Часть 12. Хай Лин

— Ну что, проревелась? Заходи давай, не бойся, они уже ушли. Хай Лин бочком вползла обратно в кабинет и села на своё место, комкая салфетку. Шиндлер продолжал печатать, изредка поглядывая на свою ученицу — выдержит ли она ещё немного давления или стоит подождать? — Как вы вообще с этим живёте? — издалека начала Хай Лин. — Это ещё что. Помню свой первый раз: свидетель был, прямо скажем, не первой свежести, — Наставник откатился назад и сплёл пальцы перед собой. — Вывалили мне мозги в тазик с приказом дознать, кто его так и за что. Крепкий оказался орешек, ни в какую не хотел колоться. Я три дня нырял головой в формалин, блевал дальше чем видел, но дело-таки раскрыл. Понятно, за мной всё перепроверили, и своему тогдашнему Наставнику я не завидую. Ну, знаешь, раствор был тёпленьким, чтобы я уши не отморозил, а мозг — штука нежная… — Так вы… некромедиум? — в голосе чародейки чудесным образом любопытство мешалось с отвращением. — Точно. Маг из меня так себе: ни свечку тебе взглядом, ни зомби на полпальчика приподнять. Телепатов тоже хватает, а вот умельцев разговорить покойника днём с огнём. Так что Кондракар мне сразу Контракт подмахнул, пару сотен лет хорошей службы — ну и вот я здесь, вожусь с подрастающим поколением вместо пенсии. Кстати, ты молодец — быстро ту девочку раскрутила на показания. Хай Лин вместо ответа высморкалась в салфетку. — Только совет тебе на будущее: не стоит лезть к потерпевшему с обнимашками, тем более на глазах у представителя опеки. На сей раз прокатило, но лучше держи руки при себе. — Хорошо. — И обещание открутить яйца её отчиму тоже было превышением. — Понятно. — В туалет ты вовремя сбежала, плакать при исполнении — это уже, прямо скажем, ниже плинтуса. — Да, но после всего, что я увидела… Там, в её голове… Это же ужасно! Как она молчала столько лет?! Почему ей никто не верил? Даже родная мать!.. Ну вот просто… Да как так-то?! Почему люди такие сволочи?! — Я бы не обобщал, — Шиндлер вернулся к клавиатуре. — Бабуля у неё что надо. Я подчеркну: не просто бабушка, а мать отчима. О, сколько я наслушался по судам: «Томми не виноват, его оговорили! И вообще, прошмандовка сама виновата: разве не видно, что в её копилке уже полрайона побывало?». Эта же дама сама пришла, сама заявила и нисколько об этом не жалеет — мы только что по телефону говорили. Побольше бы таких сознательных. Теперь осталось оформить всё как положено, и красавчик поедет на курорт. Отель будет две звезды максимум, и я лично очень надеюсь, что теперь уже ему предстоит освоить профессию эскортницы… В голову Хай Лин закралась страшная догадка: — А что если… Вдруг бы я просто встретила ту девчушку на улице и случайно прочитала её мысли? Я имею в виду, без заявления, если бы никто не пожаловался официально? Или… Если бы она сегодня сидела здесь, но всё отрицала? Наставник понимающе хмыкнул: — Ну да, такое постоянно происходит. Бывает, допрашиваешь какого-нибудь хмыря, а он в несознанку. А ты точно видишь, что это он. Вот прям в подробностях. И рассказываешь ему, как было дело. А эта мразь сидит и ржёт тебе в лицо: «Это только ваши догадки, сэр. Не стесняйтесь, обсудите их с моим адвокатом». Ну и действительно, когда доказухи нет, такие дела в суде сыплются, как карточный домик. — …И тогда вы выходите ночью на прогулку с незарегистрированной береттой? — с надеждой прошептала Хай Лин. — И тогда я иду домой спать, как нормальный гражданин, — отрезал Наставник. — Ну что за молодёжь пошла, никакого уважения к закону… — …Спать? Как с таким вообще можно заснуть?! — Очень крепко и с чистой совестью, — заверил её Шиндлер. — Слушай… Я понимаю, ты молодая, тебя вот это всё бесит и хочется сделать как хорошо. Как не хорошо — не хочется. Но ты подумай вот о чём: допустим, примерю я на себя лицо Господне… — Роль десницы господа, — поправила ученица на правах местной. — Ну да, и начну причинять справедливость налево-направо. Косить всяких там уродов, сбежавших от суда. Даже предположим, что у меня будет получаться очень хорошо, и меня никто не поймает за руку. Но в этом случае что будет сдерживающим фактором? Даже в Нюрнберге — да-да, удосужился я почитать вашу историю — были адвокаты. То