Точка отсчета

Время шло своим темпом. За окном на звездном полотне луна уже успела сделать пол-оборота по темноте, скрываясь с обратной стороны дома, из-за чего небо за стеклом было очень темным, но это нисколько не прибавляло в желании спать у двух людей, что сейчас сидели в просторной гостиной почти впритык друг к другу. Ко уперто продолжала обновлять свою опустевшую во время рекламы стопку соджу, откладывая полное опьянение куда подальше, но была она в легком состоянии, когда концентрироваться уже ни на чем отдельном не хотелось. — Нет! Ну как так можно?! — всплескивая руками, она задела полупустую коробку с попкорном в руках Яна, все продолжая двигать теми, заставила осторожно убрать ее на пол. — Это слишком утрировано-комично показывают! Спустя еще момент композиции, добавленной для атмосферы, она кулачками зажала глаза и очень громко захныкала, чем испугала парня, ошеломленно уставившегося на нее. Думая, что девушка всерьез расстроена, он придвинулся значительно ближе положенного, нарушая рамки её пространства и ухватился за запястья, чтобы убрать руки от лица и посмотреть ей в глаза, но этого не потребовалось. Девушка слишком внезапно всплеснула руками, почти что попадая ладошками по его лицу и совершенно не замечая этого: — Это позор! — она в недовольстве нахмурилась, и ее брови сомкнулись на переносице, — Ну как можно так варварски издеваться над персонажами?! — и ее понесло, — В тайтле они были прям… Отпетыми кретинами, а здесь… Здесь из них сделали каких-то… — на миг она замолкла, мысленно подбирая подходящее выражение, хмурясь и дергая носом, — вшивых недотрог! — девушка, руки которой до сих пор покоились в замках на запястьях из рук Яна, вновь ими затрясла, заставляя молодого человека аккуратно оставить слишком активные конечности и отодвинуться, рискуя схлопотать леща или по носу. — Ну как так можно? — снова захныкала девушка, но парень уже понимал, что это напускная грусть, основанная на возмущении, оттого спокойнее отнесся, усаживаясь удобнее на диване и все не отрываясь от девушки взглядом, отчего голова его была повернута, а волосы, прижавшись к спинке дивана, смешно вздыбились. Устав от собственной истерии она подобно его положению откинулась на спинку дивана, поворачивая к нему голову и смотря своими зелеными глазами, зрачки которых шкодливо расширились под приглушенным светом. Она явно больше была не настроена на просмотр сериала, полностью разочарованная в развитии сюжета. Смотря на его протянутую руку, она протянула свою, ладошкой облокачиваясь на сидушку и почти не касаясь положила её в сантиметре от среднего пальца парня. Кажется, Феликс был прав, он всерьез влюбился, потонув в человеке как в невозможно бесконечной бездне, по определению темной, но в её бездне вода мягко освещалась солнцем, что игриво пускало озорные лучики через толщу воды, окрашивая ту в аквамариново-зеленые, как её глаза, прозрачные оттенки, которые даже на далеком дне были не черными, а приглушенно-синеющими, давая свободу тем, кто стал вольным заточенным в этом пространстве. И насколько плохим бы это не казалось, то, что он ощущал, находясь с ней, не ограничивалось банальным и быстроходным моментным счастьем, что в отдалении переставало наполнять его сердце. Тут было место радости, безудержному веселью, ехидному озорству и взаимопониманию. От этого совершенно не хотелось бежать, он считал, что спасение от всего груза тревог было именно здесь — на большом диване, на котором, как бы абсурдно это ни было, ютились они. Мысли девушки прибывали вдалеке от нахождения в комнате, она вдруг задумалась о том, как красиво его безмятежное лицо с усталой улыбкой, с полуопущенными веками, что не до конца прикрывали его темные, в приглушенном освещении торшера почти черные, глаза, которые приковывали к себе, заставляя смущаться от того, как долго они друг на друга смотрели. Девушка отвернулась вновь к телевизору, потому что там появилась привычная заставка сериала, которая помогала отвлечься от мыслей. Но мысли отнюдь не хотели оставлять её, прерывая от просмотра на внутренние баталии, заставляя изредка мимоходом оборачиваться на Яна, который сидел неподвижно, смотря на её лицо. Ей не было неловко, нет. Хотелось только, чтобы и дальше продолжал одаривать своим вниманием, увеличивая самолюбие. Она сама все еще застывала на нем, задаваясь вопросами о том, насколько мягка его гладкая кожа без изъянов, насколько его пушистые волосы бархатисты наощупь. Руки почти зудеть начинали в том, насколько ей хотелось коснуться его, но она не хотела так легко сдаваться перед своими мыслями, стойко терпя и стараясь абстрагироваться на фильм. Она всеми силами старалась не кидать в него косые взгляды, которые могли раскрыть её интерес, а ей так не хотелось его показывать, ведь слишком много сомнений было насчет его чувств в отношении неё. В своих чувствах она успела горько убедиться, ведь с чего иначе она так расслаблялась в его присутствии, ощущала надежную защиту в его объятиях тогда, когда встретила его слишком неожиданно перед баром. Слишком многое указывало на то, что Мин был прав в своих догадках. Симпатия быстро перерастала в нечто большее и цепкое, но стоило ли так легко сдаваться этому поглощающему чувству, если она не была уверена в том, к кому она испытывала эти чувства. Ее мысленный поток, взявший все же над ней верх, прервало внезапное слишком невесомое касание длинного пальца к её. Она кратко взглянула в его сторону, замечая, как он очень легким, скользящим движением кисти придвигается все ближе и ближе к её ладони, легко затрагивая её слишком чувствительную для него кожу, которая от контакта трепетала, посылая импульсы по всему её телу. Заметив, что девушка спокойно воспринимает касания, он придвинул свою руку еще ближе к ней. Переплетая пальцы друг с другом, он почувствовал необъяснимый прилив эйфории, которая маленькими всплесками отражалась мурашками по нескрытой коже предплечий, уходящими к затылку. Как же приятны были эти касания, такие незначительные, но слишком тяжелые для того, чтобы полностью прочувствовать неожиданное желание продолжать. У девушки же сердце в горле отбивало так, что дыхание сбивалось. Нежное прикосновение к её руке смогло выбить её из колеи настолько, что она, сидя в том же положении и не смея шевелиться в страхе спугнуть это чуткое ощущение трепета, только ниже опустила подбородок, пряча лицо за волосами, что спадали локонами по плечам. Когда же парень остановился, задерживая большую кисть на её, указательный палец дрогнул и ласково огладил выпуклый сустав на сгибе. На этом она не остановилось. Его кожа пьянила значительно больше всего выпитого за вечер, отчего она разомкнула замок их рук, выбираясь из мягких и теплых объятий длинных красивых пальцев, положила свою руку на его расслабленную, теперь легонько кончиками наощупь трогая шелковую кожу. Сердце начинало сбиваться с ритма от слишком нежного касания, а ею завладел интерес. Вся ли кожа его настолько же упругая и гладкая, как на руках? Пальцы нетерпеливо стали кроткой поступью подниматься выше, ноготками едва задевая его запястье, которое на миг вздрогнуло, а парень с интересом следил за её действиями. Настала тишина, в которой она концентрировалась на его спокойном дыхании, когда сама пальцами все так же невесомо огладила сгиб локтя, задевая выступившие от напряжения венки и поднялась до бицепса, ощупывая выступивший мускул и отмечая его поджарость. Рука жила своей жизнью, двигаясь, казалось, сама по себе, а девушка уже полностью отстранилась от просмотра разочаровывающего сериала на зачаровывающего её человека. Ни один мускул на лице Яна не дрогнул, пока он внимательно окидывал взглядом её руку, что сейчас несмело ощупывала его мышцы, перебегал на её лицо, которое заворожено следовало взглядом за собственной рукой, которая подобралась к плечу. Девушка резко сменила положение, садясь на коленки и открываясь от тактильного изучения, чтобы теперь полностью обернуться к нему: — Можно? — нетерпеливо спросила она, мимолетом заглядывая в его глаза, а затем куда-то в район шеи. Парень лишь кивнул, встречая её охотное желание ощутить его мышцы, ведь у самого от касаний глаза прикрывались в осязании её касаний. Девушка ловко взобралась на его бедра, расставляя ноги по бокам от него и держась на них — только её колени касались упругих ног парня, а сама она нависла над ним, беря его руки в свои и начиная по новой утоление своего любопытства. Его кисти она положила на собственные плечи, чтобы ей удобнее было проминать ощутимые мышцы его рук, которые завладели её