Часть 2

Кабураги и сам не мог сказать, почему его привлек тот переулок. Несколько часов он бездумно бродил по нижним уровням города, как делал и раньше, разыскивая очередного бага, но сегодня он двигался скорее по привычке, как корабль, потерявший ориентиры. Что-то изменилось в нем после разговора с Нацумэ, и Кабураги знал, что уже не сможет также хладнокровно выслеживать несчастных багов, словно падальщик, дожидаясь, пока жертву устранят, чтобы извлечь отслеживающий чип. Он больше не мог убеждать себя, что лишь выполняет приказ, и не имеет отношения к их пропащим жизням. Это бы значило, что и до Нацумэ ему нет никакого дела, а это было не так. Не после того, как она разубедила его прощаться с жизнью. Так что Кабураги патрулировал улицы для проформы, оправдывая бездействие тем, что сегодня на редкость тихая ночь. Однако, словно назло, в ту же секунду тишину нарушило нечто, похожее на захлебнувшийся вскрик. Он огляделся в поисках источника шума и не увидел, а скорее уловил какую-то возню в тенях между домами. Но чем ближе Кабураги подходил, тем сильнее в нем билась непонятная тревога. Сперва он увидел лишь силуэты в душном полумраке – люминесцентная татуировка на затылке одного из них подсказала, что это гир, как вероятно и все остальные. Пыхтя и толкаясь, они сгрудились вокруг чего-то. А потом один из гиров повернулся, будто хотел ударить наотмашь, и Кабураги разглядел растрёпанную рыжую шевелюру со знакомым хохолком на макушке… В следующую секунду рука Кабураги сама по себе метнулась вперед, перехватив занесенную руку и дернув назад. И рывок неожиданно вышел настолько сильным, чем гира отшвырнуло к противоположной стене проулка. Где он и остался сидеть, осоловело тряся головой. - Какого… - другой ярко-зеленый гир повернулся посмотреть, куда пропал товарищ, но при этом его рука все еще оставалась под рубашкой Нацумэ, грубо стянутой до плеч, обнажая беззащитные выступы тонких ключиц и смятую бретельку черного топа. И тут в глазах Кабураги внезапно все подернулось красным, и прежде чем он успел осознать происходящее, тело его вновь пришло в движение. Сквозь оглушительный стук в ушах Кабураги услышал истошный вскрик и хруст… а потом узнал собственный, странно сдавленный голос: - Пусти её. Сквозь красную завесу помех он увидел, как гир, что удерживал Нацуме, пятится – его лицо перекосило, а его несуразно длинная рука (та самая рука), вывернута под странным углом, и чуть ниже локтя в месиве порванной плоти что-то торчит. Кость? Он сломал гиру руку?! Вид окровавленной плоти привел Кабураги в чувство. И если в первую секунду он решил, что в его зрительной системе произошел сбой, то теперь с изумлением обнаружил на интерфейсе счётчик, отмеряющий проценты снятия предохранителей. Но не успел Кабураги запустить команду отмены, как позади него послышалось рычание. - Лучше бы ты шел мимо и не лез не в свое дело, - желтокожий гир которого Кабураги отшвырнул самым первым, уже успел прийти в себя и бросился на него. - Это моё дело, - ответил Кабураги и, уклонившись от выпада, в ответ прописал нападавшему предплечьем в челюсть под ухо, а затем пихнул его, оглушенного, на товарищей, только теперь сообразив, что они, похоже, принимают его за обычного танкера! Что ж, им же хуже. - Ты что себе позволяешь, танкерский выродок! – взревел один из них, отшатываясь дальше в переулок. Из-за тесноты им пришлось отпустить Нацумэ, и девушка тут же отпрянула к стене, судорожно хватая ртом воздух. - Постойка-ка, ты… ты что ли из наших?! – вдруг выкрикнул гир со светящейся татуировкой, озадаченно вглядываясь в лицо Кабураги. Спохватившись тот прищурился, скрывая красный отблеск отмены блокировок в глубине зрачков. - Что сразу не сказал?! – с откровенной обидой проскулил гир, баюкающий сломанную руку. - Да еще руку мне поломал… чего ради?! Кабураги невольно покосился на Нацумэ. Она так жалась к стене, словно надеясь просочиться насквозь, и, хотя глаза ее были открыты, Кабураги не был уверен, что девушка осознает происходящее. - Из-за нее? – неверно растолковав взгляд