Часть 3

- Повезло, еще бы полчаса и… - медик, смуглый седеющий танкер с крупным носом и невероятно волосатыми руками красноречиво потер шею, - И как это её угораздило? - Драила стену и случайно напоролась на застрявший шип гадолла, - ответил Кабураги, продолжая настороженно ловить каждый вдох Нацуме, которая даже на узкой больничной койке казалась невероятно маленькой и хрупкой. Она больше не приходила в себя всю оставшуюся дорогу, и Кабураги потащил девушку прямиком в ближайший к воротам госпиталь, куда часто доставляли тяжелораненых танкеров из отрядов «Силы», так что здешние врачи привыкли сперва действовать, а уж потом задавать вопросы. Хотя Куренай одобрила вступление Нацуме в ряды «Силы», официально девушка всё еще числилась в ремонтной бригаде и к тому же мало походила на бойца, так что Кабураги наспех сочинил историю, чтобы не навлекать лишние подозрения. - Как это на ней скажется? – спросил он, после того как врач ввел первую лечебную дозу сыворотки, и Нацуме перестала бить дрожь. - Если не возникнет аллергической реакции - обойдётся без последствий, - медик подкрутил колесико, отрегулировав подачу лекарства в капельнице. - Необходимую дозу лекарства мы ей уже вводим, так что угрозы для жизни нет. Но она еще по меньшей мере сутки будет под остаточным эффектом токсина. И эффект довольно… гм, специфический… Медик смерил Кабураги задумчивым взглядом. - Вы начальник её бригады? Нужно оповестить её близких… - У неё их нет. - Вот как, - медик покачал головой, взирая на Нацумэ, которая даже в беспамятстве продолжала невнятно бормотать и причмокивать губами. - Сегодня еще нужно понаблюдать за ее состоянием, а завтра, если побочных эффектов не возникнет, она сможет пойти домой. И следующие пару дней нужно проследить, чтобы она пила побольше и принимала вот это. Он протянул Кабураги сверток с дюжиной плоских таблеток. - Их нужно растворять в воде – поможет поддержать водный баланс и вывести токсин из крови. Кабураги сунул сверток в карман и настороженно выглянул из-за ширмы, отделявшей койку Нацуме от остальной палаты – полутемной и довольно унылой комнаты, вдоль стен которой тянулись ряды узких коек. Сейчас, к счастью, кроме них других пациентов здесь не было, но Кабураги не понаслышке знал, что у подобных госпиталей нередко околачиваются соглядатаи Системы, рыщущие в поисках багов. Бойцы-танкеры всегда находились в зоне риска – ведь в бою они скорее прочих могли заметить что-то странное в поведении гиров или обнаружить в обломках что-то, непредназначенное для их глаз. И, попав в госпиталь, от пережитого шока и боли они опрометчиво принимались болтать об увиденном, даже не подозревая, что этим навлекают на себя куда бОльшую опасность. Если в стычке с гадоллами еще можно было победить, то против Системы у них не было ни шанса. - Что ж, можете побыть тут, пока она не очнется, - медик устало потянулся и шагнул за ширму. - Потом позовёте меня или медсестру, нам нужно будет опросить ее для занесения данных о травме в личную карту и назначить больничный… И не удивляйтесь, если её поведение будет слегка… причудливым. - Причудливым, - повторил Кабураги, глядя ему в след. Медик выглядел неплохим человеком, на Кабураги слишком хорошо знал изнанку Дека-Данса, чтобы доверять первому впечатлению. Даже самый добросовестные врачи-танкеры, пусть и невольно, но тоже являлись информаторами Системы, поскольку по законам Дека-Данса были обязаны отслеживать состояние подопечных и направлять «наверх» регулярные отчеты. Считалось, что это делается из соображений заботы об уровне жизни в городе танкеров, для предотвращения пандемий и непредвиденных демографических скачков, но на самом