интересом. Его кожа была необычайно мягкая и светлая, но от её касаний она оставалась все такой же мраморно-белой, пестря синими венками, что вздувались под покровом кожи. То, что она видела, слишком сильно хотелось запоминать и продолжать ощущать под подушками своих пальцев. Плечевые мышцы так же оказались очень подчеркнутыми и упругими под ее руками, что шаловливо придвигались к шее, слишком легкими, даже щекотящими, движениями опадая на мужскую кожу, которая рябила бесстыдно мурашками. Пока она внимательно следила за своими руками, парень смотрел на её лицо, впитывая в себя её задумчивое внимание, с которым она подходила к нему. Нижнюю губу она в мыслительном процессе прикусила и стала перекатывать под натиском зубов. Его вечернее любопытство вновь взяло верх, зудом отдаваясь в его ладонях, что покоились сейчас на угловатых красивых и свободных от одежды благодаря тонким лямкам майки плечах, и совладать он с ним не смог, медленно протянув к женскому лицу руку, привлекая к себе внимание, когда его кисть указательным пальцем легла на подбородок, а большой палец обхватил теплую и упругую губу, привлекая к себе. Он был в полном восторге от того, что её кожа оказалась на ощупь значительно мягче, чем в его раннем представлении. И на удивленный взгляд он сказал: — Если хочешь что-то кусать, кусай меня. Ко ведь показалось? Она точно ослышалась, ведь не могло же быть того, что он сказал на самом деле. А это касание его пальцев к её губам. Да она же чуть не задохнулась, когда он обхватил её подбородок. У нее ведь не могло быть галлюцинации? Она же выпила совсем немного, так что нет, точно нет. Тогда почему он сделал ей такое странное предложение? В удивлении она застыла кистями на его плечах, едва затрагивая шелковистые волосы на затылке, которые топорщились от того, что Ян сейчас лежал, облокачиваясь на подголовник и смотрел на нее снизу вверх, из-под полуоткрытых век, что он почти закрыл в блаженстве от того, как её аккуратные пальцы с ухоженным маникюром, впивались в плечи. — Можно? — если бы не промилле алкоголя в её организме, она бы точно отшутилась, но сейчас в её голове был неутоленный интерес, который рос с каждым касанием все больше. Ведь ей так приятно было трогать его шелковую кожу, его упругие мышцы, что напрягались от каждого касания, обнажая для её взгляда своды выпуклых вен, на рассматривание которых она потратила бы точно все свое время. — Ты уже начала. — ощущая, как девушка в сомнениях сжала руки у него на шее, проминая пальчиками мышцы, он резко вдохнул воздух, ощущая, что эти приятные касания все так же продолжают будоражить разыгравшееся сознание. Пила она, а пьян был точно он от её чувственных ласк, ощутимых движений, что сводили к возбуждению, с которым он сопротивлялся, но сопротивляться с её любопытством он не смел. Большой палец, раннее покоившийся на нижней губе девушки, слегка оттягивая ту, соскользнул на ровный ряд нижних зубов, краем ногтя задевая язык, и Ян заворожено уставился на то, как он остановился на красном скользком от слюны кончике языка, что интуитивно провел по краю его пальца, заставляя в груди сердце громко бухнуть и слишком часто застучать после, снабжая кровотоком артерии, что сейчас напряженно выглядывали под кожей на его предплечье. И девушка с молчаливого согласия сомкнула губы вокруг его пальца, едва ощутимо сжимая на подушечке свои зубы и прикусывая. Что-то звонко треснуло внутри парня, ведь то, что он видел и то, что ощущал побуждало его к непомерному жадному желанию обладать. Он захотел полностью обладать этим ртом, что сейчас поддразнивающе водил клыками, остро надавливая и переступая дальше, языком зализывая покраснения, которыми он сейчас наверняка обзавелся. Но как же ему было плевать. Единственное, что беспокоило его сейчас — непонимание, почему девушка не желает расслабиться, оседая на его бедра, а уперто стоит на своих коленях, которые от её легких покачиваний соскальзывают, но позже возвращаются в прежнее положение. Девушка заигрывалась так, будто её зубы прорезались и ныли от желания сточить по самые десна. Она втянулась в эту игру, не переставая смаковать плоть во рту, грызя кожицу, легко щипая тисками из клыков, после старательно лаская языком. Это было значительно лучше кусания губы, потому что кожа мозолистая и крепкая был значительно плотнее, а то, как он щекотал ноготком её чувствительный язык, приводило не к самым лучшим представлениям, зарождая в глубине девчачих глаз что-то сродни похоти. Жадность брала свое, и она отвела от него свою руку, чтобы обхватить запястье, которое хватало её за подбородок. Теперь вела она, чувственно переходя на ладонь парня, кусая её, притом прожигая взглядом глаза напротив, которые восхищенно застыли на созерцании слишком живописной картины. Совсем не робко она дошла до его запястья, обхватывая выпирающими клыками выглядывающий сустав и принимаясь легкими касаниями оставлять на его коже незначительные покраснения, что она тут же зализывала кончиком языка. Что творилось в её голове, когда она возбужденно наблюдала за тем, как мужские веки трепетали, а брови хмурились? Колени, устав сопротивляться, и без того ноя и садня от трения кожи о бархатистую ткань диванной подушки, разъехались в стороны, садя девушку на расставленные в стороны бедра, и она ощутила слишком явственно окрепший под тугой тканью джинсы стояк внутренней стороной бедра. Отрываясь от руки, она ухмыльнулась в небольшом оскале парню, что стал дышать глубоко, со свистом выдыхая воздух и громко вдыхая. Его поджарая грудь под тканью лишней майки тяжело вздымалась, быстро опускаясь, а на видневшейся артерии шеи гулко отбивался пульс, заставляя внимание перебегать от его погрузневшего взгляда, что из-под полуприкрытых век смотрел на нее снизу-вверх, на подкаченную шею, что сейчас жилками пестрила от напряжения. Желание ощутить меж зубов его пульс стало неконтролируемым — ему было невозможно противостоять. Руки молодого человека расслабленно опустились на талию, а он прибывал точно в состоянии опьянения, иначе почему в голове не возникло ни одного запрета? Он мог только наблюдать за её действиями, красноречиво реагируя на них резкими вздохами и ждать следующих. Когда девушка опустилась к его шее, зачарованная хитросплетением голубых вен, пересекающих мышцы и связки, она вдруг осознала, что если это продолжится дальше, то отступить будет невозможно. Она сама начала эту игру, которая привела к возбужденному сознанию. Но насколько нормальным можно было считать то, что сейчас она пребывала в неком ожидании? Ожидании того, что ее оттолкнут. Она испугалась собственных мыслей, отодвигаясь от парня и вновь привставая на колени, чтобы взглянуть на него, но её сопротивление собственным желаниям быстро пресеклось Яном, который совершенно не хотел расставаться с её игривостью и теплом, которое она дарила, утопая в близости. — Куда-то собралась? — с заметной хрипотцой спросил, когда одну руку на миг освободил от женской талии, чтобы обхватить подбородок. Своим положением он привлек лицо девушки ближе к себе, потому что, зная, каковы по ощущениям её губы, больше не было сил сдерживаться, чтобы не вовлечь её в поцелуй, но он медлил. Тяжелым дыханием опаляя влажные уста, он втягивал запах виноградного соджу и точно пьянел от него. Девушка наклонилась, стесняясь собственного положения, и ответить ничего не могла. Некуда ей было уходить, потому что здесь был её комфорт. А от того, как его дыхание прошлось меж губ, она сама себя забыла, и теперь единственное, чего хотелось — уткнуться ему в шею, чтобы наконец ощутить горьковатый привкус его парфюма и потонуть безвозвратно в нем, совершенно не мучаясь в сомнениях, потому что он те разбил в пух и прах. От его руки, что приблизила её к нему еще ближе, расходилось тепло прямиком к сердцу, которое бешено отбивало свой ритм о ребра. Мурашки пробежались от дуновения воздуха, которым он обдал её макушку, рукой, что до того схватился за челюсть, теперь зарылся в волосы на затылке, пуская под кожей иголки, что перебегали к шее, затем к плечам, а после отдавались внизу живота, заставляя желание получить увеличиться. Теперь не только он с жадностью поглощал воздух, в который впитался запах свежего яблока, исходящий от его шеи, и коричной ванили, которой пропиталась девушка. Грудь её беспокойно вздымалась, мягко касаясь его. Вблизи от его шеи снова потянуло чем-то цитрусовым, смешанным со спелым яблоком и тяжелым запахом амбры, немного сладковатым и пикантным. От сочетания запахов она довольно прикрыла глаза, впитывая в себя всю свежесть, граничащую