Часть 1

I see the memories slip away Into a violent sea of grey We were heavy we were hopeless I’m losing the fight I hear static fill my head With words that will remain unsaid They are heavy they are hopeless I needed your light You go anywhere you want to You take anyway to get through Don’t know what I’m getting into But I’ll follow you It’s always in the last chance that it breaks It’s always in the last breath that you take You finally find the words That you were meant to say It’s always when the oxygen runs out The colors in your head When you start to drown It’s only when you bet your life When you feel the most alive I saw the world in an underwater vision You pulled me out at the very last minute You saved my life And I am here now Here now («All Good Things»)

Ветер нес снежное крошево снега по обледенелому склону. Скалы чернели, выступая из сугробов, словно гребни чудовища, что давным-давно выполз из раскалённых земных недр и так и застыл, окаменевший от прозрачной синевы бескрайнего небосвода. Казалось, что склон, снег, искрящиеся от мороза скалы и небо – пребывали в своей прекрасной первозданности целую вечность, тревожимые лишь тенями бегущих облаков и вихрями поземки. И тем сложнее было поверить, что весь этот величественный пейзаж на самом деле был создан всего несколько месяцев назад при помощи терраформирующих технологий. Все это было самым что ни на есть искусственным… таким же, как и человек, бредущий сквозь выверенный, до мелочей проработанный рельеф. Кабураги и сам понятия не имел, куда движется, но был уверен, что конечная точка его маршрута уже предопределена. И дело было не только в отслеживающих чипах, которые были вживлены в каждый аватар – вся их жизнь проходила под бдительным оком Системы, от которого почти невозможно было утаить поступки и даже мысли. Почти. Хотя ему на удивление долго удавалось обманывать Систему, Кабураги понимал, что рано или поздно этому придёт конец. И чем больше запретов он нарушит, чем больше своеволия себе позволит – тем жестче будет расплата. И вот он перешел последнюю черту: этот идеальный ненастоящий мир был создан для него – а он от него отрекся, отбросил как ненужную пустышку и разрушил. Система такого не прощала. Но теперь, когда Кабураги делал, возможно, свои последние шаги, его разум продолжал искать, анализировать, что за события привели его сюда. Почему, даже зная наперед, что ждёт в конце, Кабураги все равно встал на этот путь? Нацумэ была отправной точкой. Та, что должна была стать последней ошибкой-багом в его жизни, вдруг стала новым началом координат, до которой его жизнь безысходно скатывалась в минус бесконечность, но потом вдруг перескочила в плюс и стремглав ринулась в такую высь, что у него перехватило дыхание. Да, дело было в Нацумэ, но только ли в ней? Не началось ли это намного раньше, когда Нацумэ послужила лишь решающим катализатором? В поисках ответа Кабураги вызвал на интерфейс записи последних месяцев. В отличие от людей, киборгу не нужно полагаться на ненадежную память – его база данных кропотливо фиксирует все события, которые в любой момент можно воспроизвести. Собственная жизнь рябила перед ним сумбурной круговертью, одно событие цеплялось за другое, сплетая реальности двух миров, различных даже цветом – один вычурно-пестрый, глянцевый и сияющий неоном, другой – напротив, приглушенный, иззелена-тусклый, словно покрытый патиной… пока вдруг нежданным контрастом на общем фоне не проступили живые крапины – солнечные блики, насыщенная травяная зелень и охра земли… а еще закатно-рыжий и небесно-голубой. Эти два цвета ворвались без спросу, преобразив все прочие краски, и теперь Кабураги уже едва мог представить, какой его жизнь была до их появления. И вообще – было ли это жизнью? =>…=>…=>…=>…=>…=> В тот день Кабураги принял окончательное решение, пропустив дозаправку оксоном. Макс, его приятель