Кабураги, татуированный осклабился. - Так за чем дело стало, присоединяйся, если хочешь. Атмосфера в переулке мгновенно переменилась – знакомая Кабураги еще по боям кислая вонь злобы и страха рассеялась, оскалы гиров сменились неуверенными улыбками. Но от этого он вдруг ощутил еще больший гнев. - Я хочу, чтобы вы убрались куда подальше, - процедил он, борясь с желанием оторвать им еще пару-другую рук. - Ищите себе развлечения в другом месте. Гиры вытаращились на него, и улыбки медленно сползли с их физиономий. Кабураги продолжал стоять, заслоняя Нацуме, но внутренне приготовился к атаке. Численный перевес его не беспокоил – Кабураги успел понять, что противники были бойцами низшего класса и, судя по неуклюжей, словно пьяной моторике, еще не научились толком управлять аватарами. А может и в самом деле были навеселе. Многие новички, едва получив тела, спешили с головой окунуться во все прелести мира танкеров и быстро добирались до крепкой бормотухи, которую люди ухитрялись гнать из различных отходов, и которая, кстати, также отлично отчищала стены Дека-Данса. Но, похоже, у этих горе-бойцов все-таки имелись какие-то инстинкты, подсказавшие, что противник им не по зубам. А может им просто не хотелось портить остаток вечера и свои новенькие аватары… Так или иначе гир с татуировкой вскинул руки, одновременно оглянувшись на товарищей, и Кабураги понял, что между ними происходит разговор по внутренней связи. - Так это твоя игрушка? – после паузы выдавил желтокожий гир, потирая шею. - Ладно, не горячись, мы же не знали! Ни к чему ссориться из-за такой… мелочи. Он медленно прошел мимо, бросив напоследок насмешливый взгляд в сторону Нацумэ, и за ним молча последовали остальные. Лишь зеленокожий гир, осторожно придерживающий сломанную руку, на выходе из переулка бросил через плечо. - Счастливо поразвлечься. Тело Кабураги дернулось, словно желая придать гиру ускорение пинком под зад, но он в последний миг сдержался и повернулся к Нацуми, которая зачем-то выставила вперед кулаки. - Цела? Нацумэ молчала, но Кабураги видел, как в полумраке ее широко распахнутые глаза поблескивают, и слышал тихое дробное постукивание. Стучали зубы Нацумэ! Не зная, как привести ее в чувство, Кабураги положил руки на плечи девушки и слегка тряхнул. В ту же секунду по телу Нацумэ прокатилась дрожь, она всхлипнула и шарахнулась от него, забившись в тесный угол между стеной сплетением труб. - - Нацумэ! – Кабураги только сейчас понял, что там, где его руки коснулись плеч Нацумэ, ее кожа была липкой и холодной от испарины. И что всю ее била дрожь. - Это я! Кабураги! - Ч-что…– девушка таращилась на него, вдруг напомнив Кабураги Пайпа, когда он только подобрал его, и маленький гадолл в страхе прятался от него по всем углам. Он не стал подходить ближе, но постарался говорить тихо и, насколько мог, успокаивающе. - - Нацумэ, тебе не причинили вреда? - Ку…мичо? - казалась, лишь теперь Нацуме снова стала осознавать, кто перед ней. - Вы… снова ищете кого ограбить? Кабураги лишь покачал головой. Хотя ему здорово повезло, что Нацумэ приняла его за вора, когда он извлекал чип у бага, однако Кабураги до сих пор раздражало, что она застала его врасплох. А может дело было в том, что он понимал, что совершает нечто гораздо хуже грабежа. Кабураги ненавидел себя все семь лет, что был вынужден рыскать по городу, вычисляя и отлавливая несчастных багов, которые были виноваты лишь в том, что узнали правду о мире и больше не вписывались в его жесткие рамки. И также как его руками избавлялась от них, Система могла в любой момент избавиться от него самого! Ведь Кабураги был таким же не вписавшимся, познавшим запретную правду… Но пока это не произошло, он решил все-таки еще немного побарахтаться. И все благодаря Нацумэ. Теперь он вернул ей долг и мог спокойно уйти. Однако вместо этого Кабураги терпеливо ждал, пока Нацумэ встанет, заправит смятую рубашку и выйдет из проулка на улицу. - Зачем ты вообще пошла с ними? - Они сказали, что заблудились… что впервые очутились здесь. Я не ожидала… - пробормотала