Глава 6

      Спокойствие, только спокойствие, повторяла ты самой себе, переодевая девочку. Настроение у Амины было отличное, она пыталась шагать вдоль кровати, а ты устремила все свое внимание на малышку, черпая в крохе источник хорошего настроения.       — Будешь завтракать, Амина?       В ответ послышался звонкий лепет, ты подняла девочку на руки и вышла в коридор. Поневоле посмотрела по сторонам, заметила рабочего, который прикреплял на место сорванную полку.       Ты прошла мимо и заметила стопку фото, которые, очевидно, стояли там. Верхнее фото было под стеклянной рамкой, но она сильно треснула, как от удара. На фото были двое молодых мужчин. Томаса ты узнала сразу, а второй был очень сильно на него похож. Вот прям очень-очень!       Если бы он отрастил волосы, стал бы один-в-один, как Том. Наверное, этот тот самый младший брат, про которого обмолвился босс.       — Вам помочь? — поинтересовался рабочий.       — Нет-нет, спасибо. Просто шла мимо, — отозвалась ты, двинувшись к лестнице. Столовая располагалась на первом этаже. Знать бы точно, где именно. Но искать самой не пришлось. Ты встретилась с Томом, который поднимался тебе навстречу и замер. Ты тоже остановилась, но избегала смотреть в глаза так, как это делал он — словно хотел вывернуть твою душу наизнанку и досконально все проверить.       — Завтрак в столовой, я провожу тебя.       — Не стоило утруждаться. Могли бы слуг позвать, — сорвалось с языка.       Ну вот опять!       Хотела же уступить и не обострять конфликт, само вырвалось.       Честное слово, само!       — Позавтракаем, — предложил босс и посмотрел на малышку. — Тебе не тяжело носить ребенка на руках?       — Просто покажите мне, где столовая. Или лучше пойти на кухню… — пробормотала себе под нос.       Том услышал.       — Зачем тебе на кухню?       — Приготовить смеси для ребенка.       — Уже все готово. На выбор, — усмехнулся. — Пошли. И все же… Тебе не тяжело?       — Вы умеете держать ребенка на руках? — спросила ты.       — Держал на руках недавно дочку своего друга. Ей полгода, вроде. Ребенок жив и до сих пор здоров, — добавил босс прохладно.       Неужели Хиддлстон оскорбился, что ты не поверила, будто он справится.       А что он хотел?       Вчера отнекивался от ребенка, а сегодня внезапно решил избавить тебя от груза?       — Спасибо, я сама. Мне совсем не тяжело.       Ты чуть-чуть слукавила, но не могла доверить ребенка Тому.       Мысленно приготовилась, что буду держать малышку на протяжении всего завтрака на руках, но, когда спустилась в столовую, внезапно увидела детский стульчик для кормления. Тот самый, который ты выбрала!       — Ого! Привезли мебель? — удивилась. — Когда?       — Поздно вечером. Очевидно, ты уже спала. Машина доставки снова была на ходу, и водитель решил не перекладывать на следующий день большой заказ. Поэтому вся мебель уже в доме. Собранная.       — Что-что? Мебель собрали? Ночью?! — удивилась ты.       — Все готово. После посещения лаборатории покажу тебе комнату, — лаконично отозвался Том.       — Спасибо.       — За что? — усмехнулся он.       Впрочем, ответить на вопрос Тома ты так и не смогла. Сама не поняла, за что сказала ему «спасибо». За заботу о предположительно его дочери? Не знаю… Просто элементарная вежливость, скорее, от удивления так произошло. Не ожидала, что Том поздним вечером заставит подчиненных собирать мебель. Ты же совсем ничего не слышала, очень крепко спала. Хотя, может быть, просто рабочие действовали тихо, или комната — далеко от твоей. Вариантов много!       Ты усадила малышку на стульчик, пыталась понять, как собираются специальные ремешки-крепления с мудрой застежкой. Помнится, вчера в магазине ты согласилась на этот стульчик, повелась на ультра безопасные замки креплений, в том числе, но сейчас голова просто гудела. Ты вставляла, а оно отщелкивалось — и так без конца!       — Ты делаешь неправильно, — вмешался британец. — К тому же слишком сильно вытянула шлейку этого ремня! Нужно по-другому.       