с теплом, и уткнулась носом под его ухом, чувствуя, как шейные мышцы напрягаются и расслабляются от глотания, а выпирающий кадык подпрыгивает. Руки ухватились за плечо и волосы на затылке, приминая и перебирая их между пальцами, легонько царапая кожу до едва заметных покраснений, но не делая больно. Чувствуя себя слишком комфортно, она приоткрыла рот, невесомо задевая тонкую кожу губами, а затем схватывая ту зубами, чтобы дальше чуть прикусить и в извинении ласково обхватить губами, проводя поцелуй выше к мочке уха. Жмурясь от шкодливых ощущений, что мурашками перебегали по коже, заставляя вздрагивать, Ян втягивал запах шампуня, исходящий от волос, в которые он уткнулся. Сдерживаться. Как ему сдерживаться, когда девушка так смело впивалась в него пальцами и зубами, обостряя все ощущения в тысячи раз. Как сдерживаться, когда ее дыхание опаляло сантиметры его слишком чувствительной кожи, которая посылала импульсы по всему телу, и он уже не мог контролировать себя, ощущая тепло её внутренней стороны бедер, которыми она обхватывала его, своим пахом. Он уже изнывал от желания освободиться от слишком удушающей одежды, которая перекрывала ему полный доступ к её нежной коже. Рука с талии соскользнула вниз, перебирая складки гладкого материала майки, что была на Ко, и второпях потянула за нее, вытягивая края из-за тугого пояса брюк. Слишком нетерпеливо он оттянул край майки, чтобы положить ладонь на теперь уже оголенный участок кожи, сжимая до красноты талию как раз в тот момент, когда девушка укусила его за мочку, задерживаясь зубками на ней подольше, посасывая нежную кожу. Не было сил для того, чтобы сдержать громкий, граничащий со стоном, вздох, что потонул в её взъерошенных волосах. От понимания, что она делает все правильно, лаская его кожу, возбуждение усилилось, закручивая внизу живота тугой узел. Из-за трения ткани, она почувствовала то, насколько чувствительна стала. Нижнее белье намокло, а мурашки, бегающие по её бедрам заставили елозить на коленях парня, задевая его пах. Следующий вздох, перетекающий в стон, заставил парня зажмуриться и зашипеть, сжимая на нежной коже руку сильнее, не давая отстраниться. Уже не оставалось граней и рамок. Была только сумасшедшая чувственность, спровоцированная желанным возбуждением, которое накрывало с головой, не давая и шанса одуматься. Довольно робко девушка повторила такие приятные движения, которые смущали её не меньше стонов парня. Вновь утыкаясь в его шею, она почувствовала, как ткань приятно скользила между складочек по его выпирающему члену, что даже под толстой джинсовой тканью ощутимо дрогнул, а парень обдал шипением её макушку, бродя рукой по талии до груди, щекотливо проводил по разогретой коже, которая излишне чувственно реагировала, концентрируясь на ощущениях. Руки переместились за его голову, обращаясь в замок, закрытый на его затылке, они сжимались от приятных покачиваний бедер. Но насколько же увеличилось количество выпускаемых эндорфинов, когда она почувствовала толчок со стороны бедер парня, который сжав руками кожу, тягучими взмахами вбивался в податливое изнеженное тело. Она крепко зажмурилась, впиваясь в его ключицу губами, чтобы не проронить слишком явный стон, который заглушался мычанием и вибрацией по коже, в ответ на ощутимые фрикции, благодаря которым половые губы перетирались друг о друга, задевая изнеженный клитор, который измазывался в естественной смазке, сочившейся обильно, собираясь концентратом между складочек, позволяя воспринимать все значительно мягче. Как же приятно было от этого трения, которым награждал её Ян, позволяя всему страстному вожделению собираться нервным комом внизу живота. Толчки перешли в грубоватые и резкие рывки, от которых в самую пору было задохнуться, но она задерживала дыхание, впитывая аромат его шеи и жмурясь от переизбытка прекрасного на каждый сантиметр её кожи. Рука парня легла ниже — на ягодицу, подталкивая женские бедра в необходимом темпе. Он слишком тяжело дышал. От этого дыхания иссыхал рот и губы, отчего он жмурился и проводил мокрым языком между своими губами в надежде сделать их влажными. Девушка в его руках дрожала чересчур сконцентрированная на ощущениях, а им одолело слишком непомерное желание увидеть её лицо. Отрывая руку от затылка, он вновь положил ладонь на её челюсть, обхватывая нежную кожу не грубым — чутким касанием, чтобы поднять её покрасневшее лицо к себе, чтобы впитать то, как её губы подрагивали, втягивая в себя воздух, а затем так же, как до этого делал он, смачивая вязкой слюной, она мимолетом проводила кончиком языка между ними, застывая с приоткрытыми устами напротив его, выдыхая вязкий виноградный привкус ему в губы, смешивая со вкусом недавно выпитой колы. Уста застыли друг напротив друга, отделяемые сантиметровым порывом, который оба сдерживали, наслаждаясь невесомыми касаниями, когда они смыкались, едва дотягиваясь друг до друга. Из-за толчков носы бились друг о друга, но это положение настолько сильно было привлекательно, что не хотелось нарушать незримой идиллии, в которой они все продолжали, несдержанно прижимаясь, тереться друг о друга в крепких объятиях, из которых выйти было уже невозможно. Ян толкался через ткань о складки, делая женское белье излишне влажным настолько, что могло бы быть неприятно, но лишенные самообладания движения все еще пробуждали каждую жаркую эмоцию из потаенных уголков их сознаний, распаляя пару до бела. Лицо девушки казалось бессознательным: она несдержанно хмурилась, захватывала ртом воздух, распахивая влажные от смачивания языком губы, глаза приоткрывались на мгновение, чтобы взглянуть в глаза прирожденного соблазнителя, что сейчас выглядел сдержаннее её: его глаза прикрыто взирали на нее сверху-вниз, впечатывая в память каждую из показанных эмоций, он следил за её губами, что слишком открыто разводились, на щеках её он заметил румянец, который возник от слишком внезапной для Ко активности, а брови сходились кверху, показывая искреннее безудержное наслаждение, которое на миг преобразилась, искажая мимику до новой, ранее не ведомой Яном эмоции. Девушка вцепилась руками в плечи парня, не понимая, где лямки его черной майки, которая открывала прекрасный вид на его точеные мышцы, граничили с нежной чистой кожей, брови её на миг подскочили еще выше, её тело в полном наслаждении, на самом его пике, напряглось как натянутая струна, изо рта вместе с дыханием послышалась череда кратких стонов, и тогда она, примкнув к его уху, опаляя его через губы дыханием, задрожала, произвольно двигая бедрами в собственном темпе, при котором её клитор так хорошо потирался о влажную ткань, что она кончила, на ухо выдыхая тихое «Чонин», которое мурашками пробилось внизу его живота, требуя продолжения. — Все хорошо? — крепко сжимая её плечо, за которое притянул ближе к себе, он зарылся носом в свисающие русые локоны, что забавно под ночным светом отливали лиловым оттенком. Его совершенно не волновала новая возникшая между ними недосказанность, потому что он был уверен, что эта небольшая шалость не сможет нарушить комфорт их отношений. Теперь он был уверен в том, что нравится девушке. И это означало, что их странные одновременно дружеские и полу-любовные отношения не испортятся. Означало же? Девушка покоилась у него в объятиях и совершенно не хотела заглядывать ему в глаза, чувствуя небольшой стыд за то, что привела их к такому небольшому казусу, но еще больше её волновал вопрос, который так и продолжал впиваться в её бедро, так что, не поднимая головы, она промывала ему в шею: — Ты неудовлетворен… — вышло тихо и еле слышимо, а у самой мурашки побежали от такого нескромного замечания. Ее дыхание еще не успело нормализоваться, как и сердцебиение. А еще между ног все так же ныло, несмотря на пережитый оргазм, благодаря которому все мягкие складочки стали невозможно чувствительными. — Ты хочешь продолжить? — несмело спросил, носом проводя по волосам, чтобы увидеть хоть малую часть её лица. Её глаза сейчас бы точно дали ответ на его вопрос, но девушка зажмурилась, мысленно сражаясь со здравым смыслом, который кричал прекратить издеваться над парнем. Он мог, в крайнем случае, бесчувственно помочь ей в утолении своего желания, но это ведь не могло означать взаимных чувств с его стороны? Верно? А вот безнравственная сторона кричала сейчас о том, что она обязана дать парню то же наслаждение, которое получила она сама. И если бы не алкоголь в крови, на который она решительно все списала, она бы так и не осмелилась заглянуть в его полные восхищения глаза, которые любовно оглядывали