деле служило еще одним рычагом контроля, помимо чипов, которые вводились каждому новорожденному танкеру – для чего в родильных отделениях также дежурили агенты Системы. И поэтому, дождавшись, когда капельница опустеет, Кабураги сразу принялся будить Нацумэ. Девушка долго ворочалась, сопротивляясь, но в конце концов разлепила глаза. - Куми-ичо-о… где это я? - В госпитале, - Кабураги помог девушке сесть, попутно проверив, не осталось ли в койке каких-либо вещей Нацуме – всё ее боевое снаряжение он уже и так предусмотрительно оставил в машине. - Тебя ранил ависпайн и нужно было ввести противоядие, помнишь? - Вроде бы, - Нацумэ потерла глаза. - А почему все такое яркое и выпуклое?.. И будто радуга… - Остаточный эффект, скоро пройдёт. Можешь встать? Нацумэ пощупала собственные колени. - Я будто целиком все тело отлежала… и ноги как из желе… - она мечтательно улыбнулась. - Я ела желе однажды в детстве, оно было зеленое, сладкое и на ложке смешно трепыхалось… А вы когда-нибудь пробовали желе, Кумичо? - Нет, - без долгих раздумий Кабураги закинул руку Нацумэ себе на плечо и поднял её с кровати. - - Ну конечно, вы же кроме сухарей вообще ничего не едите, - пробурчала Нацумэ, практически повиснув на нем. - И как вас только не тошнит от них… Каким-то чудом им удалось выскользнуть из госпиталя, не встретив никого из медперсонала, и добраться до оставленного на входе джипа, который Кабураги еще предстояло вернуть на парковку. Но прежде предстояло понять, как поступить с Нацуме. Девушка хоть и оставалась в сознании, но как будто не воспринимала реальность в полной мере. - Сколько пальцев у меня на руке? – спросила она ни с того ни с сего, уставившись на свою ладонь. - Мне кажется, у меня выросла парочка лишних. Кабураги взял себе на заметку поинтересоваться у Минато, что за ядреную смесь добавляют в яд ависпайна, а затем решил, что оставлять Нацуме одну не стоит – не зря врач хотел оставить её на ночь в больнице. А значит, выбора у него не оставалось. - А еще мне снился странный сон… - сообщила Нацумэ получасом спустя, когда они переступили порог дома Кабураги. - Будто мы летаем по воздуху… только вы на себя не похожи, какой-то маленький, коричневый и в бирюзовых пятнах… а еще у вас был реактивный двигатель на спине, из него било пламя… У Кабураги уже не осталось сил удивляться, и он лишь молча налил в стакан воды и бросил туда одну из выданных доктором таблеток, которая тут же зашипела, тая зеленоватыми пузырями. Нацумэ поковыляла к дивану, и навстречу ей выскочил маленький гадолл, на радостях испуская облачка пара из лобного дыхала. - Привет Пайп! – Нацуме наклонилась, чтобы привычно подхватить детеныша на руки, но, не рассчитав, чуть сама не растянулась на полу. - Осторожнее, - Кабураги едва успел подцепить девушку за шиворот. - Уф… - Нацу ухватилась за его руку и вдруг замерла, пристально глядя на Кабураги. - Погодите-ка, я еще вспомнила… мне почудилось или… вы меня поцеловали? - Что?! - от неожиданности Кабураги чуть не выронил стакан с лекарством. - Тогда, в машине… - - Нацумэ оттолкнула его руку, а ее уши начали стремительно краснеть. Кабураги принялся судорожно соображать, что Нацуме имела в виду – для галлюцинаций это было уже чересчур. Наконец он вспомнил, как делал ей искусственное дыхание. - Из-за яда ты перестала дышать, так что я провел вентиляцию легких. И всё. - И всё?! - - Нацумэ сделала еще шаг назад, чуть не наступив на вертящегося у нее под ногами Пайпа. - Как вы можете так спокойно об этом говорить! Девушка закрыла лицо ладонями, хотя все равно было видно, что оно стало пунцовым, как рассерженная змеехвостка. Кабураги уставился на нее, не понимая, почему