Тайное становится явным

Они идут по наполненным улицам, пока погода теплым вечерним воздухом, мягко заволакивает в уютную атмосферу. Но, все абсолютно не так. Руки сплетены: сразу, как Ко вложила конверт, и пустым взглядом окинув окружение, резко развернувшись на пятках и следуя по примерному направлению к дому практически автоматом. Взгляд так и оставался стеклянным, она редко моргала, а глаза начинало жечь, но рука, что мягко обхватила сначала пальчики, проходясь согревающим движением мягко, лаская, и намекая на то, что он рядом. Ледяные руки стали такими ровно с момента открытия конверта, когда глаза только пробежались по написанному, неверующе. Они много обсуждали ее тягу к родным и самозапреты, которые она выставила — было сложно, она и игноривала, и язвила, выставляя колючки, почти агрессивно, просто потому что психика не справлялась со стрессом. Но после множества диалогов, они все же пришли к компромиссу — Ко почти готова была сделать первый шаг в отношении родных, но сейчас в ее глазах боль была абсолютно иной. Неясной, а пустой взгляд был в каком-то роде сумасшедшим. И он не представлял, что творится в ее голове. Это была сложная головоломка, которую молчанием не разобрать. — Шинни, ты не должна закрываться в себе, — он мягко потянул руку на себя, останавляваясь, — давай обсудим. Девичий взгляд на момент прояснился, отвечая на зов голоса родного человека, но она слишком не хотела выпускать наружу мысли, что даже из кома выпутать было невозможно, поэтому она нахмурилась и грубо потянула руку на себя, отторгая помощь. Он все понимал. Оказался слишком неравнодушным по отношению к ее боли — и это подкупало, но не сейчас. Рука так и осталась в зажиме его. Он настойчиво поглаживал и перебирал пальцы, не позволяя отстраниться, потому что присутствовало понимание, что если сейчас он не сможет проникнуть ей под панцирь — дальше он закостенеет, и для его краха потребуется много сил. Девушка вздохнула, подавляя в себе агрессию, прикрыла глаза, но затем ответила: — Давай хотя бы не здесь. Он не мог не согласиться с тем, насколько место неподходящее, но он не должен был позволять ей закапываться в себе. Не сейчас. — Как думаешь, — он резко сменил тему, получая взмученный взгляд в свою сторону, но вовсе не собирался прекращать, — Нун нас встретит или он опять где-то, потерявшись, дрыхнет, и тогда нам придется его искать? — Не знаю, — монотонно и автоматически ответила она, совсем не заинтересовываясь. Ян совсем не собирался останавливать себя в предпринимании попыток, поэтому завел другую тему: — Знаешь, я так проголодался после нашей тренировки, он потянул за руку ее к себе, прижимая ее спину к своей груди, и идя уже более расторопно и неуклюже. — Не знаю. Ян усмехнулся в макушку, вдыхая ее запах после душа и наслаждаясь его чистотой, сказал прямиком в ее волосы, будто так его контакт быстрее дойдет до активной части мозга, и заставит ее обратить свою добрую сторону, скрывая злюку, а наружу вытаскивая ту неосмотрительную наивную очароввашку, что встретил впервые, а затем и полюбил. Нет, он не любил ее какие-то отдельные части: его чувство было всепоглощающим и всецелостным, поэтому даже агрессивное и злое ее настроение он считал чудным, а себя, в свою очередь, неким рыцарем представлял, что способен щитом закрыться от гадости, что она выплевывала, стараясь защититься. Она поступала опрометчиво, затем жалела о сказанном и сделанном, но он не позволял опускаться ей до саморефлексии в этом отношении — ей хватало на свою голову с хрупкими плечами мыслейм ппомимо, и он желал сделать ее как можно более беззаботной. Она могшла полагаться на него в любом случае, но сама она это, хоть и основала, но границы все равно выставляла. — Мама сегодня звонила, — начал новую тему, все еще не теряя надежды на то, что хотя бы эта тема ее привлечет, — спрашивала, как ты. Он остановился, стопоря и ее, чтобы заглянуть на милый профиль грустной злюки: — И как ты? — Передай маме, что все хорошо. Она будто расслабилась, смиряясь с тем, что он не прекратит попыток, и вновь вздохнула, отгоняя раздражение, потому что не должна была его выливать на Чонина — только она сама виновата в своих проблемах, но никак не он. Они так и продолжали нерасторопно шествовать по аллеям, почти подходя к своему комплексу, где проживали. — Так ты голодный? Парень кивнул, прижимаясь еще теснее, потому что ощутил контакт. — Да, я был бы не против рамена после нашей тренировки, знаешь ли, — заметил он смущающую ее деталь, так что продолжил, навевая пелену расслабленных подколов, — пригласишь меня на рамен? Девушка рассмеялась, хлопая его ладошкой по рукам, что ее обхватывали за плечи, пока парень сам следовал за ней, почти наваливаясь — наваливаясь вместо того кома, что в ее голове стал отходить на переферию сознания, не теряясь, намекая на то, что с этим предстоит, мало того, что разобраться, так еще и обговорить с Йеном — от этого становилось тяжелее, потому что боязнь остаться непонятой была первостепенной. — Тебе не хватило порции? Парень легко кивнул: — Мне никогда не хватит. — У тебя чудовищные аппетиты, — она усмехнулась их завуалированному предмету разговора, но решила обломать, чтобы жизнь медом не казалась: — С вареным яйцом, кучей сыра и кукурузой? Да, но такой, чтобы хорошенько прогрел меня. — А ты недостаточно прогрелся на сегодняшней тренировке? Нужна еще разминка? — Боюсь повторения я не выдержу. Давай тренировку оттянем на попозже? До дома они дошли позже, потому что пришлось зайти в супермаркет за недостающими ингредиентами, а Чонин показательно вручил Ко несколько коробочек Пепперо с изображением себя, когда Ко стояла и пробивала товары на кассе самобуслуживания, вместе с пачкой стиков, потому что обкурить вставший вопрос требовалось тщательно. И она сильно терпела, делая все движения резче обычного, потому что, как назло, свой нагреватель она оставила дома, прихватив с собой только никотиновые жвачки, чтобы не выходить лишний раз в компании. *** — Итак, над чем ты конкретно задумалась? — помешивая яичную лапшу палочками, чтобы взять небольшую порцию, он решился все же начать разговор, следом, чтобы не перебивать тему, набираяя полный рот лапши, очень горячей, отчего ему пришлось держать рот открытым, выдыхая горячесть на пару с остротой — глаза наполнились слезами. — Мы правда должны обсуждать эту тему? — ее голос, как только тема поднялась, вновь стал уставшим и удрученным, так что она заглянула в кружку с чаем, который предпочла вместо обжигающего рамена. Парень еще несколько мгновений пытался сглотнуть остроту, но по итогу, откашливаясь, приподнял брови: — Ты ведь знаешь, что таким лучше делиться? Девушка понимающе кивнула, поднимая взгляд с чашки, или вернее сказать, огромной поллитровой кружки, в которой плескалась красноватая жидкость — чай со вкусом глинтвейна еще никогда не был так актуально подобран, а насыщенный вкус специй и фруктов давал ощущение бодрости, которое и помогло ей собраться с силами. — Я не успела еще тщательно обдумать, — она отставила кружку, притягиваясь к нему, сидящему по ее плечо, и облокотилась головой, ощущая поддержку, но одновременно скрываясь, подавляя эмоции, — наверное, у меня много мыслей относительно того, что брат женится вынужденно. Эта девушка. Ты же слышал прежде ее имя на слуху? Ко ощутила кивок, и затем продолжила: — Все выглядит так, будто я избежала семейных обязанностей и обрекла жизнь брата на несчастливую. Чонин не мог выслушивать ее и одновременно с тем есть, поэтому отставил лапшу, кладя ладонь на девичью макушку и перебирая локоны: — Ты не можешь быть уверена, что это именно так: вдруг они познакомились во время каких-то сделок — или как у вас там наверху происходит, — задумчиво кривляясь, чтобы снять напряжение он поднял ее голову, держась за щеку, которую тут же погладил, наладив контакт с ее глазами, которые теперь смотрели прямо и самозабвенно, он продолжил: — в общем, тебе не стоит переживать на этот счет так сильно. Я не знаю твоей семьи, но знаю тебя, поэтому с уверенностью могу заявить, что это хорошие люди, которые не заставляли бы собственного отпрыска делать то, чего