её макушку, находя забавным то, как причудливо переливались волосы, переходя местами в пепельно-русый на грани с лиловым, который появлялся со стороны окна и пресекался теплыми, похожими на кристаллизованную коричневую карамель локонами, отдающими шоколадным оттенком под светом ближайшего к ним торшера. Его не беспокоил стояк, который продолжал неудовлетворенно выпирать через неудобную ткань джинс. Если девушка устала, он джентельменски готов был переждать момента, когда тот упадёт. Правда, в обществе девушки это было невозможно, ведь теперь мысли то и дело перебегали на воспоминания об изгибе её талии, мягкой, подтянутой кожи на животе, небольшой груди, соски которой он едва ощутил через кружевную ткань белья, которое точно хотел бы увидеть и самолично снять. Но ради ее комфорта он бы сконцентрировался на чем-то ином, приземленном. Не испытывая терпения, он тяжело вздохнул, отводя тело девушки от себя, от долгого её молчания решив, что она на сегодня точно уже достаточно устала и не должна была заканчивать то, что начали они оба. Он ведь в ответ её спровоцировал, а не терпеливо сидел, давая собой пользоваться. Но девушка внезапно в сопротивлении напряглась, хватаясь за его шею и приникая к ней лицом, чтобы вновь скрыть от него свое выражение при последующих словах: — Подожди… — вышло нетерпеливо и скомкано, но парень понял сказанное, оставляя собственные руки покоиться на её плечах, — Хочу. — плотнее зарываясь носом в его шею, губами она обхватила мягкую кожу, легонько всасывая ее между своих губ и прикусывая, потому что уже поняла, что парню это доставляет немалое удовольствие, ведь предыдущие разы его дыхание от прикосновений губ резко сбивалось, становясь тяжелее, а он явно сдерживал себя в звуках. Теперь она очень и очень хотела услышать его несдержанность, и это — приняла она стойкое решение — только её собственное желание, а не продиктованное опьянением. — Если хочешь…— выцепляя ее руку из хватки за своей шеей, он притянул её к себе, заставляя оторваться от него, одновременно усмехаясь, — Перестань смущаться. — прикусил он её запястье, зацеловывая свой укус и переходя ниже, чтобы девушка, наконец, отодвинулась, давая доступ к своей тонкой шее, на которой очень заманчиво покоился чокер. Зацепившись пальцем за украшение, он потянулся к линии челюсти, переходя на покусывание и ласкание нежной кожи, забирая на себя роль ведущего. По-прежнему красная девушка, порывисто вздохнула, когда он переместился губами к уху, обдавая то дыхание. Язык провел черту по артерии, влажностью останавливаясь на мочке, на которую Ян мягко подул, следя за прозрачной кожей её шеи, от которой по спине пробежали мурашки. Довольный результатом, он положил свободную руку на бедро девушки, сжимая ладонью упругие мышцы, скрытые тканью брюк — от того девушка резко втянула в себя воздух, реагируя чувствительно на слишком ощутимое касание. Пока она сидела в смятении на его коленях, принимая ответные ласкания, пальцем он провел по чокеру, натягивая на себя, чтобы слегка сбить доступ к её дыханию — не заигрываясь, но для обострения ощущений. Ласками губ и языка он миновал его, обдавая шею на месте аксессуара жаром своего дыхания и уткнулся в впадину между ключицами, чтобы втянуть смешавшийся запах ванили с еле заметным цитрусом и витающим совсем невесомым яблока. Он улыбнулся, тычась носом в кожу, такому приятному сочетанию, которое стало для него привычным. Именно о нем он вспоминал в общежитии. Левая рука, которой он сжимал ткань брюк, перебралась выше по бедру, не задевая её паха, перешла к майке, которая все еще не была полностью освобождена из пояса брюк, из-за чего он терпеливо стал вытаскивать её, чтобы избавиться от ограничений на пути к подтянутому животу, что сейчас был напряжен. — Ты уверена? — он чувствовал, как девушка вздрагивала от каждого касания, потому оторвался от исследования мягкой кожи открытой груди, поднимая на нее взгляд и встречая очарованный взгляд её глаз, зрачки которых подскакивали от теней, увеличиваясь. Вместо ответа девушка кивнула, цепляясь за низ его майки, что перекрывала обзор на его подкаченный торс, приподнимая, чтобы достичь упругой кожи на явном прессе. Ощущение холодной ладошки на его животе отдалось болью в паху, когда стояк дернулся под сдавливающей тканью джинс, и тяжелым вздохом, который он проронил, отрываясь от её декольте, через которое уже успел обнаружить черный ажурный бра, оголить который было самым легким делом. Через сетчато-кружевную ткань проглядывались темные ореолы с маленькими оттопыренными благодаря возбуждению сосками. Грудь слишком заманчиво приподнималась при вдохах, так и прося ласок губами, к которым и перешел Ян. Он обхватил одной рукой правую грудь, а губами остановился на левой, проводя краткие поцелуи до самого края лифа, который раскрывался спереди. Девушка несдержанно сдавила ладошку на его животе, ноготками впиваясь в кожу и оставляя еле заметные полулунки. Девушка рассредоточено наблюдала за тем, как он поглощал каждый сантиметр белесой кожи под светом торшера, и ручкой дотянулась до его ширинки, пальчиками одной руки шаловливо кропя над пуговкой, которая закрывала доступ к его паху. Пока Ян завис над замысловатым замочком лифа, девушка успела потянуть за собачку на молнии, освобождая от сдавливания вздернутый кверху член. Пусть она не видела его — возможно, это было к лучшему, поскольку смятение не собиралось покидать ее так быстро, несмотря на обильные чувственные касания губ и рук к её телу, на которые она охотно реагировала тихими охами — пробиралась довольно проворно, желая как можно скорее обхватить и услышать голос Яна, который расправился с застежкой, оголяя привлекательные упругие полушария. Девичья рука несмело огладила контуры через ткань боксеров, цепляясь за мокрую головку и уделяя ей особое внимание, поглаживая и сжимая в кулачке, когда парень зашипел, обдавая влажную кожу холодом. Девушка вздрогнула и пронырливо оттянула тугую резинку, чтобы обхватить мокрую от предэякулята гладкую головку. Смочив пальчики в выделяющейся смазке, она несмело обхватила собравшуюся кожицу под головкой, мягким движением оттягивая её кверху. Легкими движениями она отвлекала парня от её груди, ведь ему так приятно было ощущение от её прохладной ладошки, которая водила вверх-вниз, ненадолго задерживаясь на набухшей головке, чтобы большим пальчиком промассировать уздечку, а затем щекочущим движением провести ноготками по нежной и слишком чувствительной коже, наблюдая за лицом парня, который теперь значительно чаще отрывался от её груди, жмурясь и задерживая дыхание, шипя и, наконец, срываясь на стон, ведь ему было так хорошо, когда она своей ладошкой сжимала ствол, давила пальчиком на головку, растирая смазку, как оттягивала кожу, невесомо оцарапывая слишком нежную кожу. В ответ на её издевательства Ян обхватил зубами сосок, ворочая его между ними, посасывал, заставляя кратко выстанывать, обдавал холодным воздухом, вытягивая губы, кусал под самим ореолом, сжимая вторую грудь рукой так сильно, что оставлял красные, грозящие перейти в синяки следы, переходил на шею, где кусал в ответ на слишком чувственные ласки кожу, заставляя девушку откидывать в удовольствии голову. Его член изнывал от невозможности погрузиться во влажные и теплые складки, невзирая на то, как ему было хорошо в руке девушки, самостоятельно уже толкаясь бедрами в ладошку — лишь бы это не заканчивалось, глаза из-под прикрытых век взирали на чертовку, усевшуюся на его коленях, что слишком умело доводила его до пика, заставляя представлять, как хорошо она может делать не только своей рукой, её грудь от тяжелого дыхания колыхалась над оттянутым декольте майки, ударяясь о его грудь и обтираясь о ткань его майки, из-за чего Ко резко вдыхала воздух, намокая все сильнее. Ее рука почти уставала от постоянных движений с большой амплитудой, но она все никак не желала останавливаться в своем занятии, потому что звуки, наполнившие комнату, звучали абсолютно гармонично — особенно, когда добавлялись краткие, похожие больше на выдыхания, стоны Яна. Парень совершенно несдержанно толкался в обхватившую его ладошку — местами дергано, оттого он шипел прямиком в ухо девушки, заставляя её вздрагивать и увеличивать хватку, когда его член произвольно стал дергаться, выпуская семя на женскую руку и его живот, выстанывая значительно протяженнее и срываясь на высокие ноты, отчего девушку захватывало полностью мурашками, а живот сводило в спазме. Его рука опустилась вновь на её бедро, сжимая кожу через ткань, а лицом он уткнулся в изгиб