Отрезвляющее откровение

Лучи восходящего солнца лениво поблескивали сквозь небольшую щелку между шторами, когда тишину комнаты надорвал перезвон будильника, оставленного перед самым сном. Практически бессонная ночь, которая началась слишком внезапно и продолжалась еще слишком долго, сказывалась на ощущении реальности: глаза то и дело продолжали слипаться, норовя закрыться с концами, тени от ресниц сквозь приоткрытые веки чудаковато навевали непонятные образы, заставляя цепляться на увиденном, но Ян упрямо скользнул рукой по кнопкам смартфона, чтобы прервать трель рингтона, грозящего разбудить лежащую неподалеку от него девушку, которая подмяла под себя все одеяло, обнимая его, или, вернее сказать, взяла в захват, предпочитая как самой остаться в утренней прохладе, так и заставлять бегать мурашки по оголенной коже парня. Вставать было сложно до тех пор, пока мимолетные воспоминания не пробежались по подкорке мозга, напоминая, что с этих пор между двумя людьми началась игра. Мысли даже на неподъемную, не выспавшуюся голову яростно набросились, чтобы начать перебирать варианты вопросов, которых было слишком много и в то же время вообще не существовало. Он хотел бы узнать, почему Ко до сих пор ни разу не упоминала о своих родителях, почему не прибегала к их помощи, как писала свои работы и о чем, но в то же время ему вполне себе хватало того, как буднично раскрывалась девушка. Ему было интересно, чем увлекается девушка в качестве хобби. Почему так часто она была невнимательна, витая в своих мыслях, и какие они были — эти её мысли? Утренняя рутина прошла незаметно, в отличие от образовавшихся мешков под глазами от недосыпа. Жалел ли он о проведённом времени? Отнюдь. Пусть он в петлю временную попадёт, но повторит все с точностью, с которой запомнил эту ночь, поскольку Ко вчера была настолько эмоциональна, что он не успевал за многогранностью её настроений. Она расстраивалась, затем веселилась, после возмущалась, а далее оказалась такой восхищенной и восхитительной для него, что создавалось впечатление, что он очарован или зачарован. Над своим вопросом он гадал долго: и во время душа, и во время быстрого завтрака, потому что время подгоняло, и когда он выбирал подходящую по погоде одежду, разглаживая складки висящих рубашек, худи и свитеров, до конца не определяясь даже тогда, когда застыл над случайно найденными стикерами в его рабочем столе — видимо, во время ремонта кто-то из рабочих забыл, когда вел учет мебельного гарнитура. В сомнениях он, наконец, расписал на одном стикере ручку, комкая ту в руке и забрасывая в карман джинс, а после кривым почерком — сесть за стол он не удосужился, принялся черкать чернилами небольшой вопрос. Предполагая, что состояние девушки во время подъема может быть не лучшим, он нашел в аптечке анальгетик и обновил стакан воды из кулера. *** Ко Шин Хе никогда не поступала опрометчиво. Свои планы она выстраивала зачастую ко всему, хотя чаще всего жизнь любила их рушить. Жизнь текла своим чередом, с чем девушке приходилось мириться. Она отучилась на управлении, но внезапно попала в добрые руки директора Пана, который встретил её абсолютно случайно, оказавшись консультантом. Она недолго искала квартиру, и добродушная старушка впустила её почти что задаром следить за своей. За последние годы, если так подумать, её планы не стоили общим счетом ничего, потому что всегда находилось что-то, что позволяло ей гораздо легче решать проблемы. И таким случаем стал Ян, который привел её в свой дом, который банным листом прилип куда-то за пределы её души, обостряя её чувства. И она впервые оплошала так сильно. Утренняя голова с похмелья была невыносимо тяжелой. Серьезно. Ко с трудом оторвала голову от подушки, но все, на что хватило её сил — перевернуться на другой бок, глазами цепляя расплывчатые очертания солнечного света, что прорезался из штор и опускался на противоположную стену, где была дверь, выделяя её в приглушенных потемках неизведанной комнаты. Ночью она не запоминала деталей, кроме как окна на потолке, которое не пускало лучи утреннего солнца внутрь комнаты. Живот режущей и одновременно тянущей болью отдавал под грудью и внизу, заставляя её проклинать себя за свою глупую рискованность и необдуманность решений. А ведь её вчера никто не заставлял что-либо делать: ни директор с компанией менеджеров, ни Чонин, но невиданный азарт стал побудителем к её легкомыслию. Смириться? Ну уж нет, она может только в смятении вжимать голову в подушку, чтобы из головы выбить назойливые мысли, которые молотом отдавали в виски. Ко сильно жмурилась в попытке пересилить навязчивые идеи, но голова так и продолжала болеть. Она набрала глубоко воздух в грудь, задержала на мгновение дыхание, а потом, ощущая отвратительный привкус алкоголя рецепторами, выдохнула, поднимая глаза на тумбочку, стоящую неподалеку от кровати — там очень заботливый и предусмотрительный парень подготовил для зреющей алкашки панацею в виде большого стакана холодной воды и таблетку. Присутствия Яна не ощущалось — она даже еле как обернулась, несмотря на неприятные ощущения в районе затекшей шеи, чтобы взглянуть на пустующее место молодого человека: одеяло было притянуто к её спине, отчего заметны была скомканная простыня, рябящая складками, подушка уже потеряла форму головы, но осталась примятой. Шторы в сравнении с ночью были приоткрыты, что, судя по всему, говорило о том, что парень не хотел напугать незнакомой обстановкой и потемками. С её желудком было глупо пить обезболивающие на и без того больную систему, но она все же рискнула выпить лекарство, после запивая его слишком жадными и чуть резковатыми глотками воды, которая казалась невиданно необходимой, такой желанной и незаменимой, как и Ян вчера. Он стал необходимым для нее, их контакт для Ко — животрепещущий, искушающий и существенный. Если бы у нее была возможность изменить произошедшее — она бы ничего не стала делать, даже учитывая первоначально появившиеся противоречия по пробуждению в растрепанной голове. Жалеть об этом для Ко было бессмысленно, ведь ей все понравилось. Особенно та отзывчивость, с которой он вчерашней ночью отнесся к ней. Безумно было бы сожалеть о произошедшем, она лишь надеялась, что это не нарушит их отношения в данный момент — недодрузья-недолюбовники. Даже в голове это наименование было странным, но Ко не нужна была определенность сейчас. Сейчас ей был нужен душ и еда. Несмотря на то, что господин Пан добродушно выделил выходной для любимой команды выпивох — а они точно выделялись на фоне второй группы, что заступали на смены в другие дни, о чем не брезговал частенько напоминать сам директор, напиваясь и совершенно не контролируя свои слова и эмоции. Не беря во внимание даже то, что похмелье тяжелой ношей опустилось на все девичье тело, невесомое трепыхание напоминаниями о некоторых обязанностях заставило прийти в себя быстро, не позволяя пролеживать день, ведь было необходимо зайти в корпоративный центр по организации деятельности, чтобы написать заявление об увольнении. Да и посещение издательства не терпело отлагательств, если Ко хотела как можно быстрее приступить к новой работе. Именно поэтому спустя два часа девушка с весьма доброжелательным видом выходила из жилого комплекса, приветствуя коменданта в холле, а затем и пару аджумм, зачастую отдыхающих в прилегающем сквере, хотя внутри себя чувствовала слишком подавлено из-за самочувствия, которое заставляло переворачиваться мир с ног на голову, принуждая соблюдать приличную координацию движений, а ноющий желудок пока и не думал успокаиваться, делая все движения скованными. Добираться пришлось в душном автобусе, полностью набитом людьми, что было совершенно обыденным в обеденное время. Таблетки и завтрак старались прекратить левитирующий и отбивающий по наковальне мозга молот, за что девушка была благодарна парню, ведь он взял в привычку обеспечение девчачего комфорта, к чему стоило бы привыкнуть, но Ко лишь продолжала мысленно упираться бараном на его заботу, стараясь отдавать ему сполна взаимной. Пока автобус небольшим темпом преодолевал расстояние до необходимой остановки, появилось место, куда поспешила усесться девушка, хватаясь телефона и заходя в Какао. К удивлению Ко, контакт Яна оказался в сети, из-за чего она поспешила зайти в чат, чтобы поблагодарить за утро.

«Доброе утро, спасибо за завтрак, он был мне необходим»

Отправлено: 13:24

Парень, словно предчувствуя скорейшее воскрешение из сонно-алкогольных пут, мгновенно отметил сообщение прочитанным, заставляя появиться строчку «печатает» напротив своей аватарки, что отдалось в девичьем теле испуганным трепетом. «Позднее же у тебя утро.. Надеюсь, доброе? А о завтраке — надеюсь, он пришелся тебе по душе :)» Прочитано: 13:25 Сообщения следовали друг за другом, заставляя девушку улыбнуться сквозь утихающую головную боль, опираясь лбом во впереди стоящее кресло и довольно прикрыть глаза.

