейчас она почувствовала себя брошенной. Лаболас не помог. Не пришел, когда силы уже были на исходе, и ей пришлось идти на риск, который мог привести куда к более серьёзным последствиям. Сама виновата. Решила из кожи вон вылезть, но не провалить это испытание. Самонадеянная дура, но зато точно не в чёрном конверте, а это сейчас для неё было самым главным.       Регина была благодарна отцу за то, что он не обманул её и действительно всегда был рядом, что не оставил её и привел на нужное место. Это было неожиданно, но от этого только сильнее грело душу. Девушка только сейчас поняла, что всегда ощущала его присутствие где-то поблизости. Что он был рядом даже тогда, когда казалось, что она совершенно одна. Отец был её тем самым ангелом-хранителем, о котором так часто и упорно твердила Лиза. Только вот оказалось, что для этого совершенно не нужно носить крест на шее и посещать храмы. По щекам заструились благодарные слезы, а губы безмолвно вымолвили одно слово, которое раньше она так редко произносила в слух.       Папа       Как же ей его не хватало. Мать никогда не запрещала им видеться, но и не особо жаловала его присутствия в доме. Для неё он был не больше, чем очередная интрижка, которая принесла неожиданные и далеко не самые приятные последствия в виде появления ребёнка. Виктория винила его в том, что оказалась на грани жизни и смерти, и из-за этого по собственной глупости заключила сделку чуть ли не с самим Сатаной, который тянул из неё жизненные силы в обмен на когда-то спасённую собственную шкуру.       Регина никогда прежде не задумывалась о том, как бы повернулась её жизнь, если бы отец остался жив. Когда он покончил с собой, ей было семь. Он даже не застал её первый школьный звонок, хотя на всех детских утренниках в садике присутствовал всегда, заменяя Викторию, которой до дочери не было никакого дела. Регина помнила, как была счастлива, когда он каждый раз хвалил её за безупречно прочитанный стишок, а потом покупал самое дешевое пломбирное мороженое и провожал до дома. Это были единственные лучики света в той тьме, в которую девушка свалилась с момента его смерти. Наверное, если бы её отец был жив, она бы никогда не оказалась на том месте, где была сейчас. Не было бы ни модельного бизнеса, ни изнасилования, ни «Битвы экстрасенсов». Про существование Лаболаса Регина бы тоже, скорее всего, никогда не узнала, ведь он появился ровно в тот день, когда гроб отца навсегда остался замурован под толщей земли. Демон почувствовал, что она осталась совершенно одна, и решил явить себя, чтобы начать свою игру, в которой девушке была уготована главная роль.       Лаболас ведь специально не появился тогда, когда она в нем нуждалась. Это была не ошибка — это было наказание за её неповиновение. У демона были какие-то свои планы на Артёма. Он почему-то невзлюбил его и хотел использовать, а Регина отказалась. Лаболас ведь всегда знал её лучше, чем она сама, поэтому залезть ей в голову и прочитать её намерения не составило для него никакого труда. Демон своим отсутствием на испытании хотел показать, что без него ей придется ой как несладко, хотел надавить и заставить сделать так, как ему нужно. Что ж, Регина, не смотря на то, что Лаболас слишком часто говорил ей не быть дурой, дурой всё-таки не была и урок уяснила. Только вот пока мать всё ещё жива и у неё есть время найти другой источник питания для демона, она на его предложение ни за что не согласится. Теперь даже не столько из-за того, что привязалась к Артёму и не желала ему такой участи, а уже из принципа. Она не марионетка и слишком устала плясать под чужую дудку.       — Регина, ты как? Мы почти приехали, — выдернул девушку из собственных мыслей Илья, деликатно дотронувшись до её локтя кончиками пальцев.       — Я в порядке, — заученной до зубов фразой, которая уже давно стала её защитной реакцией, ответила Регина.       Ларионов её не обманул, и они действительно приехали к не самому лучшему в жизни девушки отелю через считанную минуту. Выйдя из машины первым, ведущий открыл дверь со стороны, где сидела девушка, и помог той выйти наружу, поддерживая до сих пор идущую на негнущихся ногах Регину до дверей отеля. По некрутой лестнице, которая вела на второй этаж, она шла уже сама, цепляясь пальцами в перила. В длинном коридоре, освещенном тусклым тёплым светом нескольких ламп, Илья вновь взял её под локоть и повёл к той двери, на которую указала девушка. Уже практически около номера ноги и сознание единогласно решили, что с них довольно, и отключились, забыв предупредить об этом свою хозяйку, которая ещё в парке потеряла контроль над собственным телом. Пошатнувшись, Регина запнулась о дурацкий красный ковер, лежащий на полу, и мешком упала на пол, несильно приложившись головой о стену. Удержать равновесие теперь уже бессознательного тело не помогла даже крепкая хватка ведущего, которого девушка потянула следом за собой. Последнее, что она слышала, было громкое ругательство со стороны Ильи и тихий скрип открывающийся двери, за которым последовали чьи-то шаги.