девушка, отводя глаза. - Они ведь гиры! Кабураги начал понимать. Нацумэ боготворила гиров, они были её героями, с которыми она мечтала однажды сражаться бок о бок… и конечно же не ожидала от них такой низости! Если бы только она знала… - Не все гиры такие, не суди о них по этим… - еще не договорив, Кабураги ощутил укол стыда. Он лгал. Большинству гиров не было дела до танкеров, их чувств и переживаний – он сам в свою в бытность топ-ранкером едва обращал на них внимание. Люди были лишь еще одной изюминкой Дека-Данса, не более. - Где ты живёшь? - - Кабураги вдруг захотелось снова посмотреть Нацумэ в глаза, убедиться, что в них по-прежнему горит тот светлый огонь решимости, что так его удивил. - Я тебя провожу… - Не стоит! – хотя Нацуме еще потряхивало, но голос ее был на удивление тверд и даже резок. - Я сама справлюсь! - Вот как, - Кабураги смотрел на нее сверху вниз, не понимая, почему девушка вдруг рассердилась, хотя должна бы быть признательна ему за помощь. - Как скажешь. Он уже шагал прочь, гадая, является ли нелогичное поведение свойством багов или же присуще всем танкерам в ситуациях стресса, когда Нацуме вдруг крикнула ему вслед: - И в другой раз не вмешивайтесь, раз уж все равно не собираетесь учить меня сражаться! - Это разные вещи, – возразил Кабураги, оборачиваясь и недоумевая, зачем она снова заводит этот бессмысленный разговор. - Неужели?! – Нацуме стояла, с вызовом уперев руки в боги. - И какая разница между этими пьяными придурками и гадоллом, который может завтра влезть на стену и разорвать меня на кусочки? Что толку спасать меня, если я сама не могу себя защитить? Кабураги замер. В словах девушки-бага был смысл. Хоть она этого и не знала, но её жизнь, как и жизнь всякого обитателя Дека-Данса целиком и полностью зависела от прихотей Системы. Если завтра ради разнообразия игры утвердят сценарий, по которому гадоллы прорвутся в крепость и набросятся на людей – нет гарантий, что Нацуме уцелеет. Или если еще какой-то гир, кроме него, опознает в ней бага. Или если Система попросту сочтет, что танкеров развелось слишком много… Наверняка было еще множество таких «если», о которых Кабураги мог лишь догадываться. И почему-то чем больше он думал об угрозе для Нацумэ, тем больше злился. Ведь вся ирония заключалась в том, что и для него самого все обстояло точно так же! В конце концов их с Нацумэ разнило лишь то, что она жила в неведенье. Жизнь девушки-танкера и жизнь опального киборга были под контролем Системы, и единственной оставшейся Кабураги свободой была свобода смерти на собственных условиях. Его последний бунт, жалкий плевок в лицо вездесущего всемогущества… Но у Нацуме не было даже этого. Система отвергала само её существование, и тем не менее эта букашка продолжала настырно бороться за место под солнцем, совсем как те маленькие желтые цветы, которые Кабураги находил в стыках внешних стен Дека-Данса, когда ветер по весне доносил с земли семена. Каким-то чудом они ухитрялись прорастать в трещинах, отгибая и деформируя покрытие – даже железо было бессильно против их неутолимой жажды жизни! Так неужели, пока Нацуме так отчаянно билась за жизнь, всё, что мог он – это умереть?! - Хорошо. Я буду тебя учить. - Ч-что?! - Приступаем завтра. За два часа до начала смены жди у нижних ворот. =>…=>…=>…=>…=>…=> Кабураги снова и снова возвращался к тем мгновениям, пытаясь понять, что вызвало в нём столь бурную реакцию – вплоть до непроизвольного снятия предохранителей! После истории с Майки он зарекся и думать о запрещенном чите, но тем вечером его аватар сам запустил процесс, словно это было инстинктивной реакцией… Да, теперь Кабураги не сомневался, что у него возникло безотчетное желание не только защитить нуждающееся в этом и в общем не чужое ему существо… нет, к этому примешивалось еще какое-то собственническое чувство, в духе «кто поспел тронуть моё?!». Но ведь киборгам подобные побуждения были не свойственны! Значит, причина в аватаре? Искусственные тела создавались из расчета, чтобы киборгам-операторам не составляло труда поддерживать