с былых беспечных времен еще удивленно кричал ему вслед, когда в зал ввалилась компания киборгов, которых Кабураги прежде не видел. Они что-то бурно обсуждали и, судя по искрящим антеннам и мерцающим лицевым мониторам, были очень возбуждены. - Гиры-новобранцы, - догадался Кабураги, ощутив, как ядро кольнуло короткое замыкание, оставив тянущее чувство растравленной пустоты. Он еще не забыл, как сам также шагал по этим залам, исполненный чувства собственной значимости, обсуждая минувший бой с Донателло и Турки под восхищёнными и завистливыми взглядами менее успешных соратников. - Ага! – бодро подтвердил Макс, уже успевший заправиться. - - Хотя, как по мне, им не сравниться с тобой и другими топ-ранкерами! Вот бы ты снова вышел на поле и… - Я думал, сегодня боев больше не будет, – перебил его Кабураги, заметив, как шумная компания направилась к загрузочным платформам, и тут же разозлился на себя за проявленный интерес. Сколько бы он ни отрицал, но падение со стены в гущу боя здорово его взбудоражило. А ведь Кабураги поклялся больше не сражаться и долгие семь лет держал данное себе слово, лишь издали, с высоты стены наблюдая за боями... Но сегодняшняя проклятая случайность в одночасье подкосила всю его многолетнюю выдержку, на деле напомнив, каково это – свист ветра в головокружительном полете, чувство опасности, сменяющееся ликованием победы над чудищем, которое в два счета может разорвать тебя на части... и пьянящий восторг от того, что ты быстрее, сильнее, проворнее всех!.. Кабураги сжал кулаки. Порой ему казалось, что Хугин нарочно сослал его именно в бронетехники - чтобы, выполняя самую грязную работу, он тем не менее мог видеть, как в бой идут другие, и думал о том, что мог бы и сейчас быть одним из них, если бы только… Если бы… Да, «если бы» стало девизом всей его оставшейся жизни. - Я слышал, что у гиров кроме боев нынче в моде и другие развлечения, - Макс сделал многозначительную паузу. - На нижних уровнях города. - Что еще за развлечения? – Кабураги уже достаточно прожил в городе танкеров, чтобы понимать, что с развлечениями у них дела обстоят весьма скудно, как, впрочем, и со многим другим. Тем более, по меркам гиров, привыкших к острым ощущениям. - Я думал, ты знаешь, раз теперь проводишь там много времени, - Макс почему-то замялся. - Вроде бы это делают с танкерскими женщинами… кажется, они называли это «перепихнуться». - Так это связано с процессом человеческого размножения? – еще больше озадачился Кабураги. Разумеется, киборгам были чужды вопросы репродукции – все они приходили в мир уже готовыми функционировать, и инстинкт размножения воспринимался ими как атавизм… по крайней мере, так считалось. Да и в целом жизнь танкеров казалась настолько несуразной, что порой Кабураги попросту не понимал, что же заставляет их продолжать свой род. - Ну, я слышал, этим занимаются не только ради потомства, - словно подслушав его мысли, заметил Макс. - Многие даже избегают такого результата и делают это просто ради удовольствия. - Хочешь сказать, танкерские женщины готовы делать это с первым встречным? – Кабураги невольно фыркнул. Если он что и понял, живя бок о бок с людьми, так это то, что их жизнь была полна нелепых правил и поведенческих условностей, смысла которых он даже за семь лет не постиг. Чего стоил один лишь процесс ухаживания, предшествующий у танкеров созданию пары и рождению детей! Впрочем, дети как раз нередко появлялись и в обход этих правил, что лишь подтверждало хаотическую и непредсказуемую природу людских взаимоотношений. И все же, несмотря на это, как и на то, что у киборгов не существовало института семьи, Кабураги знал, что у женщин танкеров отнюдь не принято отдаваться всем мужчинам без разбора. Если конечно они не зарабатывали этим на жизнь. - А ты думаешь, их будут спрашивать? - удивился Макс. - Это ж гиры – они идут и берут… Максу не нужно было