он не хочет, — он ткнул в ее носик палец, заставляя ее расфокусироваться, — почему ты вообще считаешь, что жизнь брата может стать несастной? Девушка задумчиво поджала губы, обводя кухонную зону взглядом, будто там можно найти ответы. — Я давно с ним не общалась, так что даже не знаю, как он. Чонин приблизился к губам, вдыхая ее запах, а затем заявил: — Хочешь, я с ним поговорю и уточню все, что тебя интересует? Ко расширила глаза, ее голову повело, отчего она дернулась, и тогда разыграла сценку, поднося руку на манер телефона: оттопыривая большой палец и мизинец, а затем начиная: — Алло, это брат Ко Шинхе? Здравствуйте, я ее парень, — она прокашлялась, настраивая голос на более грубый, — Счастливы ли Вы в связи с новостью о собственной свадьбе? — девушка чуть изменила голос, доставая из памяти стиль общения брата, и тогда продолжила от его лица: — Парень? Что за черт вытворяет эта дурная? Нет, я глубоко несчастен. Она прижимает свободную руку к груди в районе сердца, чтобы показать, что ее сердце разбивается, но затем меняет маску, делая хитрый прищур, которым ее сейчас одаривает Чонин: — Да? Вот как… — она делает задумчивый хитрый вид, и заканчиает: — ну ладно, спасибо за информацию. Мы придем на Вашу свадьбу, спасибо за приглашение. Чонин не удерживается и громко разрывает повисшую тишину собственным смехом, выпячивая наружу ямочки на щеках, в которые Ко тыкает, смотря на него претензионным взглядом, приподнимает бровь и терпит этот выброс веселья, старась удержать собственную улыбку. Чонин пихает ее в плечо, отчего она отодвигается, выглядя ошарашенно, и затем пихает в ответ. Понеслось. Их веселье не удержать. Оно расплывается на всю квартиру, и кот удивленно глядит на них своими глазами-омутами, которые буквально сузились. Затем от громкости очередного смешка он подпрыгивает и уносится прочь из кухни, оставляя их наедение: Ко это замечает и тыкает кулаком под ребра парню, что никак не может остановиться, потому что ситуация становится все абсурднее. — Ты видишь, что натворил? Парень не сдерживается, подтягивает ее за бедра к себе — прямо вместе со стулом, и утыкается в ее плечо, вздрагивая, потому что успокоиться не в осостоянии. — Все-все. — Она хлопает его по спине, когда он тянется своими лапами веселья к чересчур серьезной Ко, чтобы защекотать ее, вызывая крики, и тогда смех нападает на них обоих. Ко всеми силами старается обособиться от приставаний, но, затем случайно дерганным движением дает парню прямо под дых, и смотрит уже с ужасом, потому что он закашливается, но он вновь прерывает ее припадок серьезности, щипая за бедро, и она уже кричит, — Успокойся, — задыхаясь, выпуская надрывные вскрики на грани со смехом, — Хватит… пожалуйста. На глазах слезы, но уже вовсе не от грусти или мыслей, только от смеха и радостной теплоты, потому что чувствует, что рядом с Йеном может себе позволить расслабиться, отпустить больные думы, и наслаждаться моментом так, как в старые добрые времена. — Видишь, — парень притягивает лицо к ее, немного надавливая и прижимая к столу спиной, целует в порыве какого-то полоумного счастья, но поцелуй выходит полным наслаждения. Тягучий, моментами неловкий и суматошный, когда они сталкиваются зубами, моментами ласковый, нежащий топленным молоком, примешивающимся к крови, и тогда им становится жарко. Девушка отрывается, смотря в глаза, которые под пеленой безмерного обожания, и тает сахарной ватой под сногсшибающим напором ливня под названием «чувства Ян Чонина». Он не дает ни выдохнуть, ни продохнуть, вновь тянется, потому что на него опять обрушается лавина из чувств, и он ощущает себя в полном порядке. Порядке сумасшедшего психопата, который добился жертвы. Девушка кусает его за губу, а он втягивает ее, впитывая как губка пролившийся на столешницу соус кочжуджан, что жжется и оставляет оранжевые следы перца, что вымыть сложно. Но он и не хочет вымывать ее из себя. Он будет засохшей грязной губкой, но главное, что с остатками ее. — Обсудить это все же стоило. Завороженный взгляд девушки смягчатся, и она тянется руками ему за спину, чтобы завлечь в обътия и сжать так, чтобы он был только ее. Но он и без того принадлежит только ее очарованию, грусти, злости или вдохновению — всему, что проживает она. — Позвонишь за меня брату? Он смеется спокойнее, по-доброму, в макушку, выдыхая привкус ее губ и острого соуса в сочетании с сыром. — Именно так, как ты представила? Машет головой, что он ощущает под своими губами, но приникает сильнее, потому что хочется спрятаться от собственных страхов. — Пока не соберешься поговорить с ними — не узнаешь, как они отреагируют, и как сложится ситуация, — не бойся, нас пригласили, а это уже значит, что о тебе никто не забыл. Поддерживающе он взаимно стянул ее в объятиях: — В любом случае я останусь рядом, — губы мягким прикосновением оставили отпечаток на лохматой после их игр макушке, — и с любым исходом помогу справиться. Внезапное желание, которое требует прямого выхода, вырывается из ее губ, и она отстраняется, облокачиваясь спиной на стол, глядя прямо в глаза, чтобы убедиться, что ее будут слушать: — Знаешь, эти договорные отношения, на самом деле, идует у нас с самого начала родословной после войны, — моргает, обращая внимание, что он не смещает с нее взгляда, глядя абсолютно серьезно, вслушиваясь, — во время войны, бабушка, попавшая в плен японской армии в совсем малом возрасте, была вызволена только по окончании военных действий, — она задумывается, тщательно вспоминая не раз рассказанную бабушкой историю, — ее родителей расстреляли, а ее растили в приюте с ужасными условиями. После же признали одной из детей войны, после выхода из детского дома, она получила на руки репарации, переехала куда-то в Россию, кажется, это была Камчатка — прожила она там порядка шести лет, может, чуть больше, — пожала плечами, поджимая губы, — затем ее нашел дедушка. Он был выходцем зажиточной семьи, что сколотила состояние не совсем честными способами, — я читала об этом из сторонних источников, поэтому не уверена в достоверности информации, но, вроде, чтобы занять главенствующий пост в относительно молодом возрасте, ему нужно было жениться на ком-то, кто пострадал в войне. В общем-то, так они и поженились. Чонин внимал с молчанием, запоминая каждое слово этой истории. — Затем, отца вынудили выйти за мать, которая принадлежала роду таких же зажиточных людей. Они долго притирались друг к другу, но воспитанный матерью, что пережила ужасы жизни одинокого ребенка, он был достаточно понимающим, умеющим сочувствовать — этим и растопил сердце матери. — не задерживаясь в дыхании, практически на одном, будто читая с суфлера, рассказывала историю она: — Появился мой брат — они принимали участие в его жизни вместе, так что он рос в заботливой семье, что отличалась своими отношениями среди тех, кто родился с серебряной ложкой, затем и я: мы делали все вместе, были одним целым — никто не скрывал ничего до тех пор, пока не появился Кан — мне пришлось отделиться, чтобы не разрывать глубоко построенные отношения в семье — я не хотела причинять им боль, честно. Глаза остекленевшие, а на губах улыбка безэмоциональная — она на грани истерики, а Йен нежно гладит, позволяя эмоциям распространяться и вырываться наружу. Тихо плачет, но ощущает поддержку, оттого и смирение с расслаблением. — Думаешь, я должна им позвонить? — Обязательно, — он целует в уголок губ, стирает губами слезы, впитывает в себя, и не позволяет быть на грани, — Они точно нуждаются в тебе так же, как и ты. — Я плохая дочь. — Неправда, Ко, — он встряхивает ее за плечи, — ты та, кто поставил близких и их чувства вые себя. Ты неимоверно сильная, и тобой можно гордиться. Миндалевидные глаза наполнены надеждой, напитанной убждениями молодого человека — он не стал бы врать или приукрашать — не та это тема, так что она вверяет себя ему, а вместе с тем произносит: — Я позвоню им. Должна переступить через себя. Ее сердце наполняется усердным желанием исполнить цель, которая теперь залипла на подкорке. Клубок ныне запутанных мыслей распутывается, на душе облегчение, а она благодарно целует любимые губы.