их в боеготовности. Благодаря генным модификациям они были долговечны, выносливы, требовали минимума пищи и отдыха и при этом не уступали человеческим телам в восприятии окружающего мира. Однако сам Кабураги никогда не рассматривал аватар как источник каких-то чувств помимо тех, что можно испытать в бою. Ведь именно для этого он был создан! И поэтому, когда его разжаловали до чистильщика стен, а по ночам и улиц, от багов, Кабураги решил, что ничего хорошего от этой жизни уже не стоит. …Все те семь лет Кабураги существовал на автомате. Редкие встречи с Минато с его заверениями, что все еще может вернуться на круги своя, служили слабым утешением, и даже появление Пайпа лишь ненадолго внесло разнообразие в тоскливое прозябание. И тут возникла эта Нацумэ, а с ней жизнь, вроде бы известная Кабураги вдоль и поперек, вдруг повернулась неожиданной непредсказуемой стороной. Раз баг смог выжить в мире, невзирая на волю Системы, то и он, Кабураги, решил жить ей наперекор! Обучая Нацумэ, делая её сильнее, он и в себе начал обнаруживать какую-то новую силу… А еще чувства и эмоции, о которых прежде не подозревал. =>…=>…=>…=>…=>…=> - Кумичо, с ума сойти, как это круто! – признательность в глазах Нацуме лучилась так ярко, что, глядя на нее, Кабураги и сам не мог сдержать улыбки. Ему было немного неловко, ведь он не сделал ничего особенного – киборги могли менять аватарам кожу и цвет волос, даже заменять органы и поврежденные конечности – чего уж говорить о протезах, которые некоторые гиры прилаживали себе скорее для увеличения боеспособности, чем по нужде. Так, у Донателло, его бывшего соратника топ-ранкера была искусственная кисть, которую он использовал на манер абордажного крюка, чтобы в бою наносить удары издалека и арканить врагов. Воспоминание о сгинувшем соратнике неожиданно кольнуло Кабураги - за все прошедшие годы он так и не удосужился узнать, что случилось с Доном, Турки и другими бойцами, которые оказались замешаны в историю с Майки. Из-за того, что Кабураги оказался единственным, кто согласился на сделку с Системой, он предпочитал считать остальных топ-ранкеров мертвыми – так было легче закрывать глаза на собственное малодушие. Лишь иногда, в конце особенно темных и тягостных ночей, оставив позади очередное бездыханное тело, он проклинал себя за безволие перед Хугином. Не подчинись он, всё бы закончилось сразу, а не растянулось в пытку на годы… Впрочем, после встречи с Нацуме подобные мысли все реже приходили ему на ум. Точнее, они шли дальше – к тому, что так не должно быть, что должен быть иной, лучший путь, как для киборгов, так и для людей. Вместо безысходного отчаянья в Кабураги крепло яростное сопротивление. И всё из-за Нацуме – она заставляла его видеть и себя, и мир совсем в ином свете! И протез был более чем скромной платой за это озарение! - Теперь можешь не волноваться, с такой рукой не только от гадолла отобьешься… - Кабураги осекся, запоздало сообразив, что сказал лишнее. Все последние дни Нацумэ ни словом не обмолвилась о случившемся в проулке. Кабураги смутно подозревал, что это связано с той сферой социального взаимодействия танкеров, в которой у него не было ни опыта, ни возможности получить какую-то информацию, поскольку у людей подобные темы были под запретом. Однако от Нацумэ не последовало никакой реакции, несколько минут она просто молча шагала рядом, продолжая сжимать и разжимать пальцы нового протеза. - Я не волнуюсь, - наконец произнесла она. - Я злюсь. На себя. За то, что остаюсь такой слабой. Если уж я с кучкой пьяниц не справилась, неудивительно, что и гадолла одолеть не могу… - Не сравнивай это. Гадоллы иные существа. Их цель – сожрать тебя, а не… - Изнасиловать, - закончила Нацумэ таким ровным голосом, что Кабураги вздрогнул. И тут же удивился собственной реакции – все-таки подобные вещи были далеки от мира киборгов. Но, похоже, он уже так много времени прожил среди людей, что сам стал перенимать их повадки. А может, дело именно в Нацумэ? Ведь только с ней он раз за разом поступал не так, как положено киборгу. Может, в