продолжать мысль, Кабураги уже и так всё понял. Он давно свыкся с мыслью, что, несмотря на иллюзию идеальной, полной смысла жизни киборгов, эта жизнь им не принадлежала. Одна лишь Система решала, жить им или умереть, быть героями Дека-Данса или чистильщиками, ползущими по стене, как жуки, в надежде, что их не сдует прихотливый ветер. Но, по сравнению с ними, положение людей было во сто крат хуже! Они были не только беспомощны перед волей Системы, но и беззащитны перед самими киборгами, которые из прихоти могли ворваться и разрушить даже тот жалкий миропорядок, что у них был. И они не имели права воспротивиться, ведь если танкер осмеливался поднять шум, став источником общего беспокойства – он быстро попадал в разряд багов и подлежал немедленному устранению. Всё во имя поддержания видимости гармонии между кастами гиров и танкеров, чтобы первые не задумывались о своем истинном положении, а вторые не догадывались, насколько велика пропасть между их мирами. Чтобы в итоге весь механизм исправно работал. От понимания этого Кабураги стало так мерзко, словно на него вывалили гору протухших гадолльих потрохов, и он не сразу заметил, что Макс продолжает что-то рассказывать. - …ощущения не сравнить ни с чем, и что даже наш «Луч» не даёт такого удовольствия! Кстати, - он заискивающе подмигнул, - мы так давно не были на сеансе «Луча», почему бы не сходить, как в старые добрые… - Мне нужно возвращаться к работе, - оборвал его Кабураги и, не попрощавшись, зашагал прочь. Ощущение вони протухших кишок не проходило, и Кабураги знал, что не может ничего с этим поделать. Но по крайней мере теперь ему недолго с этим жить… =>…=>…=>…=>…=>…=> И вновь перемотка небрежно смазала дни в стремительную ленту, монотонность которой резко нарушила растрепанная яркая шевелюра с задорно торчащим хохолком. Только сейчас Кабураги осознал, насколько часто она мелькала перед ним в те дни, то и дело всплывая где-то чуть ниже его привычного поля зрения, словно проказливый солнечный зайчик. Даже когда Нацумэ бесцеремонно ворвалась в его дом и обнаружила детеныша гадолла, которому сходу дала имя – чего самому Кабураги даже в голову не пришло! – даже это он воспринял как очередной нелепый казус и лишь отстраненно подумал, что это к лучшему – по крайней мере теперь кто-то еще знает о галолле и, возможно, позаботится о нем, когда… =>…=>…=>…=>…=>…=> Кабураги игнорировал уже начавшие возникать помехи, мелкие внутренние сбои, непривычную рассеянность внимания… но в итоге именно это стало причиной произошедших событий. Отточенные боями рефлексы дали сбой, когда Кабураги шагнул в темный, едва подсвеченный люминесценцией оксона переулок, где уже лежал баг, из которого нужно было извлечь чип. И он не услышал, не почувствовал, как следом прошмыгнула юркая фигурка. Тот вечер должен был стать для него последним – если бы не причудливый перст судьбы… точнее потертый протез, неуклюже протягивающий ему тощий кошелек. Кабураги далеко не сразу смог поверить, что эта нелепая девчушка оказалась багом – и не простым, а багом неучтенным, крошечным слепым пятнышком во всевидящем оке Системы, возможно, единственным в своем роде. Но еще больше этого открытия его поразили наивные, но такие горячие слова Нацумэ. «Не сдавайся!» – и это говорила ему она, уже не раз покалеченная Системой, отнявшей у нее руку, семью и едва не лишившую самой жизни… Жизни, от которой он сам хотел отказаться. Весь следующий день Кабураги наблюдал за Нацуме, пытаясь обнаружить нечто, незамеченное ранее, способное внести разлад в Систему. Однако, как и прежде, ничто в Нацумэ не казалось ни опасным, ни подозрительным… разве что назойливым. Кабураги терялся в догадках, как такая букашка одним своим существованием могла угрожать Системе! Зато, благодаря своим наблюдениям он наконец-то понял, что и сам является объектом пристального внимания. Хотя Нацуме работала в ремонтной