***

Пара дней сменилась еще парой, а Ко так и не добралась до звонка. Она правда пыталась, не единожды находила контакт, задерживала палец, а затем замирала — секунда за секундой сменялись минутами, и она находила себя за потухшим телефоном, так и не собравшись. Раз она нажала на кнопку, долгое молчание, когда ее сердце остановилось в ожидании, а затем резко забилось при первом гудке — она сбросила, отключила телефон, включила музыку, которая долбила по стенам вибрациями и с самого верхнего этажа достигала подземки — соседи пытались дозвониться через консъержа, чтобы это прекратить, но она даже не слышала. Закрывалась в себе: утопала в ритмичном стучании по клавишам ноутбука за исторей, которую писала по заказу. С той, что она писала для издательства — она покончила. Следом начала другую, чтобы упорядочить мысли. Не единожды выходила в издательство, перед этим претерпевая панические атаки. Была одинока до момента, пока не возвращался Чонин. Затем стук клавиш ей надоедал, и она бралась за кота: расчесать, подстричь когти, почистить зубы, а затем помыть. Издевалась над бедным животным как могла, а потом хвалила вкусняшками: засушенным мясом, сырой говядиной или тунцом с яйцом и витаминами. Затем находила себя играющей с котом: кидала ему игрушки, когда он приносил, пыталась учить командам благодаря чему кот научился запрыгивать на руки, сидеть и давать лапу. Правда, иногда у него все это выходило либо рандомно, либо он прыгал на нее или Чонина, выпытывая порцию лакомств. Тогда она научилась распознавать его реакции и занялась усерднее. Когда Йен был свободен, вытаскивала его на прогулки, правда, под подмышкой она выносила и кота, закрепленного шлейкой, а затем выходила в сквер, забиралась на траву и выпускала животное — в этом тоже были свои успехи, потому что кот отчасти уже без поводка мог бегать, всегда держась поблизости или прибегал по зову хозяев. Да, хозяйкой была не только Ко — как оказалось, он вполне себе полюбил молодого человека, в особенности за то, что тот по утрам первым делом кормил его. Теперь каждый утренний подъем Яна сопровждался пушистой жопой, лежащей либо на его подушке, либо прямо перед лицом. Ко сначала обижалась и специально пыталась либо засыпать под утро, чтобы накормить питомца, либо встать раньше, но в итоге либо весь дом просыпался под рингтон сигнализации, пока сама она лежала, вполне себе спокойно сопя в подушку, либо кот, прознавший, как заслужить двойную порцию, сначала требовал с нее, а затем с парня. Все были счастливы в этом доме, все, кроме Ко и Яна, который постепенно стал привыкать к животному и тоже привязался. — Ты так и не позвонила? — без обвинений, просто замечая, что Ко так и не нашла себе объяснений, спросил он в одну из прогулок. Не то, чтобы терзание терновым венком по итак растерзанной шее, было больным, но неприятным точно, так что она сжала губы, а затем в отрицании махнула головой. — Я просто не знаю, как перебороть себя. — она подняла руки, складывая их на плечах в полуобъятиях, — так сложно, оказывается, переступить себя. Наверное, даже сложнее, чем бросить курить? Он улыбнулся, спрашивая: — Поспорим? Девушка в ответ фыркнула и скорчила лицо: — Ни за что. — хмыкнула она, поясняя, — пока расстройство со мной — я не брошу спасительную палку. Парень понимающе промолчал, но его радовала, что Ко создавала перспективы выздоровления — возможно, на этом сказывался ее прошлый опыт, ведь встретил он ее вполне себе здоровой, но скованной обстоятельствами, которым был благодарен. Теперь его дом действительно являлся таковым, и возвращался он всегда максимально быстро. Либо во время перерывов в расписании, предпочитал заскакивать домой, чтобы лишние часы потратить на времяпрепровождение с Ко. Время летело быстро, но он не жалел ни об одном моменте, только лишь о том, что телепорт до сих пор не изобрели, и у него не было возможности в момент пребывать к девушке, чтобы не тратить на дорогу лишние несколько минут, если не десяток при загруженности дорог в час-пик. — Хочешь, позвоним сейчас? Девушка опешила, поперхнулась и посмотрела на него словно на палача. — Прямо сейчас? — выдала нервно, вздыхая и обхватывая руки еще сильнее. Кот гулял вокруг, охотясь за бабочками. Погода, в общем-то, сама по себе была довольно благоговейной: голубое небо, что окружали воздушные подушки облаков причудливых форм; птицы пели прямо в сквере, а вокруг летали бабуочки, в кроне деревьев притаились цикады, что пели свои трели, но они были уже слишком привычны, так что никто не обращал на них внимания — вскоре начнется лето, жара перевалит за запредельные значения, а цикады помрут и возродятся снова со спадом градусов. — Да, почему бы и нет? Девушка задумалась, что бы найти такого, чтобы отложить звонок до лучших времен. Но Йен же считала, что, если не сейчас, то никогда. — Ты рассматривала приглашение? Девушка потупила взгляд в понимании, о чем идет речь — на обратной стороне его красовалась надпись, выведенная красивым почерком, так похожим на ее в былые времена — сейчас буквы из-под ее пера выходили неровными, закорючки скакали; на обратной стороне читалось доброе «позвони, сестренка». Брат ждал от нее звонка, и перезванивал в тот раз, когда она, не выдержав одного гудка, сбросила. И не раз, не два, а с десяток. Отправил сообщения, но замьюченный чат, находящийся в архиве, не позволял ей увидеть просьбы. — Рассматривала, но… — она потерялась, потому что смелости так и не было, хоть идея и проросла корнями в почву ее сознания. Ей уже не раз снились сны с братом, семьей, их голосами, что она едва ли вспоминала. Она просыпалась в слезах и ощущала себя просто до отвратительного ничтожно. — Давай, — он приблизился, хватая за плечи и утягивая на газон, где часто можно было заметить людей за встречами, перекусами и полноценными пикниками, — я рядом, — и показательно притянул к себе, заставляя головой облокотиться на его грудь. Пока одной рукой он держался в сидячем положении, вторая обхватила бедра Ко, притяигиваясь к заднему карману на джинсах, где лежал телефон. Ко отрицательно замычала и предпринимая попытки увернуться, оказалась загнана в тупик, когда парень навалился на нее сверху, пригвождая ее к траве, пока одной рукой шарил по ее заднице. — Телефон разряжен. — Мы сейчас это проверим. — А ты точно телефон ищешь или меня домогаешься? Он ухмыльнулся, ловя ее взгляд: — Тебе не нравится? — Мне-то… — задумалась будто над ответом, но на деле оттягивала время, — совсем нет. Но, — она заглянула за его плечо, замечая из-за куста, за которым они полулежали, головы бабушек, что отдыхали на свежем воздухе, — но я не уверена насчет тех аджумм. Чонин рассмеялся и, наконец, вытянул телефон, победно ухмыляясь. — Пароль… — она задумался, вспоминая последовательность цифр, которые Ко набирала, про себя читая какой-то стишок наподобие «три, один, четыре, ноль — кошка схавала пароль». — он предпринял несколько попыток, но телефон заблокировался на минуту, теряя возможность зайти в него даже с помощью самой Ко. — Ну перестань. — возмутилась Ко, возводя брови домиком и будто обижаясь, — Когда-нибудь я возьму себя в руки, и наберу. Честно. — умоляюще протянула гона, но встретила только недвижимую глыбу айсберга, которую было невозможно переубедить. Он склонился ближе к ее лицу и притянулся к уху, что-то неразборчиво шепча. Ко сначала подумала, что он просто над ней издевается, щекоча, но затем сложила шепелявые буквы в слова и заметно покраснела. — Ладно… — обидевшись она скуксилась, но затем подошел Нун, и она воспользовалась возможностью отсрочки хотя бы на минуты, хватая того и кладя себе на живот. Тот особо не сопротивлялся, но хвост его то и дело метался из стороны в сторону, пока девушка вытягивала колючки, травинки и листочки из его шерсти. — Он включился. — прямо перед лицом провел телефоном Йен, намекая на призыв к действию, тогда Ко лениво потянулась вперед, забирая из рук и вводя восьмизначный код. Контакт брата плыл перед глазами, палец дрожал над жисплеем, и Ко так и бы и не набралась терпения, если бы не легкое нажатие на экран со стороны Чонина. Он забрал телефон, включил связь на громкую и стал слушать гудки, которые, впрочем, довольно быстро сменились словами. — Боже! Шинхе! — голос брата был взволнован, — Ты, наконец, позвонила! Я так рад. Она молчала, пока на глаза накатывали слезы от звука родного