этом и таилась загадочная угроза багов для Системы? Что если все вдруг начнут вести себя нелогично, непредсказуемо?.. Слегка сконфузившись от затянувшейся паузы, Нацумэ дернула Кабураги за руку. - Только не думайте, что из-за этого я расхочу вступать в «Силу»! К тому же теперь, с такой рукой… ой, она ведь наверняка жутко дорогая! Кумичо, сколько я вам должна?! - Считай это премией за хорошую работу, - ответил Кабураги, даже не покривив душой – Нацуме в самом деле трудилась на износ, несмотря на изнурительные тренировки. Лишь пару раз он замечал, как девушка клюет носом, раскачиваясь на страховке в обнимку со своей щеткой, но даже при этом ее показатели были выше, чем у того же Феннеля, который после злополучного падения в гущу боя до смерти боялся лезть на наружные стены. - У меня договоренность с мастерской, - Кабураги не стал уточнять, что еще в свою бытность топ-ранкером заказывал снаряжение улыбчивому светловолосому танкеру, который оказался мастером ничуть не хуже механиков-гиров. Этим он сделал мастерской хорошую рекламу, заодно заслужив себе право на бесплатное обслуживание. - Э-э, ну ладно, - протянула Нацуме и тут же досадливо дернула себя за торчащую прядь волос. - Нет, все-таки я должна вас угостить! - Я же сказал, не надо… - Еще как надо! – Нацуме нацелила на него указательный палец новой «руки». - Протез непременно надо обмыть! Чтоб хорошо служил! - Уж лучше на тренировке испытай. - Одно другому не мешает, - категорично заявила Нацу. - Вот только… у меня сейчас туговато с деньгами, так что давайте это оставим до зарплаты. - Как хочешь, - сдался Кабураги, по опыту зная, что проще согласиться. Он надеялся, что обещание будет благополучно забыто, особенно после фееричной встречи с отрядом «Силы», за которым последовало вступление Нацуме в их ряды. На следующий день во время тренировки только и разговоров было, что о Куренай. - Она просто потрясающая, такая сильная и красивая… - Гм, - пожал плечами Кабураги, искоса наблюдая, как солнце играет на волосах Нацумэ и как сияют ее глаза. Странно, раньше он этого не замечал… - Что за «гм»? – возмутилась Нацу. - Не понимаю, почему вы с ней так холодны! - Причем тут я? – растерялся Кабураги, чем вызвал у девушки новую бурю негодования. - То есть как причем! Кумичо, вы разве не понимаете? Вы вроде как… нравитесь Куренай! – Нацуме запнулась, когда в ответ Кабураги воззрился на нее оторопелым взглядом. Она успела понять, что Кумичо человек замкнутый, но не настолько же, чтоб не понять таких явных намеков, да еще со стороны столь привлекательной женщины, как Куренай... На пару секунд Нацумэ просто лишилась дара речи. А затем, с удивлением ощутила где-то глубоко внутри безотчетную радость. Получалось, что если Кабураги в упор не замечал симпатии Куренай, то и сам он к ней был совершенно равнодушен. Осталось понять, почему от этой мысли у нее самой на сердце так отрадно? Мысль не давала покоя, жужжала назойливой мухой на краю сознания и, должно быть, из-за этого Нацумэ была рассеянней обычного. Ей уже без труда удавалось уклоняться от щупалец змеехвостки, и девушка начала получать искреннее удовольствие от того, как ее тело скользит в воздушных потоках, ощущая пружинящую поддержку антигравитационного поля и заранее предугадывая, куда ударит гадолл. Нырнув под сплетение упругих щупалец, она спикировала на колыхающееся, словно желеобразный торт, туловище гадолла и с размаху всадила одну за другой три иглы. Изумрудные капли маслянисто переливающегося оксона брызнули вверх, наполняя бак Нацумэ, а в следующую секунду она уже вновь устремилась ввысь, прежде чем змеехвостка успела дать сдачи. - Ха, Кумичо, вы видели?! – Нацуме развернулась, торжествующе вскинув кулак. - Как я его… Улыбка застыла на губах девушки, когда она увидела, что Кабураги стремительно летит к ней, и его обычно невозмутимое лицо исказилось в крике: БЕРЕГИСЬ! Боковым зрением Нацуме едва успела уловить движение и смазанные краски – но не бледно-розовые щупалец змеехвостки, а устрашающие темно-сиреневые с пунцовым отливом.