***

      Регина кое-как разлепила налитые свинцом веки. В глаза тут же ударил неяркий свет прикроватной лампы, одиноко стоящей на пустой тумбочке. Приложив неимоверные усилия, девушка слегка приподнялась на локтях и приняла полу-сидячее полу-лежащее положение. Куртки на ней уже не было. Тяжелых ботинок, заляпанных грязью, и бежевого тёплого шарфа тоже. Она осталась в белой толстовке, такого же цвета штанах и слегка нелепых, но очень уютных и тёплых жёлтых носках с изображением миньонов. Слегка смутившись того, что кто-то мог их увидеть, Регина подтянула к себе ноги, пытаясь скрыть свою слабость к разного вида носкам не пойми от кого, ведь в номере, кроме неё, по идее никого не должно было быть.       — Зря прячешь. Прикольные носочки, — раздался знакомый до скрежета зубов голос откуда-то справа. Дёрнувшись от неожиданности, девушка резко повернула голову, которая явно не была к такому готова и в отместку снова наградила её невыносимой болью в области висок, в сторону, откуда говорил нежданный гость.       — Забирай, — вяло попыталась огрызнуться она, слегка щурясь смотря прямо в глаза Артёма, который сидел на другой половине кровати.       — И заберу, — пообещал он, забравшись с ногами на матрас. Несильно поддавшись вперед, вампир обхватил тощую щиколотку своими длинными ледяными пальцами и, слегка задрав штанину, сдёрнул один носок с её стопы. Если бы у Регины были бы силы, то она обязательно вступила бы в бой за одну из своих самых любимых вещей, купленную с первой зарплаты, но сил у неё не было, поэтому Артём был удостоен одним только уничтожительным взглядом.       — Отдай, — потребовала девушка, вытянув руку вперед. Чтобы продержать её в вытянутом состоянии хотя бы пару секунд потребовалось слишком много сил, поэтому Регина быстро сдалась и вяло опустила руку обратно.       — Сама сказала забирай. Я и забрал. Твои любимые что ли? — продолжал не пойми почему издеваться Артём. Хотя нет, она чётко понимала, почему он поступал таким образом и именно поэтому не предпринимала никаких попыток защититься. Регина чувствовала себя виноватой перед ним. Ей было стыдно до такой степени, что хотелось провалиться сквозь землю, хотя она не совершила ничего противозаконного. Они ведь ничего друг другу не обещали, но почему же ей сейчас при одном взгляде на него на душе скребли кошки?       — Нет, — отрезала Регина, сделав вид, что потеряла к носку в его руках всякий интерес, а на самом деле не сводила с него взгляда. — Мне просто холодно, — попыталась оправдаться девушка, прекрасно понимая, что проницательного вампира ей провести сейчас точно не под силу.       — Могу тебя одеялом накрыть, моя королева, — предложил Артём, на что она только закатила глаза. Голова продолжала нещадно болеть, и единственное, чего ей сейчас хотелось, была таблетка обезболивающего, а никак не насмешки со стороны человека, которого Регина вообще не ожидала увидеть.       — Что ты здесь делаешь? — попытавшись перевести тему разговора в более серьёзное русло, задала вполне логичный вопрос девушка.       — Сижу, жду, пока моя спящая красавица очнется. Думал, поцеловать тебя, но решил, что, когда ты в сознании, делать это куда приятнее, — растянув губы в ухмылке продолжил то ли флиртовать, то ли издеваться Артём, но, словив ещё один убийственный взгляд, отбросил таки шутовскую маску и посерьёзнел. — Вышел на шум, раздавшийся в коридоре. Увидел тебя без сознания и Илью рядом, пытающегося тебя поднять. Помог, вместе донесли тебя до номера, уложили на кровать. Илья переживал, хотел остаться здесь до того момента, как ты в себя придешь, но я убедил, что сам посторожу. Куртку и ботинки с тебя я снял, можешь не переживать, — закончив свой рассказ, Артём в пару секунд перебрался на свободную часть кровати и лёг рядом с девушкой, положив свою руку ей на талию и прижав к себе. — Умеешь же ты заставить поволноваться о себе, моя королева.       