голоса. Молчание затянулось, а Ян прикоснулся к ее лицу, чтобы дать понять — он рядом. А затем голос спросил: — С тобой все в порядке? — Да… — она попыталась выровнять голос, чтобы не дать понять брату, что она страдает, — Все хорошо. Прости. Отвлеклась. — слова выходили неживыми, такими, будто диктовал робот, но на деле ей стало нестерпимо больно и она просто пыталась заглушить ощущения, отчего слова давались тяжко, — у тебя все хорошо? Первая инициатива с ее стороны, и послышался нервный смех брата: — Боже, конечно да! Ты не представляешь — я так рад слышать тебя, милая. Он был чувствительным, как и она, так что распереживался в момент. — Ты получила мое письмо, верно? Она подняла глаза к небу, глуша слезы, пока пальцы парня ласкали кончики ее волос. — Да… я просто… я… — подбирать слова было трудно, что она звучало жутко несобранно, — я была немного занята. — Ничего, сестренка. Я все равно жутко рад тебя слышать. — он звучал убедительно, но затем начал то, ради чего вообще ждал звонок: — Мы все по тебе жутко скучаем. Пожалуйста, приезжай домой. Громкий всхлип, но брат не обратил на него внимания, терпеливо ожидая. — Я тоже скучаю. — теперь она рыдала без смущения, что заметно слышалось по ее надрывному голосу и неровной речи, — Приехать? Когда? — Родители ждут тебя в любой момент, так что — когда угодно. Их диалог был таким же родным, как и в детстве: односложным, но прямым. Мать всегда говорила, что у них в крови «краткость — сестра таланта» и была впечатляюще права. — Хорошо, но… Пожалуйста, просто скажи, что ты женишься не по необходимости. Что это взвешенное, лично твое решение. Старший Ко моментально понял, о чем идет речь, так что трепетно и быстро заявил: — Нет, Шинни, нет-нет-нет. — он отрицал усердно, чтобы услышать расслабление в ее голосе, так что, когда услышал вздох облегчения, заявил: — Это решение было полностью моим, как и инициатива — не переживай о том, что уже в прошлом. Облегчение заполнило ее. Она почувствовала, как тревога отступила, но осталось нервное напряженпие, из-за чего ее потряхивало. — Спасибо. Я обязательно приеду, — она взглянула на Чонина, который ей улыбался и потянулся, чтобы обхватить ее за щеки, — Как только смогу — обязательно. Ты тоже будешь… дома? — это превосходное чувство, наполненное трепетными воспоминаниями, теплом солнца и надеждой наполнило ее до отказа, когда она поняла, что у нее есть дом — место, где ее ждут и помнят. — Я обязательно приеду и расскажу тебе, как добивался заветного «да» от девушки, которая заслуживает этого не меньше, чем лучшего — ты. Она рассмеялась тепло рассмеялась, смаргивая не последние, но уже легкие слезы, и произнесла трепетное: — Я люблю тебя. — Я тебя сильнее всего! — заявил он, а после поблагодарил, — спасибо, что отозвалась. Я тебя очень ждал. — Я скучаю, — очередная слеза скатилась по щеке к губе, и она облизнулась, — До встречи. Послышались гудки, потому что она сбросила звонок. Облегчение такой силы, что она забыла все проблемы, забыла, кто она вообще такая и где находится. Внезапный смех облегчения вырвался из ее припухших губ, и тогда рука, доселе лежащая на ее щеке, потянула к себе, навстречу теперь еще более любимому лицу, что выражало счастье. Поцелуй со вкусом соленой радости оказался самым сладким. Неимоверно тягучим и долгим — Чонин приближал свой корпус к ее, снова наваливаясь. В этом уравнении кот, лежащий между оказался знаком равно и сбежал, не терпя этих двусторонних объятий, когда тождество оказалось верным. — Я так горжусь тобой. — проговорил прямо в губы, пока всматривался в красивую зеленцу покрасневших глаз. Девушка подняла уголки губ в абсолютно счастливой улыбке, зацелованная, разомленная и приятно уставшая. — Спасибо. — искренне поблагодарила, не сдерживая чувств, пока шмурыгала носом, — Правда… Я самым искренним образом абсолютно благодарна тебе за то, что направил и остался рядом. Ты — одно из самого лучшего, что было, есть и будет в моей жизни, — она говорила, запинаясь, смотря в глаза и не двигаясь, — Только благодаря тебе я смогла справиться. — в завершение она нелепо икнула, отчего породила хохот: сначала засмеялся Йен самым чистым и тихим, но громким для них, звуком, а затем подхватила Ко, поднимая руки к лицу и вытирая слезы. — Неправда, дурочка. Ты самая сильная и заботливая. Это мне слишком повезло с тем, чтобы встретить тебя. — теперь бесперебойно говорил он, подтирая большими пальцами ее соль с лица, — Благодаря тебе я переосмыслил свое существование. Я понял, что нужен для самого ценного человека — тебя. — Я люблю тебя, правда. — А мне не хватит и всего словарного запаса, чтобы выразить свои чувства. Он крепко ее обнял, пока она, успокаиваясь, сказала: — Для выражения чувств не всегда нужны слова — ты сделал для меня гораздо больше.

***

Через день, пока был на практике, Ян получил звонок от господина Ко. — Добрый день, Чонин. — его голос ощущался разительно отличным от того, каким он разговаривал во время первой их встречи. Более никакой строгости — мягкость, завернутая в великую благодарность, — Я честно не ожидал, что ты сможешь настроить мою упертую девочку, но ты справился. Старик на той стороне трубки даже прослезился, выражая искреннюю благодарность: — Можешь требовать от меня всего, что хочешь, с чем я смогу справиться. — Ну что Вы, господин Ко. Шин сама преодолела себя, но, думаю, об этом она расскажет сама. — парень расслабился, чувствуя одобрение со стороны отца своей девушки, — в общем-то, я ничего не могу просить у Вас, кроме как руки и сердца Вашей дочери. Словами он заставил мужчину опешить — он слышно поперхнулся и закашлялся, переспрашивая: — Руки и сердца? — видимо, он не ожидал такого стремительного развития отношений, поэтому отреагировал некорректно, но Ян тут же успокоил: — Как-нибудь в будущем, разумеется. — неловкий смех господина раздался по ту сторону, но он не отвечал, так что Чонин задумался: — Я ведь так же могу поехать вместе с Шинни, верно? — Конечно, парень, в чем вопрос? — Спасибо за доверие, но помощь, пожалуй, окажется для меня нужной: я не могу прервать без весомых причин свое расписание, поэтому мне нужна поддержка в этом плане. Мужчина осознал, в чем суть, и, не дав продолжить, перебил: — Конечно-конечно! — он прервался, задумываясь, — Мы можем подстроить все так, чтобы тебя сняли в срочных эпизодах программы о звездах. Одной пулей убьем всех зайцев, потому что я давно хотел пригласить вашу группу на съемки. — Звучит отлично. — задумчиво потер подбородок, но пока не понимал, как много времени это займет, потому что, ощущая мандраж, Ко хотела как можно распрощаться с этим затвором собственной души. Она нервничала и перебирала вероятные возможности в голове, передавая нервозность и на Чонина, который старался ее успокоить, но тут ничего не выходило, — Как скоро вы сможете притворить это в действие? — Давай так: сейчас намечена планерка гендиректоров вашей компании, поэтому с вопросом я постараюсь разобраться, как можно скорее, но сразу обозначить сроки не могу. Я перезвоню. — Спасибо, господин. — Тогда созвонимся, зятёк, — шутливо произнес он и на положительной ноте окончил разговор. Спустя еще несколько дней, практически под самый конец весны, Ко спозаранку начала собираться, суматохой перебудив весь дом — даже прислуга была поражена темпами ее сборов. А саму ее знатно потярхивало от переживаний. Она давно не видела родных, так что в голове возникала тысяча и одна возможность развития событий. Чонин, взявший недельный рест по итогу под предлогом небольшого отдыха, ходил за ней по пятам, поправляя то, с чем она не заканчивала, перебегая концентрацией на одно, второе и третье дело, которые возникали вслед друг за другом. Она даже кота преждевременно заволокла в переноску, отчего бедняга истошно орал, пока Ян не открыл темницу, отпуская заключенного. Ко времени отъезда она по итогу забыла переноску, но предусмотрительный Йен, спустивший уже два чемодана к своей машине, поднялся, чтобы проверить девушку на забывчивость, и, когда она обувалась, кот выбежал в прихожую, крича и просясь с ними, тогда ее глаз нервно вздернулся. Она подготовила шлейку, Чонину вручила преноску и с котом в руках и с шопером на плече, где хранилась куча таблеток, айкос и ноутбук, поспешила на парковку, чуть не забыв самого водителя. Поездка заслуживала отдельного внимания, потому что так