«Твои сендвичи оказались пиком олимпа для пробуждения, но, в особенности, я оценила воду

Из каких недр ты ее достал, если на вкус она оказалась как святой источник?»

Отправлено: 13:26

Хотелось поддержать непринужденную и льстиво-глумливую атмосферу их общения подольше, потому девушка все никак не выходила из чата, ненароком удивляясь, когда статус парня сменился из «в сети» на «записывает голосовое…». Не нарушая бормочущего шума двигателя, легкого шелеста ветра, пробивающегося через приоткрытые форточки окон и верхнего люка, и фонового галдежа среди пассажиров, девушка легко достала беспроводные наушники, втыкая оба в уши, чтобы и далее не беспокоить суеты в автобусе, когда, наконец, в чате повисло новое сообщение. Нажимая на кнопку прослушивания, девушка ни о чем не задумывалась, кроме как о продолжении их небольшого общения, но сердце вновь подскочило, а мурашки беззаботно, но ощутимо пробежались по шее, уходя по плечам на руки, а после и вовсе перескакивая на неприкрытые тканью бедра, произвольно сводящиеся от ощутимого холодка, кое завладело телом девушки: —…Ммм…— с насмешливой интонацией протянул парень в динамик, а по ощущениям, в саму душу: у девушки действительно появилось впечатление, будто парень стоит за её спиной, задевая выдыхаемым воздухом её ухо и шею и смешливо, будто испытывая, тянет, — Думаю, — втягивает воздух, слышимо выдыхая, — любая вода после вчерашнего могла показаться для тебя с утра исцеляющей, — наконец, выпуская смешок, который проходится от ушей по коже к бедрам, что вновь сжимаются, но он не останавливается на сказанном, наверняка представляя, как воздействует на девушку, взывая своей интонацией — бесшумной, интимной, тихой, но оглушающе бьющей по собранности Ко, у которой теперь тоже тянет… Тянет, от того, как шепот проходит в барабанные перепонки, задевает нервные окончания и расползается… Тянет, потому что тихая хрипотца в его голосе так сильно напоминает о вчерашнем вечере, заставляя непроизвольно закрыть веки и впиться пальцами свободной руки в ладошку. Твою мать, он ничего не сказал смущающего, он лишь шептал своей игриво-хищной хрипотцой надсмешку над Шин Хе, но от этого расходящегося голоса пробуждалось все испытанные чувства, что открывались нежными покровами лепестков прошедшей ночью, вставая яркими воспоминаниями в темноте закрытых глаз, наполняя таким знакомым чарующим чувством. Это происходит в считаные секунды, пока длится его откровенный смех, а он тем временем голосом истинного искусителя и не думает останавливать эту осязательную атаку: — Ты уже думала о произошедшем?… Ммм?… — вновь издевательство, вновь воспоминания, почти осязаемые, о том, как вчера сбивалось его и ее дыхание, — Надеюсь, я не смутил тебя… — он знал, что подразумевал под этим — Ко была уверена, Чонин наверняка знал, в какое смятение вгоняет девушку именно сейчас, — Хм… — довольно усмехнулся, и Хе готова была голову дать на отсечение, что это вызвало ямочку на его лице, а глаза его с совершенно не добродушным намерением сузились, — Я, конечно же, о вопросе, оставленном тебе с утра. Хитрый черт! О вопросе он, как же! Смутил и наверняка наслаждается молчанием девушки, пока она тратит минуты на прослушивание его голосового, ведь засранец так ответственно подошел к выбору своих слов, акцентировав внимание на междометиях и каждом вдохе, через которые передавал все шкодливое настроение прямиком в уши, будто вливая туда тягучий липкий мед, заставляя весь мир молчать, сердце трепетать, а пальцы мягко подрагивать в потере пространственной ориентации. Вымученно раскрыв глаза, девушка выдергивает наушники, тяжело вздыхая, чтобы вернуть самообладание, но это остается безуспешным. Смотрит в гаснущий экран смартфона, наблюдая, как меняется статус собеседника в «был в сети», и укладывает наушники в кейс, громко хлопая крышечкой, но Ян внезапно оказывается вновь в чате, приправляя атмосферу жгучей порцией красного перца, когда в следующую секунду появляется фотография: хитро прищуренный взгляд — засранец подмигивает, во всю наслаждаясь собственной проказой, одна щека скрыта частью телефона, пока вторую полосует ехидная морщинка смеха, открывая вид на ямочку, которая, казалось бы, должна вызывать умиление, но побежденная девушка ощущает возмущение, вызванное его поведением. Но быстро зарождающееся негодование сменяется с той же скоростью на недоумение, когда она подмечает обстановку: на фото зеркальное отражение молодого человека, сидящего в кресле и накрытого парикмахерским пеньюаром. Это не должно вызывать недоумения, однако девушка так привыкшая к постоянно уложенным в беспорядоке выбеленным локонам, будто впервые замечает отросшую полосу темных корней и удивляется явно подкрашенным глазам, кажущимся еще более выразительными. Многие соотечественники старались подражать европейцам, осветляя волосы, добавляя в природную черноту прядей подсвечивающие оттенки рыжины, некоторые выбеливали их и вовсе — потому до сих пор девушка не заостряла внимания на этом, но сейчас она будто очнулась ото сна в понимании, что все еще не знала, кем работал Ян. Поменяет ли это что-либо? Навряд ли. Но интерес был большим. Именно потому, спустя минуты просмотра фотографии, все более и более задумываясь об этом, девушка никак не может справиться с навязчивой идеей узнать. Чонин, в самом деле, сам нарвался на вопросы, когда ночью он предложил игру — от него исходила инициатива узнать друг друга ближе. А что, как не работа, могла помочь обнаружить человека с новой стороны? Люди зачастую идут на поводу жизни, выбирая пути наименьших потерь и больших возможностей, из-за чего работа становится вынужденной и рутинной. Но есть ведь личности, которые следуют своим мечтам, развиваясь в собственных призваниях, отчего работа их и вправду может раскрывать их гораздо лучше. Пускай у самой Ко не было мечты, и ввиду возможности она работала консультантом, но сейчас она ехала увольняться, чтобы устроиться в издательство. Это не было её мечтой, но было её небольшим хобби, которому она с удовольствием уделяла внимание. Показывало ли это её как человека романтичного, раз увлечение было столь духовным? Ну-ну, скорее городской сумасшедшей, что залипает на мелочах, не замечая обстановки. А может, мечтательным? Как бы смешно это ни звучало, она в действительности много пребывала в мыслях, однако никогда не приходилось ей выбирать мечту. Следуя за этими мыслями, девушка утвердила единственно интересующий вопрос. Прежде мысли о деятельности парня она старалась пресекать на корню, считая это чересчур нетактичным вмешательством в его жизнь, но желание открыться и открывать человека с разных сторон развеяло преграду в виде личного пространства.

«2:1, Ян

Вдвоем играть в эту игру интереснее»

Отправлено: 13:47

Но, как бы ни хотелось ей перейти к вопросу, девушка отчаянно не желала выходить из этого поединка пораженной, потому, считая долгом напомнить о вчерашних событиях уже самостоятельно, она, как опытный тактик, решила подставить троянского коня в виде своего словесного проигрыша, уже впечатляя как челюсть с прекрасного лица падает. Это заставило её усмехнуться. Не одной ведь смущаться. «Огосподибоже, Ко >.< Я и не думал напоминать тебе об этом Ты играешь не по правилам!!! 2:2» Прочитано: 13:50 А в переводе: «Ко, как же ты можешь использовать мои методы в борьбе со мной? Ты поступаешь слишком подло. Продолжай, мне нравится». Столько раз он находил необходимые точки, чтобы напирать на девушку, чтобы увидеть как в смущении опускается её личико, ресницы мелко подрагивают, а кожа пунцевеет, напоминая томаты, безбожно пренебрегал её рамками, во всю пользуясь возможностью, что Ко не могла не воспользоваться моментом, чтобы, наконец, ответить тем же. Очень жаль, что она не запечатлела эту картину собственными глазами. Девушка победно хмыкнула, укладывая голову на ладонь и наслаждаясь градом присланных сообщений от парня.

«Ну-ну»

Отправлено: 13:50

И следом считает необходимым озадачить его вопросом, чтобы «жизнь медом не казалась». Именно тем, который он беспрепятственно заливал ей в уши на протяжении минуты и нескольких секунд своими охами:

«Кем ты работаешь?»