есть не один человек и не с одной точкой зрения определяет судьбу преступника. Это исключает… Ну, знаешь… Человеческий фактор. А вдруг я псих? Может, мне вообще всё привиделось?.. — На Кондракаре телепатия существует вполне как официальный метод дознания, — хмуро напомнила Хай Лин. — Это да, но и защиту сознания никто не отменял… Знаешь, есть такие умельцы по этому профилю — я просто младенчик. Поверь, и от кондракарского правосудия много улизнувших… Но я что хотел сказать, когда мозги у дознающего не в порядке, телепатия тоже теряет свою достоверность. — Ладно, но как тогда мириться с такими… жуткими недоработками? Наставник отправил документ в печать и терпеливо ждал, когда из принтера выползут все листочки. — Ты знаешь… Не стоит исключать фактор, как бы это ванильно ни звучало… Возмездия самой судьбы, — наконец ответил он. — Кармы? — фыркнула Хай Лин. — Точно. Вот прямо за тобой в стеллаже дело пятьсот тридцать пятое, кажется. Трёхлетней давности. Дамочка завалила своего абьюзера, как это сейчас модно говорить. Тиранил он её лет пятнадцать, всё у них было: тяжкие телесные, бурные ссоры, примирения, грохнул своего тестя, отсидел, она дождалась. Ещё немножко пособачились, ну и вот итог — сорок пять ножевых. В ней, дай бог, фунтов сто весу, и все пятнадцать лет она только и делала, что огребала в одну калитку. А тут раз и… К соседке, короче, приревновала. И всю дорогу так бывает, а сколько не выявленных, у-у… Яду там в похлёбку, спицу в ухо и цветочки удобрять… Подельники, опять же, не поделили чего, работёнка у них рисковая. — Но ведь многие ублюдки доживают до старости и спокойно помирают в своей постели, — стояла на своём Хай Лин. — Да, и так тоже может быть. Но знаешь, с годами система обрастает шестерёнками, и в ней застревает всё больше прощелыг. То что было, скажем, лет двести назад, ни в какое сравнение не идёт с текущим положением. Земляне вообще молодчаги, ДНК-методы там всякие, науку носом роют, ну и вообще… Может, скоро мозги научатся на компе раскладывать как косынку, а? Ученица неопределённо пожала плечами. — Как бы то ни было, ориентируйся не на тех, кто слинял, а на тех, кого-таки удалось прижучить. Делай только ту работу, что прямо перед тобой, и будет тебе счастье. Вот что совсем обидно бывает, так это неправильно обстряпанное дело. Про обнимашки и осуждение подозреваемого вслух поняла? Хай Лин припомнила, что совсем недавно читала что-то в этом роде… — Абстрагироваться от эмоций? Воздерживаться от преждевременных обвинений? Но ведь… Шиндлер смотрел на неё непреклонным взглядом до тех пор, пока чародейка не сдалась. — Вот и ладно. Потом мы на оформлении остановимся более подробно. Пока что возьми из принтера распечатку и разложи по файликам. Почитай что к чему, заодно и успокоишься. Хай Лин принялась рассовывать бумагу в папку. Мужества читать и заново ощущать пережитый кошмар она пока за собой не ощущала. — Пообещай, что не начнёшь самосуд. И вообще, береги нервишки, слишком много не бери на себя. Если чердак потёк, то совсем беда. На бухлишко не налегай, многие из наших спиваются: профессиональная предрасположенность, чтоб её. Девушка какое-то время молча шуршала файлами. Затем она осведомилась со скрытой надеждой: — Но ведь вы как-то привыкли? Когда и я тоже буду такой?.. — Пофигистичной? — пришёл ей на помощь Наставник. — Тут сложно сказать. У всех по-разному. Кто-то к детским трупам привыкнуть не может, кого-то на расчленёнке клинит. Может, и вообще статься, что не твоё это. Но смотри, сегодня тебе удалось взять за задницу одного подонка. Ты видела, какими глазами та девушка на тебя смотрела? Об неё всю жизнь ноги вытирали, она уже и сама поверила, что её жизнь цента ломаного не стоит. А ты выслушала бедняжку, ни тени сомнения, ни слова упрёка! С ходу помчалась наносить правосудие налево-направо. Я аж сам прослезился. — Вы были правы. Про телепатию… Когда ты в чужой голове, смотришь чужими глазами, всё совсем по-другому, — вздохнула Хай Лин. — То ещё дерьмо. — Ты вполне бодрячком держалась, только под конец что-то развезло. Привыкнешь, время ещё будет, — успокаивающе прогудел Шиндлер. — И пасись почаще в мозгах своего Покаянничка. Как он там, кстати?

