Часть 44

Даже если бы Настя и хотела куда-то сбежать, чтобы проучить Тарасенко — он не дал ей на то ни единого шанса. Просто без лишних слов запихнул девушку в машину и всю дорогу сидел с Лизкой на коленях, Настю обнимая левой рукой и зарываясь лицом в волосы. И молчал. Молчал, собачий сын. На ту квартиру, к которой Настя была привыкшей — они уже не поехали. Приехали в какую-то монструозно огромную, просторную, с голубым потолком и тщательно выверенным интерьером. Настолько выверенным, что небрежно лежащая цветная подушка на сером диване смотрелась максимально правильно, идеальней лежать было просто невозможно, и вообще её хотелось тут же снять для инстаграма. Тут вообще все было достойно отправки в ту инсту, осталось только её завести. Лизка-то тут явно себя чувствовала как дома, усвистала куда-то в глубину этого музея. Ну, она-то знала, где тут ей можно и зубы почистить, и спать лечь. И Настя на самом деле понимала желание поскорей свалиться спать, в конце концов — было уже поздновато, а впечатлений за день было… дохрена. Сказочный папа превратил все это в приключение — для Лизки, а Настю до сих пор потряхивало. Сама Настя так и замерла в холле — а это был именно холл, а не прихожая — не зная, что ей тут вообще делать. Руки помыть? Так краны тут наверняка какие-нибудь винтажные, которые жалко заляпывать своими мещанскими потными ладошками. Макс стоял за плечом. Этакое мрачное изваяние. Ни влево, ни вправо, ни слова сказать, ни мышцой поиграть. Н: Вписываешься в интерьерчик. отрешенно заметила Настя, оборачиваясь. И в самом деле, вписывался. А если бы разделся и принял хоть какую-нибудь позу — его вообще можно было бы выдать за современного Апполона, или Гермеса — на худой конец. М: Я хотел сказать. Сегодня. негромко произнес Макс, глядя куда-то в сторону. Настя глянула в ту же сторону. Зацепилась взглядом за фотографию на стене. Парень, девушка в развевающемся голубом платье, обнимаются так, будто тысячу лет друг друга не видели. И все это посреди какой-то пустоши, на фоне холмов. Красиво. Но не очень в тему. Любовь — она, конечно, все побеждает, но любовь не строится на таком количестве недоговорок. Настя уселась на банкетку у двери. Серую, замшевую… Было страшно подумать, что это натуральная замша. Блин, и все-таки у Насти мещанство головного мозга. И… Нет, вряд ли это излечимо. М: Дальше не пойдешь? Тихо спросил Макс. Н: Я пока все больше склоняюсь к версии побега. Настя пробежалась взглядом по потолку, по люстрам, похожим на какие-то космические цветы. Н: Отсюда до двери ближе. М: Ну, ты и размечталась. Кто ж тебе даст сбежать? Макс уселся рядом, и Настя от него демонстративно отодвинулась. Макс на это так тяжело вздохнул, что она его на секундочку даже пожалела. Н: Если я с тобой останусь — ты решишь, что это из-за денег. Настя еще раз оглянулась, и качнула головой. Нет. Перебор. Реально перебор. Для неё и прошлая-то версия Макса была уже по самому краешку, он и в той раскладке был для неё принцем. Программистка и писательница на полставки — в принципе неплохая партия для какого-нибудь приличного менеджера. Могла бы и покруче конечно быть, поамбициознее, стоящая повыше на карьерной лестничке, но сойдет. А для моднявого фотографа и бизнесмена? Сойдет ли? Ой ли? М: Я всю эту херню и затевал, чтобы понять — заинтересую ли я тебя без денег. Так что нет, милая, я-то точно не решу. Н: Знаешь, если ты затевал это все для этого — нужно было снимать хрущовку в Мытищах, никакой няни и водить меня в столовую, блин. М: Ага, и катать на каком-нибудь ведре типа Приоры? Макс усмехнулся. М: Нет, Солнечная, я долго думал — но решил обойтись без переборов. Не так чтобы «с милым рай и в шалаше», хотя с тобой наверняка и это бы проканало, чудо ты мое, немеркантильное. Так, делал общую картину, что деньги вроде есть, но из трусов не