Глава вторая, в которой новая информация повергает в шок

      До отбытия во Флугвер чуть меньше двух дней, а потому, пока Алекс отправился заниматься в тронном зале с отцом, я поспешила в дворцовую библиотеку. Послезавтра у меня будет шанс узнать, что находиться за стенами нашего города, и я не хочу его упускать. Проскользнув в отдел механики, я стала искать нужные мне книги, а именно, книги об устройстве междугородних повозок. Не может быть, чтобы из этих штук нельзя было увидеть ничего. Где-то обязательно найдется щелочка, и хоть бы она была побольше, чем в стене! На поиски ушло порядка получаса, но потерянное время стоило того: я добыла несколько полезных книг и теперь, придя в комнату и усевшись на кровати, приступила к чтению.       Вообще, читать я больше люблю что-нибудь фантастическое, но родители редко предоставляют такую возможность. Даже сейчас всё моё нутро вопит о том, чтобы я отбросила книги и вновь оказалась в саду под лавкой. Однако я уже привыкла концентрироваться на изящных буквенных завитках насильно. Надеюсь лишь, что когда-нибудь я добуду интересную книгу с простым шрифтом. Между тем, глава за главой в учебниках, и пробило без пятнадцати полдень. Спрятав в стол книги, которых у меня не должно быть и оставив на видном месте более-менее нейтральные, я поспешила вновь выйти коридор. Но вовсе не на обед, как вы могли подумать.       Ровно в полдень наши подданные собираются на главной площади у замка и ждут, когда король — мой отец, королева — моя мать, и их дети — я и Алекс, даруют им Благословение. Благословением мы называем обряд очищения. И лишь после этого люди получают дозволение отобедать и расходятся по домам. Иногда Его Величество, сверкнув златыми перстами, указывает на провинившихся людей, но такое бывает очень редко. Я подозреваю, что после этого несчастного наказывают отсутствием обеда или ужина. Я же тем временем стою на балкончике и порой пытаюсь удержать себя от смеха, вызванного комментариями Лекса. Ой, чуть не забыла! Во время Благословения и только тогда мне можно надевать корону.       Это вовсе не та золотая или серебреная штука, которую держит голова. По другому она называется нимбом и выглядит как тонкий светящийся обруч над головой. Чем благословеннее и «чище» человек, тем ярче нимб светится. Но у обычных людей его нет: короны хранятся в особой комнате нашего замка, куда может ходить только Асмеральда — моя мама. Само собой, она не будет выносить нимбы каждый день, поэтому день Окрыления — очередной скучный праздник в нашей стране, — единственный день, когда обычные граждане окрыляют себя, и то всего лишь на несколько часов. Конечно, бывают исключения: так как нимбы призваны очищать и охранять своего хозяина, их носят и кучер, и стражник, и лакей.       Вместе с мужской половиной семьи я ожидала маму в коридоре. Вдоль стены стояли фрейлины в безупречных белоснежных платьях в пол. Всё как одна были похожи: одно телосложение, одни причёски, да и двигались они словно заведённые куколки на балу в моей шкатулке — одинаково изящно.       — Выглядишь уставшей, — отметил Лекс. Он незаметно оглянулся на отца, чинно стоящего впереди, и чуть тише, почти шепотом, спросил, — читала?       — Лишь пару глав, — кивнула я.       Вскоре двери позади открылись и, держа парящие короны над руками, вошла мама. Её нимб уже красовался над пышной праздничной прической. Хотя на самом деле праздника никакого не было. Меня это всегда веселило: кажется, обычный день, а она придумывает праздники и празднует их!       Вскоре золотые кольца оказались на местах. Довольно удивительное ощущение… Будто тысячи иголочек заставляют тебя поднять голову и расправить крылья. Так я и сделала, так сделал и Лекс, и папа. Раздалась знакомая мелодия и бархатный полог поднялся.       Толпа внизу шумом встречала короля, вышедшего с распростёртыми объятиями к своему народу. Королева не отставала. Следом, чуть левее отца, встал братец, я же — справа от матери.       Но вскоре аплодисменты стихли, давая слово королю Альберту.       — Граждане Алукана! — Приветствовал он публику, словно какой-нибудь артист. — Давайте услышим праведный голос!       И вся толпа, все сто-пятьсот человек под ногами замолкли: ни бегали дети, ни шептались взрослые, даже ветер, и тот, казалось, стих, остановился и замер. Среди полной тишины раздалась песня. Она играла откуда-то сверху, кажется, прямо с неба! Мама говорит, что музыка постоянно преследует нас, где бы мы не находились. Но лишь чистые душой слышал её зов, её голос. «Это и есть он?» — часто спрашивала я, когда только научилась разговаривать и впервые услышала эту музыку. Тогда мама закрывала глаза и поднимала мою голову к небу. «Да, он прямо сейчас смотрит на нас». И я махала. Смотрела в небо и махала ему, надеясь, что он увидит!       С одной из башен — с самой главной, с той, где весят часы — ударил звон. Что-то вроде маленького тоненького колокольчика, но очень сильного: в любой части города его слышно одинаково хорошо. И своим бархатным голосом король сказал одну единственную, заключительную фразу: «Благословляю всех и каждого из вас!». Что же, мой отец никогда не был многословным. Толпа зашумела, начала редеть, расходясь на обед. Мы тоже вернулись во дворец.       После трапезы Лекс вновь отправился заниматься с отцом, мама удалилась в свои покои, а я вернулась к своему маленькому исследованию. Воодушевленная «разговором» я намеревалась разработать полноценный план, ну, не побега, конечно, но попытки взглянуть на мир за стенами, однако…       К вечеру второго дня я полностью отчаялась. Быть такого не может… Единственный человек, имеющий доступ к внешнему миру, и тот с завязанными глазами! Как кучер поведёт лошадей? А если нападет кто-нибудь?! А если лошадь собьётся с пути?! А если…