Босс мягко, но решительно отстранил тебя в сторону, ловко и быстро закрепив малышку, как полагается! Ты удивилась его сноровке и, наблюдая за танцем его пальцев, заметила, что на указательном пальце левой руки намотан пластырь. Вчера его не было.       — Не сложнее, чем конструктор, — улыбнулся босс.       Мужчина проверил крепления, наклонившись, и Амина вдруг схватила его прядь темных волос, упавших на лицо, залепетала что-то на своем и дернула, гогоча. Через секунду девочка запустила в шевелюру Тома и второй кулачок, дергая мужчину с явным удовольствием.       Босс замер, нагнувшись над столиком для кормления.       — Т/И, отвлеките ребенка игрушкой, — попросил он. — Ыыы… — взвыл, когда девочка дернула сильнее.       — Мне кажется, она уже нашла хорошую игрушку! — возразила ты со смехом. — Постойте так совсем немного, я что-нибудь принесу из спальни.       — Не нужно никуда идти. Все игрушки в корзине. Здесь, в столовой. Справа у дивана.       Ты посмотрела, куда он сказал: точно корзина с игрушками стояла здесь!       — Это те игрушки, которые приехали вместе с мебелью. Возьмите любую! — попросил босс.       Ты выбрала обезьянку, слоника, жирафа и погремушку в виде рыбки. Все игрушки очень яркие и красивые, но разные, чтобы девочка выбрала себе по душе.       — Т/И… Побыстрее, пожалуйста! Не то с меня снимут скальп.       Ты попыталась отвлечь Амину — получилось не сразу. Она отказывалась принимать мягкие игрушки, грызунки или погремушки и смилостивилась только, когда увидела большие детские часики. Только тогда она разжала пальчики и отпустила босса — довольно потрепанного и покрасневшего.       Том откинул волосы назад пальцами, оставив одну прядь небрежной. Тебе хотелось поправить это, но ты вовремя заставила себя думать на эту тему! Иначе босс снова обвинит в том, что ты пытаюсь его соблазнить. Но все же вы оказались довольно близко, и ты чувствовала запах его парфюма и лосьона для бритья, ощущала тепло его тела.       На миг вы соприкоснулись бедрами, просто твоя нога коснулась его, но отчего-то сердце подскочило в район горла. Ты поспешила отойти в сторону и сделала это очень резко, запнувшись ногой о ножку стула. Ты бы растянулась или ударилась носом об стол! Неизменно это было бы именно так. Но Том ловко удержал на месте чуть покачнувшийся стул и спас от падения меня, буквально схватил и не дал упасть.       — Ах! — вырвалось у тебя от страха.       Сердце билось как сумасшедшее, кожа горела там, где ее касался Томас — левая ладонь босса скользнули под пижаму, на талию.       Он прижал тебя попой к столу, правая ладонь обхватила твою шею уверенно и умело. Хиддлстон буквально вынудил тебя посмотреть ему в лицо и наклонился, выдохнув почти в самые губы.       — Завтра я об этом пожалею. Может быть, даже раньше. Но сейчас я хочу… — двинулся к губам.       Ты содрогнулась, когда его губы накрыли мои — еще не поцелуем, но уже жарким и пряным выдохом дыхания. Жгучее тепло запульсировало в грудной клетке, разрастаясь стремительно. Неразборчивый клубок эмоций, в котором всего — с лихвой — и притяжения, и желания оттолкнуть, и чувство самосохранения, которое отчаянно сигнализировало красным.       Ты уже целовала его. Почему сейчас вдруг испытала головокружительный подъем от почти-поцелуя?!       Почти-поцелуй. Почти-поцелуй.       Между вами сгорало пространство.       Что, если он случится?       Нет, не должно. Так не будет!       Ты с трудом заставила себя опустить голову и отвернуть ее немного в сторону, чтобы не дать случиться еще одной ошибке.       — Да, — выдохнула.       — Что? — поинтересовался голосом с внезапно прорезавшейся хрипотцой.       Босс все еще стоял рядом — мучительно близко рядом, держал одну ладонь на столешнице, прижимая тебя к ней, а второй рукой держал тебя за талию под кофточкой и гладил пальцами обнаженную кожу.       — Да, вы пожалеете завтра или даже чуть раньше, — почти слово в слово повторила его слова. — А я… Я жалею уже сейчас, — выдохнула и выскользнула, нырнув под его руку.