и сквозила до нелепицы смешным напряжением, исходящим от девушки. — Я не видела их уже… — она по пальцам стала пересчитывать годы, будто никогда об этом не задумывалась, — пальцы сжались в кулак и один палец оказался вне, тогда она выдала: — Шесть лет! Представляешь! Целых шесть лет. Чонин перевел с дороги взгляд прямо на нее, выруливая на шоссе и потихоньку двигаясь, его рука опустилась на женское колено — ее бедра потряхивало либо из-за внутреннего тремора, либо из-за того, что она сама ногой дергала. — Целых шесть лет… А сейчас еле выдерживаешь дорогу, которая продлится максимально два часа, — он усмехнулся, глядя на дорогу: пока он был за рулем, Ко ощущала привычную для ее восприятия Чонина уверенность, —кстати, вбей, пожалуйста, адрес в навигатор. — У тебя на пассажирском сидит навигатор, который назубок помнит каждый поворот, начиная от въезда в город. Это же мой дом. Парень беззлобно рассмеялся, поднимая голову и оголяя крепкую шею — у Ко почти потекла слюнка, но она сдержала себя от залипания, отворачиваясь, но он не заканчивал разговор, поэтому предложил: — Ты проснулась сегодня… — он задумался и зажмурился, спрашивая: — Во сколько ты вообще встала, хорошая моя? От монотонности за окном ее рубило, и она показательно зевнула, не прикрывая широкий зевок: — В четыре утра, кажется. Парень обернулся на нее, цепляя в зеркале заднего вида белый мех, что разложился по изголовью обшивки, затем поднял руку с колена, отчего девушка выразила недовольство. — Последуй примеру гения — спи. — Я как будто не могу… Он пошел на отчаянный шаг, предлагая: — Приоткрой окно, покури, — он повел головой в сторону, находя удобное положение и облокачиваясь, — ты ведь за сегодня и капли никотина не впустила… — тут же он приметил очевидное — она не курила уже как два дня после того, как по разговору с братом, скурила полторы пачки стиков, — ты бросила? Она вспомнила недавний разговор, когда они обсуждали подобную возможность, и покачала головой: — Нет-нет. Пока что не бросила — посмотрим, как пройдет встреча с родителями. — она потянулась к сумке, засовывая руку по локоть и шарясь там явно более минуты, — Сам-то как, не боишься? — она подметила его спокойствие, случайно вспоминая первую встречу как парня бывшего с родителями — он тогда весь извелся на нервы и истерил как девчонка, визжа на заднем сидении о том, что не готов, а еще они опаздывали. — сейчас она только прыснула. Тогда она переживала на пару с ним. Насколько же разительное отличие. В целом, и сравнивать тут «жопу с ручкой» было совершенно не к месту. С бывшим она никогда не ощущала поддержки, только сумасшествие первой влюбленности, затем разбитость, а после опустошение. Она нервно запихнула в нагреватель стик, дожидаясь, пока тот провибрирует, а затем поелозила бедрами по сидению — не вовремя же она вспомнила об этом ужасном опыте. Но подвижка весомая была — она явно смирилась с пройденным этапом, будто сложным уровнем и главным боссом игры, и теперь могла спокойно об этом думать. Хоть вспоминать особого желания не было. Ян же пожал руками, поправил солнцезащитные очки на переносице и потянулся к ее бедрам, кладя руку прямо меж ее сжатых ног одновременно с тем, как она сделала сильный затяг. — Не вижу причин. — Почему? — ее расслабило с первой тяжки и повело, отчего она откинулась на спинку, теперь уже расслабляясь. — Я уже говорил: судя по тебе, твои родители настоящие ангелы во плоти, — он усмехнулся, поворачиваясь на нее и нежно притягивая руку к волосам, чтобы перебрать длинными пальцами мягкие и невесомые локоны. Девушка кивнула, а кивок растянулся и закончился тогда, когда она стукнулась затылком о подголовник: — Ой… Кажется, и правда стоит поспать. Она закончила с курением, плавными движениями, не совсем попадая по нужному, поэтому не с первого раз стик оказался в пачке, а нагреватель в зарядном устройстве. На смену ему она достала воду и осилила поллитровую бутылку больше, чем наполовину за пару глотков. — Если по пути встретится туалет — остановись, пожалуйста… — она поджала губы в неловкой улыбке от того, насколько первостепенные потребности по пирамиде теперь стали для нее приоритетными, а еще она, наконец, успокоилась, расслабленно наблюдая из-под полуприкрытых век за дорогой. Йена кивнул, и теперь оглядывал дорогу на предмет знаков или парковок, пока глаза девушки сомкнулись, она глубоко вдохнула, медленно выдыхая и постепенно впадая в дрему. Чуть позже соню разбудили по ее же просьбе — пока она отходила, парень ввел присланный отцом девушки адрес, и теперь точно не беспокоился насчет пути. После девушка вернулась и буквально свалилась устало на сидение, забывая пристегнуться — Чонин озаботился этим сам, а потом, включая лоу-фай, проследил за котом, что прошел к коленям сонной девушки, которая скатилась по сидению, и животное оказалось на ее животе. Дальше дорога прошла без происшествий, но при въезде в город, Ко разбудил сигнал машины, которая ехала им навстречу — к ним это не относилось, но она сладко потянулась, затем погладила кота, оглянула профиль Чонина, и только после ее взгляд вернулся на здания, которые прежде выглядели как-то иначе, но даже с изменениями казались родными. Она едва слышимо произнесла: — Вот я и дома…

***

Она с любопытством оглядывала улицы, ранее наполненные ее шагами, смехом и подростковыми переживаниями: тут я ходила в садик, затем тут в школу — показала забор частной школы, украшенный плющом; затем проехали мимо домов, а она заявила, что в одном из них проживала ее гувернантка, которая следила за непослушной девчонкой во время, когда ей было около десяти. Старые дома приобрели новое облачение, а за их фасадами красовались новые высотки и недостроенные новострои. Стало будто менее зеленее, а трава казалась более пожухлой, но, наверное, такое впечатление было приукрашено только ее сознательными воспоминаниями, в любом случае — все то, что мы видим после долгой разлуки, меняется; ощущения становятся иными, отчего накрывает ностальгия. — Можно я покурю? Чонин в городе вел гораздо более сосредоточенно, но отвлекся на Ко, махнув головой: — Мы ехали два с половиной часа, — он вытянулся в кресле, растягивая затекшие мышцы, и предложил: — Давай лучше остановимся у торгового центра, подышим воздухом и купим кофе… — он посмотрел на довольную Ко, — или чай. — Нет-нет, знаешь, у меня хорошие предчувствия. А еще я чувстсвую себя будто вновь ожившей… — она втянула воздух, а кот довольно перевернулся в ее ногах, — думаю, будет прекрасной идеей остановиться, выпить кофе и понаблюдать за темпом города. Чонин улыбнулся. Не отрываясь от дороги, потянулся ладонью к ее макушке, что выровнялась и сидела теперь во взбудораженном состоянии, ухватился за затылок и привлек к себе, все еще не отрываясь от дороги, но целуя ее, куда придется: в итоге чмоки распространились по ее виску, щеке — она вытянула голову, довольно улыбаясь и благодарно принимая поцелуи. — Вот здесь объездная к центру, поворачивай. Чонин почти пропустил поворот, но прекрасно вырулил на полосу, включая поворотник и выехал на крайнюю полосу, въезжая на мост, который вел к огромному лотте ворлд моллу. Город был похож на его родной пусан, но находился с крайней стороны страны, так что ощущал он себя как рыба в воде. Перед торговым центром они вместе натянули панамы — у Ко была с широким польем в рыжих оттенках, и это идеально сочеталось с ее образом: она вновь надела льняной кардиган-платье, а снизу была коричневая юбка в пол плотного и гладкого материала — стоило девушке сделать шаг, как она красиво развеивалась, так что даже при маскировке многие окружающие, а в особенности мужского пола оглядывали воздушную девушку, что шла модельной походкой в своих босоножках-лодочках на невысоком каблуке. В супермаркете они набрали всего по-множку, хотя Ко отговаривала всеми силами. Затем Чонин опомнился о небольшом сувенире для родителей и взял большую корзину фруктов, а матери приобрел в цветочном бутике большой букет с подсолнухами, хризантемами и обилием зелени — собирал он сам, к удивлению, очень гармонично. Сам он был одет довольно просто: шорты ниже колена и лонгслив оверсайзного размера, на ногах были высокие носки, что обтягивали его накаченные жилистые икры, и одни из его любимых конверсов красного цвета. Они взяли два айс-латте на альтернативном молоке и по сэндвичу, хотя это было несколько