"Шаман". Глава 2: Седьмая линия метрополитена

      Тощий судорожно пересчитывал оставшиеся патроны, разрядив магазин. Оказывается, когда зудит пулевое ранение, все желание выяснять отношения слетает на нет. Тощий тоже так думал. Когда я отдал ему оружие, чтобы он хоть что-нибудь мог с ним сделать, дворф сразу мог застрелить Графиню — но не стал. Не до этого было. Пока адреналин кипел в организме, мы даже не заметили, как нас всех цепанули пули или осколки. Насчитав штук семь оставшихся патронов, Тощий сплюнул немного крови на землю рядом с собой. — Фургон. Нам нужен фургон. — голос её звучит тихо, но в нём прорезалась привычная командная нотка. — Если мы, конечно, планируем дожить до утра. С Графиней я был согласен. Как минимум потому, что вонь здесь стояла такая лютая, что было такое чувство, будто раны гноились от самого пребывания среди каловых масс, рвоты и Бог знает чего еще. А в фургоне были аптечки, стимуляторы и обезболивающее. — Шаман, ты же умел кое-как раны латать. — Ага. Вот только хрен я тебе, блять, аксолотля нарисую. Мне брелок из машины нужен, я его там оставил. — А нахуй ты его… не взял с собой? — В куртке остался. Так надежно прятал, что сам про него забыл. Особенно когда мандраж перед делом начался и мы переодевались. — Бля-я… Графиня кое-как прижгла свою рану рукой. Кричала на всю канаву, но в отличие от нас, она хотя бы смогла встать. — Я могу прижечь раны. Но мне нужны гарантии… — эльфийка нависла надо мной и Тощим. Это выглядело жутко, в конце концов, она была довольно высокой, а мы лежали, оперевшись о ближайшую стенку. Тем не менее, стояла она еле как: вся грязная, окровавленная, простреленная насквозь. Говорила примерно так же — еле-еле. — Гарантии, ха? Хрен ты одна без нас доберешься до фургона… Его уже наверняка сцапали корпораты и охраняют до выяснения, блять, обстоятельств… Тощий выглядел не лучше. Весь побледнел, а рана в животе продолжала окрашивать голубой комбинезон в красный. — Если нашли, конечно… Хуево выглядишь… Прям как… кхе… твоя мамаша… — Ха… ха… Нахуй иди, Шаман… Не опускайся до такого уровня, мы еще не сдохли… Тощий хоть немного засмеялся. Значит, какие-то силы у него еще были. — Хрен с тобой, будут тебе гарантии. Давай быстрей. Было чертовски больно. Хоть она и касалась ладонью, я почувствовал, будто меня нежно погладили раскаленной кочергой. Благо ранили в бок, все было не так серьёзно, а вот Тощий едва в обморок не свалился. Живучий сукин сын. С другой стороны, дворф он, в конце концов, или кто? Они еще со времен расцвета Лурры, кажется, славились своей жизнеспособностью. А это было реально давно.       Кое-как продлив свое существование на еще несколько минут, мы вылезли на поверхность. Ночь была красивая: планеты-спутники занимали добрую треть неба, звезды блестели, как уличные фонари… А на самих улицах было пусто — ни души. Ночью люди и прочие жители обычно либо спали, либо запирались, либо и то и другое. Ветер нес к нам более свежий воздух вместе с мелким мусором. «Надышавшись», мы двинули к фургону. Некогда было любоваться видами или считать прохожих. Крыса вновь вела нас более-менее безопасной дорогой, хотя несколько раз мы и натыкались на полицейские патрули. В конце концов, ориентировки на нас уже выслали, так что теперь не только корпораты из «Т-Med» или «Бульдоги» хотели себе надбавку к зарплате или еще одну циферку в квартальном отчете. Отключение камер особо нам не помогло. В конце концов, кто мог знать, что даже охрана пишет в режиме реального времени? Ну, может, более опытные наемники и могли…       Мы наконец приблизились к заветному фургону. Нам повезло — его еще не успели конфисковать по наводке жильцов, так что мы шустро забрались внутрь. Времени было мало. Мы сразу же начали вычищать из фургона все полезное — свой зачарованный шмот, снарягу, боеприпасы и медикаменты. Хорошо, что Зуба любил припрятать пару любимых стволов, так что найдя его любимый крупнокалиберный револьвер и пару капсулей с патронами к нему, наше счастье нельзя было описать словами… Ну или по крайней мере, мое, так как остальные не особо смотрели, как я копошусь в бардачке.       