Нацумэ придает этому такое большое значение. - Лучше было дать тебе задохнуться? Нацу резко отняла руки от пылающего лица, бросила на Кабураги яростный взгляд и села на самый дальний край дивана. - Л-ладно, допустим... а почему вы привезли меня к себе домой, а не оставили в госпитале? - Ты бы предпочла, чтобы врач внес в твою карту информацию о ранении? – Кабураги усмехнулся, глядя как физиономия девушки моментально побледнела – даже в своем нынешнем состоянии Нацуме быстро смекнула, что Куренай и другие офицеры «Силы» будут не в восторге, если узнают, как она облажалась. - К тому же, если врач не поверил, что ты поранилась, пока чистила стену, возникнет вопрос, как простая ремонтница очутилась за пределами крепости... И тогда неприятности будут уже у нас обоих, - добавил Кабураги. - Но тебе велено пребывать в покое, а мой дом был ближе твоего. - Вы правы… наверно, - Нацумэ виновато поникла, и Кабураги протянул ей стакан с лекарством. - Выпей – это смягчит симптомы отравления. Нацумэ потянулась к стакану одной рукой – и чуть его не опрокинула. - Пальцы как из ваты, - пожаловалась она и лишь со второй попытки, сжав стакан обеими руками, донесла его до рта, сделала глоток… и чуть не выплюнула все обратно. - Кумичо… как же я завтра работать буду? - Никак. Только у начальника отпросись. Несколько секунд Нацумэ таращилась на него, а потом озадаченно проговорила. - Э-э, Кумичо, можно я завтра на работу не приду? - Конечно можно! – Кабураги тоже выпил залпом стакан воды, потом наполнил его снова и дал Нацуме запить лекарство. - И что мне теперь делать? – пробормотала она, через силу сглотнув. - Ждать, пока остатки токсина выведутся из твоего тела, - Кабураги опустился на другой край дивана и устало прикрыл глаза. За эти несколько часов он даже забыл считывать показатели собственного тела и теперь обнаружил, что ему пора подзарядиться оксоном. Однако он не мог отключиться от аватара, по крайней мере до тех пор, пока Нацумэ не уснёт. Но уснуть Нацумэ никак не получалось. Её бросало то в жар, то в озноб, вялость сменялась приступами возбуждения, и девушка принималась метаться по комнатушке, натыкаясь на все подряд, пока Кабураги не ловил ее и не усаживал обратно на диван. Когда в очередной раз Нацу притихла, Пайп неуклюже вскарабкался к ней на колени и принялся уютно урчать. - Спасибо, Пайп, мне уже лучше, - проговорила девушка, потрепав малыша по лобастой голове. - И вам спасибо, Кумичо. Простите за всё это беспокойство. - Это неважно, - Кабураги кивнул на стакан. - Выпей всё. Морщась, Нацумэ допила лекарство, с трудом выдохнула и вымученно улыбнулась. - Это нечестно, ведь это я должна была вас угостить. - Забудь ты уже об этом! - Долги надо отдавать! Хотя… - - Нацумэ бросила на Кабураги косой взгляд, - ...вы и так уже украли мой первый поцелуй, так хватит с вас. Кабураги пожал плечами, не желая тратить энергию на спор. Нацуме же, раздосадованная его реакцией, снова надулась. - Впрочем нет! – заявила она. - Ведь тогда получается, что цена моему первому поцелую – всего-навсего ужин! А ведь он стоит больше… правда ведь, стоит? Кумичо?!.. Нацумэ требовательно дернула Кумичо за рукав, и тут же беззвучно повалилась вперед, так и уснув, крепко цепляясь за его рубашку. Убедившись, что Нацумэ действительно спит, Кабураги с облегчением откинулся на спинку дивана и позволил себе отключиться от тела. А на той стороне его уже поджидал Хугин с пристрастным допросом о том, почему Кабураги так давно не выявлял багов. И Кабураги даже не сумел сходу придумать правдоподобного объяснения – все его мысли невольно обращались к дому в городе танкеров, где возле его аватара в эту самую