Регина попыталась отстраниться только для вида, когда на самом деле хотела навсегда остаться в его таких уже привычных и слишком нужных объятьях. Почему-то после всего произошедшего сегодня, после того, как Лаболас отвернулся от неё из-за того, что она не захотела подставлять под удар человека, который этого совершенно не заслуживал, и появления отца, напомнившего о том, как счастлива она была рядом с ним, девушка не хотела оставаться одна. Такое привычное, практически родное одиночество стало для неё чужим и пугающим. Стало страшно от одной даже мысли о том, что умри она на этом испытании, никто даже не заплачет. Стало страшно от того, что она и правда может навсегда остаться никому не нужной пластиковой куклой, у которой кроме красивой оболочки внутри лишь пустота.       — Я не хотела, — перевернувшись на другой бок, Регина уткнулась лицом в грудь Артёма и по-детски наивно прижалась к нему, обхватив руками за спину.       Девушка помнила, что всегда так делала, когда папа забирал её на пару дней к себе, и они спали в одной кровати, потому что ей было страшно засыпать одной в незнакомой квартире. В детстве Регина боялась темноты, поэтому всегда спала с включенным светом, обнимая плюшевого зайчика. Когда она выросла, тьма стала её лучшим другом и надёжным щитом, ведь в ней никогда не видно слабости и постыдных слёз. Она никому никогда о них не расскажет. Это будет лишь их тайна. Одна на двоих.       — Ты просто хотела доказать, что способна на многое. Разве можно тебя за это винить? — спросил Артём, прижав девушку ближе к своей груди. Он не понял истинный смысл её слов или не захотел понимать, но девушка не могла и дальше делать вид, что ничего не случилось. Ей нужно было поговорить с ним о том, что вампир увидел в аэропорту. Это терзало и её, и Артёма. Она не знала, был ли он готов к этому разговору, но к нему была готова она и сейчас, когда появилась такая возможность, Регина не была намерена идти на попятную.       — Я не об этом, — серьёзно начала девушка, почувствовав, как чужие мышцы напряглись под тканью лонгслива, которую она сжала ещё сильнее, боясь, что если отпустит, то он встанет и уйдёт. — Я про…       — У вас что-то было? — перебив её, ровным тоном, в котором отсутствовали хоть какие-то эмоции, спросил Артём.       — Да, — не видя смысла лгать, тихо ответила Регина.       — Для тебя это что-то значит? — его голос слегка дрогнул, но практически сразу же вновь стал сухим. Он будто бы не спрашивал о том, спала ли она с Димой, а интересовался каким-то совершенно ему неинтересным фактом. И это ранило девушку. Настолько сильно, что она была готова заплакать. И если бы у неё были силы на слёзы, Регина бы обязательно разревелась, как маленькая девочка.       — Нет, — еле слышно ответила девушка, зажмурив глаза, как будто бы Артём мог её ударить. Знала, что не смог бы, но всё равно было страшно, как он отреагирует. Ему же, наверняка, было больно слышать о том, что она переспала с Димой.       — Тогда закрыли тему. Голова болит? — резко изменив интонацию, заботливо поинтересовался Артём, заправив за уши упавшие на лицо тёмные пряди волос. Девушка только вяло кивнула головой, соглашаясь и с одним, и с другим, но всё-таки облегченно выдохнула и прижалась к нему ближе. Стало как-то наплевать на то, что от совершенной ненужной привязанности надо избавиться как можно быстрее, что надо не подпустить Артёма ближе, чтобы он не сделал ей больно. Пусть делает — Регина переживёт. Пожертвует своим только-только нормализовавшимся состоянием ради пары мгновений, в которых она бы ощутила себя по-настоящему нужной. — Я принесу таблетку, — Артём аккуратно убрал её руки, вцепившиеся в ткань чёрного лонгслива, и поднялся с кровати.       — Не уходи. Пожалуйста, — Регина выглядело жалко и самое ужасное в этом было то, что она об этом прекрасно знала.       Впервые просить о чём-то вампира оказалось куда легче, чем девушка себе представляла. Слова сами соскользнули с её языка прежде, чем она успела осмыслить их смысл. Но Регина не жалела. Резко стало как-то наплевать, как она выглядит в его глазах. Артём сказал, что она нужна ему и не смотря на все свои поступки оставался верен своим словам. Продолжал из раза в раз оказываться рядом, когда ей было плохо, не смотря на то, как девушка с ним поступала. Регина ведь на его глазах поцеловала другого, а он бы даже не заикнулся об этом, если бы она не начала этот разговор. Промолчал, проглотил и, даже если ему было больно видеть это, всё равно не оставил её валяться в коридоре. Принёс в номер и дождался, пока она придёт в себя, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке.       