бригаде уже несколько недель, Кумичо оставался для нее загадкой. Он не был похож на остальных ремонтников… да и вообще на других мужчин-танкеров. Кабураги почти не проявлял эмоций, даже не ругался сквозь зубы, когда попадался особенно поврежденный участок стены, как и не улыбался, если работа спорилась. Казалось, он был всецело сосредоточен на работе, выполнял ее тщательно и аккуратно – прямо-таки не человек, а безупречно отлаженный механизм… но при этом Нацуме казалось, что ремонтное дело вовсе не доставляет ему удовольствия! Конечно, сложно получать удовлетворение, когда день ото дня скоблишь заскорузлые стены, болтаясь в нескольких милях на пронизывающем ветру, но Кабураги не выказывал радости и в перерывах, и даже в конце рабочего дня. Он даже не присоединялся к другим ремонтникам, когда те отправлялись промочить горло по случаю получки! Тем ярче был контраст, когда они угодили в гущу боя – угрюмого бронетхника словно подменили, обычные сдержанные движения сменились стремительными выпадами прирожденного бойца, равного которому Нацуме еще не видала! Именно тогда она поняла, что Кумичо тот, кто ей нужен - кто поможет проложить дорогу в мир гиров, осуществить заветную мечту и стать воином «Силы»! Ради этого она была готова на нечестную игру, даже на шантаж… на что угодно!.. Вернее, так она думала. До следующего вечера. Стоило стихнуть звонку, отмечающему конец смены, как Кабураги как обычно испарился в неизвестном направлении. Прежде Нацуме не находила себе места от желания узнать, где он пропадает. Но потом она застукала Кумичо над бесчувственным телом какого-то забулдыги, и увиденное возмутило девушку до глубины души – ведь как мог такой безукоризненный Кумичо промышлять гнусным грабежом?! С другой стороны, она понятия не имела о том, как Кабураги жил вне ремонтной бригады и знала лишь, что тот неприхотливый, но при этом потрясающе сильный воин… который вдобавок прячет у себя дома гадолла! Словом, Кумичо был полон тайн и противоречий. И это лишь распаляло ее интерес! Этот неугомонный интерес и побудил Нацумэ пойти искать его, чтобы вновь попытаться уговорить научить ее сражаться. Не найдя Кабураги ни в ближайших кварталах, ни на рыночной площади, Нацуме решила еще разок наведаться к его дому, но по пути где-то не там свернула и в итоге очутилась на самых нижних уровнях города, где улицы подсвечивали лишь тусклые блики оксона в резервуарах, да и некоторые дома не разваливались лишь благодаря его многолетним маслянистым наслоениям. Еще в интернате её предостерегали от прогулок в этой части города, но теперь Нацуме искренне полагала, что ей хватит ума не идти в темный переулок за незнакомцем, обещающим горсть конфет, да и вообще не брать в рот ничего из того, что могут здесь предложить… Она думала, ей хватит чутья заподозрить неладное… А потом она услышала звонкий смех, эхо которого еще долго гуляло в обшарпанных переулках – мало кто здесь так явно и весело заявлял о своем присутствии. Спустя секунду из-за поворота показалась оживленная компания, и Нацумэ хватило одного взгляда, чтобы понять: гиры! Их кожа даже в полумраке выделялась необычными цветами и люминесцирующими татуировками, а волосы было уложены в замысловатые прически – они походили на чудесных птиц, вымерших в далеком прошлом, изображения которых им показывали на слайдах в школе. Теперь в Дека-Дансе выращивали лишь те породы, что давали достаточно мяса и яиц, но едва ли могли похвастать ярким оперением. Как и танкеры, в сравнении с гирами. Нацумэ замерла, завороженно глядя на бойцов, которые, возможно, только вчера отважно сражались с гадоллами, пока она могла лишь сдерживать страх и рвотные позывы, болтаясь на прицепе у Кабураги. Гиры почти прошли мимо, когда тот, что шел последним вдруг бросил по сторонам странный, словно маслянистый взгляд. И заметил её, робко прижавшуюся к стене. - Эй, танкер! – он широко