Без разбора нахватав все что только нашли, в том числе одежду, мы вылезли из фургона. Времени его красить у нас точно не было, так что мы начали думать, как избавиться от тачки. Сжигать его было глупо — мы бы сразу привлекли к себе внимание, поэтому мы спрятали его чуть более надежно, в одном из заброшенных гаражей. Наконец, когда со всеми следами было покончено, нужно было залечь на дно, а потом, как все утихнет, добраться до Плавучего Квартала через метро. И тут в моей голове промелькнула мысль. — Думаю, я знаю, где мы можем укрыться на время, — я сказал это тихо, прижимая руку к прижженной ране. Она все еще адски болела. Тощий и Графиня посмотрели на меня недоверчиво, но затем кивнули. Пришло, видимо, время заглянуть домой.       Дом родителей был не так уж далеко. Мы шли переулками, обходя патрули. Корпорация, которую мы грабанули, оказалась не настолько богатой, чтобы поднять на уши всю полицию, но охрана у них была серьезная — значит, и реалы на нас они потратить могли.       По дороге мы с Тощим и Графиней почти не разговаривали. Темы-то, конечно, были, да только сил никаких не было лишние пару слов выговорить. Я был сосредоточен на духе Крысы, потирая кольцо. С ней мир всегда кажется другим — тесным, опасным, размытым где-то на уровне плинтуса. Крыса видит не дальше собственного носа, зато чует каждую тварь за километр. С Соколом проще: там ты сверху, всё как на ладони. К каждому духу привыкаешь заново, учишься смотреть его глазами, не теряя при этом себя. Со временем начинает получаться само. эльфийка контролировала периметр, а дварф прикрывал тыл, тыкая стволом во все углы, щели и морды, иногда маячившие меж домов. Честно говоря, ночью на улицах обычным людям и нелюдям делать точно нечего. Никто не знает, кого ты встретишь и не отправишься ли потом встречать родню по ту сторону Ширмы.       Спустя пару общепринятых межсистемных часов, мы наконец добрались до моей маленькой родины. Небольшой пятиэтажный дом из кирпича с окнами, выходящими во внутренний двор. Старый, ветхий, как, впрочем, и все остальные — на самом деле в нем не было чего-то особенного или примечательного, что можно было бы подметить. Дом как дом… Хотя для меня и ставший родным. Именно сюда мы переехали после того, как Лурру разорвало в клочья во время Великой Межсистемной Войны. Мне тогда было лет тринадцать. В этом дворе, в который, к слову, смотрели еще два дома, я частенько гулял, играл с другими детьми — когда все поспокойней было. Ну или, может, мне так казалось. Графиня часто сетовала на свою долгую жизнь, и легкой она не была ни сейчас, ни раньше. Склонен ей верить.       Тощий выбил замок с пары ударов раскладным прикладом и мы тут же ввалились внутрь. Дом был пуст — от силы пара-тройка бомжей, но даже они не высунулись посмотреть на источник шума. Я провел команду по узкому лестничному пролету на третий этаж, затем по небольшому коридору до одной из дверей. Естественно, она была закрыта. Я и не надеялся, что родители встретят меня с распростертыми объятьями… Да и вообще встретят. Стоило мне вернуться на планету, я тут же рванул к ним, но их уже не было. Вскоре мой полет воспоминаний, который откуда ни возьмись пробил брешь и хлынул в голову, прервал Тощий, дернув за веревочку на куртке. — Эй, Шаман. — А… Да? — я повернулся к нему, но он чуть стукнул меня прикладом. — Не стой столбом, а то замерзнешь.       Не знаю, почему, но мне правда показалась эта тупая, старая и совершенно безвкусная шутка смешной. Я провернул дверную ручку, чуть приподнял дверь за нее, придавил коленом и вновь провернул ручку. Как и в детстве, это сработало, и мы вошли внутрь. В квартире было совершенно пусто, кроме какой-никакой мебели. Вещи все родители, видимо, забрали, а все остальное стащили через пролом в стене, ведущий в соседнюю квартиру. Что ж, по крайней мере, у нас был путь отступления в случае облавы. Мы кое-как сориентировались, нашли место поукромнее да и осели. Я достал брелок с аксолотлем, сжал в ладони, проявляя на нас его аспект регенерации. Едва заметная проекция стала витать вокруг нас, то и дело поглядывая на наши кислые и побитые морды. Возился где-то на границе зрения, переливался розовым в свете татуировок. Странная зверушка.       