1. Мне уже шестнадцать

Мой отец очень известный в нашем не очень большом городе человек, у которого куча друзей, ставших для нас практически одной семьей. Со многими он знаком со студенческих, а то и со школьных лет, с другими его свел бизнес — он владелец сети автосервисов. Но лучших друга всего два — Макс и Димон, которых я периодически называю дядями, чем последний очень гордится, напоминая, что: «Они с Костяном вообще-то братаны». Без них и их жен не обходится ни один праздник. Вот и сегодня на дне рождения папы так шумно, что приходится постоянно повышать голос и всех перекрикивать. Все-таки тридцать пять лет — особая дата, которой он достиг первым из всех своих друзей. Дядя Дима, правда, все еще не отошел от того, что ему самому скоро исполнится тридцать. В прошлом году на юбилее у Макса он приподнял бокал и мрачно заметил, что первыми уходят лучшие. Так что папины тридцать пять для него — двойной удар, но и одновременно повод для шуток. — Бля, Костян, это ж тебе уже скоро пенсионное заказывать. Правда, никто не поверит, что ты уже пенсионер, скажут еще, что паспорт скомуниздил, — пробует пошутить он, но глаза остаются печальными. Его жена Ира закатывает глаза, но мягко поглаживает его по плечу. Ей тридцать светят еще не скоро, она ведь почти на десять лет младше мужа. — Впрочем, в Средние века в этом возрасте уже готовились… на упокой… — На этой оптимистичной ноте я должен прервать своего дорогого друга, — вклинивается Макс, вскакивая с места с бокалом в руке. Димон с мрачным видом усаживается на свой стул. — Костян, ну что, тебе тридцать пять, считай, первая молодость за плечами… Добро пожаловать во вторую! Когда он заканчивает говорить тост, раздаются аплодисменты и все начинают чокаться бокалами. Я с облегчением отпиваю немного из своего, пробуя белое вино, которое так нахваливала Марина. С тех пор, как мне исполнилось шестнадцать, отец лоялен к употреблению мною алкоголя. Главное, чтобы пила только в проверенной компании и знала меру, что я и делаю, особенно помня об опыте «инцидента после вечеринки»… Что касается другого участника того события, то Илья тоже в списке приглашенных на этот юбилей. Он хоть и не входит в ближний круг друзей моего отца, но относится одновременно к коллегам и приятелям, которых тоже здесь немало. К тому же, на празднике присутствует лучший друг Кота — Денис Беркут, который также приходится папе младшим двоюродным братом. Обычно он путешествует вместе с женой, но в этот раз в качестве редкого исключения почтил нас своим присутствием. Вечеринка находится уже в самом разгаре, когда я понимаю, что с вином все-таки перебрала, и тот самый «инцидент» может повториться. Поэтому я благоразумно решаю выйти на воздух, как неоднократно советовала Марина. На летней площадке ресторана, который сегодня закрыт для других посетителей в честь столь значимого торжества, тихо и безлюдно. Я невольно выдыхаю с облегчением, приваливаясь к деревянному ограждению и жадно вдыхая прохладный весенний воздух. — Порядок? — доносится вдруг сзади знакомое, и я едва не давлюсь тем самым прекрасным воздухом. Даже не оборачиваясь, я узнаю Кота, ведь мне так хорошо знаком его глубокий хриплый голос. — Только тебя здесь не хватало, — бормочу себе под нос, чувствуя легкую тошноту от мыслей о повторении дурацкого «инцидента». Я ведь когда выпью, то совсем себя не контролирую, не хватало еще взболтнуть чего-нибудь лишнего. — Уходи, уходи, уходи, — повторяю едва слышно, зажмурившись. Но Илья, похоже, не восприимчив к гипнозу и программированию. — Юля? — его голос звучит немного обеспокоенно, и я, помедлив, оборачиваюсь, чтобы тут же быть пойманной в плен его зеленых глаз. Такого необычного оттенка зеленого, что мне даже описать сложно — даже не изумрудный, и не цвет весенней зелени, а что-то среднее, но такой глубины и насыщенности, что хочется смотреть, не отрываясь. Вот уж точно Кот, не зря он носит это прозвище. — Я в порядке, — уверяю, пока мужчина подходит ближе. Между его губами зажата сигарета, и я точно знаю, что ничто в этом мире не может заставить его отказаться от этой привычки. Он курит, сколько я его помню, как и постоянно взлохмачивает темные волосы, которые никогда не видела нормально уложенными, а только в творческом беспорядке. Но в этом тоже есть свое очарование. Илья вообще во всем по-своему очаровательный и притягательный, хоть я уже больше года повторяю себе как мантру, что он мне только друг. Я не помню, когда вообще так случилось, что начала подумывать о нем, как о ком-то большем. До моих тринадцати мы вообще почти не общались, разве что виделись несколько раз, но потом он стал чаще бывать в нашем доме и периодически заходил поболтать и посмотреть вместе кино. Так мы понемногу и сдружились, а потом… этот