её плеч, стараясь заглушить себя. Вязкая жидкость стягивала кожу кисти, и Ко с любопытством посмотрела на свою руку, раскатывая по пальчикам белесую консистенцию, поднесла ближе ко рту, заставляя взгляд парня завороженно сфокусироваться на её действиях, и мягко кончиком языка провела по пальцу, схватывая им каплю, пробуя его на вкус, и не отрываясь от взгляда на парня. — Мы закончили? — поинтересовалась девушка настолько обыденно, будто закончили они завтракать, но от увиденного парень, задерживая дыхание, тяжело сглотнул, а член дернулся. Тогда он понял, что ничерта они не закончили. С такой интриганкой, как Шин, он закончит только в гробу, когда поверх него подкинут земли. Парень резковатым движением стянул с себя майку, вытирая живот и руку девушки, чтобы после отбросить ненужную вещь куда подальше. Неожиданно для девушки подхватил её под ягодицы, поднимая с себя, чтобы после уложить спиной на диван, опираясь на который, навис над девушкой: — А ты закончила? — нескромно поинтересовался он, подхватывая её челюсть уже в который раз за вечер, другой рукой он ухватился за её бедро, между которыми он встал на колени. Девушка неуловимо зажмурилась, забывая напрочь о стыде, который испытывала ранее, и прикрытыми глазами уставилась в глаза напротив, хитро улыбаясь: — Я отыгралась за первый раунд. — подняла руку к его торсу, с большим желанием оглядывая мускулистое тело, что от напряжения играло мышцами, и положила руку между его выточенной тренировками грудью, ощущая суматошное сердцебиение, которое готово было остановиться в любой момент от её взгляда и действий. — Так значит, мы играем? — подводя руку к её лобку, он пальцами надавил на влажную даже через ткань хлопковых брюк промежность, довольно улыбаясь. — Значит, третий раунд будет за мной. После этих слов отступлению места не было, это четко прослеживалось в последующих действиях молодого человека, что ловко обеими руками расправился с молнией брюк, щекочущими движениями проходясь по каемке кружевного женского белья, спустил брюки книзу, где поднимая поочередно ноги, снял бесполезную испачканную ткань, массажными движениями проходясь по голеням, прерываясь на то, чтобы укусить и зацеловать вкусно пахнущую кожу благодаря лосьону. Каждое его движение заводило девушку, ведь то, с какой отдачей он покорялся ей, заводило не хуже самого жесткого хентая, коих она перечитала бесчисленное множество вследствие своей холостяцкой жизни. Один, и он поднимает под коленом ее ногу, два — хищно взирает на нее свысока, проминая пальцами нежную кожу, три — прикусывает тонкую светлую кожу, оставляя на ней красные следы зубов, которые он со всем вниманием зализывал, проводя выше к бедру извернутым концом языка, заставляя девушку уже бесконечно залившуюся краснотой вздрагивать, нетерпеливо ожидая самого главного. Колени так же не обошлись без укусов — он оставил по два под каждой коленной чашечкой, переходя к её телу, наклоняясь прямо к лицу, чтобы сорвать такой желанный поцелуй губ, но вместо того, он замер над её устами, еле задевая своей верхней губой ее, провел размашистую скользкую полосу языком по внутренней стороне губы, отвлекая от происходящего ниже — там, где бесчинствовали его руки, аккуратными движениями отводя в сторону промокшую, скользкую ткань от половых губ, чтобы пальцами утонуть в смазке, разнося её по изнеженным складкам, которые уже припухли от того, насколько сильно было возбуждение. Умелыми движениями он массировал клитор, водя пальцами из стороны в сторону, нажимая на слишком чувствительную головку, выводя из губ напротив тихие стоны, заставляя девушку сжимать обивку дивана, напрочь забывая о том, что её ткань сейчас пропитывается вылитыми соками. — Кто ведет? — усмехнулся он над девушкой, прекрасно осознавая свое властвование над её телом, ведь она слишком явно наслаждалась тем, как его пальцы орудовали над влажными губами, едва задевая вход и заставляя желать большего. Девушка была не в силах ответить, от долгих ласк все её тело было слишком напряжено, она сама была сконцентрирована на том, как хлюпали его пальцы во влаге, а когда он надавил указательным, вымазанном в её собственной смазке, на вход, проникая слишком медленно вовнутрь тугих стенок, давно позабывших об ощущении заполненности, девушка едва удержалась от вскрика хватаясь за его плечи и волосы, стараясь притянуть его как можно ближе к себе. Скорее впиться в его губы, которые все это время были такими недосягаемыми, недоступными. Но он вновь издевался над ней, уводя уста дальше от нее, переходя поцелуями вновь на шею, замученную его зубами и губами, пальцем же он вошел во вход, надавливая на стенки и уже изнывая от желания оказаться внутри — там, где было еще более влажно, где было жарко, где было до умопомрачения тесно. Он сгибал палец, добавлял второй, чтобы по примеру ножниц разводить их, в надежде растянуть вход под свой размер, но девушка по прежнему оставалась тугой, и от этого ощущения у него летела крыша, а член не переставая дергался, торча из боксеров, которые он натянул в попыхах. Ловкими движениями пальцев перебирая внутри, он сжимал их и толкался, растягивая податливые, но слишком узкие стеночки, уже во второй раз доводил девушку до исступления, заставляя самостоятельно насаживаться на фаланги, вырывая из покрасневших губ вздохи, большим пальцем он растирал влагу по упругой головке клитора. На каждое движение девушка реагировала слишком прекрасно-красноречиво: бровки в напряжении сводились друг к дружке, глаза прикрывались до упора, но после открывались вновь, чтобы впечатленно насладиться видом искусителя, что наслаждался томительным притяжением между ними. В нетерпении он примкнул ко входу девушки налившейся кровью головкой, проникая понемногу внутрь, сначала растягивая наполовину своего размера, а затем выходя, ударяясь ею о нежные губы, которые ощутимо сжимались. Он вновь ввел свой член, который сочился смазкой, во влажную, тесную до потери сознания — от того, как горячая плоть обхватывала его, хотелось скулить, промежность, протяженно выстанывая от того, насколько пиздецки хорошо ему было. Девушка обхватила его плечи, полностью притягивая к себе и заставляя на нее навалиться, бедра Шин сомкнула у него за спиной, от излишних движений вновь смыкая вокруг его стояка горячие стенки. Как же было до одури приятно, он хотел забыться полностью в этом моменте, понимая, что лучше он ничего не испытывал до сих пор. Подхватив девушку под ягодицы, он напряг живот, вставая вместе с ней с дивана, останавливаясь в толчках и на ощупь бредя в сторону своей комнаты, где в тумбочке бесхозно до сих пор лежали презервативы. У кровати пришлось оставить девушку, которая в нетерпении бегло оглядывала небольшую комнату, чтобы достать контрацепцию и раскатать по органу, который напрягся от лишнего сдавливания. Сам он уселся на край кровати, подводя к себе Ко и усаживая её поверх. Теперь темп не приходилось сдерживать, он с легкостью натягивал на себя девушку, что сжалась в его объятиях, вздрагивая и цепляясь за волосы, она оглушительно громко дышала, забываясь в ощущениях того, как её истребляли, хмурилась, зубами цепляла его ухо, в которое выдыхала выбиваемый от толчков воздух. Это было слишком резко, его кожа слишком несдержанно сталкивалась с её, отдаваясь по комнате громкими шлепками и непотребными звуками хлюпающей смазки, что вытекала из промежности на ноги Чонина, пачкая его и белье, на котором он уместился. От положения, в котором находилась девушка, проникновение выходило наиболее чувственным, ведь клитором она елозила по его лобку и основанию члена, отчего внутренние мышцы нестерпимо сокращались, а сама она стала оголенным нервом, который уже не мог сдерживаться, грозясь лопнуть от перенапряжения. Ей было до одури, невыносимо приятно, когда их тела сталкивались, когда он вгонял член по самое основание, когда её напряженные соски терлись о жесткую ткань майки, заставляя сжиматься вокруг него значительно сильнее. Не было места для наблюдений, они оба застыли в непроглядной темноте ночи, которая связала их так сильно: они оба были слишком напряжены, чтобы успевать следить за выражениями лиц, за вылетающими стонами, за тем, куда стремились их руки, которые сцепились друг с другом в замок. От переизбытка чувств парень спиной отклонился на кровать, повалив за собой следом девушку, хватаясь за её ягодицы и сжимая их в руках, потому что так проникновение становилось еще более узким, так она обтиралась о него значительно успешнее, стимулируя точку, которая заставляя её сжиматься еще сильнее, сжимать его