Татуировки на груди отозвались привычным теплом, засветились, разгоняя тьму пустой квартиры. Странно, но здесь, в доме, где я вырос, эти узоры казались чужими. Слишком яркими, слишком дикими для этих выцветших обоев и продавленного дивана. На Древарте они были частью пейзажа, вписывались в джунгли. А здесь — как напоминание, что прошлую жизнь я уже не верну. Осталось лишь ждать. — Тощий, побудь на шухере. Я бы позвал Крысу, да только… — Знаю. Ты давай это, не засыпай только. Стоило ему это сказать и я, конечно, тут же уснул. Ну, не прямо сразу, но довольно быстро. Аксолотль не только клетки регенерировал, но и боль снимал, оттого усталость сразу и накинулась что на меня, что на магессу. И только дворф показал свою исключительную выдержку. Сон поглотил меня глубоко, вытащив наружу воспоминания. Запах — влажный, пряный, с нотками гнили и цветов. Запах джунглей. И картинка сложилась: Древарт. «Тропический рай» для туристов, для нас — место высадки. Война принимала разные обличья, и, столкнувшись с одним из них, я сбежал в леса. Я вынес лишь один год службы и войны в самых горячих точках Смежных Галактик. Лучше уж аборигены, чем трибунал. Долгое время я жил в одном племени и понемногу учился у них развивать свой врожденный дар к магии. А потом… Честно говоря, я плохо помнил последнюю ночь после обряда. Все тело болело и зудело, после того как черные узоры украсили мою кожу. Но это место… Думаю, я никогда не смогу забыть его. Тогда я стал спикером, а после вернулся на Даркуолк самыми окольными путями.       Проснулся я от толчка в ребро. От ран остались лишь следы крови. Я знал, что как продвинутая магия, так и медицина способны и не на такие чудеса… Если, конечно, у тебя достаточно денег для этого. Стоило мне повернуть голову в сторону толчка, я увидел эльфийку, которая сжимала свой рюкзак. — Надо посмотреть, что мы успели вытащить из фургона. Выкладывайте все. Я стянул с плеч рюкзак, послуживший мне подушкой, и расстегнул молнию. Тем не менее, Тощий опередил меня. — Итак… Три лимонки, один ПП с семью патронами 9 калибра, четыре стимулятора, адреналин, бинты и ремкомплект для дрона… которого у нас нет, — Тощий выдохнул. — Негусто.       У меня рюкзак был почти пуст, а револьвер Зубы я кое-как спрятал за пазухой в кобуре. Я сильно сомневался, показывать ли его Тощему при Графине, поэтому решил оставить находку в тайне. Единственный ПП дворф так же держал при себе — совсем не выпускал из рук. Мало ли одна тварь решит нас спалить в любой момент. Я вытряхнул содержимое. — Один медкомплект, пять нательных фонарей, пара талисманов с заключенными элементалями Огня и Земли. Графиня опасливо посмотрела на камни с рунами, после чего подняла напряженный взгляд на меня. — Опасные ты штуки хранишь у себя. А они не убьют нас, как только вырвутся? — Если я буду жив, то нет, — я ответил ей тем же взглядом. Нужно было показать лишний раз, что не стоит меня убивать, иначе она и сама будет в опасности.       Эльфийка последней вытряхнула рюкзак. Там не было чего-то особенного, кроме четырех ножей и нескольких ре-стиков. Тощий, увидев носители, кивнул в их сторону. — Пустые? — Конечно, — незамедлительно ответила эльфийка. Само собой, чтобы убедиться в этом нам нужен был терминал или считывающее устройство, но ни того, ни другого у нас не было. — Шаман, а у тебя что по фетишам? — Соколиный коготь, кусок черепашьего панциря, заячья лапка на цепочке, кольцо с крыской. В фургоне нашел еще амулет кошачьего глаза и детский брелок с Аксолотлем. — Жаль, ты Кота не прихватил. Не пришлось бы ебаться с кенгуру. Мне нечего было возразить — это, и правда, был мой косяк. — А вообще… — внезапно