***

      В отношении к женщинам Том давным-давно придерживался правила: только женщины его круга или даже выше. Всегда выбирал цели поизящнее и посложнее! Те, за которыми увиваться надо было не одну неделю, прежде чем девицы согласились бы на свидание или просто дали номер телефона.       В этом сложно достижении был свой азарт преследования, осада иногда бывала длительной, но в итоге Том брал свое — насыщался жадно, каждой секундой близости возмещая потраченное время!       О, потом даже самая богатая и избалованная сучка стонала как актриса фильмов для взрослых и умоляла, умоляла, выпрашивала, чтобы он был с ней.       Как только мужчина брал задуманное, изучал полностью, и тело красотки больше его не прельщало, уходил. Всегда сам уходил, напоследок оставлял щедрый и красивый подарок. Однажды в него запустили этим подарком…       Но в целом, поведение даже самых избалованных дамочек шло по одному и тому же сценарию: сначала они не верили, потом на красивых лицах прорезался шок и недоверие.       Очень хорошо помню шок на лице звездной модели: она никак не могла поверить, что ее могли кинуть, что мужчина, добивавшийся ее расположения целых три месяца, может уйти через две проведенные ночи вместе. Уйти окончательно…       Это была последняя цель Хиддлстона. Признаться, когда он затащил ее в постель, испытал разочарование: она была… никакой, и могла зажигать только, предварительно обдолбавшись!       Пожалуй, после этой мадам наступило какое-то тотальное разочарование, и мужчина сделал перерыв, просто отказался от женщин… Ни с кем не спал, решал мужской вопрос вручную.       Друзья не знали, считали, что он выбирает новую сложную цель, а Том их не разочаровывал, не мог прямо сказать, что остыл к сути самой охоты, а все прочие цели казались слишком доступными и пресными.       Раньше босс испытывал возбуждение только от мысли, как одолел верх, мог месяцами вынашивать планы, а потом претворять их в жизнь, до мельчайших подробностей!       Но вот после Оксаны — звездной модели, которая, оказывается, плотно сидела на наркоте, его желания и стремления резко потеряли смысл.       Неужели подкрался тот самый губительный кризис среднего возраста? Том чуть было совсем не приуныл, впал в какой-то равнодушный ступор, пытался отвлечься на предметы искусства, пополняя коллекцию редкими вещицами, но и это не могло вернуть аппетит к жизни.       Из состояния уныния его вывел разговор с родителями, которые сокрушались, что дела у младшего брата, Ника, идут не так уж хорошо… Ник взялся за управление бизнесом отца и, мягко говоря, не справлялся… Фирма по торговле строительным оборудованием была кормилицей и помогала продержаться семье в сложные времена.       Том был не особо сведущ в этом, Ник у них был экономистом и взялся за нее, когда здоровье подкосило отца и отняло у него возможность стоять на ногах.       Несколько лет Ник управлял фирмой, Томас особо не интересовался делами. Но недавно стало известно, что фирма на грани банкротства, и отец расстроился. Чтобы не расстраивать старика, он пообещал поправить дела на фирме, испытав какой-то подъем! Почти такой же, какой испытывал, выбирая очередную цель из женщин. Рьяно взялся за дело…       И почти сразу же на его пути возникла эта… Т/И или не совсем Т/И. Влечение к ней было иррациональным. Она не подходила под его вкусы. Ни под один из них не подходила, однако при поцелуе с ней он испытал мощный раскат желания, такой резкий и острый, что едва не потащил ее в укромное местечко, забыв о принципах и о ребенке на ее руках!       