минуту уютно посапывали целых два бага… Осознание того, насколько они сейчас беспомощны, не давало Кабураги думать ни о чем другом, так что кое-как выпросив у Хугина отсрочку, он тут же направился к пункту заправки. =>…=>…=>…=>…=>…=> Кабураги остановил запись и сам замер на заснежённом склоне, с удивлением поймав себя на мысли, что в тот самый миг пестрые залы базы киборгов, их причудливые жилые капсулы, хитроумные приспособления, созданные для оптимизации и комфорта, впервые показались ему аляповатыми и чужими. Впрочем, и тусклый город танкеров не стал для него «своим». Кабураги застрял меж двух миров, но до сих пор ухитрялся находить компромисс, соответствовать законам и киборгов, и людей. Неужели даже сейчас, защитив Нацумэ и уничтожив гадолла Старгейта, а с ним и весь сценарий, он все еще надеялся, что сумеет изловчиться и выйти сухим из воды? А может, став багом, он попросту лишился ума? Кабураги фыркнул и оглянулся на одинокую цепочку следов, оставленную им на склоне. Поземка уже затягивала их, и вскоре ничто не будет указывать на то, что он был здесь. Следы исчезнут, как и он сам. Киборги приходили в мир и покидали его в одиночестве, в отличие от людей, в чьих обычаях было поминать умерших, хранить их в памяти, в своем генетическом коде… или в том, что они называли душой. Нет. Он с самого начала знал, что это путь в один конец. И все же Кабураги надеялся, что исчезнет не до конца, сохранившись в воспоминаниях Нацуме. Эта надежда примиряла его с неизбежным. Не данные, не безучастные цифры на экране или рейтинговой таблице – а человеческие воспоминания, что они разделили только на двоих. =>…=>…=>…=>…=>…=> Едва покончив с заправкой, Кабураги поспешил вновь подключился к аватару, надеясь, что за время его отсутствия непоседливая подопечная не успела ничего натворить. Однако еще до полной синхронизации с телом, Кабураги ощутил на себе странную тяжесть. Едва дождавшись, пока зрительные синапсы активизируются, он поспешно открыл глаза. И встретился с прищуренным взглядом Нацумэ. Оказалось, девушка взобралась к нему на колени и смотрела так сосредоточенно, что Кабураги не на шутку занервничал! Могла ли она заподозрить что-то, пока он был отключен от тела? Могла ли понять, что оно искусственное?! - О! – сказала Нацуме, заметив, что Кумичо очнулся, и, сложив губы трубочкой, зажмурилась. - В чем дело? - Кабураги нахмурился, надеясь, что девушка отпрянет, но Нацумэ осталась на месте, и только обиженно запыхтела, глядя на него из-под растрепанной челки. А потом ни с того ни с сего протянула руку и коснулась шрама над левой бровью Кабураги. - Давно хотела спросить. Как так вышло? - Не помню, - соврал Кабураги, с раздражением обнаружив, что в горле у него почему-то резко пересохло. - Наверно больно было… - тонкие пальцы продолжили скользить по скуле, к виску и замерли на щербатой раковине уха. - Щекотно, - Кабураги не понимал, что мешает ему стряхнуть руку, да и саму Нацумэ с колен. Не то чтобы прикосновение было неприятным – напротив, от него по шее бежали мурашки, а навстречу им откуда-то из груди хлынуло приятное тепло, которое будто назло сосредоточилось именно там, где уха касались тонкие пальчики Нацуме. - Ты еще не оправилась от яда, - с трудом сглотнув, произнес Кабураги и бросил взгляд на стакан на столе. - Нужно допить лекарство… - Не хочу я пить эту гадость, - капризно сморщила нос Нацумэ. - И вообще, я в порядке! А вот вы Кумичо… почему вы вечно такой?.. - Какой? - Такой крутой и будто всё-всё на свете знаете… а очевидных вещей в упор не понимаете! Кабураги невольно улыбнулся, вдруг осознав всю абсурдность ситуации. Нацумэ, девчонка-танкер, да и к тому же