влезла эльфийка, кивнув на мои руки. — Расширь свой зверинец прямо на коже. Тату, а лучше татау. Я видела спикеров, которые так делают — набивают силу прямо в тело, чтобы фетиши не носить. — У меня уже есть татау, — я показал запястье, где из-под рукава виднелся край узора. — С Древарта ношу. Старейшины постарались. — А, ну да, — она скривилась. — Я и забыла, что ты у нас дикарь. Но это же просто рисунки. Добавляй именно зверей, вдруг потеряешь свои побрякушки. Кожа у тебя есть, места много. — Хм… Представляю, стягивают с него штаны, а там акула у члена! А-ХА-ХА-ХА! — Тощего тут же порвало. со своей же шутки. Смеялся он, конечно же, наигранно, но совет был, и правда, дельный. В конце концов, кожа - это та же бумага, только рисовать на ней больно. Как только шутка потеряла свой эффект и вновь воцарилась тишина, я встал с пола и накинул свой рюкзак на плечо. — Ладно, народ, пора выдвигаться. — И куда итогом? — Тощий поднял на меня глаза, а потом, спустя мгновение, встал следом. Для потерявшего кучу крови недорослика он выглядел довольно бодро. — На седьмую линию метрополитена. Она давно заброшена, там и пройдем, — сказал я, пусть и не громко, но четко.       Это был лучший вариант — на улице нас рано или поздно бы поймали, как и в общественном транспорте, а красить фургон нам было нечем. Рано или поздно мы вернемся за ним, но сейчас нужно найти убежище на пару-тройку недель и Плавучий Квартал - как раз такое место. За исключением местного воротилы, которому мы должны кучу денег, но это мелочи.       Раскидав оставшиеся припасы между собой и переодевшись, мы выдвинулись в сторону ближайшего входа в метро. Метро придумали еще на Лурре, а потом, с выходом в космос, вместе с другими расами переделали в космополитен — кольца постоянного ускорения на мана-кристаллах. Поезда-корабли носятся по ним между планетами. Красиво, но нам сейчас не до экскурсий.       Крыса вела нас медленно, но уверенно. Окольные пути то и дело уводили нас от места назначения, но сейчас духу я доверял гораздо больше, чем кому бы то ни было, потому и не возникал, пока потирал кольцо. Спустя, по ощущениям, может быть, час, мы наконец дошли до забора из железной сетки, за которым находился перекрытый вход в метро. С Кошачьей грацией мы быстро перелезли через забор, ненадолго накрыв колючую проволоку моей курткой, и рывком двинули вниз. Двери, как и ожидалось, были закрыты, но у Тощего всегда было решение в виде карманного плазмо-резака или утилитарной жидкой отмычки. Я сжал в руках медальон, даровав нам всем аспект ночного видения духа Кота, и его проекция бесшумно скользнула рядом, вплетаясь в тени. Мир окрасился в зеленоватые тона — я видел каждый угол, каждую трещину в полу. Под удивленные взгляды остальной группы вытащил револьвер из-за пазухи. Скрывать дальше его не было смысла. — Ого, — Тощий покосился на мою руку. — А ты молчал, что у тебя есть кое-что посерьезнее моего ПП. Зубовский, что ли? Я кивнул: — Берег на крайний случай. — Крайний случай, блять, уже наступил, — проворчал дворф, но спорить не стал. Он просунул дуло ПП-шки в щель и зашел внутрь, прикрываемый Графиней. — Черт, темно как в жопе у... — Не продолжай, — перебил я Тощего. — Сосредоточься. Я понятия не имею, кто или что нас тут будет ждать, и я не хочу, чтобы шутка про анус была последней, что я услышу в своей жизни. — Ха-ха. — Мальчики, заткнитесь уже и заходите внутрь — хватит стоять, как истуканы!       Наконец, мы зашли внутрь, переполненные страхом и бдительностью в равной степени. Стоило нам встать на пыльные ступени, как тишина обрушилась на нас, словно тяжёлое одеяло. Воздух стоял густой, пропитанный запахом сырости, ржавчины и чего‑то неуловимо чуждого. Ко всему прочему, как будто сама тьма, что окружила нас, имела свой вкус, и вкус отвратительный — как будто песок, состоявший только из личинок.       