вываливаются. Ну, серьезно. Скажи я тебе, что могу без проблем раскрутить тебя как писателя, скажи же — это бы придало нашим отношениям совсем другой вкус. Н: Себя раскручивай. недовольно буркнула Настя. А сейчас этого вкуса типа не будет? Как будто сейчас у неё не будет повода чувствовать себя содержанкой. Нет. Все-таки надо бежать. Руки в ноги и… Да ладно. А как бежать-то? И сердце из груди выдрать, вместе с ребрами? И… Как же Лизкино «можно я буду называть тебя мамой»? Ну, блин, же! Совести не хватит. Если помучить еще можно, то Лизку… М: кот, ну у меня и с Соней так было. тихо произнес Макс. М: Я её продвигал как модель. Два года — моя муза. Два года — её рвали на части европейские модные дома, для которых я снимал. А потом девочка решила, что она потянет без меня, и плюнула на Лизку. Честно — желание после этого на заре отношений всем этим слепить глаза… Н: Тарасенко, а какая разница? С горечью поинтересовалась Настя. Н: Ну, увидела я, что ты можешь сейчас. А не потом. И? Где гарантии, что я не поведусь на твои деньги? М: кот, ну это же ты. Макс пожал плечами, будто это все объясняло. Н: Откуда ты знаешь, что я тебя не обманула? Может, я вообще сразу знала, что ты богатенький буратино, и решила тебя окрутить? М: Насть, я знаю, что ты можешь выдумать интригу на пустом месте, поверь, я помню, что ты пишешь охренительные книги. Можешь не напоминать лишний раз. Н: И все-таки, что если так? Настя проигнорировала прогиб в сторону писательства. Никакой лести она сейчас затмить себе рассудок позволять не собиралась. Нет уж, впервые за месяц она выжрет Тарасенко мозг чайной ложечкой, потому что затрахал. И проблема заключалась вообще не в количестве секса. М: Если все так — значит, у тебя получилось. Макс лишь тяжело вздохнул. М: кот, у тебя это отлично получилось, я уже триста раз пожалел, что затеял весь этот спектакль, и надо было сразу.… Но менять коней было поздно. Не хотел спугнуть тебя и Лизку и… Хотел, чтобы ты вернулась. Сознался бы тогда, после больницы — и… Блин, я же и так тогда накосячил, а сознайся я еще и в том, что сначала тебе врал… Ты бы не приехала. Ну, вообще — могла, да. Потому что уже сейчас было страшно. М: кот, выйдешь за меня? ох-х, да что ж ты делаешь, Тарасенко, зачем такой-то эмоциональный терроризм, и так-то хочется забиться в угол… Но как печально сказал, с какой тоской и безнадежностью… Зачет по актерскому мастерству. И Станиславский бы поверил. Н: Тарасенко, побойся бога. М: Я атеист, мне не страшно. Так выйдешь? Н: На, смотри. Настя задрала кроссовку повыше. Н: Похоже на хрустальную туфлю? Я тебе что, золушка, товарищ миллионер? Иди нафиг. М: Ты у меня чудо. усмехнулся Макс, ловя Настину ногу за щиколотку и заставляя девушку развернуться к себе лицом и вытянуть ноги к нему на колени. М: Мое самое дивное чудо. Я таких как ты в своей жизни не встречал. А туфлю хрустальную… Ну, хочешь — подарю. Н: Мимо. хладнокровно буркнула Настя, хотя… М: кот, я же вижу, что ты прикидываешься. Макс потянул Настю к себе. М: И вижу, что хреново у тебя получается выносить мозг. Ну, сдавайся. Выходи за меня! Ну почему нет? Почему? Потому что это не чертова сказка. Потому что это все тысячу раз как за рамками разумного и реалистичного. Почему девушка может отказаться выйти замуж за любимого мужчину? Вроде никаких препон, не так ли? Ну, окей, давайте с уточнениями. Почему провинциальная девушка, кхм, нищебродка может отказаться выйти замуж за любимого мужчину, который внезапно оказывается миллионером? Потому что! Н: Так не бывает. М: Знаешь, я тоже думал, что таких как ты не бывает. Пальцы Макса зарывались в Настины волосы, и сам он самым наглым образом прижимался лбом к её лбу. М: Но вот она — ты. Моя сказочная нереальная солнечная женщина, которая любит меня, а не мои деньги, которая любит мою дочь, причем очень взаимно, и прости, ты так