Глава 6. Цена обмана

— Что же ты такое? Мысли сменялись двадцать пятыми кадрами, оставляя лишь смутные намеки на какую-то складную теорию. Возможно, это из-за проявления проклятия, ведь, в конце концов, оно должно войти в какую-то реакцию с этим телом. Грехи, слияние, души, тела, что бы все это значило... Стоп, я сейчас не о том думаю. Или о том? Что мне даст понимание, что за реакция происходит между телом и проклятием? Это вообще телом можно назвать... Что, если мы не обменялись конкретно телами, а были как-то связаны до этого? Ведь очень странно то, что я получила проклятие совсем недавно, словно до этого меня что-то защищало. А потом мы потеряли связь. Точно, связь. Сознание прояснилось, и я поняла, насколько же тяжело дышала и насколько же сильно вспотела. Но сейчас меня интересует только то, что за связь у меня с проклятием. Взгляд поднялся к зеркалу. — Что же ты такое? Почему стала частью того дома? — я внимательно вгляделась в стекло, готовясь снова что-то сказать, но неожиданно раздался детский обезумевший голос: — Я всего лишь прошлое. Резкий вдох, и я отшатнулась. А отражение преобразилось в ту девочку из кошмара. Ее окровавленные руки медленно поднялись и прислонились к стеклу. — Но прошлое и настоящее — опора колыбели жизни! — и она рассмеялась, резко запрокинув голову и так же резко вернув одержимый взгляд, — Так что без меня ты умрёшь! Мое лицо заполнило недоумение, и в следующий миг я увидела его в отражении, а та девочка исчезла. В тот момент я поняла, как была напряжена в руках. Словно готовилась разбить это треклятое стекло. Рука сама замахнулась, удар, и после этого я успокоилась. Стекло не разбилось. Я хорошо рассчитала силу. «Молодец, а теперь думай, что бы это значило» Но мысли превратились в двадцать пятые кадры.

***

Тихо тикали часы, бесшумно скользили алые лучи, шумно вырывалось мое дыхание... А от злости лицо со звонким скрипом зубов перекосило. — Черт! — я размахнулась и со всей силы ударила по столу, а затем смахнула бумаги, — Как мне вообще написать этот ебанный сценарий?! А в ответ только звуки комнаты. Как же мне это надоело... — Нет! — впечатавшись в спинку стула, я со всей силы проехалась по ковру и вскочила, — Пора с этим покончить!