Отправлено: 13:51

Сообщение отправлено, прочитано, а вместо ответа потухший значок абонента в онлайне и молчание. Ждать приходится недолго, поскольку ушедшую в мысли и перепалку девушку вырывает в настоящее электронное оповещение женского голоса автобуса, напоминающее о необходимой остановке. Прошедшая, казалось, голова вновь бьет в висок, когда девушка подрывается, кидая в сумку наушники и опираясь на переднее сидение, пытается пробраться сквозь пассажиров к двери, которая только-только открывается. Извиняясь и держа голову вниз, как бы в поклоне, она старается с минимальным ущербом оттолкнуть от себя людей, чтобы успеть до закрытия двери и спустя довольно неприятные несколько секунд в толкучке, она вырывается на свежий воздух остановки, спеша по направлению к главному офису сети. Голова успокаивается ближе к вечеру, как и вестибулярный аппарат, из-за которого Ко с трудом удерживала равновесие и ровный шаг. За день она успела посетить и офис, и издательство, из которого как раз сейчас шла под темными, грозно нависающими тучами, что собрались неожиданно быстро за то время, которое девушка провела, знакомясь с персоналом и условиями контракта. К слову, в офисе главная секретарша была оповещена заведомо об увольнении сотрудника, благодаря чему подготовила заранее бланки для заявления, где Ко требовалось лишь ознакомиться с информацией и черкнуть пару строчек своей фамилией и подписями. В них же она совершенно не вникала, уверенная в отсутствии подвохов со стороны господина Пана, потому мельком прослушивала попутно излагающую помощницу директора, упоминающую о сроках обработки заявления, компенсациях для выхода и другой информации, которую Ко благополучно пропустила мимо ушей, потому что небольшие вспышки головной боли сильно давили на глаза, заставляя жмуриться, а внутричерепное давление поднималось, глуша барабанные перепонки, отчего девушка старалась прозеваться менее заметно для сотрудницы. Чуть погодя, она также зашла к начальнику с вымученно-счастливой улыбкой, в одной руке сжимая копию заявления, застав его в аналогичном её внутреннему состоянию: выглядел аджосси сильно помятым — держась рукой за волосы, он взъерошил обычно уложенную укладку, обретая очертания то ли рогов, то ли еще одного уха, под глазами залегли крупные подтеки сине-черных синяков от недосыпа, а лицо непривычно отекло. Однако, это не остановило его от порции шуток, поддержки и сетований на ранний подъем без возможности выспаться — насколько поняла девушка из рассказа, компания выпивох разошлась ближе к утру, ввиду чего директор не просто не выспался, но и протрезветь как следует не успел. Отпустил он девушку со словами, что в последнюю, как и упоминалось в заявлении об увольнении — а Ко это прослушала, неделю отработки он как следует выжмет напоследок все силы из дорогой работницы, чтобы не расслаблялась и пришла в новую компанию со стержнем. Ко на это притворно шокировалась, прикладывая руки к открытому рту, в том же притворстве прося о пощаде. Это вызвало смех со стороны господина, а Шин, не устояв перед добродушным порывом начальника, подхватила смех, чем вызвала недоуменную реакцию у секретаря по выходе из кабинета. После, не желая травмировать и без того больной желудок, она наспех пообедала легким ланчем в ресторане, заказав на вынос стаканчик имбирно-лимонного чая, после которого состояние поднялось на половину планки, обещая собранный вид перед новым коллективом — заявиться в своем похмельном состоянии стоило бы ей наверняка недоверия и плохой репутации, и, несмотря на свежий вид благодаря обильному количеству консилера, тона и румян, одежда опрятно сидела на силуэте: выглаженная вискозная рубаха заканчивалась в районе талии, открывая тонкую полосу бледной кожи, которая переходила в серые шорты делового стиля, некоторые подбитые, словно селезни охотничьими патронами, выпитым накануне манеры грозились напрочь вылететь из головы, выдавая девушку за невоспитанную и легкомысленную. Но все прошло значительно лучше, чем Ко могла бы себе представить. Хватило звонка, чтобы её пропустили далее по коридорам к лифту, а после поднялась на лифте корпоративного здания прямиком в отдел кадрового подбора, где её радушно приняла редактор: женщина около сорокалетнего возраста с незаметными морщинками в уголках черных пронизывающих глаз, которые оценили всю внешнюю составляющую нового члена команды, с услужливо-вежливой улыбкой и приятным мягким голосом, который ранее уже удавалось слышать Ко во время звонка. Для начала ей представили возможность обсудить контракт, гарантирующий хорошие условия для наемника: множество льгот и премий, маркетинговое продвижение как для новичка — впрочем, для Ко продвижение было не так уж важно, поскольку за время своего хобби она успела собрать множество читателей, следящих за обновлениями и выходом новых работ. Было предложено как развитие ее прежней страницы авторства, с которой она уже давно выкладывалась, но с переносом работ на платформы, принадлежащие компании — в этом случае она смогла бы получить приличный гонорар в качестве компенсации за использование уже существующих работ, так и новый аккаунт под псевдонимом, куда выложили бы присланную для портфолио работу, чтобы, не тратя время, аккаунт развивали с нуля и продвигали с помощью тех же самых платформ. Забавно, но выходило, что наилучший выход складывался всего один, и Ко без сомнений согласилась на предоставление авторских прав для издательства. Но без небольших помех это не обошлось. Для заключения подобного контракта необходимо было юридическое вмешательство и перенос работ, что выходило по времени больше, чем вариант второй. В общем-то, Ко была только и рада подобному раскладу: еще неделю ей предстояло проработать в бутике, а после, денежная компенсация, выплачиваемая каждому сотруднику при увольнении, включающая невыплаченные отпускные за отработанные дни, задержанные премии — этот пункт девушку заставлял сильно сомневаться, ведь премии приходили всегда вовремя, так что на его сумму рассчитывать не приходилось, но установленный оклад за месяцы, выделенные для последующего трудоустройства, вполне впечатлял и удовлетворял. Так что проблемой это вовсе не оказывалось. Выходило даже так, что оставалось время для небольшого отпуска. После продолжительного обсуждения девушку провели из переговорной в кабинет кадровиков, чтобы она могла предоставить все необходимые документы и подписать несколько экземпляров договоров об обработке личных данных. Получила направление на медицинское обследование — как оказалось, человеческий фактор был здесь преимущественно выделен из-за складывающейся обстановки с авторами: многие как морально, так и физически выдыхались, потому, в попытке предотвратить подобные исключения, за здоровьем сотрудников тщательно следили, ежегодно направляя на обследования. Затем с редактором под ручку, которая оказалось вполне себе приятной, они кратко обошли отделы — о каждом женщина вставляла по паре слов и пояснений. Так новенькая узнала о часто проводящихся курсах по повышению своих скиллов, о совещаниях между авторами, на которых проводили мозговые штурмы и применяли различные методы психологии для развития идей. И, наконец, девчачие планы подходили к концу. В приятной атмосфере нового коллектива и компании ей удалось расслабиться. Свежие и приятные запахи все это время окружали девушку, вызывая исключительно приятное впечатление, а прохладный кондиционированный воздух позволял свободно вдыхать воздух. Теперь она плутала по улицам в поисках остановки, задерживаясь взглядом в телефоне, который любезно предоставил функцию навигатора в поиске необходимого пути до места отправки. Плотные тучи душили после прохладного офиса издательства, а охлажденный ветерок не давал размориться под тяжестью громадного неба, за которым скрывались башни зданий-гигантов офисного района, создавая резкий контраст в ощущениях: казалось, из тела вся влага вытягивается под воздействием духоты, но тут же липкий холодок то и дело пробегал по затылку, норовя пробраться под одежду. Автобус вновь был наполнен, впереди предстояла получасовая поездка, а свободных мест не было от слова совсем. Честно, люди словно молекулы газа были распределены по салону. Нагретого газа, в совсем маленьком объеме. Автобус точно, что было смешным, грозился лопнуть от переизбытка пассажиров на квадратный сантиметр, так что девушка забилась в уголок подле заднего входа, облокачиваясь на окно и держась за близ расположенную перекладину, пока доставала наушники и включала середину своего любимого плейлиста. Спокойная альтернатива