и не ответила, ты же выйдешь за меня? Н: Нет. М: Выйдешь. Он охренел и уже даже не спрашивал. Н: Нет. Этого несносного придурка хотелось лягнуть. Можно ли лягать миллионеров? А любимых миллионеров? Ой, да запросто. Только осторожно. Нет, он наверняка со всех сторон застрахованный, и все же… Любимый же. Жалко. М: Выходи за меня, непокорная женщина, я же не отстану. шепнул Макс. Ох, как он это все обставлял. Ну, ведь понимал, что все в Насте обмирает сейчас. Н: Да вот ещё. буркнула Настя. Н: Может, мне еще с тобой прям щас и переспать? М: Это нужно, да. вздохнул Макс. Н: Хотя, скажем честно, этот урод мне все настроение изгадил. Да уж. Сколько было напряжения между Настей и Максом только этим утром… И все скурвилось благодаря Кислицыну с его асексуальной аурой. Хотя сейчас — искрение потихоньку возвращалось, и воздух между Настей и Максом уже негромко гудел, шумел, пытался испариться. Настя чуть подалась назад, потому что еще чуть чуть — и она бы сама к Максу потянулась за поцелуем. Н: Ты понимаешь, что ты меня уже порядком задолбал, Тарасенко? негромко поинтересовалась Настя, прямо глядя на Макса. Н: Вот этим всем задолбал. Сказал мне про ребенка? Нет. Было проще устроить срань с салоном красоты, чем открыть рот. Сказал мне, кто ты есть? Нет. Почему, мать твою, мой бывший кретин и сволочь знает про моего мужчину больше, чем я? Может, тебе с ним съехаться, раз у вас так много общего? М: кот, ну прости. И все мольбы мира в одном слове. Нет, если сатана посылает на заключение сделок не Макса, то он — адский лох. Ха, ха, какая игра слов. Настя промолчала. На самом деле, она уже почти и не злилась, просто категорически не понимала, что ей делать. Бежать? А если не хочется? Оставаться? Но… А Максу-то это точно надо? М: Я не знал, что ты в реале окажешься такая, понимаешь? Кажется, Макс трактовал настино молчание по-своему. М: Я и на самиздате торчал, не ради знакомств, было интересно посмотреть, как зайдут народу мои тексты. Вот знаешь, не те, которые коммерческие и для журнала, а художественные, для развлекушечки. Это ж тебе не на остросоциальные темы правду-матку жечь. А тут блин, ты. И… Думаешь, я знал, что потеряю голову от девочки из Сети? Что буду на все готов, лишь бы она согласилась стать членом моей семьи. Н: Словоблуд. М: кот, ну правда же. Все — правда. На самом деле Настя ему верила. Потому что и говорил он — без тени шутки. И на самом деле, на его лице сейчас улыбки не хватало. Очень. Н: Миллионеры не теряют голову от девочек по интернету. М: Я тебе могу рассказать много нового на тему «Что делают и что не делают миллионеры в реальной жизни». И знаешь, кот, мне ведь лучше знать, я хотя бы практик. Хотя погоди. Выйдешь за меня — тоже будешь практиком и заведешь свой список. Через пару лет сравним. Птичка-задолбай, просто. Он не знал, блин. А Настя знала, к какому идиоту едет? Тем не менее, особо ничего не скрывала. Точнее полное отсутствие козырей не скрывала. Ну, вот такая, да. Неидеальная. Как партия — невыгодная, из всех достоинств только прокачанный дзен. Что называется — не хочешь не бери, а я тебя любым возьму, даже задротом. Не в улыбку же влюблялась, ей богу. И кто ожидал, что судьба решит вывернуть фортель и выкинет четыре семерки? А могла бы ограничиться двумя, за глаза бы хватило. М: Насть… глухо произнес Макс. Взгляд у него был по-прежнему напряженный, выжидающий. Нужно было уже отмирать. И сдвинуть ситуацию с мертвой точки. И куда бы деть эту дурацкую досаду? Н: Идем, Тарасенко. Настя потянулась и поднялась. Н: Веди меня по своему бахчисарайскому дворцу… М: Куда? Глаза у Макса наконец-то оживились. Ну, хоть что-то. А то смотреть на это неприступное чудовище было как-то не очень радостно. Н: В спальню. усмехнулась настя. Н: Будем проводить воспитательные работы по лечению недоверия. Надеюсь, тебе поможет, Тарасенко.