баг, понятия не имевшая о том, как на самом деле устроен мир, пыталась учить его каким-то своим премудростям бытия! - Можно подумать, ты всё понимаешь, - возразил он. - Всё не всё, но уж побольше твоего! - вскинулась Нацумэ, запросто перескочив на «ты» и попутно чуть не рухнув на пол. А затем, кое-как вновь устроившись на диване рядом с Кабураги, она подозрительно воззрилась на него. - Кумичо, неужели тебе никто никогда по-настоящему не нравился? - Нравился? – переспросил Кабураги, смутно подозревая, что Нацуме сейчас вкладывает в это слово куда более глубокий смысл, чем, когда она говорила, например, что ей нравится молоко. И тут его поразила внезапная догадка. Неужели одурманенная токсином Нацумэ решила отработать на нем одну из тех поведенческих моделей, которые у танкеров связаны с ухаживанием? Она видела в нем потенциального партнера?! Кабураги так растерялся, что не придумал ничего, кроме стандартной фразы, которой старшие танкеры частенько пытались осадить строптивых отпрысков. - Рановато тебе еще о таком думать. Снисходительный тон окончательно взбаламутил Нацумэ. - Почти все мои сверстники еще до окончания учебы напропалую с кем-то встречались… - - Нацумэ запнулась, вспоминая самодовольство Линмей, рассказывавшей об очередном своем романе. Половина этих историй наверняка была выдумкой, и все же Линмей никогда не упускала шанса поддеть Нацу, что с её глупыми мечтами и уродливым протезом такое счастье и не светит. Кабураги покосился на насупившуюся девушку и, кажется, впервые задался очевидным вопросом. - А тебе сколько лет? - Достаточно, чтобы говорить о сексе, не краснея! – с вызовом заявила Нацуме и тут же, опровергая себя, порозовела. Кабураги неопределённо хмыкнул. Он знал, что по окончании обучения - примерно с 17 лет - танкеры считались совершеннолетними, были обязаны работать и при желании уже могли создавать семьи, однако Нацуме едва ли выглядела достаточно взрослой для подобного, хотя, возможно, тут сказалось трудное детство и сама её природа бага… - Между прочим, говорят, что из-за очередного демографического спада снова снизят брачный возраст, иначе мы скоро вымрем, - не унималась Нацуме. - А как по мне, лучше бы позволили большему числу людей вступать в «Силу»! Тогда бы мы быстрее одолели гадоллов, вырвались из этих консервных банок и зажили свободно. Глядишь, и детей бы начали рожать… - Если бы всё было так просто, - пробормотал Кабураги. Как же ему втолковать этому маленькому настырному багу, что ни победа над гадоллами, ни последующее освобождение танкеров никак не вписываются в сценарий Системы, и что вымирание человечества скорее всего вопрос времени? Дека-Данс лишь отсрочивает неизбежное, так что лучше бы им всем просто жить и радоваться сегодняшнему дню… И тут Кабураги неожиданно понял, что не хотел бы видеть, как людской род окончательно сгинет. Он попытался представить город танкеров опустевшим, населенным лишь эхом ушедших голосов, и почувствовал, как по телу пробежал неприятный холодок. Впрочем, ему до списания в металлолом чуть меньше двух столетий, возможно, он и не застанет закат человечества. Или Система покончит с ним раньше. В конце концов жизнь киборга прервать немногим сложнее, чем жизнь танкера… он сам едва это не сделал. Если бы не Нацумэ… Кабураги бросил взгляд на девушку. Для танкеров одним из главных стимулов жить, даже в самых сложных условиях, было продолжение рода. Но даже если человеческая эволюция подкрепила процесс размножения наслаждением, неужели оно было настолько велико, что окупало всё? Кабураги уже несколько лет наблюдал, как люди проводят вместе время, растят детей и выглядят при этом вполне счастливыми – так