улыбнулся и махнул Нацуме рукой, на которой сверкнул проектор самого последнего образца. - Ты не знаешь, как отсюда выйти к подъемникам в верхний город? - Что? – Нацуме едва не подскочила. - Вы мне? - А ты видишь тут еще кого-то? Оглянувшись, Нацуме убедилась, что и вправду на улочке кроме них никого нет – в этот поздний час танкеры либо уже расходились по домам, либо собирались в более оживлённых местах, где теснились съестные лавки и кабаки с дешевым разливным пивом. Тем чуднее было, что компанию гиров занесло в такое захолустье, но в тот момент Нацумэ об этом даже не задумалась, слишком ошарашенная тем, что на нее вообще обратили внимание. - Вы что, заблудились? - Вроде того, - гир шагнул к ней, а следом потянулись и другие. Их было пятеро – все в новой боевой униформе и каждый по меньшей мере на голову выше Нацумэ. - Мы тут впервые, спустились город танкеров посмотреть… и загулялись, - пояснил тот, что обратился к ней первым – жилистый мужчина с кожей яркого салатового оттенка и немного непропорциональными длинными руками. - Ну, я могу вас проводить, - предложила Нацумэ, с завистью разглядывая его портупею и защитный нагрудник. - Тут недалеко… - Вот и славно! – гир улыбнулся еще шире и ткнул локтем своего товарища, более коренастого, с желтоватой кожей и торчащими, будто провода, морковно-красными волосами. Тот сдернул с пояса и протянул Нацуме флягу. - Глотнешь? - Э-э, нет, спасибо, - Нацуме еще не настолько потеряла голову, чтобы соглашаться на здешнее пойло, которое, по слухам, для забористости гнали с добавлением измельченных шкур и костного порошка гадоллов – и кто знает, каких еще непригодных в пищу частей. - Идёмте. Она зашагала вперед, ориентируясь по сплетениям труб, что тянулись от резервуаров с оксоном в нижних частях города к главным турбинам и генераторам Дека-Данса, отделяющим город танкеров от верхних уровней, где были сосредоточены районы гиров. Нацумэ пока не рискнула побывать там в одиночку, но отлично знала все лифтовые шахты и обходные подъемники. Пятерка гиров сперва следовала за ней по пятам, а затем поравнялась, незаметно окружив девушку. Но Нацуме не заметила этого, увлеченная собственными мыслями. Это был ее шанс! Если удастся заручиться поддержкой гиров – это сразу приблизит ее к заветному месту в рядах «Силы». Нацуме плохо представляла, как гиры общаются между собой, но видела, как в четко они действуют в бою – такая слаженность казалась ей невозможной без дружной командной работы. Наверняка они все хорошо знали и ценили мнение друг друга, и если хотя бы один порекомендует Нацуме в рекруты – её примут и другие! Она должна постараться и показать себя с лучшей стороны! - Вы участвовали в последнем бою? – собравшись с духом, спросила Нацуме. - А что? – прищурился салатовый гир. - Я работаю на стенах в ремонтной бригаде и случайно, гм… увидела, как все происходило. По-моему, это было просто потрясающе. В этот раз было очень много опасных гадоллов, но гиры так лихо со всеми справились! Хотела бы я так же… - Да неужели! - хмыкнул третий гир, с татуировкой как раз в виде … гадолла, изображённой прямо на его бритой голове, а затем вполголоса бросил желтокожему гиру. - Мелковата. Тут бы Нацумэ и стоило насторожиться, но она была слишком взвинчена внезапной надеждой и отчаянным желанием произвести впечатление. - Не смотрите на рост, на самом деле я сильная! А еще быстрая и ловкая, проскочу у гадолла перед носом – он и не заметит! И рука совсем не мешает, наоборот… - А что у тебя с рукой? – спросил салатовый гир и лишь теперь опустил взгляд на руку Нацуме. - - Ого, что за древняя рухлядь! - Он удобнее, чем кажется, - заверила его Нацуме, торопливо пошевелив трехпалым протезом. - Руку мне гадолл оттяпал, когда я маленькой была. Отец тоже был гиром, вернее он был в разведотряде «Силы» и брал меня с собой, пока… Нацумэ запнулась, но все-таки решила быть честной