мелодично переключалась на ритмичные ноты басовой гитары, от звучания которой девушка подвисала. Сообщений с ответом от Чонина не приходило. Он пропал из сети с момента последнего её сообщения, и было совсем не понятно, занят он или намеренно избегает ответа. Приходилось отбрасывать мысли о том, что Ко все же сплоховала, словно с корабля на бал, озадачив парня вмешательством в слишком личное. Она отказывалась принимать это, ведь рано или поздно вопрос бы всплыл. Собственно, он и сам не пренебрег возможностью воспользоваться, когда оставил ей вопрос с утра. Это было проблемно. Ответить, не задумываясь. Вопрос оказался с подвохом, ведь один он выводил на сеть других. Да и судить о себе некритично оказалось сложным, так что ответа у нее не появилось за отведенное время. «Почему ты одинока?» И с чего он, спрашивается, вообще задался им? Ко не подавала виду, что слаба в чем-то. Ну, может, только пару раз. Или больше. Ну уж точно не тогда, когда он встретил её вечерней порой, прячущейся от проблем в кафе на пару с увесистым чемоданом. Не-е-ет, точно нет. Ответить односложно выходило только в том случае, если ответ закончится на «потому что». Но на вопросы так не отвечают, тем более, когда приходится открываться перед человеком. А если и отвечать, то начиная с самого начала. И это ой, какая долгая история. Здесь не хватит вечера для разбора полетов, потому что Ко и не может определиться с тем, когда это вообще началось. А писать диссертацию на тему самокопаний и изучения её прошлого желания не было. Выходило в мыслях ответить, что так ей просто удобно. Ни от кого не зависеть, идти на уступки только с самой собой, заботиться только о своей шкурке, потому что сил на других нет. И откуда им взяться, если на себя не хватает? Психологи советуют при тревожности выходить из зоны комфорта, открывая себя для больше новых граней, разучиться ставить эти самые грани, чтобы прочувствовать полный вкус жизни, не заботясь о беспокойствах и возможных проблемах. Так что, выйдя из своей зоны комфорта, она открылась для него, но давать что-то в ответ выходило сложнее, чем ожидалось. Вернее, она вовсе не рассчитывала на подобный исход, отчего ожиданий никаких не было. Хотя, как же заботу приятно получать. Она отвыкла от этого. В рабочей среде общение между консультантами ограничивалось рабочей суетой. Только с Мином у них сложились более-менее приятельские отношения, в которых они иронично произносили о своих проблемах. Это же забота, а значит, Ко сама себе противоречит. И с Яном, уж тем более с ним, она принимала заботу — ворчала, правда, но это защитная реакция колючки, которая разграничивала личную и рабочую жизнь, считая личным ту квартирку за три сотни тысяч Вон, диван и мобильный с открытым приложением новелл. В общем, личного у нее, скорее, не было — она и вправду выходила одинокой, но ответа на вопрос по-прежнему не выходило найти. Людей не боялась, не брезговала, но спокойнее было в одиночестве, потому что так не нужно напрягаться. Просто все дело только в том, что она ленивая. От этого хотелось как пожать плечами, так и взять себя в руки, чтобы, наконец, выйти из привычных рамок — ей ведь он стал интересен. А значит, пора было начинать рвать задницу, чтобы отстоять свое право на… Счастье? Она вновь потеряла счет времени, когда автоматический голос оповестил о необходимой остановке, но, к счастью, весь путь она провела, смотря сквозь толпу в никуда, отчего взгляд ухватился за мелькающие знакомые кусты и деревья, которыми был окружен парк поблизости от кафе, отчего она вовремя пробралась к выходу, покидая автобус и с легкостью вздохнув, побрела к общепиту, чтобы подкрепить вымотанный организм глюкозой. Там она долго не могла определиться с выбором выпечки, потому, не портя строй очереди, долго высматривала наиболее аппетитный вариант, раздумывая над молочными булочками, черничным рулетом и сырным круассаном, когда взгляд зацепился за ниже расположенные чизкейки и пудинги. Вспоминая день, когда Чонин её подобрал, она поняла, что в тот раз парень предпочел несколько пудингов, потому, более-менее определившись с выбором, она, выстояв в очереди, взяла объемный пакет с разными сладостями, от которых текли слюнки, и пару стаканов баббл-чая: для себя основу выбрала в виде холодного зеленого чая со вкусом дыни, а шарики, которые по доброте душевной знакомый бариста добавил в половину больше обычной порции, яркой улыбкой обращаясь к девушке, с йогуртовым наполнением; Чонину же она подобрала молочный чай с тапиокой, которой так же не пожалел молодой человек. Надеясь, что за то время, когда она дойдёт до дома, напиток немного согреется и будет по вкусу Яну. Она, к удивлению, с первой встречи принимала к сведению все его особенности вкуса, оттого подходила к выбору с некой ответственностью. Однако, переживания о напитке были отодвинуты, когда, прежде, чем толкнуть стеклянную дверь, она заметила крупные капли, что отбивали звонкий ритм о стекло, барабаня по поверхности, заставляя прохожих разбегаться под навесы, скидывать на голову рабочие кейсы и пиджаки и, возможно, прося остановить тот бешеный темп жизни, в котором мчались жители. На небе поблескивали сверкающие то и дело, тут и там, всполохи молний, за ними раздавалось грохотание в зависимости от того, насколько далеко били эти огромные могучие разряды. Пришлось в ступоре встать в самом проходе, впечатлившись увиденным, но вбегающие новые посетители так и норовили столкнуть девушку с дороги — впрочем, она сама была виновата в своей медлительности, так что после очередного толчка она решительно схватила пакет в объятия и после очередного зашедшего человека, не задевая закрывающейся двери, выбежала в объятья прохладного ливня, который мигом намочил ткань её рубахи и макушку, но ей это только прибавило задору. Пока прятавшиеся от непогоды прохожие недоуменно оглядывались на бегущую в сторону дома юную леди с придурью в бошке, её сердце трепетало от частых вздохов, холод пробегал по нескрытой коже, а ноги часто-часто перебирали асфальт, приятно покалывая. Стараясь меньше попадать под широкую раскинувшуюся листву деревьев, потому что знала, что под деревом находиться рискованно, она полностью промокала, пока всеми силами старалась сберечь бумажный пакет от водного барьера, коим накрыло город, она бежала, хлопая каблуками по лужам, которые все увеличивались и широко раскидывались по тротуарам и дорогам. Задор и всплеск адреналина подпитывали, давая силу и возможность добраться до дома поскорее, хотя, на деле, этот момент хотелось продлить как можно дольше. Невзирая на покалывание от холода под кожей предплечий уже почти около дома, она застопорилась у домофона, понимая, что ключ, брошенный днем в сумку, было невозможно найти с занятыми руками, которые, онемев, уже приклеились к пакету. Она перебирала мысленно номера квартиры, вспоминая нужный, и надеялась, что парень окажется дома, потому, со второй попытки, когда из динамика искаженный голос спросил «кто?», она дрожащим произнесла небрежно свою фамилию, а после, освобождая ладошку от обхвата пакета, двинула тяжелую дверь на себя, в мелкий проем пробегая мимо ошалевшего взгляда вахтера, вызывая лифт и на пережитых эмоциях ходя из стороны в сторону, потому что адреналин продолжал разгонять сердце, а саму девушку переводить дыхание, чтобы начать дышать размеренно. Квартирная дверь была отперта, ожидая второго жильца, так что, когда раздался хлопок и сигнал, а пакет был поставлен дрожащими руками на полочку, девушка с удивлением окинула взглядом прихожую, не находя парня нигде поблизости. Это напрягло, помогло отсудиться, так что, сняв промокшую обувь, она тихим шагом пошла к кухне, прикидывая в голове, насколько мог обидеть её вопрос молодого человека, раз тот даже не встретил её, хотя это было уже общей привычкой: каждый раз, когда кто-то из них возвращался, ожидавший его, словно верный пес, встречал у порога. Квартира встречала тишиной, заставляя девушку нервно перебирать шаги, чтобы не нарушать растворенного покоя. Она была оглушающей и затмевающей даже громогласный рев дождя, который с прежней силой отбивал по окнам, но его не было слышно. Через коридор кухни можно было заметить молодого человека, стоящего спиной к ней и смотрящего куда-то за пределы окна, за которым ничего не было видно благодаря ливневой завесе, так что девушка решила, что парень явно занят своими мыслями. На столе расположилось несколько пакетов доставки, к которым присоединился тот, что принесла Ко. И что-то явно было не так. Что-то, за что взгляд цеплялся, но возбужденный забегом мозг отказывался принимать. Молодой человек стоял в просторных темных вещах: босые ступни упирались в прохладный кафель комнаты, ноги тонули в широких черных брюках, пояс которых скрывался под великоватой футболкой, и рыжий затылок был откинут назад — так, будто парень высматривал что-то выше окна. Внезапно девушка расширила свои глаза, открывая рот и громко выдыхая удивление: — Чонин?! — она медленно подошла к близстоящему кухонному гарнитуру, облокачиваясь спиной на каменную столешницу, а после, понимая, что уставшие ноги еле удерживают, уселась на поверхность, удивлено изучая красивый профиль, который стал поворачиваться к ней с еле сдерживаемой улыбкой, отчего уголки губ понемногу тряслись. Парень, наконец, повернулся полностью к сидящей девушке, не скрывая своего настроения и улыбаясь. — Что.. Куда?