Ребенке, которого упорно приписывали ему! Чего, определенно, быть не могло. Уж мужчина знал дамочек, с которыми спал. Ни одна из них не оставила бы младенца. Собственно, пока Т/И бродила по детскому магазину, он проверил все прошлые связи, попросил пробежаться по их жизни после расставания с ним: не было ли подозрительных исчезновений на несколько месяцев. Нет, ничего такого… Пустота…       Т/И вызывала у него сомнения, нет, даже ворох сомнений! Он наблюдал, как она общалась с малышкой, чувствовал, что ее эмоции искренние и, разумеется, заподозрил родство с ребенком. Мать или, может быть, сестра! Близкий человек… Родственник!       Не мог абсолютно чужой человек настолько любить чужих детей. Не мог, только если за этим не крылась тайная связь.       Думая о ней, о связке с младенцем, Томас чувствовал, как его будоражило, лихорадило, сильно штормило и рвало, в особенности, в том, что касается плотского!       Уныние и отказ от женщин до добра не довели, он возбуждался даже от звука голоса Т/И, злясь, что эта хитрая обманщица заводила его до каменной рези. Вчерашний душ не помог остудиться на долго! Ночные бдения за сборкой мебели тоже ничего не смогли поделать с каменным напряжением…       Наверное, именно поэтому, оказавшись близко от нее, столкнувшись, он вдруг опустил руки и не стал бороться с влечением. Позволил ему вырваться наружу, возбудился неприлично сильно, думая о том, как подсадит эту девушку на край стола, как заведёт двумя или тремя прикосновениями, а потом они переместимся в спальню, если не начнут прямо на этом столе…       Но произошло другое: она ушла от поцелуя.       Отказалась!       Только вчера демонстрировала ему все, чем наградила ее природа, а сегодня вдруг сыграла в отказ!       Мужчине понадобилась секунды, нет, даже целых несколько секунд, чтобы понять произошедшее. Т/И отказалась от его поцелуя! Причем, сделала это ловко, вывернулась села и как ни в чем не бывало, принялась кормить ребенка.       Несколько ударов сердца отгремели в грудной клетке, прежде чем он отмер, раздосадованный на самого себя. Когда его к таким, как она, влекло? Ни разу… Босс пристально посмотрел на Т/И, кончики ее ушей порозовели от внимательного взгляда. Волнуется, врушка!       — Что-то не так? — поинтересовалась она немного дрожащим голосом.       — Ничего, все хорошо. Т/И!       Тиран хотел предупредить, что пока она пялилась на него своими большими глазами, девочка быстро схватилась за чашку с питанием и собиралась напроказничать.       В итоге Т/И уловила движение девочки краем взгляда и успела отпрянуть в сторону от тарелки, а он не успел! Не успел и жидкое детское питание расползлось по ширинке.       — Простите!       Т/И подскочила и потянулась к рулону салфеток, приблизилась ко нему с явным намерением исправить недоразумение. Он мог бы остановить Т/И. Мог бы перехватить ее за руку, прежде, чем она принялась бы старательно тереть его пах, вызывая еще большее желание. Но он не стал этого делать!       Поведение Т/И возмутительно сильно хлестнуло по самолюбию, задело за нутро. Ему не хотелось быть рыбиной, пойманной на крючок. Однако он уже проглотил наживку! Понимал это, но надеялся, что все пойдет по-его.       Поэтому немного расслабился и привалился задницей к столу, на который планировал подсадить девушку. Мужчина ждал, пока Т/И примется вытирать безобразие, устроенное малышкой, а эта мелкая хулиганка сидела, размазывая ладошкой капли детского питания, что успели пролиться на стол, и смотрела на него глазами-бусинками, улюлюкая себе под нос.       