***

Кабураги слышал, что порой оголодавшие гадоллы не гнушались пожирать себе подобных, выбирая более слабых мясных гадоллов. Однако он никак не ожидал, что ависпайн ухитрится подкрасться к самому гнезду змеехвосток. Гадолл, похожий на помесь ящера и птицы с торчащими отовсюду шипами вдруг выскочил из-за гребня ближайшей скалы и полетел к ним, проворно подмахивая в воздухе мощными лапами. Пара змеехвосток, оказавшихся на его пути, мигом сгруппировались, выстрелив в ависпайна щупальцами, и он обогнул их, с удвоенной скоростью устремившись дальше, к Нацумэ, которая как раз набрала высоту после атаки, не подозревая о новой угрозе! Кабураги бросился к ней, надеясь, что мощности бака хватит, что успеть раньше гадолла. Мир перед его глазами расплылся смазанными пятнами, и лишь лицо Нацумэ оставалось четким, так что Кабураги в малейших деталях видел, как её ликующая улыбка сменилась недоумением, а голубые глаза расширились. Она начала поворачиваться, но слишком медленно. Ависпайн в манере присущей его виду уже откинул назад треугольную голову, чтобы со всей силы ударить Нацумэ острым клювом – и в этот миг Кабураги открылась его шея. Не задумываясь, он выстрелил в выступ гортани гадолла – игла вошла туда, где толстая сиреневая шкура сменялась желтоватой и более мягкой. Гадолл пронзительно заклекотал, из его шеи потоком хлынул оксон, и вместо того, чтобы ударить Нацумэ, он врезался в нее всем своим массивным телом, и закувыркался в воздухе. На пару секунд Кабураги потерял Нацуме из виду в сумятице шипастых лап, и с ужасом представил, что может случиться с ней в этой мясорубке... но потом увидел, как ее фигурка лихим зигзагом взвилась в воздух уже позади гадолла. А затем без промедления ринулась в атаку! Кружа над ависпайном, уворачиваясь от его хлестких хвостов, она в два счета утыкала спину гадолла иглами, так что подоспевшему Кабураги осталось лишь добить его метким выстрелом в глаз. - Это что… еще одна тренировка? – пропыхтела Нацуме, глядя, как истекающий оксоном гадолл грузно оседает на землю. Она никак не могла отдышаться и, когда антигравитационное поле ависпайна растаяло, без сил рухнула на землю. Кабураги пружинисто приземлился следом и, даже не взглянув на дергающегося в предсмертных конвульсиях гадолла, поспешил к Нацуме. - Кумичо, вы чего?! – опешила Нацуме, когда тот принялся бесцеремонно крутить ее и щупать. - Проверяю, не задело ли тебя, - ответил Кабураги, удивив девушку еще больше, ведь прежде его не заботили царапины и синяки, которые щедро доставались Нацуме на тренировках. Теперь же нежданное участие Кумичо до того огорошило Нацумэ, что сердце ее заколотилось вдвое быстрее и громче, да и дыхание почему-то перехватило сильнее, чем во время боя. - Вот! - не обращая внимания на её сопротивление, Кабураги потянул с плеча Нацумэ надорванную рубашку, обнажив тонкий порез. - Всего лишь царапина, - Нацумэ вспомнила, что, когда ависпайн налетел на нее, плечо словно ожгло. Однако сейчас порез уже не болел, напротив, по плечу, шее и лопатке расползалось приятное покалывание. - Даже крови нет, всё в порядке… - Нет, не в порядке, – теперь Кабураги жалел, что натаскивал Нацуме только на змеехвосток, не успев рассказать ей об опасных свойствах других гадоллов. Так у ависпайна помимо клюва и когтей еще и шипы на лапах и спине представляли не меньшую опасность. Их кончики выделяли опасный нейротоксин, из-за которого одной раны хватало, чтобы вывести гира из строя. Кабураги понятия не имел, как яд действует на танкеров, но не сомневался, что разработчики гадоллов постарались, чтобы эффект был сокрушительным. - А-ай, что вы творите?! – Нацуме чуть не завизжала, когда Кабураги ни с того ни с сего наклонился и приник губами к порезу на ее плече. Она изо всех попыталась оттолкнуть Кабураги, но движение вышло каким-то медленным и расхлябанным. А затем чужое горячее дыхание на коже, касание губ и языка и щекотка от бороды Кумичо смели напрочь все