… — девушка ошарашено изучала разбросанные отросшие волосы, необычно отдающие рыжиной. Этот цвет выгодно смотрелся на парне, подчеркивая его взгляд, отчего теперь он буквально мог сходить за олицетворение лиса, потому нормально сформулировать вопрос не вышло, и она была перебита: — Ко, ты сдурела? — парень, наконец, подметив вид девушки, немедля шагнул к ней, укладывая руки на оголенный плечи и хватая вымокшую ткань, — Почему ты так вымокла, неужели заболеть решила? Он выглядел возмущенным, недовольным и очень озабоченным её вымокшей одеждой и головой, когда руками стал перебирать ткань, немедля расстегивая пуговицы блузки. — О, так мы продолжаем? — девушка озорно улыбнулась, когда заметила действия парня, что старался растирать оголявшуюся кожу своими ладошками, согревая непутевую. — О чем ты… — недоуменно вскинул брови он, дергая рубаху с рук, чтобы освободить девчачье тело от отяжелевшей мокрой ткани, но резко остановился, застывая, и выражение его лица сменилось на смятенное — открытые благодаря маллету уши на кончиках зарделись, а он мягко усмехнулся: — Я и не думал, — бросил он, не зная куда деть взгляд, отчего глядя попеременно то в лицо, то на открытую грудь, которая покрылась краснотой от того, как он растирал кожу, когда переходил от плечей до нее, до этого момента не обращая внимания, — боже, о чем ты думаешь? — вспыхнул он, укладывая руки на затылок, чтобы хотя бы стряхнуть холодные капли с вымокших локонов, но это лишь приблизило нежное лицо к его, отчего пространство нагревалось между ними под воздействием выдыхаемого воздуха. — Как же, — девушка хмыкнула, подстегиваемая пережитым ощущением окрыления и свободы, — совсем не думал смутить меня, когда спросил о вчерашней ночи, — парень сглотнул, когда она указательным пальчиком уперлась в мужскую грудь, перечисляя, — наверняка, и мысли не проскользнуло, когда ты так усердно подбирал ту интонацию, с которой записывал сообщение, — пальчик поднялся выше, к шее, чтобы зацепить ногтем кадык, пока она продолжала: — и когда динамик так близко расположил к себе, чтобы было слышно каждый твой выдох, — она почувствовала, как подпрыгнул его кадык, когда Ян закономерно сглотнул, и потянул её обеими руками за шею к себе ближе, соприкасаясь носами. Женские ноги разомкнулись и впустили парня, что оказался совсем впритык, очарованный ею: такой раскрепощенной, совсем не боящейся говорить то, что на уме, норовившей смутить своим давлением. Девушка окинула взглядом рыжего оттенка пряди, которые челкой спускались к его прищуренным, довольным глазам, двигаясь ближе, чтобы у самого уха прошептать: — Чертов лис, тебе так подходит этот цвет, — и ухватиться за локоны, поднимая их в форме треугольных ушей. — О, я заметил, как тебе понравилось, — преодолевая смущение, которое заставляло его прятать взгляд, озираясь на грудь — легче от этого не становилось, он еле сдерживал едва уловимую дистанцию между их бедрами прежде, чем взбухший член смог бы дать девушке абсолютное преимущество, — ты ведь такая мокрая. — и показательно ухватился вновь за ткань её блузки, с которой капало, неаккуратно снимая, а следом перешел к коротким шортам, открывавшим тонкую белоснежную кожу, что сплошь и рядом покрылась мурашками — завораживающее для парня зрелище, которое он не упустил, проводя кончиками пальцев по звездопаду этого трепета, вызывая все больше и больше точек, вновь заводя девушку до того, чтобы она обхватила его бедрами, неумышленно сдвигая те и позволяя коснуться себя его вожделением. — А ты красный, — усмехнулась беззлобно девушка, понимая, что сдает позиции, позволяя смущению пробираться к её телу, но она не хотела проигрывать, потому что знала, что принесет большее удовлетворение иным, нежели собственным смущением. Кисти рук спустились на линию его челюсти, цепляясь указательными пальцами за его высокие скулы, слегка царапая, но не до болезненной степени, а лишь подстегивая. Глаза, практически не моргая, следили за теми, что были напротив, пытаясь не упустить горящих огней внутри, что разгорались больше и больше, будто пламя в сухом лесу, что на огромные площади распространялось, поражая все живое и нет, но отличие этого пламени было в том, что оно, наоборот, оживляющим, распаляющим закрытые где-то далеко-далеко чувства. В какой момент все снова обрело совершенно неожиданный подтон, уходя в рейтинг значительно выше её обычного течения жизни? Она раннее никогда не испытывала такой страсти к вожделению кем-либо, но сейчас она дышала выдыхаемым воздухом Яна, теряя самообладание. По коже бегал незаметный холодок, стремящийся привести в чувства девушку, но он был настолько ничтожен перед этими соприкосновениями, под взглядом карих, темных от того, что ни одного лучика света в них не проникало, пока парень стоял, закрывая собой верхнее освещение. Эта прохлада лишь побудила девушку юркнуть руками под широкую ткань темной футболки, пробираясь по сводам вен к крепкому прессу, очерченному крупно-выраженными кубиками, касаясь которых девушка моментально согревалась, а от ощущений некой принадлежности, пока она так близко к мужскому телу. Нет. Не просто к телу, это значило что-то лишь потому, что это был прозорливый, ехидный Чонин. Такой горячий, заботливый и большой как скала, которая раздавила своим весом все женские предрассудки. Губы, такие желанные, мокрые от частых облизываний, и горячие от дыхания настолько, что, находясь в нескольких миллиметрах, это ощущалось крупной дрожью, иголками где-то под черепушкой, и тугим стягиванием в паху. Они манили. Он весь манил. Этому было невозможно противостоять. Особенно, когда ловкая рука юркнула по краю шорт, именно туда, где влажная ластовица неприятно скользила. Обрывая дыхание, вырывая заместо неаккуратный вдох, потонувший в губах парня, что на миг соприкоснулись с девичьими. Такими желанными, мягкими и упругими. — Красный? — задевая верхнюю губу Ко собственной нижней, он готов был задохнуться вместе с ней на пару, совсем не улавливая, о чем она говорит, но улавливая это секундное соприкосновение, от которого его всего содрогнуло. Пальцы лениво вымазывались в смазке, раскатывая ту по нежной слизистой, невесомо проносясь чувствительными касаниями, которые разрядами цепляло нервы, делая воздух абсолютно разряженным. Таким, что Ко и Ян им давились, задыхались и падали куда-то в пучины похоти. Указательный и средний мельтешили кругами по клитору, заставляя девушку глотать стоны вблизи прекрасного лица, что улавливая, подпевал подмечать и контролировать каждую эмоцию, которые то и дело менялись, сдавая управление под власть того, кто творил. Руки девушки потянули футболку вверх, умоляющим взглядом прося парня открыться, а когда он на миг убрал от нее руку, оставляя тлеющее пламя, она предпочла не терять времени, оголяя соблазнительно вызывающий торс, уходящий в резинку белья от томми, который приворожил своим образом. Шин совершенно не могла отвести взгляда, не замечая, как рука парня вновь проникла под её шорты, продолжая изводить настойчиво, от чего она пискнула, на миг жмурясь, кусая внутреннюю сторону щеки и жалея о том, что отвлеклась от выточенного, словно искусными руками скульптора, свода мышц. Она словно впервые изучала все веяния с такой внимательностью, словно хирург полосуя скальпелем, своими глазами. Губы вновь были друг напротив друга, но вместо физических касаний, они обжигали своим жаром, воздухом, выходящим из них. Это была прекрасная забава, которая в какой-то мере сдерживала что-то в них, не позволяя полностью забываться, но ощущать присутствие. Это было сравни самоистязанию, когда очень сильно хотелось, но гораздо интереснее было ожидание, кто сорвется первым. Немое состязание и противостояние. Чонин хватал своим взглядом то, как восхищенно Ко — его Ко, не отрывалась