Словом, ей было в кайф возиться и устраивать беспорядок еще больше, чем было.       Честно, даже поругать не мог эту щекастую мордаху!       — Стойте, я сейчас все уберу, — выдохнула Т/И и провела салфеткой по брюкам, собирая потеки детского питания.       Пышные волосы взметнулись прямиком возле его носа. Томас ощутил запах собственного шампуня и бальзама для волос. Запах привычный, мягкий, травянистый, но на девушке он звучал как дразнилка и щекотал обоняние.       Еще одно движение вверх-вниз! Осталось лишь самое «грязное» место — ширинка.       — А ты старательная, — заметил небрежно, но с большим усилием контролируя вентиляцию легких.       — Не стоило так отвлекаться, и вообще…       Он немного сдвинулся так, что ее ладонь легла в аккурат на то самое место.       Т/И тиха ахнула, чувствуя, все… Уверен, что она все ощутила, потому как ее пальцы задрожали, а кончики ушей вообще стали алыми. Она так и стояла, немного наклонившись и дышала неприлично часто.       — Из тебя получается хорошая помощница, но кое с чем ты могла бы помочь еще вчера, — ухмыльнулся, вспомнив о предложении провести ночь.       Кровь закипела.       — Впрочем, можешь и протереть меня хорошенько, а потом сделать вид, будто не заводишь меня нарочно! Томас накрыл ладонь девушки своей рукой, прижал крепко, чтобы тонкие пальчики сомкнулись на изнывающем месте, и наклонился, шумно втягивая запах ее волос… Внезапно она резко выпрямилась, едва не отбив ему нос затылком! Пришлось отодвинуться и потерять контроль. Т/И, покрасневшая, как помидор, сказала запыхавшимся голосом:       — В душ сходите! Охладиться не помешает!       Она скомкала салфетку в кулачке и швырнула ею в него:       — Сами справитесь, без меня!       Салфеткой в лицо?! Он разозлился!       Резко вскочив на ноги, он развернул ее к себе спиной, обхватил ладонью за шею и плотно-плотно прижался бедрами к заднице. Попой такую не назвать: это была задница — сочная и мягкая, как спелый персик!       — Может быть, вдвоем сходим? Тебе тоже не помешает остыть… — провел большим пальцем по губе, которую она прикусила.       — Отпустите!       — Только после того, как получу то, чего хочется.       — Вы слишком взбудоражены. Остыньте!       — Такой огонь лучше гасить вдвоем. Что скажешь?       — В душ?       — Да, в душ…       От мысли, как распластаю эту строптивую девушку по стене душевой кабины, в голове перемкнуло. Т/И часто задышала, прикрыла глаза, ресницы задрожали:       — Только после вас. Вот посмотрю, как вы охлаждаетесь…       — Любишь смотреть?       — Очень, — призналась охрипшим голосом и покраснела густо.       — Устроить для тебя шоу?       — Да, — шепнула. — Прямо сейчас. Хочу посмотреть… Люблю смотреть.       — О да, я заметил! Пошли…       — Только сначала накормлю ребенка, — спохватилась Т/И.       Легко согласилась. Очень легко. Вуайеристка, что ли? Да плевать! Сейчас он тебе устрою такое шоу: извержение вулкана рядом даже не стояло!       — Оставь ребенка!       — Но как же я оставлю девочку без присмотра?       — Без присмотра оставлять не придется. Олжас! — рявкнул он, теряя самообладание, все крепче и крепче вжимаясь в задницу девушки.       Т/И изогнулась кошечкой в спине, дрожала и едва не подмахивала бедрами ему навстречу. Готов поспорить, она напрудила потоп в свое бельишко…       На его крик раздались торопливые шаги управляющего Олжаса. С трудом он заставил себя отойти от Т/И, пока не появился мужчина в летах.       — Звали, Томас Хиддлстон?       — Звал. Ты же трижды дедушка, Олжас?       — Да, — подтвердил мужчина, сдержанно улыбнувшись, но в его улыбке сквозила плохо скрываемая гордость.       — Пригляди за ребенком час-полтора… Может быть, два, — добавил он.       Т/И тихо охнула.       Управляющий невозмутимо занял место Т/И, принюхался ко всем чашкам, со смесью, взял одну из них и уверенно заявил:       — Это тебе понравится! — зачерпнул ложкой и заулюлюкал смешно: — Самолетик летит-летит-летит. Оп… Прилетел!       Малышка смешно выпучила глазки, когда ложка оказалась у нее в ротике и начала чмокать.       — Пошли, — хрипло сказал Том, потащив Т/И за собой.       — Он… Он точно присмотрит?!       — Да. Хороший, надежный человек!       Горячая ладонь Т/И в его руке подрагивала, он чувствовал ее пульс и не мог объяснить причин его дебильного поведения, кроме как недостатком секса. Вот сейчас сбросит напряжение с ней, и все встанет на свои места…       Они быстро добрались до спальни, он толкнул Т/И к кровати и взобрался сверху, метясь поцелуем в губы, отказавшие ему. Но она снова отвернула лицо в сторону и толкнула в грудь:       — Стоп. Я люблю смотреть. Раздень…ся.       На «ты».       — Раздеться?       — Да…       — Поможешь?       — Но я люблю смотреть, — опустила вниз ресницы. — Очень люблю. Есть у меня такой фетиш…       — У меня тоже есть свой фетиш.       — Какой? — посмотрела на него с огромным интересом. — Впрочем, не отвечай! Сначала покажи себя…       Т/И откинулась на кровати и посмотрела на него через полуопущенные ресницы. Разожгла в крови похоть, мошенница! О, как он на ней отыграется за эти долбаные сутки…       Том встал и стянул кардиган.       — Медленнее! — выдохнула она.       — Что?       — Раздевайся помедленнее! — повторила.       — Может быть, еще и под музыку?       — Нет, просто двигайся как будто под музыку, — выдохнула. — А я ее услышу…       Что ж, так и быть! Босс уже ничего не соображал, начал медленно двигать бедрами, вспомнил уроки латиноамериканских танцев. Он задвигал бедрами в ритме бачаты. Т/И изумленно выдохнула:       — Безумие. Ты умеешь танцевать?       — Умею. Румба, сальса, танго…       — Есть то, чего ты не умеешь делать?       — Возможно, но ты об этом узнаешь не скоро.       Футболка полетела в сторону. Он взялся за ремень, и Т/И вдруг привстала на кровати, села к самому краю, словно намекая, что после краткого танца готова побаловать мужчину губками, щедро одарить изысканной лаской.       Исполняя очередное па, вращая бедрами, он приблизился к девушке и начал расстегивать брюки, завел молнию низко, медленно спуская их по ногам.       Т/И покраснела, присела еще ближе на краешек, словно сгорала от нетерпения. Томас был так близко от нее, уже предвкушал победу!       Как вдруг… она резко дернула его штаны вниз до самых колен!       Не терпится, что ли?!       Но через мгновение она пнула его под колено, вскочила и неожиданно сильно толкнула в спину. Он полетел, как подкошенный, лицом в кровать!       Томас пытался встать, барахтаясь неуклюже, как жук, перевернутый на спину! Было сложно встать со спущенными штанами, и пышно взбитое одеяло и простыни ничуть не облегчали мою задачу.       Хиддлстон мужественно боролся с ворохом простыней, покрывал и мягким пышным одеялом.       В это время Т/И выбежала из спальни, провернула ключ в замке и прокричала из-за двери:       — Не буду я на тебя смотреть и спать с тобой тоже не буду! Сам с собой перед зеркалом займись чем-нибудь интересным, говнюк! — пылко выругалась Т/И. — А я забираю ребенка и ухожу! Сама разберусь, откуда Амина взялась…