до конца: - …пока не погиб. Гиры переглянулись. - Стало быть ты совсем одна, и даже помощи в случае чего попросить не у кого? - Ну я уже не маленькая. Я окончила школу и работаю… но хотела бы сражаться вместе с вами. - Ишь ты, с нами… - татуированный гир как-то странно гортанно усмехнулся, и от этой ухмылки внутри Нацумэ что-то тревожно сжалось. Машинально оглянувшись, она вдруг поняла, что они каким-то образом ухитрились свернуть с основной улицы в сплетение проулков, где и сама она едва могла сориентироваться. - Ой, мы же совсем не туда идём!.. – она попыталась развернуться, но резкий тычок в спину не дал ей этого сделать. - Туда-туда, - осклабился салатовый гир, его странная длинная рука сжала плечо Нацуме. Прежде чем девушка успела среагировать – её толкнули в узкий проулок между домами, где едва можно было развернуться. Там было непроглядно темно и пахло плесенью – вонь мгновенно забил нос и рот Нацуме, словно прелая тряпка. Запоздалая паника захлестнула девушку, она судорожно метнулась прочь, но тотчас жёсткая ладонь сдавила ей горло, а затем со всей силы приложили о стену. Нацуме ударилась всем телом и сползла на грязный пол, пытаясь сфокусироваться на полосе тусклого света – выходе из проулка. Нацумэ уже поняла, что ей нужно во что бы то ни стало прорваться обратно к свету… иначе она может уже не выбраться из этого проулка. Превозмогая боль, она рывком вскочила и попыталась проскользнуть меж сдвигавшихся гиров… Но кого она пыталась обмануть – реакция воинов была куда быстрее. Сразу несколько пар рук схватили ее за руки и легко подняли, так что ноги девушки оторвались от земли. Но Нацумэ все еще не собиралась сдаваться – она заизвивалась, отчаянно брыкаясь и выплёвывая весь репертуар браных слов, накопленный за годы в интернате. Сейчас она уже старалась не думать о всей невыносимой кошмарности происходящего, бросив все силы и мысли на борьбу. Только бы вырваться, убежать… В какой-то момент ей удалось даже цапнуть зубами чью-то руку. Нацумэ со всей силы сжала челюсти, с удовлетворением ощутив на языке металлический привкус чужой крови. - Ах ты сучка мелкая!.. - в ту же секунду ей на щеку обрушилась сокрушительная оплеуха, и Нацумэ на миг показалось, что у нее оторвется голова! Но этого не случилось – девушка лишь повисла, оглушенная, с трудом расслышав сквозь звон в ушах злорадный шепот: - Так-то, теперь будешь смирной… сама же хотела к гирам… Одна из рук, сжимавших её предплечье, ослабила хватку, деловитым пауком скользнув вниз, беспардонно ощупывая ребра девушки. - Все-таки чересчур тощая, одни кости… хотя вот тут есть за что подержаться! Нацумэ сдавленно взвизгнула, ощутив, как пальцы впились в ее ягодицу с такой силой, что там наверняка останутся синяки. - Зато свежатинка, - откликнулся второй гир, - Наверняка лучше тех, потасканных, ну-ка… Он хозяйски запустил руку в вырез её рубашки, пребольно смяв то немногое, что выступало под черной тканью нижнего белья, пока третий нетерпеливо зашарил в районе её паха, дергая узел пояска. Тошнотворное ощущение непрошенных рук на собственном теле привело Нацумэ в чувство, она вновь задергалась, сопротивляясь, пытаясь стряхнуть с себя эти жесткие ладони, и наконец, в полный голос закричала. - Помо!.. – шершавая ладонь шлепнула ее по губам, зажала рот и нос, перекрывая воздух. - Сказано тебе, утихни, если жить охота! Хотя какая у вас танкеров жизнь… И все же, даже задыхаясь, Нацумэ продолжала отбиваться, и гир замахнулся, чтобы влепить ей еще одну оплеуху. Но вместо этого вдруг сам отлетел прочь. - Какого… Нацумэ уже почти потеряла сознание от недостатка воздуха, когда ладонь, зажимавшая ей лицо, исчезла, как и хватка на бедре. Сквозь плавающие перед глазами крути она видела лишь смутные силуэты, но какофония внешнего шума уже расслоилась на отдельные голоса. И один глубокий низкий голос показался ей странно знакомым. - Пусти её.