***

Я направлялась в башню Ви. Терпеть — удел тупых. А удел умных — избегать. А мой удел… Я же тихо шла по пёстрым коридорам, размалеванным неоновыми цветами. С таким освещением складывалось ощущение гламура, а не профессионализма с фирменной одеждой, так что выбор пал на простую чёрную футболку и узкие джинсы. Чтобы меня не узнали, я закрасила румяные щеки, нанесла тон, сделав кожу более желтоватой, и затемнила глаза с накладными ресницами, волосы же накрутила и собрала в пучок. Теперь походка по этим коридорам стала торопливой. Вокруг копошились грешники, в упор не замечая других. Тупые сжимали кулаки, молча терпя вечные отчитывания, а умные юркали мимо них. Все они, и умные и тупые — безответственные. Это их вечная связь. Наконец, я подошла к съемочной площадке. Обернувшись, пропустила вперёд нечто рыбоподобное и юрк… зашла следом, обгоняя. Я знала, где находится самое неприметное место на подобных мероприятиях. Так что, подхватив с рук рыбоподобного кабели для звукового микшера, направилась в самое заставленное оборудованием место. Мы кучу раз использовали это оборудование на съемках музыкальной рекламы клуба. И, помогая с подключением, я прислушалась к суматохе, краем глаза подмечая, как рыбоподобное, застывшее у стены, подверглось гневной тираде главного. И, наконец, Валентино рявкнул: — Всё готово?! — Да! — ответил хор торопливых голосов, строясь вокруг камер. Я показала большой палец звукорежиссёру, присев на одно колено и, прищурив глаза для пущей убедительности, замерла. С кровати послышался недовольный голос Энджела: — Да кто пишет этот отвратительный сценарий? Давай, как договаривались… — Я! А ты, жалкая сука, не выебывайся! — выкрикнули из толпы. Мои глаза метнулись также быстро, как Энджелу ответил Валентино. Нашла. Кивнув своим “коллегам”, мол, можете работать, я встала, не сводя взгляд со сценариста. И, осторожно выйдя из толпы, направилась к нему. — Камера — мотор! Я же тронула за плечо мелкую рыбу-меч в пальто, гневно раздувающую желтые ноздри. — А мне понравился Ваш сценарий, — и довольно отметила, что опущенная гортань, эффект сломанного голоса и поднятое мягкое небо оказались самым подходящим способом изменить голос до неузнаваемости, сделав его глубоким, прокуренным и громогласным. Тот ответил любопытным взглядом. — Конечно же! Это произведение искусства! — и улыбнулся. Я тоже улыбнулась, со всей участливостью продолжая разговор: — Можно задать Вам пару вопросов? Я журналист. Рыба откровенно рассмеялся. — Конечно! Я тут не за тем, чтобы смотреть, как бездарности пытаются что-то из себя представить, — и, схватив меня за руку, побежал мелкими прыжками к выходу. — Так что ты хотела? — остановившись у самой двери, уточнил сценарист и хитро прищурил глаза. Я свои возбужденно расширила и хлопнула густыми ресницами. — В чем состоят основы написания сценария? Поделитесь мастерством и докажите, что Вы профи! Немного подумав, рыба всё-таки ответил: — Сценарий пишется в настоящем времени, это очень важно. Также используются не только простые отметки места и времени в начале, но и карточки локаций… Ещё очень важно разделять… — Эм, что здесь происходит? — глаза рыбы испуганно округлились, и сам он тут же рванул назад. По спине пробежался холодок. По такой реакции сразу понятно, чего ожидать. «Успокойся, подумаешь главный, которого все бояться» Развернувшись, я поспешно заговорила. — Понимаете, я проверяю проф.пригодность работников по просьбе Валентино… — и запнулась, когда поняла, кто передо мной. Это тот грешник с головой телевизора, который давал интервью об истреблении... Запинка и поспешность стоили мне возможности обмануть. Немного подумав, он понял и растерянно спросил. — Принцесса? Черт. Узнал по голосу, который я забыла изменить. От сердечных ударов закружилась голова, по ощущениям разрыхляясь, как тесто, а под гнетом ощущений росли одни и те же мысли: Это непростительно. Неужели нельзя было избежать? Что делать теперь? Ты виновата. За головокружением я едва различила, как языка коснулись клыки. И отчеканила как могла: — Нихому! Нихому ни с-слова. Тот расширил глаза и вскинул брови. — Принцесса? Что с Вами? — Ш-шëрт, — оглянувшись, чтобы убедиться, что вокруг все просто снуют по своим делам, я схватила его за руку и потащила в ближайший кабинет. Тот, что удивительно, сопротивляться не стал. Видимо, совсем растерялся. Оказавшись внутри какой-то студии, я рявкнула работникам изменённым голосом, чтобы оставили нас. Те послушно сбежали. И я, развернувшись к грешнику, набрала побольше воздуха в грудь, складывая максимально четко сквозь режущую боль от клыков: — Меня с-сдесь не бхыло. Грешник сложил руки на груди и раздраженно уставился на меня. — Принцесса, что это за маскарад? Что Вы вообще здесь забыли? И что значит “Меня здесь не было”, особенно так свирепо? — у него дернулся глаз. Сжав кулаки, я выпалила: — Я прекрасно знаю, что никакого средства против истреблений нет! Но тот лишь недоуменно на меня покосился. — О чем Вы вообще? Черт… Я не знаю, что делать. — Ладно, — и я с удивлением обнаружила, что клыков больше нет, отчего слегка запнулась, — Эм… Чего Вы хотите? Тот заорал, всплеснув руками. — Да что Вы вообще здесь делаете?! Я стиснула зубы. И процедила: — Я проникла сюда и говорила с работником Валентино, очевидно же. Что Вы хотите за молчание? Первое время он пучил глаза, а потом резко понял. — Валентино говорил об этом… — и безумно рассмеялся, — Дьявол, ахах… — и, проведя рукой по лицу, хищно ухмыльнулся, — У меня есть для тебя одно задание…

***

«АД. ДЕНЬ ИСТРЕБЛЕНИЯ. УЛИЦА. Кровь, кишки, летающие пули, акулы и волки, все сражаются. В это время в переулке трахаются шлюха и волк со шрамом на глазу. Неожиданно стучат часы. Все кричат, в том числе и шлюха, но волк хватает ее за волосы и только сильнее начинает трахать.» — Аргх… — упав прямой спиной на спинку стула, я сладко потянулась, — Он говорил, что что-то обязательно нужно разделять, может, он про реплики? Тогда мне это нужно прямо сейчас, — и вновь принялась за работу, когда услышала короткий стук в дверь. Вздохнув, я встала и направилась к источнику шума, махнув рукой непонятно для кого: — Входи! И, с ужасом обнаружив свою усталость, выпрямилась сильнее, до хруста в спине. С таким настроем я и встретила Аластора, явившегося из теней, лежащих между полосами света. — Чем могу быть полезен, дорогуша? — с улыбкой склонился ко мне грешник. — Есть предложение, — он прищурился. — Я не изменю условий сделки... — Я как раз об этом, — я резко шагнула к нему, оказавшись вплотную, — Есть. Предложение, — и выдержала чужой красноречивый взгляд. — Ты мне не доверяешь? — он усмехнулся, — Разве не помнишь, как честно всё было в прошлый раз? Я покачала головой. — Конечно-конечно помню, только вот... Лицо Аластора резко изменилось. Улыбка превратилась в оскал, глаза почернели, комната поддернулась зеленым. И голос зазвучал с сильными помехами: — Прошлого раза не было.