дурацкий «инцидент», а еще тот факт, что мне просто катастрофически нужно было в кого-то влюбиться. Вот я, видимо, и выбрала Илью, который так и очаровывал меня этим магнетическим взглядом и низким голосом. Достойный кандидат, хоть я так толком и не определилась, кого больше хочу в нем видеть — возлюбленного или друга. — Я, кажется, с алкоголем перебрала, — признаюсь честно, снова приваливаясь к ограждению. Выпила всего-то пару бокалов, но наверняка сказалось то, что я с утра ничего не ела. Боялась, что иначе в меня не влезет праздничный торт. — Надеюсь, на этот раз обойдется без приключений, — произносит Котов с улыбкой настоящего Чеширского кота, и я не понимаю точно, на что он намекает — на чертов «инцидент» или на те другие несколько раз, когда ему приходилось забирать меня с вечеринок. Я разное чудила, но уже без глупостей. — Если хочешь — давай немного прогуляемся. Только оденься, а то замерзнешь, — говоря это, Илья снимает пиджак и накидывает мне на плечи. Стоит отметить, что в обычной белой рубашке ему куда лучше, ведь она выгодно подчеркивает накачанные руки и торс. Ему приходится следить за формой, ведь у него свой спорткомплекс, куда, конечно, ходят заниматься все папины друзья и их жены. — Если я слезу с этого ограждения, тебе придется меня нести, — говорю полусерьезно-полушутя, потому что голова немного кружится и дело не только в выпитом алкоголе. На дворе ранняя, но на редкость теплая весна, мне шестнадцать, а рядом мужчина, который почти дотягивает до моего нереалистичного идеала. Тут недолго и в собственных ногах запутаться. — Не думаю, что это станет проблемой, — хмыкает Илья, протягивая мне руку, в которую я, помедлив, вкладываю ладонь. Руки у него обычно холодные, и это действует по-своему отрезвляюще. Я чуть сжимаю его пальцы, чувствуя, как по коже проходится разряд электричества. Свободной рукой плотнее кутаюсь в пиджак, тайком вдыхая запахи его сигарет и духов, аромат которых тоже кажется приятно освежающим и немного терпким. Это в сочетании с его внешней отстраненностью и колючим взглядом создает вокруг Ильи ореол этакого ледяного принца — загадочного и недоступного. — О чем задумалась? — спрашивает вдруг Кот, когда мы проходим несколько метров до ближайшей лавочки. Все это время он крепко сжимает мою руку, словно бы на самом деле боится, что могу упасть. Это очень… трогательно. Я улыбаюсь и пожимаю плечами. — О том, что мне шестнадцать и пора бы влюбиться, — отвечаю честно, останавливаясь напротив. Вокруг уже глубокий вечер, почти ночь, но на улице горит так много фонарей, что рассмотреть его не составляет никакого труда, разве что роста мне немного не хватает и лучше всего удается разглядеть покрытый щетиной треугольный подбородок, а затем и чуть пухлые губы, которые растягиваются в полуулыбке. — Надеюсь, на этот раз ты более ответственно подошла к выбору кандидата, — произносит он, слегка опустив ко мне голову, чтобы я могла разглядеть лукавый блеск в зеленых глазах. Он совершенно точно имеет в виду «инцидент после вечеринки», но я слишком пьяна, чтобы мне было за это стыдно. Поэтому я только усмехаюсь и качаю головой. Пусть даже не надеется. Кандидат был всего один. Нет, ну, в книжном мире их, конечно, было несколько, и Хеймитч из «Голодных игр» слишком плотно обосновался в моем сердце. Но в шестнадцать лет, наверное, странно будет любить немолодого алкоголика, а вот не первой свежести приятель отца вполне сгодится. Шучу. Илья в самом расцвете сил и лет. — Мне почти тридцать, куча вредных привычек, да и прошлое сомнительное, — перечисляет он, словно прочтя мои мысли. Я чувствую, как щеки заливает румянец, но изо всех сил борюсь со смущением. У меня в комнате плакат с полуголым Вуди Харрельсоном в полный рост, и не спрашивайте, откуда и зачем. Но учитывая, сколько раз его видела Марина во время уборки, у меня уже иммунитет к стыду. — Твой отец будет в шоке, Димону точно понадобится «скорая»… ну, а Макс просто меня убьет, — продолжает он с серьезным выражением лица, но в голосе слышатся веселые нотки. Не одна я весь вечер налегала на алкоголь. — Ну, это ведь у тебя будут проблемы, а не у меня, — напоминаю, слегка привставая на носочки, чтобы заглянуть ему в глаза. Но не удерживаю равновесие и заваливаюсь вперед, падая прямо на мужчину. Ему приходится меня поймать, обхватив за талию. Я чувствую, как сердце ускоряет ход, когда Илья прижимает меня ближе к себе. В этот момент наши взгляды встречаются. — Так говоришь «не влюбляйся»? — шепчу, потому что голос резко пропадает. Кот качает головой, но усмешка получается какой-то кислой. — Как я могу тебе запретить? — вздыхает он с такой удивительной нежностью, что я таю. Но следующие слова мигом возвращают с небес на землю: — А вот себе точно должен…