от проработанного упорными тренировками тело, как старалась не моргать, проводя снизу-вверх своими подушечками мягко, как хотела, но сдерживалась в том, чтобы склониться ближе к нему, чтобы ближе вновь изучать его молочную кожу и соединения жилистых вен на шее от напряжения и на косых мышцах, которые уходили далее за пояс, куда Ко обязательно доберется, но не сейчас. Сейчас она припадает к его ключице, чтобы царапнуть зубами кожу, мягко всасывает пахнущую яблоком шею, руками держась за его грудь, которая мышцами перекатывается под её влажными ладонями. Потому что он её здорово волнует. — Красный, — выдыхает девушка, отклоняясь от его шеи, чтобы обезоруживающе заглянуть в его пронизывающие глаза, — Так что там насчет работы? — своим вопросом поражает в столь неподходящий момент. Хотя, она явно знала, как воздействовать на парня, чтобы расколоть его в этот момент, потому что: — Очень вовремя спросила, — ухмыляется парень, открывая ямочки хитреца на щеках, — уверена, что сейчас хочешь об этом говорить? — и как назло проводит подушечками по входу, едва ли заходя внутрь, отчего она сжимается, а следом прикрывает в блаженстве веки и ластится к его щеке своим лбом, чтобы прикосновений ощутить больше. — Что может быть ценнее, чем откровенные ответы на откровенные вопросы? — девушка мазнула губами по его челюсти, руку моментально опуская на давно ожидающий своей участи член, сжимая через ткань и ощущая, как он дергается, рассмеялась. — Дай отгадаю, еще и в самое откровенное время? — ямочки скакнули, на секунду разглаживаясь, но вновь обретая очертания, когда хрупкая рука стала водить тканью, вымазанной в предэякуляте, по чувствительной головке. В подтверждение Ко кивнула, слегка ударяясь о его подбородок. Шорты неожиданно стали спускаться под напором крепких мужских рук, отчего девушка взвизгнула, отрывая руку и хватаясь за столешницу, чтобы ненароком не последовать вслед за тканью на пол. — Теперь ты открыта для разговоров. — хмыкнул парень, прижимаясь губами к её лбу, который в морщинках подскочил, пока парень полностью оторвал её руки от своего тела, неожиданно для девушки, становясь на колено и склоняясь к её бедрам, взирая оттуда с такой настойчивой наглостью, что она опешила. — Тебе не кажется, что для предложения как-то рановато? — девушка съехидничала, нервничая от нового, слишком откровенного положения. Руки парня хватились за упругие ягодицы, когда девушка едва успела облокотиться на локти, пододвигая привлекательно мягкие бедра ближе и опираясь на левое щекой, пока рука шуршащим движением пробралась к внутренней стороне, нарушая едва ли остававшееся спокойствие. — К этому мы тоже успеем вернуться. — утвердительно кивнув в никуда, парень неожиданно проник пальцами во вход, ощущая тугое сжатие, отчего голова девушки откинулась на плечо, и она успела лишь коротко вдохнуть, когда он поцелуями, слишком откровенными, слишком сладкими, слишком мягкими приник к её половым губам, помогая себе руками раздвинуть их, отчего девушка сдавленно поперхнулась: — Нет-нет-нет, не надо, — она старательно двинула бедрами назад от парня, но его настойчивая рука, все еще лежащая на ягодице, не дала никуда деться, пока он задел шершавыми сосочками языка слишком оголенный провод нервной системы, — о-господи-боже. — Можно и просто по имени, — оторвавшись от пытки, парень потянул вслед за собой переливающуюся вязкую смазку, которой было так много, что та стекала по бедрам, пачкая грудь парня, которой упирался, а сей дивный вид крышесносил, отчего девушка тяжело сглотнула, наблюдая за чертовым богохульником. — Это кощунство! — О, а мы здесь как раз занимаемся посвящением, — слизывая эту самую нить, которая, казалось, оставалась единственной связывающей с разумным, потому, когда он вновь приник к дрожащему от напряжения телу, девушка от того, как язык скользил по слизистой, как переменно затягивал будто в вакуум не только клитор, но и её понимание реальности, не выдерживая, сцепила голени за его спиной, бессознательно притягивая так близко, как не бывало ранее никогда и задыхаясь от ощущений, от чертовых звуков, что хлюпали-хлюпали-хлюпали и чертовых причмокиваний парня, который, вероятно, вообразил себя котом со сметаной. От мыслей не осталось ни следа, от стонов остались хрипы, они вылетели в тот момент, когда язык, напрягаясь, нажимал на клитор, давя, когда губы затрагивали вход, когда пальцы раздвигались, растягивая сжимающие стенки. Шершавость языка распаляла, настойчивость сносила голову, а пальцы внутри убивали. Девушка, более не контролируя собственное тело, надрывалась, внутри все раскрывалось импульсами и от первоначального петтинга не осталось ничего, он перерос нечто интуитивно-импульсное, заставляя сжиматься все больше, хватать за рыжие волосы истязателя, который слишком наслаждался тем, как давал наслаждение едва ли вдыхающей Ко. Открывались абсолютно неизведанные, новые грани, вместе с которыми самоуничтожалась девушка, кусая себя за плечо, запутывалась в мокрых волосах, которые взмокли от ныне далекой пытки, которой ей приходилось придаваться впервые. Долго продержаться не выходило — это было выше сил, больше выброшенного адреналина, который, казалось, снова выпустил свои ядовитые чары в кровь: сердце ускакало куда-то вперед, не давая ровно дышать благодаря чему, уже самостоятельно насаживаясь на тиски коварного Яна, оргазм ярко брызнул по организму, вбрасывая абсолютное счастье, кое заставило девушку вскрикнуть, зажимая бедрами голову бедного молодого человека. Какая чушь — бедный молодой человек вовсе таким не казался: разморенный от усиленных движений он был доволен тем, до чего смог довести нераскрытую душу. И это он действительно считал откровенным. Откровением, которым смог иступить нежное тело, сделав его податливым лишь для себя. — Нин-ияя… — сама от себя не ожидая, протянула девушка, резко вздергивая головой назад, едва ли не задевая макушкой висящие над головой шкафчики. Бедра мелко подрагивали от судороги, которой вознаградил ее парень впридачу к оргазму, все так же сведенные к голове Яна. Девушка совершенно не соображала и пыталась собрать себя по кусочкам, наконец, вдыхая полную грудь воздуха, отчего она незатейливо подскочила, являя следящему из-под женской утробы парню вставшие бусинки сосков. Довольный Чонин, который так же не ожидал нового сокращения своего имени, с восторгом в сощуренных глазах, раздвинул женские ноги, легко поглаживая нежную кожу бедер и далее впиваясь пальцами, чтобы размять затекшие мышцы, плавно поднялся на уровень девушки, после сильно возвышаясь над ней. Все было просто, как дважды два, ведь удовольствие ему приносило то, как раскрылась перед ним Шин Хе — позже, наверное, и он сам придумает ей милое сокращение имени, чтобы ласково звать ту, при виде неги которой у него самого появлялось трепещущее ощущение удовлетворения. Еще большую радость ему приносило впечатление вседозволенности, туз от которой он получил от Ко. Он и подумать не мог, что почувствует в буквальном смысле голод, полнейшую ненасытность в тактильном контакте, не ограниченном нормами морали. Видимо, именно поэтому ему сорвало крышу. И этого не хватало, хотелось полностью разделять абсолютно все ощущения, эмоции и чувства с девушкой, которая запала в самое кокоро. Именно поэтому он не собирался останавливаться. Руки так и продолжали блуждать по мягким покровам, цепляясь фалангами за мягкие распаленные ткани, которые только стали отходить от перенапряжения, головой он потянулся к так кстати отведенной шее, прелестный вид которой открывался изящными плавными линиями. Влажная после дождя кожа будто еще ярче раскрыла свой аромат, благоухая нотами ванили и яблока — это доставляло отдельное удовольствие, поскольку яблочный запах перешел девушке именно от него, создавая впечатление принадлежности. Девичьи ладони сомкнулись на крае столешницы, оголяя острые уголки костяшек и тугие связки кистей, в тот момент когда появилось ощущение горячего воздуха на шее, а после и мягких мокрых губ, плавно вбирающим в себя напряженную в натяжении кожу. Мурашки пробежались по взмыленной коже, токовыми искрами оседая где-то у мозжечка, и совершенно не собирались останавливаться. Бедра вновь сомкнулись, но теперь уже вокруг плотных мускулистых бедер парня, когда он прильнул ближе, невесомо потираясь все так же возбужденным членом о распаленные, до сих пор не отошедшие от квинтэссенции удовольствия складки. Мужские крепкие руки поднялись к женской спине, ближе подталкивая к себе в объятия, напористыми движениями ощупывали рельефы спинных мышц, которые к данному моменту