ногами и руками, хвататься за его широкие поджарые плечи, утыкаясь носом во влажную кожу. Так он хватался губами за её шею, не прекращая фрикции, а только ускоряя их, делая движения рваными, а стоны невыносимо громкими — настолько, что, наверное, их не спасала и звукоизоляция. Кровать шаталась и скрипела, не выдерживая напора, под которым сдавалась обезоруженная девушка, что задыхалась от переизбытка чувств. Она не ощущала сердцебиения, оно осталось где-то позади, охуев от испытываемых ощущений. Их тела были идеально выточены друг под друга, а души непреодолимо соединялись между собой, пока они ощущали сумасшедший ритм друг друга. Сконцентрированная на ощущениях девушка почувствовала, как накатывает оргазменная судорога, которая заставляет её жаться сильнее, хвататься за него пуще прежнего, не желая прекращать ничего из этого сладостного флера, что охватил обоих. Она стала двигаться в своем непонятном, нелогичном ритме, насаживаясь на член, бедрами ерзая по его телу, а кожу на коленях стирая о ткань постельного белья. Ноги сводило о того, как она сдавливала его, напрягаясь всем телом, выжимая из себя такой сладостный апогей наслаждения, и тогда её короткие аккуратные ноготки впились в его предплечья, заставляя шипеть и замедлиться, наблюдая за лицом, полным сладострастия. От того, как узкие стеночки сжимали член, Чонин потерял ощущение реальности, забывая как дышать. Не он доводил себя до исступления, а она — своей обезоруживающей обрушившейся на него лавиной искренности, оголенности. В ответ на тугие сокращения стенок, его член значительно напрягся, дергаясь и разряжаясь толчками в презерватив. Фрикции стихли, но тела были настолько разнежены, что двигаться было кощунством. Ко устало навалилась всем телом на Яна, позволяя разгоряченному телу расслабиться. Носом она уткнулась ему во впадину между ключицами и дышала через рот от того, насколько сильно её дыхание сбилось. Чонин ласковыми движениями пробегался по голой женской спине, пересчитывая позвонки, которые слишком выпирали и приводили к мыслям об излишней худобе, позволяя сквозняку от открытой двери пробегаться по коже, студя распаленные тела. Голова его была пуста, совершенно очищена от полного спокойствия, что нагрянуло на них с окончанием терзаний. — Ты выиграл. — вдруг девушка подняла на него голову, заглядывая в глаза и подрагивая от прохлады, которая окутала её тело. Неприятная липкость сковывала движения, и Ко потихоньку встала с парня, опираясь на локти, а после садясь на край кровати, потому что в глазах темнело, а сознание окутывала дурманящая сонливость. — Один-один. — исправил её поднявшийся молодой человек, который снял контрацептив, заворачивая его в фольгу упаковки и совершенно не стесняясь наготы, взялся за покрывало кровати, — Пойдем в душ? — натягивая на плечи Ко мягкую ткань, он притянул её к себе, обезоруживающе улыбаясь сонному виду растрепанной Шин. Девушка ничего ответить не смогла, лишь рот прикрыла в сонном зевке, еле голову держа на весу. Попытка встать закончилась потемнением в глазах и головокружением, так что Чонин предусмотрительно накинув на нее покрывало, схватил под коленками и спиной, беря на руки, и понес в ванную, ничуть не испытывая тяготы её веса, лишь руки сильнее напрягая, потому что девушка свои еле-еле смогла перекинуть ему за шею, стараясь не упасть. Ко бы корить себя за такой непредвиденный поступок, да не испытывала они ни вины, ни сожалений. В беспорядочные половые связи она никогда не вступала, и за этот случай она была готова нести всю ответственность, но и не стала бы навязываться парню с отношениями. Позже они точно смогут обсудить случившееся, но сейчас же она слишком устала, чтобы приходить мысленно к каким-либо выводам. Ее радовало, что парень, который ей понравился, оказался настолько отзывчивым, но какова была вероятность, что он просто-напросто не воспользовался появившейся возможностью? Даже если и так, то вешать на него ответственность за случившееся она точно не могла. Более того, парень все продолжал удивлять своей заботой: чтобы кто-то задумался о том, чтобы отнести ее в душ — прежде ей не приходилось сталкиваться, а Яна и просить ни о чем не нужно было. — Ты физическим ничем не занимаешься? — поинтересовался он, наблюдая за девушкой в руках: пусть тело ее было расслабленно, но непредвиденные кардио с растяжкой сказывались на теперь дрожащих от перенапряжения конечностях. — Подъем двухкилограммовых коробок считается? — сонно ухмыльнулась девушка, потирая кулачками закрывающиеся веки, — Еще выпады на стремянке. Парень покачал головой, улыбаясь ей и подходя к двери в ванную, где поставил девушку на ноги. — В ванной помочь? — услужливо спросил, пропуская внутрь девушку и заходя следом, чтобы достать чистый халат из пенала в проходной комнате. — Нет, я справлюсь. От вида растерзанного женского тела совершенно не хотелось отрывать взгляда. Да что там взгляд, он никак не мог заставить себя выйти из комнаты, чтобы дать девушке время на необходимую передышку, ведь эта разнеженная розоватая кожа так заманчиво притягивала, заставляя концентрироваться на плавных изгибах силуэта, что сейчас присел на бортик ванной, перетягиваясь через огромную чашу, чтобы откинуть вверх вентиль смесителя. Приоткрытая от волос, что сейчас спускались запутанными прядями к двум впадинам над ягодицами, шея маняще оголяла тонкий рельеф, что был покрыт покраснениями с пестрящими точками кровоизлияний. Эти отметины чередовались полоской чокера, за который весь вечер цеплялся мужской взгляд, и чувства выходили двоякими: он одновременно был рад тому, что это случилось, что это не игра его помутненного воображения и вот доказательства, но в тот же момент он готов был прихлопнуть себя лишний раз за то, что посмел оставить на коже слишком красноречивые следы. —Хорошо, — убирая на вешалку теплое одеяние, он напоследок улыбнулся Ко, протягивая к ее макушке руку, чтобы пальцами зарыться между локонами и ногтями почесать влажную кожу, на что она довольно прикрыла глаза и расслабилась. *** После ванной девушка вышла абсолютно расслабленной. Горячая вода, в которой она провалялась без малого около получаса разнежила еще больше, отчего состояние было настолько сонным, что глаза слипались. Ноги в приятном тонусе потягивало болью, отчего из коридора она вышла неторопливо в тускло освещенную кухню, где сидел Ян за столом с двумя пустыми кружками и стеклянным заварником, на верхушке которого осел конденсат в виде облепивших прозрачную поверхность капелек. По кухне разлетелся аромат травяного чая, а вид парня был подстать ей: такой же домашний, растрепанный и уютный в аналогичном халате. — Присаживайся. — из-под челки взглянул Чонин на Ко, приглашая к вечернему чаепитию. Смиренно соглашаясь, она прошествовала тихим шорохом тапочек, которые нашла перед входом в ванную, к столу, чтобы с противным звуком, который заставил её сморщиться, отодвинуть стул и присесть за стол. Парень одновременно с тем разлил чай в пару идентичных кружек и подвинул одну ближе к девушке, после выставляя локти на стол и облокачиваясь подбородком в заключенный замок из собственных кистей, взглянул на девушку, что обхватила обеими руками емкость, грея и без того распаренные ладошки. Тишина начинала напрягать — было призрачное ощущение недосказанности. Зачем они это сделали? Ко могла говорить только за себя, а вот позиция Яна ей была непонятна. Она смирилась почти с постоянным его присутствием, ухаживанием и заботой, но какого черта произошло несколькими часами ранее? Как ей действовать, как реагировать? Что он думает на этот счет? Он же вовсе молчал, так и смотря на неё из-под своей отросшей челки, что прикрывала его брови, даже не прикасаясь к своей порции чая, тогда как Ко осилила уже четверть чая. Хотелось перекурить. Стоило перекурить, чтобы обдумать все произошедшее, чтобы дать себе хорошего пинка за необдуманные действия. Очень сильно хотелось задать ему эти вопросы, но с чего стоило начать? От этого она только больше смущалась, ведь в представлении все выходило слишком неловко. Да и ожидания сами по себе складывались в голове как по красной дорожке к воображаемому… Она и понятия не имела, к чему конкретному она вела. Возможно к счастью? Вот как, например: она спросит его, почему они переспали, а он ей скажет, что испытывает к ней симпатию. Она признается, смущаясь, что симпатия взаимна, а дальше — счастливая жизнь, окруженная заботой, романтика и любовь? Самой смешно становилось от таких представлений. Ладно, наверняка ведь, если она смогла проникнуться к нему положительными, в