необдуманно, ведь мама наверняка наготовила полный стол морепродуктов, закусок и супов. Въехали в особняк через систему охраны, где проверили их багажники — охрана была новой, потому узнали дочь главы дома только после того, как жесткий голос господина Ко настоятельно рекомендовал пропустить машину как можно скорее. Подъездная зона с большим гаражом, в котором было место и для машины Чонина, но он ставил ее прямо перед входной группой, выходя, а затем открывая дверь Ко: та вышла, сжимая пушистый заспанный, но любопытный комок с именем Нун. Как только жильцы дома услышали доносящиеся звуки, главная дверь, тяжелая на вид, открылась, и первым им предстал господин Ко. Следом поспешно вынырнула из дома невероятно красивая изящная женщина тонкой фигуры: в ее небольшом декольте проглядывались ребра грудного отдела, руки были тонкими, а стан был обтянут летящей тканью летнего платья. Чонин не преминул возможность вернуться взглядом к Ко, что почти тряслась, но стиль ее был настолько же нежен, насколько и материнский. Кот недальновидно спрыгнул с ее рук, оставляя ее наедине. Шин дрожала, руки сжимались в кулаки и расслаблялись, когда она ощущала, что оставляет на коже вмятинки от собственных ногтей. Чонин приблизился к ней, притрагиваясь ладонью к худой талии, и в тот момент родители сделали первые шаги навстречу, не медленные для ходьбы, но и недостаточные для бега. Ладонь мужская повисла в воздухе, когда Ко оступилась и чуть не полетела корпусом, но вместо этого она сделал крупный шаг и побежала навстречу к родным. Они встретились почти на середине, что разделяла их до этого момента, а теперь уткнулись в дружные родные объятия: девушка обнимала мать, а отец обступил их, чтобы взять в руки уже обеих. Слезы текли по двум парам женских щек, они переговаривались тихо и неслышно, успокаивая друг друга. Отец не останавливался их обнимать, руками сжимая женские локти, оказывая поддержку одновременно обеим. Они могли бы еще так долго стоять, но кот, обтиравшийся о ноги, привлек их внимания, и тогда женщина переключилась на пушистого, обзывая его самыми милыми эпитетами. Объятия распустились, а они счастливо глядели друг на друга, переглядываясь, а затем Ко наклонилась, хватая кота под передние лапы и вытягивая перед родителями: — Знакомьтесь, — она приподняла кота повыше, чтобы мама смогла обхватить пушистое голубоглазое чудо, — это Нун. — Милая, он так похож на нашу Собу… Чонин улыбнулся от имени, а затем понял, что с воображением Шинхе, вполне возможно, что она и выбрала имя для кошки. Господин Ко так и стоял между ними, притягивая обеих за талии, и его глаза выражали все, что он мог сказать, но не говорил — он по-настоящему наслаждался. Присутствием дочери, их обыденному теплому общению между ней и женой. Не задавал вопросов, почему она не звонила, а только держал в бережных руках, отрезая от мира. Чонину становилось неловко, а позже стало еще хуже, потому что он поперхнулся и закашлялся, принимая внимание. — Мама, пап… Это мой молодой человек. Она ожидала всего: что родители сходу начнут настойчиво расспрашивать о том, кто он такой, почему на его лице маска, почему он вообще здесь, поэтому поспешно среагировала, как только мама приоткрыла рот: — Благодаря ему я сейчас здесь… и это не от того, что он — мой транспорт, — она неловко рассмеялась, а женщина, положив руку на ее плечо, лучезарно улыбнулась: — Как наберешься смелости — расскажешь. Отец добавил: — Раз только благодаря ему — ты смогла вернуться, он явно заслуживает место в гостевой. — он добавил с неясным для дочери смешком, зато Чонин улыбнулся и подошел ближе, снимая маску: — Ян Чонин. Очень рад встрече. — он низко поклонился, пока на его плечо не опустилась рука мужчины, и он, дав знак, что кланяться так низко ему вовсе не стоило, обратил внимание всех: Ко внутренне продолжала переживать, но теперь уже о знакомстве, и в момент это стало бессмысленным: — Очень рад обстоятельствам нашей встречи. Мужчина пожал молодому человеку руку, крепко обхватывая и безмолвно высказывая недосказанность своим рукопожатием. Через него, казалось, пробилась вся благодарность. Чонин же, в свою очередь, кивнул, тихо благодаря за возможность оказаться тут. — Как доехали? Дорога была легкой? Девушка улыбнулась, оголяя ряд верхних зубов и поспешила рассказ о том, как считала каждую минуту до приезда. — Она проспала почти всю дорогу. — уточняюще рассмеялся Ян, раскрывая девушку, — но, доехали мы и впрямь легко. По дороге редко встречались машины, так что было абсолютно тихо и без происшествий. Мужчина бархатно рассмеялася: — Не удивлен, что она уснула — он притянул дочку к себе, обнимая крепко теперь уже только ее, прижал к груди и стал гладить волосы. Слезы Ко навернулись еще сильнее в момент, когда она ощутила скальную опору в виде отца, а затем еще и ласку, о которой не смела думать ни разу за все шесть лет — от этого ее сердце разорвалось квантовым взрывом, без возможности восстановления. — Наша милая Шин всегда отрубалась, как только усаживалась в машину, — он продолжал смеяться и вжимать повзрослевшую, такую изменившуюся, ставшую самостоятельной, дочурку, которую помнил неуклюжим ребенком, что носилась по дому, сметая все, что лежала не на своем месте. Если бы отцу дали выбор назвать ее именем одной из принцесс диснея, которые он с удовольствием смотрел с детьми, хоть старший и отпирался, после все же рыдая от морали басен или хороших концов; он сравнил бы ее с рыжей принцессой, храброй сердцем. Заливистый смех разился по подъездному скверу, и парень согласился: — Да-да, каждый раз ее успокаивает колыбель дороги — я заметил. Слезы так и не переставали идти, а огромная вина за то, что отвергала родную семью, была под дых, заставляя захлебываться. Отец удерживал ее на груди, впитывая в костюмную ткань пиджака огромный поток слез, но девушка отодвинулась: взглянула на счастливые лица родителей и произнесла, заикаясь. — Простите. Простите меня, пожалуйста, — она надрывно заплакала, отчего парень хотел подойти ближе, захватывая в свои объятия, но сецчас эта участь была заботой главы дома, авторитетом с которым он не смел бы и мериться, — Я ужасно неблагодарная. Действие, которое он хотел выполнить, сделала за него мать: она подошла к дочке, хватилась за плечо и поцеловала в макушку. — Все ошибаются, милая моя. Сейчас стоит только наслаждаться тем, что у нас есть. — Верно, дочка. Слушай маму, она права: сейчас мы вместе, и больше не позволим проблемам проникать ямами в нашу семью. Не переживай и не бери на себя отвественность. Ты сделала все так, как нужно. Шин подняла красное лицо к лицам родителей: — Но я сделала вам больно. Я причинила вред. — Главный вред для нашей семьи — страдания одного из нас. Если ты оказалась спокойнее от этого — ты была на верном пути. Сейчас все хорошо. Немой свидетель этой сцены лишь наблюдал, не вставляя и слова, ему хватило бы моментов, чтобы еще не раз поговорить с семьей Ко. И прежде он уже разговаривал с ними, пожтому сейчас не предпринимал попыток, не преломляя сложившейся атмосферы примирения. — Меншик уже дома? — Приедет чуть позже, — ответила мама. Лицо горело, сердце трепетало, а дрожь отпустила. Она была среди родных — тех, кто понимал ее, принимал поступки и помогал справляться с последствиями. Она оставалась глупой, когда с истерикой захлопнула сама для себя двери, которые все равно остались открытыми. Все грубые слова с ее стороны забылись, а от родителей палило нещадным пониманием. — Передайте вещи швейцару и давайте пройдем в дом. Чонин опомнился, обходя машину и открывая багажник, чтобы достать пышный букет в оранжево-желтых цветах и еще более огромную корзинку с фруктами. — Я бы хотел выказать небольшую благодарность за то, что создали такого неимоверно сильного и красивого во всех смыслах человека. — он заставил объятия раствориться, передавая женщине букет, что пришлось ей удерживать обеими руками, а мужчине тяжелую корзину, наполненную всевозможными фруктами. — Спасибо. Семья разомлела и переглянулась между собой, давая негласное одобрение. Он же, наконец, приник к девушке, что снова опустила кота на плитку дороги. — Все хорошо? — Даже лучше, чем я представляла. Убедившись в том, что они остались без внимания, он поцеловал нежные губы, вверяя все положительные чувства, а зетем стирая со щек следы облегчения. — Дальше будет только лучше.