возможно за всеми этими пустяками действительно крылось нечто большее, недоступное пониманию киборгов? И, может, он бы это постиг, если бы попытался сделать тоже самое?.. В животе Кабураги словно скрутился тугой узел, вновь всколыхнув то непонятное собственническое чувство, что родилось в злополучный вечер, когда он увидел Нацуме, схваченную новичками-гирами. Но одна лишь мысль о том, чтобы воспользоваться невменяемым состоянием Нацумэ, которая так доверчиво смотрела на него своими небесными глазами, заставила Кабураги содрогнуться. Пусть даже он предал самого себя семь лет назад, согласившись стать уборщиком багов, но предать так подло Нацумэ теперь уже не мог! Баг или нет – Нацуме заслуживала жизни! И Кабураги с предельной ясностью осознал, что отчаянно хочет ее защитить. А еще хочет дать ей мир лучше, чем тот, что у них сейчас был. Поэтому он лишь неловко провел ладонью по растрепанным волосам Нацуме – так же, как он обычно гладил Пайпа – и проговорил: - Прежде всего тебе тоже надо выжить. И еще многому научиться, чтобы стать приличным бойцом. А это значит защищать не только себя, но и других. - Это верно… - - Нацумэ нахмурилась, но тут же вновь встрепенулась, ухватилась за ладонь Кабураги и крепко сжала. - Но запомни, что я не оступлюсь и обязательно стану сильнее, и вот тогда, через пять… нет, через три – да! – три года! Вот тогда ты увидишь, какая я буду! – Что ж, буду ждать. В ту секунду Кабураги казалось, он уже может представить будущую Нацуме – почти такую, как сейчас, разве что выше и крепче, но с теми же волосами цвета заката и горящими глазами. Он даже мог увидеть, как она улыбается ему из неведомого, чудесного далека… И эта улыбка, и обещание будущего – определили всё. Поэтому, спустя пару дней, когда объявили о миссии на Эверест, а Минато сообщил Кабураги о шансе на возвращение – он не радовался этому, как мог бы еще пару месяцев назад. Ставки изменились, на одной чаше весов была его прежняя славная жизнь, но на другой – жизни бойцов, что сгинут в битве с непобедимым гадоллом. И жизнь Нацумэ. Кабураги до последнего надеялся, что сценарий изменят или что бойцы «Силы» не пойдут в бой. Надежда была глупой, нелогичной и совершенно несвойственной киборгу, но Кабураги цеплялся за нее, как за тонкий провод, протянутый над пропастью меж двумя мирами, на котором он отчаянно пытался сохранить равновесие. И понимание, что после «Эвереста» он так или иначе уже не вернется в ремонтную бригаду, вдруг наполнило новым смыслом те последние дни Кабураги в качестве танкера. Нацумэ полностью оправилась от яда и они вновь, как и прежде, в любую свободную минуту ездили тренироваться к гнезду гадоллов, и девушка точно также радовалась успехам, вопила или ворчала, схлопотав внезапный удар… и все же что-то неуловимо изменилось. Раньше, вымотавшись, Нацумэ запросто могла уснуть, пристроив голову у Кабураги на колене, а в обед они частенько сидели плечом к плечу, и Нацумэ без конца щебетала даже с набитым ртом. Теперь же она чаще помалкивала, а если на тренировке гадолл подбирался чересчур близко и Кабураги приходилось хватать Нацуме в охапку, отлетая на безопасное расстояние, девушка вздрагивала и спешила отстраниться. Кабураги не знал, с чем такое поведение может быть связано - все-таки люди были сложными существами, и даже после семи лет жизни в городе танкеров, их поступки ставили его в тупик. Однако он и за собой стал замечать странности. Отстраненность Нацумэ его беспокоила, хотя еще недавно он был бы рад, если бы назойливая девчушка держалась от него подальше. В попытках разгадать это непонятное беспокойство, Кабураги стал чаще наблюдать за Нацуме. Он следил за