какой-то степени романтичными, чувствами, то и он мог. Но хотела бы она сейчас отношений? Это слишком обременительная ноша для нее. Из прошлых ее отношений не вышло ничего хорошего. Слишком много неоправданных ожиданий, и она сама в этом виновата, ведь именно она строила представления из того, чего быть не могло. И с тех пор она изменилась, кажется, только в том, что смогла закрыться в себе, перестала воспринимать людей как объекты влюбленности, ведь довериться кому бы то ни было становилось слишком сложной задачей. И, хоть, стечение обстоятельств вынудило ее принять помощь Яна на пару с его непонятной заботой и вниманием, но отношения — это уже совсем другое. Она недостаточно знает его, чтобы продолжать раздумывать на этот счет. От собственных размышлений на лицо налегла тень грустной тоски, от которой она криво усмехнулась и помотала головой, привлекая внимание Яна, что, наконец, сделал добротный глоток янтарной ароматной жидкости, промачивая горло, чтобы, наконец, развеять напряжение, в котором витала Ко. — Я переехал. — лениво подпирая одной рукой щеку, он взглянул в кружку, чтобы, наконец, перестать цепляться за шею девушки в поисках покраснений. Девушка ошеломленно уставилась на него, рассматривая отросшие корни и нос, что был заметен в отличие от глаз, скрытых челкой и опущенных к столу. Переехал? Куда? И почему тогда он здесь? — это были единственные логичные вопросы для хмельного мозга, что, вроде, протрезвел, но нормальные доводы все никак выдать не мог. — Куда? — вопрос заставил парня поднять голову на девушку, замечая ее потерянный вид и вопросительный взгляд, прикрытый локонами выпавших из-за ушей волос, чтобы добродушно рассмеяться и ответить: — Сюда. — рука потянулась к ее лицу за прядью влажных волосин, нежно захватывая в ладонь кончик, перебирая его фалангами, а после указательным заводя за ухо и проводя вниз по челюсти к подбородку, — Ты не против? — Нет. — завороженно остановившись на ощущении его прикосновения к коже, девушка уставилась прямо в его глаза, которые с привычными смешинками оглядывали ее. — Почему я должна? Это твой дом! — кончики его пальцев скользили по гладкой коже, даря приятные ощущения, искрами попадающие прямиком в район груди. Она и сама не заметила, как стала вслед за пальцами головой водить — то вытягивая шею, то поворачивая в нужном направлении, чтобы эти прикосновения не заканчивались. Вот именно об этом она думала. Его касания не настойчивы, но настолько ласковы, настолько согревающие, что она напрочь забывает обо всех своих вопросах и может только наслаждаться действительностью. Его забота такая не назойливая, что в моменте воспринимается слишком легко, как что-то обыденное, комфортное, притягательное. И только потом, когда нет этих неприметных оков его присутствия, она может задумываться о чем бы то ни было, но не сейчас. Сейчас она изголодавшейся кошкой может только ластиться на контакт с ним. — Мы с тобой изначально договаривались насчет того, что ты будешь здесь одна. Ко замерла, закусывая губу и смотря на него, потому что совершенно не на это они договаривались. — Нет. — размыкая губы, она вздрогнула, когда он пальцами переместился на нежную кожу шеи, проходясь по едва заметным покраснениям, на миг задумалась и продолжила, — Изначально мы договаривались насчет того, что я буду оплачивать жилье. Зная Ко, Ян уже мысленно предположил, что дальше она начнет свою излюбленную тему оплаты жилья, потому убрал от гладкой кожи руку, вставая из-за стола и обходя его, чтобы быть ближе к девушке. — Я прекрасно помню, о чем мы договаривались, но ты делаешь достаточно, как и… — остановился, возвышаясь, за ней и обхватил плечи, задумавшись над тем, что он может сказать, чтобы, наконец, закрыть эту тему навсегда, — …как и сделала уже. Если тебе это поможет, то мне не нужны деньги, так что оставайся здесь сколько тебе угодно. — Но.. — девушка нагло была перебита нависшим над ней парнем, что беззаботно щелкнул ее по носу, намереваясь закончить тему. От такого незначительного жеста она замолкла и в недоумении уставилась на него, а он через ее плечо потянулся за кружкой, чтобы убрать в мойку. Когда Чонин отошел от нее, мысли опустели, будто смирение пришло с щелчком его пальцев, но она осталась сидеть за столом, наблюдая за спиной парня, что сделал задуманное и возвращался к ней. — Идем спать. — под локоть он взял ее за руку, вытаскивая из-за стола и ведя за собой на выход из кухни. Ровной походкой он шел по коридору, пока сонная Ко, еле волоча ноги, стала сворачивать по направлению к их обычному месту обитания — залу, тогда как Ян, переведя руку на её талию, мягко подтолкнул и направил дальше, на что девушка взглянула недоуменно: — А мы разве..? — повернувшись лицом к парню, она приостановилась, засматриваясь на его профиль с едва взъерошенными волосами. — У меня спина от дивана болит, — перебило её вопрос хмурое, — диванные подушки слишком мягкие. Пойдем в комнату? — и взглянул на нее столь просяще, что в мыслях даже не мелькнуло ничего противоречивого. Девушка в ответ только кивнула, сонно потирая глаза и, спешно перебирая ногами, посеменила вслед — чуть дальше по коридору, в комнату, в которую Ко зашла впервые только этой ночью. Дверь, как отметила она позже, была непривычно открыта, открывая вид на черную дыру — так назвала мысленно ее Ко, ведь за проемом не было ничего, кроме темноты, созданной плотными шторами. В сравнении с подсвеченным холлом, по которому они подошли к комнате, было настолько темно, что она с удивлением подметила ловкость Чонина, с которой он смог определить, где кровать, ни разу не запнувшись о что-либо. Когда она вошла в комнату вслед за парнем, слепо оглядывая пространство, отметила единственный источник света, который блекло синеватым освещением спускал прямиком на кровать свечение. Парень наощупь прошел к противоположной стене, на которой, в представлении девушки, располагалось зашторенное окно, где нажал на включатель света, и тогда неяркой вспышкой комната погрузилась в приглушенную атмосферу сумерек с синевато-лиловым подтоном, который передавался подсветкой за выступом от основного потолка — он был разделен на что-то вроде подиума и основы. С освещением можно было отметить, что комната была практически пустой: большая кровать с ровно постеленным бельем была размещена прямо посередине комнаты, подпирая изголовьем стену, из которой лаконично и симметрично выступали навесные светильники в цилиндрической форме на регулируемой подставке, с одной стороны кровати, как и в комнате Ко, была тумбочка с одиноко стоящей стеклянной вазой, из которой торчал стебель сухоцвета хлопка. В общем-то, на этом было все по обстановке комнаты. Только помимо входной двери было еще две, скрытые, по бокам от окна. Площадь была небольшой, даже маленькой, если сравнивать с гостевой, в которой Ян поселил Ко, и это вызывало удивление. Если по месту проживания можно говорить о человеке, то эта комната являлась противопоставлением Яну, на первый взгляд. Она была темной, отдаленной и прохладной, в то время как сам парень был для Ко равным бабушкиной даче с огромным цветущим садом персиков и разнообразных цветов, невесомым прозрачным тюлем на окнах домика, через которые по вечерам пробивалось невообразимо красивое легкое и приглушенное свечение заходящего солнца, которое причудливо прерывалось тенями стоящих на подоконнике горшков с цветами. Он был как что-то родное, очень уютное и теплое. — Почему ты выбрал эту комнату? — прервала копошения Чонина с другой стороны кровати своим озадаченным вопросом. Он поправлял одеяло и в момент вопроса присел, поворачиваясь боком к ней, и похлопал по одеялу, приглашая присоединиться. Ко с ногами залезла на кровать, убирая из-под себя одеяло, и оперлась на подушку, подправляя ее под грудную клетку, за руку, на которую в последствии облокотилась, рассматривая задумчивое выражение лица собеседника. — А что? На меня не похоже? — понимающе улыбнулся он, аналогично ложась под одеяло и смотря на уставшее лицо девушки, глаза которой прикрывались время от времени в попытках уснуть, но любопытство мешало успокоению, — Она удобная и тут есть выход к кабинету. — наблюдая за тем, как глаза девушки забегали по стенам, объяснил он, рукой взмахнув к плечу и тем самым показывая, что кабинет находится прямо у него за спиной. — Но вообще… — чуть помедлив, он положил подушку под голову и лег на спину, чтобы продолжить: — В этой комнате есть это. — под недоуменный взгляд девушки он обхватил ласковым касанием девчачьи щеки, направляя и показывая то, что