***

Дальше не было ничего лучше. Ко ужасно мандражировала перед приездом брата, потому что уже предчувствовала те сколки, что предстояли прямо перед носом. Чонин всеми силами пытался отвлечь, но тут повод бл крупным — все же между ними, помимо легкого общения сквозил соревновательный дух и тогда все их разговоры наполнялись ужасными, грубыми подколами, от которых мама давала подзатыльники. Наверное, в этот раз не обойдется без этого, но она заслуживла. Родители сначала сидели в гостиной вместе с ними. Обсуждали их встречу. Когда выяснились обстоятельства — мать совсем непритворно ужаснулась, на что Ко поджала губы и попросила в очередной раз извинений. Она отвлекалась на разговоры с теми, кто ее настроение менял по радиусу окружности: от начала точки до самого конца, но, когда подошло время отъезда, а родители пошли проверять организацию преветственного ужина: мама ушла на кухню, контролируя качество блюд — отец бдил за сервировкой стола, забирая часть ответственности с плеч жены, потому что сама она и без того, словно зеркало Ко, была ужасно суматошной. Дверь открылась. Ко не видела, но уже предчувствовала вихрь под именем Меншика, оттого прижала задницу к дивану и абилась в угол, поднося кончик пальца ко рту и покусывая ноготь. — Столько лет — столько зим. — первое, что вылетело из уст брата, что, казалось. По наитию раскрыл местоположение младшей, — Что, засранка, разговаривать разучилась? — Меншик, — выдала она, выпятив глаза, потому что то, что она наблюдала на экране новостей, сильно разилось с его внешними данными. Сказать, что он возмужал — не сказать ничего. После армии он приобрел крупные черты телосложения, сейчас они выделялись под вололазкой — Ко закатила глаза и подумала, насколько же выкрутасы брата были превыше комфорта. — Ты так изменился. — Ты тоже, дура. Она неверяще мотанула головой, будто весь образ брутального взрослого парня рассеялся перед глазами, а на место ему возник образ из далекого прошлого: щуплого мальца, что свою обиду выражал обзывательствами. — Ладно. Я забираю слова обратно. Ты все тот же черть. В этот момент его взгляд сместился на парня, что стоял поблизости спины Ко, почти облокачиваясь на спинку дивана, оказывая весомое значение этому — нахождение рядом. Он выглядел очень удивлённым и заинтересованным. Их взаимоотношения сильно напоминали его — с братом, так что в глазах зародились смешинки, но пока он держал маску непроницаемой серьезности, когда ему пришлось встать ровно при виде подходящей груды мышц — вот он явно мог воспитать отряд мышей, которые бы кричали «Мышцы! Мышцы! Мышцы», а самому ему не хватало только украшений с бриллиантами. Потому что изящного острословия, по всей видимости, у него было — хоть отбавляй. Не уменьшится, а войдет в геометрическую прогрессию, воздвигнутый в какой-то бесконечный квадрат. — Ян Чонин, — поклонился младший перед хеном, пока тот в уже знакомой манере потянула плечо, чтобы пожать руку. — Мальчик, который выжил… — он усмехнулся, пока его сестра давила смешок за спиной своего парня. Ко вклинилась, предупреждая: — Не обращай внимания, он сбежал из клоунской психушки. — Прямо оттуда же, откуда выгнали тебя за то, что ты и там доняла всех. Он улыбнулся, не обращая внимания на не прекратившуюся перепалку, но принял презентабельный вид, представляясь: — Ко Меншик, брат этого нелепого создания вселенной. Чонин не знал, как реагировать, но немного приподнял уголки, принимая его шуточное поведение. Внутри же у него оставалось представление, что, если кто-то посмеет обращаться к его сестре в том же тоне — он будет удушен словно под гнетом питона. Они разбили рукопожатие, расходясь в стороны: Чонин вновь отошел за диван, притрагиваясь к плечам Ко изящными ладонями обхватывая. — Ну что, связь с другой вселенной восстановилась? — он увалился на диван прямо рядом с ней, посередине, занимая значительную часть обивки. — Нет, в мою вселенную вторглась вражеская груда мышц, а роуминг остановился и теперь не стоит ничего. Разительное отличие между их первым разговором по телефону и тем, раскрывался прямо перед ним. Это выходило даже комичнее, чем его придирки с братом. Теперь он имел представление о том, где Ко научилась стрелять язвами. Неудивительно, с таким-то сонсэнимом. Меншик прыснул, засмеялся и притянул сестру к себе: — Боже, как я скучал по тебе… такой… — он смеялся, но Ко и не ожидала серьезности, потому човсем не удивилась, — колючей. — Все только благодаря тебе, драгоценный брат. — И что, я даже ответных объятий не заслужил? Девушка приникла к нему, отрываясь от поддержки рук Чонина, и повторила за братом куда-то в его подмышку. — И я по тебе. — она втянула носом воздух, и разбила трогательный момент, отталкиваясь от брата и морща нос, — ты воняешь. — Сдурела?! — Как давно ты сменил аромат? Фаренгейт? — она втянула запах и скорчилась еще больше, вытягивая нижнюю губу, — Какой ужас. Ты серьезно? Если это из-за твоей невесты, то я сразу не даю свое одобрение. Словами она заслужила подзатыльник, так что ойкнула и пихнула брата в плечо. — Зато, ты все так же благоухаешь ванилью, — прищурил глаза, облизывая губы, потому что слюни вместе с его искрометностью вылетали, и Ко показательно широким движением с брезгливостью обтерла лицо, а затем вытерла руку о его бедро, — Признайся: ты просто застыла в моменте, поэтому так нагло игнорировала старшего брата? — Нет, услышала запах фаренгейта от диор. С каких пор ты вообще от фенди ушел на эту нишевую чепуху? Брат принюхался и уже спокойнее уточнил: — Все правда настолько плохо? — Нет, я просто издеваюсь… — рассмеялась она, но добавила, — но Фаренгейт реально слишком тяжелый. Хотя, ты, впрочем, и сам стал тяжелым. Рука брата прошлась по макушке, нарушая порядок волос и лохматя, на что Ко возмутилась. — Ну и? Что у тебя там за интересная история относительно невесты? Брат отвлекся, как-то вдохновленно откидываясь на спинку дивана, заставляя диван поскрипывать, но представляя, будто наяву: — Ты даже не смотрела мою инсту? Девушка махнула головой в отрицании, а он начал рассказывать: — Ли Наена — дочь дома Ли, великолепная модель, что заслужила участи нескольких модных домов, будучи их амбассадором. — он вдохнул и облизнулся, вытягиваясь по спинке, складывая руки на груди, — мы встретились на одном афтерпати. Она мне понравилась, сильно. Я стал искать возможность ее встречать как можно чаще, поэтому постоянно ходил на показы, — вдохнул, — и ничего не нашел. Она смотрела сквозь меня на перспективы развития. И мне пришлось организовать собственный показ. — Ты знаешь, что теперь под нашим началом несколько филиалов селин? Мысли в голове Ко пронеслись, но удивление пронеслось скорее, чем верная мысль, из-за которой она вновь могла бы закатить истерику, но больше отрицательно махнула, слушая дальше рассказ. — Охренеть, она прямо так заявила? Рассказ продолжался уже на протяжении получаса, и Ко не успевала удивляться всем возможным сюжетным поворотам, но, к счастью, время уже подходило к ужину, так что мама уже выглянула из-за косяка дверей, приглашая за стол. По пути к столовой, он, наконец произнес: — Она ответила, наконец, да. Ко завизжала счастливо, искренне радуясь за брата. Она никогда не сомневалась в его усердии и умении настаивать — он всегда добивался поставленных целей. Ужин начался спокойно, разговоры нарушали порядок, но это было по-настоящему сплоченно, ощущалось это как лучший семейный ужин из мелодрамы дорамы. Было все картинно, но живо. — Как вы познакомились? — наконец мама задала вопрос, который ее интересовал с самого начала. Ко с Яном переглянулась, и она взяла на себя рассказ: — Мы столкнулись… потом встретились, — она удерживала себя от подробностей, потому что это растеклось бы из-под пера их воспоминаний, — потом мне пришлось сменить место жительства, и он пригласил меня пожить у себя… Молчание затягивалось в неловкое, пока отец не задался вопросом: — Подожди… Ты пошла к малознакомому парню? Она неловко согласилась, поджимая губы: — Выбор был невелик между ночью в сауне и в его пустой квартире. Тут вмешался ошеломленный брат: — Почему ты не обратилась к нам? — Меншик, — осек отец, чтобы не создавать давления на любимую дочь, — ты и правда могла обратиться к нам, милая. — Нет. Я не смогла бы вернуться к вам только по злому року судьбы. Это было бы нечестно по отношению к Вам. Вы не заслуживаете такого отношения, которое подразумевает выгоду. Женщина вздохнула, отпивая вина и откладывая палочки, чтобы положить руку на вмиг потяжелевшее сердце в груди. Отец был безмолвен и обдумывал в голове свое, переглядываясь с сыном. Его кулаки были сжаты, как и вся его поза. Он винил себя — точно. Чонин не держался в стороне, а нашел на столе лежащую руку, которую обхватил, и сказал в поддержку: — Не переживайте, — он прошелся большим пальцем по ее ладони, а она сжала пальцы вокруг, цепляясь за него, — мы были на тот момент знакомы. Я только приобрел квартиру, и сам жил вместе с мемберами. — Ты не заставляешь сомневаться в себе, —мужчина поправил его, но выказал неосторожность самой девушки, обращаясь к ней: — Если бы это был другой человек, который заставил бы тебя страдать — ты подумала об этом? Женщина оборвала его, потому что понимала неровногсть состояния дочери: — Дорогой, она наверняка бы нашла выход. Не настаивай. Отец вздохнул, пока сын наколол на палочки стейк, закусывая все слова, которые могли бы задавить ее. Слово взяла женщина: — Все хорошо окончилось, и за это мы должны поблагодарить тебя, Чонин. — она поднялась из-за стола и поклонилась молодому человеку, — ты не представляешь, насколько мы благодарны за то, что ты предоставил ей необходимую помощь. Ты можешь рассчитывать на нас в любом случае — всегда обращайся к нам. Чонин так же встал, низко, практически до пола кланяясь всем членам семьи: — Спасибо за безоговорочное доверие. Я сделаю все, чтобы оправдать его. — он взглянул на смятенную всеми и сразу эмоциями, она потупила взгляд в колени, на которых сложила заключенные в сплетении ладони. Пальцем она терзала небольшую ранку. Она поднялась, чувствуя тяжесть от вины и принятия родителей — было стыдно, но благодарность сбивала с толку, и она не понимала, что ощущает, но ее вновь стало потряхивать. — Простите. — она поклонилась взмахом головы, глаза так и не были ни на кого обращены, потупленные в пол, — я чувствую сеья нехорошо. Могу пойти отдыхать пораньше? — Конечно, дочка. — подтвердил отец, уже записывая в планы перед сном зайти в комнату дочери, где хранилась все та же атмосфера, что она оставила после отъезда — надежд, мечт и целеустремлённости. — Шинни, — обратилась мать, — попросить принести тебе десерт? Девушка обошла стол и подошла к матери с отцом, чтобы наклониться между ними и сказать тихое спасибо, а затем поцеловать обоих в щеки.