Артём сказал, что Регина нужна ему, и если это правда, то он должен принять её любой.       — Я не ухожу. Просто скажи, где у тебя лежат таблетки, и я принесу, — вновь опустившись на матрас, он взял её за руку и, наклонившись к девушке, оставил на лбу ледяной поцелуй. Ей стало легче. Регина поняла, что он высосал часть её боли, как сделал это тогда на лестнице. Она слабо улыбнулась и показала на дверь, ведущую в ванную, где лежала косметичка, а в ней — заветные таблетки. Артём кивнул, вновь поднялся и скрылся за дверью.       Не прошло и секунды, как телефон, лежащий на прикроватной тумбочке, разразился громкой противной трелью. Поморщившись, девушка потянулась к нему и взяла в руки. На экране высветился незнакомый номер, и Регина, предположившая, что это очередная банковская организация или реклама, подняла трубку и уже намеревалась высказать всё, что она думала о тех ненормальных, кто названивал практически в пять утра, но её опередили.       Телефон выпал из ослабевших рук, упав дисплеем вниз на кровать. Все чувства будто бы притупились, а реакция стала заторможенной. Мозг отключился. Перед глазами заплясали яркие звездочки. Губы задрожали, а в горле застрял противный ком. Сердце пропустило пару ударов, а потом забилось с неимоверной силой. Стало тяжело дышать. Регина попыталась сделать глубокий вдох, но поняла, что задыхается и может только открывать и закрывать пересохшие губы, как рыба, которую выбросило волной на берег.       Сил, чтобы впадать в неконтролируемую истерику, не было. Желания верить в услышанное — тоже, но она знала, что это правда. Узнала голос врача, с которым раз в несколько месяцев созванивалась, чтобы узнать о здоровье матери, которое интересовало её по одной лишь только причине — Лаболас и то, как долго Виктория будет в силах выплачивать ему своеобразную дань за то, чтобы демон оставался подле её дочери.       Пазл в голове резко обрел целостность. Стала понятна причина того неожиданного звонка матери. Виктория чувствовала скорую смерть и хотела отговорить от того, что она делала, и спасти собственную шкуру. Мать, пусть и ненамеренно, попыталась предупредить её, а Регина даже слушать не стала. Только огрызалась и наслаждалась знанием того, как матери плохо, а потом положила трубку. Её нельзя было в этом винить, но именно это она сейчас и делала. Винила себя за то, что даже не попыталась понять причину такого неожиданного поведения со стороны матери, которая на её памяти ещё ни разу ей сама не звонила и не писала.       Регина даже удивилась тому, как не предугадала такой исход событий. Лаболас же ей открытым текстом сказал, что Виктория жива только потому, что он был милосерден. Как оказалось, лимит его доброты закончился ровно в тот момент, когда Регина не повиновалась и не поддержала его идею. Поставила свои интересы выше его игры, рассчитывая на то, что демон её только попугает и не будет переходить к радикальным методам воспитания. Лаболас столько раз говорил ей не быть дурой, но именно тогда, когда она подумала, что действительно небезразлична демону и поставила на то, что он простит её непослушание, Регина ей и оказалась.       — Что случилось? Ты уже минуту смотришь в одну точку и не мигаешь, — девушка не заметила того, как Артём вернулся из ванной. Настолько погрузилась в свои мысли, что вывести её из них смогло только ненавязчивое, но от этого не менее настойчивое прикосновение к предплечью. Регина заторможено перевела взгляд на обеспокоенного вампира, который озадачено пытался вглядеться в её лицо и прочесть в нём то, что успело произойти меньше, чем за минуту, и сделать из девушки пустую безжизненную куклу с полностью отрешенным и мёртвым взглядом.       — Звонили из больницы. У моей матери остановилось сердце, и она умерла.       С губ сорвался первый тихий истеричный смешок.