мысли Нацумэ, оставив лишь всепоглощающее смятение и стук крови в ушах. - Не вертись, - невнятно проговорил Кабураги, отстраняясь, чтобы сплюнуть кровь, - Нужно удалить яд из раны, пока он не разошелся по телу. Меня такая доза свалит на несколько дней, а букашку вроде тебя может и прикончить… Он снова прижался к ране, ощущая, как к железистому вкусу крови примешался другой, горько-едкий, от которого тут же начало жечь язык. - Опять обзываетесь! – возмутилась Нацуме, а затем ее глаза вдруг сошлись на переносице, а губы сложились в глупую улыбочку, - Бу-у-укашка… смешное слово, правда? - Обхохочешься, - Кабураги с возрастающей тревогой наблюдал, как лицо девушки приобретает бессмысленное выражение, в то время как ее тело становилось все более вялым, повисая у него на руках. - Не вздумай засыпать, нужно вернуться в крепость и ввести тебе антидот! - Антидот, ага... антидот-дот-дот, - Нацумэ не переставала хихикать, пока Кабураги тащил ее до джипа, прикидывая, сколько у них времени, пока действие токсина станет необратимым. Насколько он помнил по временам топ-ранкерства, раненый шипами ависпайна боец полчаса балдел в наркотической эйфории, быстро теряя координацию и способность членораздельно говорить, после чего наступал полный паралич, нередко с остановкой дыхания. Впрочем, в бою до этого редко кто дотягивал – гадоллы успевали добраться до невезучего гира раньше, и он при этом уже ничего не соображал и лишь хихикал, глядя в разверстую пасть монстра… Кабураги не знал, сколько яда сумел вывести из раны, хотя язык и нёбо все еще щипало. - Знаешь, Кумичо… я только что вспомнила, - заплетающими языком пробормотала Нацуме, - точно такой же гадолл напал на меня в тот раз, когда… когда папа… В глазах девушки, кажущихся черными из-за расширенных зрачков, блеснули слезы. - И руку мне тоже он… - Не думай об этом! – рявкнул Кабураги, до упора вжимая педаль газа в пол. - Тебе просто нужно противоядие… время есть, только старайся не заснуть. - Ла-адно… Как и опасался Кабураги, из-за субтильного телосложения яд подействовал на Нацуме куда быстрее – у самых ворот крепости ее руки и ноги задергались, а из горла вырвался булькающий всклип. Сообразив, что у девушки паралич дыхания, Кабураги дал по тормозам. Лицо Нацумэ уже приобрело синюшный оттенок, когда он уложил ее поперек сиденья и, надавив на нижнюю челюсть, заставил открыть рот. К счастью для Нацумэ, память киборгов сохраняла информацию куда лучше человеческой, и Кабураги без труда воспроизвел инструктаж, который проходили все гиры. В конце концов производство аватаров было весьма накладным, так что гирам в бою полагалось оказывать друг другу медицинскую помощь. И разумеется альтруизм щедро поощрялся дополнительными очками на турнирной таблице. Кабураги не раз вытаскивал соратников с поля, но проводить искусственное дыхание ему еще не доводилось, так что он с некоторой опаской положил руку на затылок Нацумэ, запрокинув ей голову, и прижал рот к бескровным губам девушки. Кабураги с силой выдохнул, одновременно зажав Нацумэ нос, затем еще раз и еще. После стольких усилий и всех этих дней, наполненных её жизнерадостным щебетанием и сиянием небесно-голубых глаз… она не могла погибнуть вот так! Вдох! И еще один… И вдруг Кабураги почувствовал, как губы Нацумэ под его собственными слегка шевельнулись. Затем ее гортань дернулась, с трудом сглотнув, а веки задрожали. Кабураги замер, пристально глядя на девушку, пока не убедился, что ее грудь вздымается и опускается самостоятельно, а к лицу понемногу возвращаются краски. =>…=>…=>…=>…=>…=> Даже прокручивая запись столько времени спустя, Кабураги ощущал дрожь от мысли, что было бы, если бы Нацумэ не очнулась. Пусть для Системы ее гибель ничего не значила – для нее девушки давно не существовало. И пусть даже сам Кабураги начал возиться с Нацуме, просто чтобы понаблюдать за багом, ради противоречия Системе – в тот миг всё это уже было ни при чем. Нацумэ была нужна ему!