***

Фобос оказался явно не в восторге от того, что ему приходилось делить спальню и один «подтекающий чердак» на двоих. Хай Лин всё ворочалась и терзалась угрызениями совести — как она может спать вообще, а сколько ещё в мире таких вот молчащих девочек? — Что? — наконец не выдержал он. Чародейка вместо ответа положила его руку себе на лоб, приглашая «посмотреть» в подробностях. — И всё? И из-за этого я битый час не могу нормально поспать? — Газлайтинг, — мстительно припечатала его Хай Лин свежевыученным термином. — Ты обесцениваешь мои собственные переживания и возвышаешься в своих глазах за чужой счёт. — Да-а? В таком случае, ты обесцениваешь мои неудобства, связанные с вынужденной бессонницей. Из-за тебя. А ещё завтра я обречён провести свой единственный выходной в камере. Снова. Не иначе как за хорошее поведение, но я же не жалуюсь? В то время как ты будешь наслаждаться своим отдыхом. — Туше, — пораздумав, согласилась девушка. — Но признай, ты ведь сам нарвался? — …И отбыл своё наказание сполна. Теперь я честный гражданин с испытательным сроком. Это не ты так решила, мисс Совершенство, а Верховный Суд Кондракара. — Ладно-ладно, в следующий выходной прогуляешься на Землю. Ну не могу я тебя взять завтра, как я тогда поговорю с Элион? А тебя не с кем оставить, «гражданин на испытательном сроке», потерпишь, это в твоих же интересах. — Твоя правда. Но сейчас перестань мучить нас обоих, я только начал втягиваться в этот нагов график с его безумно ранними подъёмами! — Ничего не могу поделать! — не выдержала Хай Лин. — Я правда пытаюсь спать, а у меня опять вот это всё перед глазами! Может, бедняжка так и не придёт в себя до конца жизни! Может, её матушка нового такого же себе заведёт!.. И только попробуй ляпнуть это вслух! Фобос не рискнул озвучить: «Теперь ты понимаешь, каково жертвам сексуальных домогательств?» — чародейка и так была на взводе. Вместо этого он пошёл на крайние меры: перевернулся на спину и похлопал по месту рядом с собой. — Так и быть… Дядюшка Фобос расскажет тебе сказочку на ночь. Хай Лин заинтригованно придвинулась поближе. — Жила-была одна девочка. Всю жизнь её окружали любящие родственники и розовые пони. Девочка выросла и вдруг поняла, что в мире помимо радуги и единорогов существует некоторое количество дерьма. Девочка честно попыталась его разгребать, но сломалась на полпути. Феечки и единороги утонули в навозе. Конец. А теперь спи. — Мой Наставник сказал примерно то же самое, — грустно призналась девушка. — Ну вот… Уже двое мужчин, умудрённых опытом, говорят тебе одно и то же. Может, стоит прислушаться? — А вот и мизогинию подвезли, — не удержалась от шпильки Хай Лин. — Пассивная агрессия, — немного подумав, парировал Фобос. — С тобой невозможно спорить, — проворчала чародейка. — Ты же используешь мои мозги против меня самой! — Пат. Тогда чего ты от меня хочешь? Так и быть, можешь воспользоваться моим положением ещё раз, если это тебя успокоит. Как обычно, всё делаешь сама. Хай Лин сглотнула. — Жуть какая. Ты точно не знаком с моим боссом? Это был его второй совет, как привести голову в порядок, если работа нервная… Теперь от Фобоса повеяло холодком страха и неуверенности. — А кто твой Наставник? — осторожно начал он. — Один хмурый тип с Геи. Жуткий зануда, — пожаловалась Хай Лин. — И как он выглядит? Та неопределённо обрисовала руками нечто большое и квадратное. — Как питбуль, который с газонокосилкой подрался, — наконец подобрала девушка подходящее описание. — Что ж, удачи тебе с ним, — спустя некоторое время отозвался Фобос, и — что же это? Хай Лин наконец ощутила исходящий от него намёк на сочувствие. — Ну так что?.. — Нет уж. Хватит на сегодня изнасилований, — грустно отшутилась Надзирательница. — А можно дружественную обнимашку? Если уж и это не поможет, тогда я не знаю… — Так и быть. Всё равно ты складываешь на меня ноги во сне. А чуть я зазеваюсь, ещё и остаюсь без одеяла! — Ладно-ладно. С меня дополнительное одеяло. И кофе. — И разговор с Элион.