действительно было достойно внимания на его взгляд — просторная оконная рама посреди потолка, открывающая обзор на темное небо, звезд на котором сейчас было неимоверное количество. Именно она подсвечивала кровать сверху вместо светильника, когда они заходили в комнату, и Ко удивленно подметила то, насколько же невнимательной оказалась, раз не заметила практически дыры в потолке. Теперь комната наполнялась чем-то действительно чудесным и волшебным для нее, как и он сам. Маленькая, практически пустая комната хранила в себе частичку такого таинственного и необъятного, как и тот, кто теплым касанием сейчас вознаграждал жаждущую прикосновений кожу, которая трепетала под давлением его пальцев. В его глазах отражалась черная синева неба небольшими искорками, которые притягивали, на которые залюбовалась девушка будто одержимая, а в ее глазах поселилось отражение его самого так, как оно вцепилось в самое сердце, заставляя его стучать чаще и громче. — А как по утрам… — шепотом, будто боясь испортить витающую сказочную атмосферу, задалась вопросом Шин, — Солнце не слепит? Наверное, ужасно светло и жарко летом. — На них покрытие, которое приглушает свет и отражает его, так что даже насчет непрошеных глаз можно не беспокоиться. — весело подметил он, перемещая мягким касанием руку с лица девушки на спавшую прядь, которая упала ей поперек носа, и заправляя ее за ухо. — А от жары прекрасно помогает кондиционер. Девушка понимающе промычала в ответ, оглядываясь на окно, и прикрыла глаза, тая под его поглаживаниями как ледышка под палящим солнцем или сахарная вата под дождем, но мысли в голове будто через громкоговоритель мешали сну, трубя о неправильности происходящего. Она непозволительно близко подпустила к себе человека, совсем забыв о том, как больно обжигаться о трепетные чувства, забыв, как хрупки человеческие отношения. И как бы сильно не хотелось не думать о том, что ее влюбленность вылилась в то, что она позволила собственным чувствам выйти и вылиться в их близость, что она уже зависима от него настолько, что бессонница каждый раз преследует ее тогда, когда она остается дома одна. Он не просто заполнил ту пустоту, которая ранее была неощутима, он стал незаменимым для нее, просто оказавшись в нужный момент в нужном месте. Но Ко не могла начать новые отношения. О каких отношениях могла идти речь, если она не была уверена ни в чем? Ян был заботлив, она постоянно ощущала это. А близость — естественно для тех, кто долго сдерживается и находится рядом. Она совершенно не означает искренности чувств, это ошибка несдержанности и переизбытка страсти. И более того, существуй у него глубокие чувства к Ко, она все равно не смогла бы быть с ним. Слишком болезненно прошло ее расставание, когда приходилось смиряться с собственной ненужностью и никчемностью. Ей не хотелось ощущать себя вновь наскучившей кому-то, она очень боялась стать вновь тягостной обузой для кого-то, потому держала всегда всех на расстоянии, практически не посвящая в свою жизнь. Но совершенно незаметно Чонин пересек все ее ограничения, поселив в комнате напротив, когда их вечерние посиделки обыденно заканчивались теплыми объятиями и крепким сном, который с ним был самым спокойным. Она уже стала неосознанно доверять ему, впускать своими же руками в свой разрушенный мир. Он уже пробудил в ней чувства, от которых стоило отказаться, ведь она была скучной, несовершенной и зацикленной на проблемах. Она надоедала быстро, если всей душой зависела от человека. — Я не знаю, что сказать, но я думаю, что это необходимо… — прервал ворох ее мыслей парень, заставляя разомкнуть веки и взглянуть на него. — Если быть честным, ты сильно симпатична для меня, это и спровоцировало меня… — скомкано, будто стесняясь, произнес он, — сегодня. Я не хочу давить, но… — заходясь в бушующих мыслях, он не поспевал формулировать свои мысли, потому вновь остановился, жмурясь и пытаясь собраться, — За то, что произошло сегодня я не хочу и не собираюсь извиняться, потому что полностью осознавал происходящее и желал этого. — он тяжело вздохнул, набирая полную воздуха грудь, и на миг замолчал, находя под одеялом прохладную небольшую руку девушки, чтобы продолжить с серьезностью, — Я не знаю твоих чувств и не хочу навязываться своими, но если ты захочешь… Если ты позволишь — я буду рядом. Я очень хотел бы этого, как и того, чтобы ты была рядом со мной. Комната наполнилась молчанием, пока девушка ошарашенным взглядом судорожно цеплялась за его лицо, глазами бегая по четким контурам носа, губ, а затем и по остриями его лисьих глаз, боясь утонуть в них. Неверие в происходящее поселилось на подкорке сознания, но оно было нелепым, ведь искренность его слов, честность в его глазах и смущение, с которым он произносил слова были такими настоящими, что оставляли ее обезоруженной. Сердце, казалось, остановилось и, сделав кульбит, бешено забилось в груди, эхом отдаваясь в ушах, глуша все мысли и оставляя только необъяснимую радость о том, насколько сильно совпадали их мысли. Ладошки вспотели, но ей было так все равно на это, что она совершенно не беспокоилась об ощущениях. — Я тоже хочу быть рядом. — пролепетала она, казалось, проснувшись, — Ты мне нравишься. — протянула, утыкаясь от смущения в подушку. — Но, знаешь... — оторвавшись от подушки она на миг улыбнулась, — Я давно не подпускала к себе так близко людей, так что мне неудобно говорить это, — улыбка потонула на ее лице опустившимися уголками губ, которые сомкнулись в полоску, потому что непрошенные мысли оказались громче сердца. — Я не хочу, чтобы случившееся обязывало тебя к чему-то. — вздохнула девушка, набираясь смелости, чтобы объяснить свою позицию: — Отношения — слишком тяжелый груз, нести который приходится вровень со своей жизнью. Человек становится зависимым и слабым, потому что нуждается в своей половине. Мы плохо знаем друг друга и, возможно, я кажусь тебе несколько иной, чем являюсь на деле. Это может разочаровать. И я не хочу обременять тебя собой, потому что не готова оказаться… — быстро тараторила девушка, запинаясь в словах, как на ступеньках, потому что эта лестница была её жизнью, доступ к которой Ко не могла так бездумно дать Чонину. Несмотря на то, что она уже впустила его в свою жизнь — хотя, в действительности выходило иначе, и это он впустил её к себе, она не могла открыться до конца. У каждого человека есть свое первое впечатление, которое они оказывают на других — это очередная из всех масок, с которой человек открывается, и первое впечатление быстротечно, оно остается до тех пор, пока человек собран и показывает себя с определенной стороны. Но стоит ему расслабиться и начать показывать другие свои стороны, как другие разочаровываются. Из-за этого может сложиться ощущение того, что он изменился, но нет: открываются новые грани его характера, которые прежде мы или не замечаем, или от нас их тщательно скрывают. Ко была посредственна для себя — после прошлых отношений поняла, насколько она скучна, насколько безалаберна и не представляет никакой выгоды для других. Она просто плывет по течению своей жизни, принимая её удары со смирением, но не задается целями, не интересуется практически ничем, так что ничего выдающегося в ней нет. — Ты не станешь ненужной. — утверждением перебил ее парень, сжимая обеими руками ее прохладную и влажную. — Никто не может ручаться за это. — отмахнулась Ко, смотря на встрепенувшегося парня, — Потому что неизвестно, что может произойти. Потому что ты плохо меня знаешь. Парень ответил задумчивым молчанием, ведь понимал, что израненному сердцу словами не помочь. Он не мог разубедить ее в обратном, тем более, если ее слова базировались на опыте. Это только подтверждало ее высказывание о том, что они плохо друг друга знали. Но он мог предложить то, что помогло бы им узнать друг друга лучше, ведь он не хотел, чтобы то, что зарождалось между ними, исчезало: — Поиграем в вопрос-ответ? — подбадривающе улыбнулся он ей, притягивая за руку ближе к себе, чтобы заключить в успокаивающие объятия, ведь ощущал, что затронутая тема вызывала в девушке ощущения тоски и грусти. — Каждое утро по вопросу с двух сторон, а вечером по ответу. — Почему не вечером? — через плечо оглянулась на него девушка, замирая вблизи от его губ, которые казались такими притягательными, что все внимание сконцентрировалось на них. — Чтобы было больше времени для раздумий. — Договорились. — согласилась девушка. — Договорились. — в тон ответил ей Ян, носом зарываясь во влажную макушку и прикрывая глаза, спокойный от того, что до точки в их сюжете еще далеко.