находились в тонусе. Ближе к лопатке пальцы нащупали гладкую поверхность инородного предмета, что заставило парня в удивлении оторваться от благоухающей смешанными ароматами шеи: — Шин~ии, что это? — с искренним удивлением поинтересовался Чонин, на мгновение сбросив спесь с возгоревшегося пламени возбуждения, — Ты пострадала? Серьезный, но одновременно обеспокоенный тон его голоса, который вибрациями прошелся коже, вновь заставил подняться мурашки, отчего девушка поежилась и легко усмехнулась. — Нет, что ты, — со смешком стала пояснять Ко, — это контрацептивный пластырь для стабилизации гормонального фона, — в голове стали распространяться мысли о том, насколько же, должно быть, Ко неуклюжа для Яна, раз он мог подумать, что девушка могла ушибиться столько не явным местом. На это Чонин услужливо кивнул, вновь переключаясь на тему более его интересующую — дивно манящие плечи, что подрагивали от непрекращающегося смешка девушки. — Ты надо мной смеешься? — ласково цепляя зубами выступающий сустав, уточнил он, стараясь перенастроить эмоциональный окрас. — Под тобой, — пуще прежнего рассмеялась Хе. Чонин на это толкнулся бедрами, явно задевая клитор, отчего девушка вздрогнула, наконец, переставая смеяться, и добавляя уже серьезнее: — Ты действительно подумал, что я могла стукнуться таким неочевидным местом? Думаешь, я настолько неуклюжая? Парень рассмеялся, нежно опаляя дыханием чувствительную кожу. — Думаю, что это могло с любым произойти. Ты даже представить не можешь, какие сомнительные места страдали у меня в детстве или даже сейчас на работе. — К слову, ты так и не ответил, кем работаешь. — переставляя руку на мужское покатое плечо, вновь вернулась к теме девушка, будто опомнившись. — Это настолько секретно? — На самом деле, я искренне удивлен, что ты до сих пор не узнала, кем я являюсь, — с озорством мелькнул взглядом парень, снизу вверх осматривая девушку и останавливаясь на её пышных губах, которые манили, но он желал оставить их напоследок, наслаждаясь недоступными,неочевиднымиместами. Губы медленной поступью опускались с шеи к ключицам, попеременно хватаясь за выступающие участки тела. Вновь метки, знаки, которые Ян оставлял, как бы поясняя — это мое, я не отдам свое, заберу, впитаю, расшибусь, но присвою. Дрожь распространялась по оголенным участкам тела, давая знать, как прекрасно то чудесное действо, что сейчас происходило между двумя телами. Может, для кого-то это откажется пошлостью, но для Ко и Яна сейчас было только одно мгновение, которое отпечатывалось на подкорке перебежками губ. Рукой молодой человек вновь обхватил напряженное бедро, ловко впечатываясь пальцами где-то над коленной чашечкой, проминая под фалангами мягкий слой эпидермиса. Полностью устраиваясь между ножек прекрасной дивы, что так и продолжала восседать на его уровне физически, но в то же время свысока возвышаясь на ним духовно. Именно она имела над ним власть, заставляла таять под частыми вздохами, подрагиваниями, смешками — потому что было до щекотного приятно. Глаза из-под полуопущенных век чарующе выхватывали колыхания рыжих лохматых волос, от укладки которых не осталось и следа. Единение, чувственная, искренняя и тихим теплым огоньком подпаляемая страсть набирала обороты, стирая с лиц выражения покоя, несерьезности и озорства. Основное освещение, что озаряло незримое истязание, тихим щелчком оповестило об отключении — датчик движений не попадал в ту секцию кухни — так вовремя. Поэтому влажные нагие тела теперь освещались лишь косвенно, выгодно подчеркивая изгибы, добавляя очарования и щепотку магии, пока женские руки вновь хватались за пушистые пористые, но не менее мягкие рыжие локоны, которые причудливо напоминали огненные рожки — ведь так падал свет от торшера, что стоял неподалеку. Резкое движение мужской руки, что подтолкнула к падению со столешницы, ловкий перехват под бедрами, чтобы не позволить милой для его сердца девушке удариться — и ступни касаются холодной плитки кафеля, а затем почти запинаются друг о друга в момент, когда мускулистые руки ловко направляют, поворачивая женское тело к нагретой поверхности. Подтянутый живот упирается в столешницу, пока мужские ладони отпускают, спуская спортивные брюки. — Ты непостоянный, в курсе? — между делом замечает Ко, уже прекрасно понимая, к чему движется дело, но затем мгновенно каменеет, чувствуя горячее дыхание от смешка на загривке, что щекочет и пускает дрожь от самого затылка до лобной доли, иголками распространяясь внутри, заставляя чувствовать озноб. Мужские губы находят выпирающие косточки позвоночника, мягко проходясь до края уха, чтобы убить шепотом: — Ты так думаешь? В ответ мычание, глаза жмурятся от приятно распространяющихся ощущений, которые выходят значительно обостреннее, чем ранее. Между ног так и не переставало быть мокро. Ко вообще чувствует себя тряпкой, что хорошенько намочили под тяжелым напором кипятка — её можно выжимать, и по её расчетам, Чонин именно это и делает, когда мягкая горячая головка приникает к её ягодицам, оставляя прохладный след смазки до самых складочек, об которые трется,намекая —трезвоняо том, что сейчас будет слишком хорошо, ведь тугой от отошедшего оргазма вход спазмирует, сужаясь и посылая такой уже знакомый позыв к распространению возбуждения. Ян мягко направляет себя во вход, в ярких красках ощущая то, насколько туго выходит расправить половые губы, несмотря на то, насколько хорошо снаружи и изнутри все смазано — это, наоборот, доставляет некий дискомфорт, ведь свободно пройти не выходит, головка выскальзывает, и это срывает в неком роде крышу, потому что молодой человек резко толкается в лоно, только после понимая, что это может быть неприятно, но в ответ лишь стон и внутреннее сжатие, от которого член дергается. Спешный ритм срывает вскрики, разбавляющиеся влажными хлопками кожи об кожу, тугие переплетения мышц яростными толчками приникают к упругим ягодицам, пока девушка сжимает взмокшими ладошками столешницу. Глаза зажмурены до мерцающих созвездий, кружащих голову до умопомрачения. Глубокое дыхание опаляет загривок, пока мужская рука втесняется в спутавшиеся мокрые после дождя волосы, стискивая те в кулак до искрящих импульсов, что провоцировали приток крови к голове. А девушка лишь млеет под яростным натиском, который на нее наседает, уничтожая все сознание. Мысли не то, что спутаны — они, казалось, напрочь вытеснены крепкими мужскими руками, что хватают, стягивают, перекрывают воздух в легких — или это столешница, впившаяся куда-то в район солнечного сплетения мешает дышать — Ко не знает, совершенно не вдумывается, пока ощущает, как мощными толчками Ян вбивает свой член в её вход, ищет новые углы проникновения, вбивается в те точки ее внутренностей, о которых Шин до сих пор даже не подозревала. Вход пульсирует, заставляя ноги подгибаться, но её вовремя подхватывает под живот парень, не давая сползать. Он полностью оплетает ее своими руками, держа, не собираясь отпускать, потому что она полностью его. Такая немощная, не контролирующая себя, выбитая из колеи, такая покорная именно перед ним. В голове нет ни единой ревностной мысли о том, была ли она такая покладистая перед кем-либо другим. А зачем, если конкретно сейчас она расходится ручьями магмы в его руках: до звездочек в глазах горячая, расплавленная и тягучая, обжигает его своими прерывистыми вздохами. Мелодией расходящаяся по мозгу стонами, которые отпечатываются на подкорке сознания, которое вряд ли подаст признаки жизни. Ко лнет к его прочному телу, пока толчки дотягиваются до эрогенной точки внутри — она даже не подозревала, что в таком положении можно кончить, но он все побуждает её изнемогающее тело растворяться в удовольствии. — П-пож-а-луйста… — умоляюще просит, пытаясь повернуться лицом к его, опаляя жилистую шею сиплым дыханием, задыхается, выстанывая по слогам. Ян влажными губами приникает к плечу, туго стягивая губами мягкую кожу, на которой следов больше, чем родинок. Волосы тянет к низу, пока старательно пытается аккуратно выпутаться из скомканных волос. Зубы цепляются за выпирающую косточку плеча, пока рука мягким глажущим движением задевает бок, легким щекочущим движением задевая тазовую косточку, за которую цепляются пальцы. Он понимает её без слов, следует одному только умоляющему тону, приникая длинными пальцами к мокрому лону, пачкаясь в вязкой смазке, прежде чем коснуться так, что глаза сжимаются, затем спешно открываются от чувствительности, а после закатываются в блаженстве, потому что Чонин цепляет, мягко ведя между складочек, давит на клитор, растирает размашистыми