тем, как менялись ее движения во время схваток, как Нацуме адаптируется к нагрузкам… а еще, как меняется оттенок ее глаз, как она закусывает губу и поправляет очки-визоры на вспотевшем носу… Раньше он не понимал, почему люди испытывают такую сильную потребность в тактильных контактах друг с другом, но в те дни обнаружил, что случайные прикосновения Нацуме рождают внутри него трепещущее чувство, от которого волоски на коже встают дыбом, а по позвоночнику пробегает приятная щекотка. Хотя Кабураги давно свыкся со своим «человеческим» телом, до сих пор он не уделял внимания некоторым его физиологическим свойствам. Если раньше прагматизм киборга воспринимал это как базовую комплектацию, то теперь он вдруг обнаружил, что в самом деле наслаждается теплом солнца и ветра на коже, свежим запахом после дождя и даже вкусом еды, какой бы непритязательной она ни была… А еще Кабураги нравилось, как волосы Нацуме полыхают в солнечных лучах, словно ее голову окутывает золотистый ореол. И даже когда она в своей суматошной манере врезалась в него, хватала за руки, висла на плечах или просто садилась рядом, прижимаясь острыми лопатками к его спине – ощущение её тепла ярко отдавалось в нем, одновременно тревожа и успокаивая. И Кабураги ловил себя на том, что сам не может удержаться, чтобы не потрепать Нацумэ по взъерошенной макушке или дернуть за торчащую косичку. Ее волосы пахли мятой травой и облаками – так непохоже на синтетические запахи мира киборгов… Но так или иначе всему этому наступил конец. =>…=>…=>…=>…=>…=> Кабураги замер на гребне горы, впервые за долгое время оторвав взгляд от дисплея и сосредоточившись на окружающем пространстве. Склон кончался небольшой площадкой, нависавшей над пропастью. Она напоминала арену. Или эшафот. Кабураги не сомневался, что его уже ждут. Он не раз спрашивал себя, как все могло повернуться, если бы он сумел рассказать Нацумэ правду. Поверила бы она? Смирилась бы и осталась в крепости, глядя, как другие отправляются на верную смерть? И смогли бы они оба дальше жить как прежде? Остался бы в глазах Нацуме тот огонь, ради которого он отправился за ней на Эверест? С предельной ясностью Кабураги понял, что этого просто не могло быть. Ни он, ни Нацумэ не могли поступить иначе… Однажды он уже сделал неверный выбор, подчинившись Системе, но более не собирался покорно следовать лишь одному прописному сценарию – существовать по законам или сгинуть. Нацумэ научила Кабураги, что не может выбора между своим благополучием, построенном на лжи и смертях, и попыткой изменить это и спасти хотя бы одно дорогое тебе существо. Пожалуй, «Система» даже оказала услугу, приведя его в эту точку невозврата. Ведь стоя здесь, Кабураги смог ясно видеть, как события последних месяцев нанизывались одно на другое, связывая реальности людей и киборгов, и как между ними, словно на раскаленном стыке двух литосферных плит оказались они двое. Если бы Нацуме не заметила его в темном переулке, если бы он не обратил внимание на тех гиров, если бы Пайп не свалился в гнездо гадоллов, если бы Нацуме не ранил ависпайн… Множество тех самых «если бы» сплетались в искрящий узел, и чем больше Кабураги думал об этом, тем больше его переполняла уверенность: все, даже самые крошечные ошибки были не зря, ведь именно в этих ошибках он внезапно обрел свой утерянный смысл. Словно он слепо брел в темноте, бесцельно, как заводная игрушка - и вдруг увидел лучик света. Нацумэ была его светом. И что бы теперь ни случилось, он от него не отречется. Ведь даже один короткий миг на свету прекрасней вечности во мраке. Кабураги улыбнулся прямо в застывшее лицо Хугина и твёрдо произнёс: - Баги миру необходимы.