***

Пока она подготовилась ко сну, ужин закончился, и все разбрелись по комнатам. К ней зашел Чонин сразу, как только все стали расходиться — было бы неуважительно уходить гостю первым из-за стола, поэтому он вынужденно оставался еще около получаса, с лёгкостью отвечая на расспросы матери, либо, когда отец расспрашивал насчет того, насколько его в итоге отпустили по его наставлению. — Как себя чувствуешь? — Хорошо, но есть внутри противоречия. Он притянул ее на кровать, садя к себе спиной на колени и рассматривая лицо: — Не переживай, — поцеловал в уголок губ, ладонью разворачивая ее лиуо профилем к себе, — атмосфера за столом была здоровой. И тебе не за что себя винить. Родители просто переживали о не случившемся. — Я понимаю, — глаза остановились на его, и она пояснила, — мне тяжело от того, что вновь заставила их переживать. — Будь уверена, сейчас они гордятся тобой. — Было бы за что… Он потянулся к ее губам, зацеловывая, а потом втягивая в глубокий поцелуй. Руки нежно поглаживали черты челюсти, пока вторая находилась на ее боку, проходясь вверх-вниз. — Я буду спать через стенку, — он оторвался и уткнулся носом в ее плечо, — госпожа Ко предложила спальню поблизости к твоей. Ко усмехнулась: — Раньше это была моя игровая. — Когда? — Лет до пятнадцати, пока я не прекратила использовать ее. — Значит, я буду спать в комнате, наполненной твоими беззаботными воспоминаниями? — пальцы пробежались по боку так, словно по грифу гитары, и девушка дернулась. — Жди. Я приду, когда ко мне зайдет вся семья по очереди. Смешок, и он прижал ближе к себе, усмехаясь в ее шею, пока руки так и продолжали гладить: — Все именно так. Девушка встала, перекидывая внимание на кота, и тогда подошла к туалетному столику, где лежали уходовые средства — перед его приходом она наносила сыворотку, и сейчас, когда лицо впитало жидкость, она принялась за ночной крем. — Ванная комната в другом конце коридора. Поспеши, потому что, если там окажется Меншик — ты не заснешь раньше полуночи. Он усмехнулся и вышел из комнаты, оставляя дверь открытой, а Ко готовиться ко сну, но дверь прямо перед его лицом закрылась. Тогда он решил спуститься вниз, если что, помогая родителям Ко. На спуске по лестнице, за углом он застопорился, потому что нога стала зудеть, и, когда он наклонился почесать, услышал за стенкой обрывки слов: — Я пытался делать все, чтобы на расстоянии все равно поддерживать мою девочку, но она все равно оказалась в трудных условиях. Женский голос звучал убедительно — судя по всему, она поддерживающе положила руки на плечи мужа, останавливая: — Ты не виноват в случившемся. Это обстоятельства. — Я не ожидал, что аджумма, которой я платил за аренду баснословные деньги, осмелится выпустить мою дочь в ночь, даже без задатка. — Наверняка, на то были сови причины. Она же вернула деньги? — Плевать я на них хотел, если моя дочь пребывала в стрессовом состоянии и неразрешенной ситуации из-за этих, — он нервно выделил слово, — обстоятельств. — То, что не убивает нас — делает сильнее, — попыталась убедить жена, но он оставался неприклонным, — Ты знаешь, сколько таблеток она сейчас принимает? — Это было ожидаемо. Она родилась гиперчувствительной, но теперь мы рядом и поможем справиться. Если понадобится, я сама получу еще одно образование, чтобы предоставить ей необходимое лечение. — А этот хрыч Пан? Конечно, спасибо, что предупредил о том, что она снова в больнице, но он тоже ее опустил. Мы остались без единой нити, тянущейся до нашей малышки. — Чонин хорошо справился и справляется. Теперь у нее есть надежная опора помимо нас. Ян в этот момент уже сидел, притихнув, на лестнице, вслушиваясь в диалог и складывая в пазлы полученную информацию: то есть аренда жилья за полмиллиона вон в центре была организована руководством господина, а Пан… он вспоминал, что слышал об этом человеке и сопоставлял образы: в ночь первой панической атаки и ухудшения здоровья Шинхе, он разговаривал с этим человеком — он был предыдущим работодателем Ко. То есть все, чего добивалась Ко, она достигала с помощью родительской подачи. Но, когда они втсретились — все пошло наперекосяк: смена жилья, затем выбор профессии, который больше нравился девушке. Она была сильной, а с момента их встречи, нарастила собственную мощь — добилась в своем подавленном состоянии того, что желала. Сверху прекратился звук брызг воды, дверь в душевую раскрылась, и оттуда вышел Мен, сразу обнаруживая Чониина. Он прикинулся глухим и, когда брат спросил о том, что случилось — ответил, что подвернул ногу. Мужчина прислушался к разговорам за стеной и остановил Яна, когда тот собирался последовать в ванну: — Это не должно дойти до Шин. — Разумеется. Она убьет себя в понимании, что должна родителям значительно больше, чем должна. Меншик прищурился, улыбнулся и хлопнул Яна по плечу: — Молодец, понял даже без объяснений, — его манера речи, как сказал Ко, сильно изменилась после армии, приобретая нотки армейской натренированности и серьезности, — Ванна свободна, поспеши. Ночь в особняке протихала тихо: за время, пока Йен сходил в душ и приготовился ко сну, жители дома действительно заходили в открытые двери комнаты Ко. Сначала это был брат, который выразил искреннее восхищение версией сестры, которой она являлась сейчас. Они немного подурачились, но потом сонный мужчина ушел в свою комнату. Затем пришли и родители — только не по отдельности, а вместе: у них состоялся долгий разговор, в котором они сами просили у дочери прощения за то, что она пережила. Они чувствовали себя еще более виноватыми, чем она сама, поэтому разошлись они со слезами на глазах, но желая крепкого и спокойного сна, напоследок целуя в обе щеки не единожды. Отец же вовсе не мог отлипнуть от небольшого девичьего стана до момента, пока его настойчиво потянула за плечи жена. Когда особняк наполнился глушащей тишиной, в которой мысли находили сами себя, она пролизнула в соседнюю комнату, на кровати которой лежал её парень: раскинув конечности, он ни в чем себе не отказывал, пользуясь гостеприимством родственников девушки: в футболке, что облепляла его выточенную грудь и боксерах — одеяло было зажато между ног, хотя в комнате было прохладно благодаря кондиционированию воздуха. Ко просто перетянула на себя одеяло, немного пробуждая молодого человека, но только, чтобы влезть в его объятия. Вновь сказать, что все хорошо, хотя глаза оставались мокрой. А вишенкой на торте их кровати оказался кот, что забрался на бок Чонина и мурчал точно трактор, вдоволь наевшись вместо сухого корма большой порцией свежей говядинки.