движениями, заставляя давиться словами, которые непроизвольно выскакивают из глотки — стоны настолько высоки, что переходят переодически во вскрики. Настойчивое вколачивание в столешницу на пару с истязающими пальцами, что дотрагиваются до натянутого от напряжения входа, невыносимо громкие хлопки, мешающиеся с дребезжанием капель дождя о массивные стекла окон, доводят до бессмыслицы. Чувства настолько высоки, настолько интенсивны, что они захлебываются в них так, будто шеи обоих стянуты прочной бечевкой, тянущей камнем вниз на бесконечное дно неги, что парным молоком растекается по сосудам. Резкие рывки, дребезжание в грудине, вроде, говорящее о том, что сердце заходится в собственном ритме, стремится ускакать от поглощающего безумия. Черт его знает, куда оно стремится, потому что оргазменная судорога сковывает тело, заставляя бесперебойное дыхание остановиться, легкие, набравшие воздух, прерывают свою деятельность, заставляя грудь замереть. Сердечный ритм ускакивает вниз, пока тугие стенки влагалища сковывают движения, и Чонин понимает, что, черт возьми, не дышать девушкой, что прочно зафиксирована его руками, абсолютно невозможно. — Я артист. — шепчет поцелуями в шею Ко, — участник кей-поп группы. Внезапные слова теряются в оргазме, абсолютно не осознаваемые. Он прекрасно подгадывает момент, когда разумная часть сознания покидает мозг Ко. Она улавливает их, но не понимает, ведь внутри все пульсирует, расщепляется на атомы, бьется, образуя целые вселенные в глубине — где-то под кожей, где ошалевшее сердце вновь заходится в своем ритме. Бедра бьются значительно резче, нестабильнее, пока пик наслаждения опадает на Яна безвольным блаженством. Обрывистые толчки в пульсирующий вход становятся фатальными, поэтому он утыкается в шею, вибрирующим стоном проходись по тонкой коже шеи. Влажную кожу бесперебойно обдает мурашками, пока невесомое тело дрожит. Руки от слабости опадают, пока девушка всем весом опрокидывается на Яна, полностью вверяя себя парню. Он с трудом успевает выскользнуть из тесноты, резко проходясь ладонью по всей длине, и сперма ударяется о скользкую, горячую поясницу, стекая куда-то между ягодиц. Парень припадает к встревоженному телу, крепко подхватывая девушку под живот, опирая о себя. Семя пачкает его живот, но ему настолько плевать, насколько далеко сознание сонной Ко. — Давай в душ? — мурлыкает в макушку Чонин, короткими ногтями проходясь по пульсирующему животу. От изнеможения Ко зевает и лишь может закинуть ему за шею руку, обхватывая переплетения плотных мышц, легонько задевая пальчиками затылок и цепляясь за взмыленные локоны. Ситуация критическая: Ко размазало асфальтоукладчиком по телу Яна, соображает она на уровне младенца, поэтому лишь слабовольное мычание раздается меж ее губ. — Понял, — прокручивая девушку в руках, улыбается парень, подхватывая девушку под бедра и лопатки, — пойдем на ручки. Девушка мягким сопением утыкается ему в ключицы, клоня голову, пока он несет ее в ванную. На пороге он легко переступает собственные брюки, и аккуратным движением укладывает девушку на холодную поверхность ванны, отчего тело вздрагивает, а девушка, наконец, приобретает сознание, слабо потягиваясь и двигаясь ближе к крану, чтобы включить теплую воду. Настроить нужную температуру выходит с трудом, поэтому она опадает плечами на бортик, млея под горячей струей воды. Совершенно неожиданно она осознает, что Ян переступает бортик ванны, садясь по противоположную от нее сторону. Парень, к её удивлению, очень собран, именно поэтому он берет в ладонь душ, другой рукой переключая насадку, и направляет теплую, уже настроенную им воду, на Ко, стараясь её растормошить. — Хорошо себя чувствуешь? — с усмешкой интересуется парень, пока подгибает под себя ноги, на собственных коленках располагая женские лодыжки. — Прекрасно, — с запозданием тянет Ко, когда ощущает на собственных ногах аккуратные прикосновения, растирающие гель для душа выше по её бедрам, — немного уто-милась, — зевая, тянет девушка, наконец, начиная ощущать собственные конечности. Мягкие движения пальцев, бродящие по женской коже, действуют успокаивающе, сознание, наконец, начинает проясняться, пока Чонин заботливо проходится массажирующими движениями по расслабленному телу, и постепенно Ко начинает пробуждаться, беря в руки гидрофильное масло и растирая его по собственному лицу. Затем её внимание перепадает на Яна, которому тоже достается массаж лица, пока девушка мягко растирает кожу, тянет его щеки, а после набирает ладошки воды, смывая с обоих очищающее средство. Пенкой для лица она пользуется уже заметно активнее, вновь растирая сначала собственную кожу, а после переходя на мужское лицо. Берет гель для душа, чтобы смыть семя с живота парня, запоздало понимая, что она тоже запачкана. Приходится встать, но делает она это не без помощи Яна: он поднимается первым, после подтягивая девушку к себе. Прижимает близко, растирая гель по её спине, пока она так же ласкает забитые мышцы его поясницы, поднимаясь выше. Чонин первым выходит из ванны, получив щедрую порцию воды из лейки душа. К его уходу пол ванны оказывается весь забрызган, пока Ко берется за мытье головы. Уход Чонина отрезвляет, позволяет растворяющей душу неге полностью вырываться из плена её головы, поэтому более-менее трезво она начинает осмысливать случившееся. Они снова переспали, она так робко и беспрекословно поддалась его напору, что сначала спокойствием отложилось в её уме, но после появилась тревога: она до сих пор придерживалась мнения, что нельзя полностью полагаться на партнера. В том, что он вероломно становится ее партнером, она была уверена полностью. Это было настолько заметно, что бревном ощущалось в глазах. Люди изменчивы, склонны изменять, склонны предавать, поэтому полностью полагаться на других нельзя, нужно держаться лишь за себя — расслабляться нельзя, ведь в один момент все может задребезжать и разбиться как фарфор под напором перепадов температуры. Отношения — это такие же перепады температуры: сначала все обдается высокими температурами, но затем хватает нескольких кубиков льда, чтобы появилась трещина. Тем более, что он известная личность. Известная личность. Откуда она это взяла? Верно, он сам сказал. Но столько укрывался от правды. Кажется, о таком стоит предупреждать заранее. Никто не знает, насколько проблемна жизнь айдолов. Журналисты, желтые статьи, сталкеры и извечная борьба за обеление своей репутации. Ко сжала собственные волосы, понимая, что попала впросак. Отношения — извечная борьба с самим собой, попытки подстраиваться под другого, и, если с этим она, возможно, была готова мириться. По крайней мере, она была на полпути, чтобы принять собственные чувства, которые всплесками мутили её голову. То в бурлеск из отношений с айдолом ей точно не стоило вступать. Ей хватило собственного опыта на то, чтобы долгое время она опиралась только на собственные силы. Но вот проблема — с Чонином она почувствовала необычайный комфорт, она, наконец, перестала переживать о том, что мучило ее долгие годы, незаметно, но он становился ей опорой, поэтому, возможно, ей стоило поступиться с собственными принципами, чтобы ощущать спокойствие. Жизнь — череда черно-белых полос, и в какую вляпалась она на этот раз, предстояло еще узнать, оставался выбор лишь в том, как она это воспримет. Психиатр говорил, что жизнь — это тот путь, который мы определяем сами, под воздействием собственных ощущений, навязанных нашим восприятием. В жизни необходимо быть гибким, чтобы стремиться к белым полосам, поэтому только от нее зависело, какая полоса последует после череды черно-серых. Но вот беда — способность мыслить у нее появлялась лишь тогда, когда Чонин не мутил собственным местоположением — поблизости с ней — ее навигатор. Внезапная мысль прогуляться завладела её головой. Жжение в глотке намекало, что проветриться и покурить — самое верное решение. На улице был дождь примерно с час назад, но какая погода там на данный момент, волновало мало. Поэтому, избегая шума, девушка на цыпочках, петляя по квартире, пробралась в собственную гардеробную, чтобы надеть первый попавшийся спортивный костюм, а после, схватив пачку сигарет с зажигалкой — сейчас она понимала, что гадкий привкус айкоса вряд ли поможет спасись от переполоха мыслей и нужен крепкий капитан блэк с привкусом вишни, бросила спасательное комбо в карман, пробираясь к двери. В прихожей, максимально тихо, она обулась в массивные кроссы, и избегание Чонина было бы успешно, если бы не сквозняк, хлопнувший входную дверь слишком громогласно, оповещая об уходе беглянки.