Настенные фонари, которые тут когда‑то были, давно разбились. Лишь слабое свечение моих татуировок очерчивало контуры пространства: неровный пол, покрытый слоем пыли и осколками плитки; стены, испещрённые трещинами и странными, почти оккультными отметинами — то ли граффити, то ли следами неведомых ритуалов. — Не отставать, — прошептал я, сжимая рукоять револьвера. — Держите оружие наготове. Тощий двинулся вперёд, его силуэт тонул в тенях, будто поглощаемый самим окружением. Графиня шла следом, её пальцы светились слабым желтым мерцанием — она держала наготове какое-то заклинание, способное вмиг разорвать любого встречного-поперечного четвертованием. Она не хотела рисковать и готовила самые мощные чары из своего репертуара, и я ее прекрасно понимал. Так мы шли где-то с час или два. Своды тоннеля нависали всё ниже, словно пытаясь заставить нас согнуться под их тяжестью. Мы двигались все ниже, в самую глубь. И тут где‑то вдали, за поворотом, раздался едва уловимый звук — не то капли воды, не то чьё‑то прерывистое дыхание. Я замер, прислушиваясь. — Слышите? — спросил я, положив руку на плечо Графини. — Это не вода, — тихо ответила эльфийка. — Слишком ритмично.       Мы продвигались дальше, и каждый шаг отдавался глухим эхом, будто под нами кто‑то ходил, повторяя наши движения. Мусор хрустел под ногами: обрывки газет, рассыпающиеся от прикосновения, ржавые банки, чьи‑то забытые вещи — словно время здесь остановилось, оставив после себя лишь осколки прошлого. На одной из стен я заметил выцветшие плакаты — когда‑то яркие, теперь превратившиеся в бесформенные пятна. На них угадывались силуэты известных людей, но лица были стёрты, будто кто‑то намеренно пытался стереть их, не в то в ярости, не то в беспамятстве. — Здесь кто‑то был, — пробормотал Тощий, указывая на следы на полу. — Свежие. Я пригляделся: в пыли отчётливо виднелись отпечатки ног, ведущие вглубь тоннеля. Они были похожи на человеческие, но при этом слишком широкие, с глубокими впадинами, будто оставивший их передвигался на четвереньках. — Я в душе не ебу что это, но если оно выбежит на нас из засады — разрывай его, — я похлопал Графиню по плечу, она кивнула. Тьма все сгущалась вокруг нас, словно живое существо, готовое в любой момент сомкнуться и поглотить нас целиком. Стоило нам наконец посмотреть, что же издавало звук за углом, как мы увидели тот самый силуэт, на котором поросли маленькие биолюминесцентные грибочки, красиво переливающиеся синим и голубым. Оно не заметило нас и мы остановились разглядеть это существо поближе. — Что это? — прошептал Тощий, вздрогнув, как осиновый лист на ветру. — Не знаю, — ответил я, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Но мимо него нам не пройти. — Шаман, сколько у тебя патронов? — Немного. Три магазина к Зубовскому «сверчку». Вдруг, совершенно неожиданно, тварь, что ритмично жевала чью-то плоть в десятке метров впереди, повернулась к нам, то ли услышав, то ли почуяв. Повернулась она медленно, словно представляясь нам во всей своей красе. Я узнал это лицо — его звали Хью, он продавал синт-доги на углу возле вокзала. Только его лицо и тело покрылись мерзкой склизкой коркой, а шляпки грибов красиво светились в полной темноте. Графиня ни на секунду не замешкалась: она швырнула желтую энергию в зомби, его подняло в воздух а после буквально четвертовало, оторвав руки, ноги и голову. — Это был Хью. Пизда Хью… — Оно мертво? — Тощий указал на разорванное тело стволом. — Понятия не имею, да, наверно… — Точно! — Графиня вдруг подала голос, чуть стукнув нас обоих рукой. — Это грибульки-зомбульки. — Че, нахуй?! — Синие светящиеся грибы - это маленькие инопланетные создания, которые захватывают организм как паразиты и… — СКАЖИ, ОНО МЕРТВО?! -… могут регенерировать отрубленные или оторванные части тела… — БЕЖИМ! Со всех ног мы рванули вперед, перепрыгивая тело Хью. Он закричал от боли и от этого воя где-то в стенах, полу и потолке тоже начали появляться маленькие светящиеся точки-грибочки. Мы неслись по тоннелю, не разбирая дороги. За спиной раздался хруст, будто кто‑то разламывал сухие ветки, только в сотни раз громче. Я не оборачивался, но знал: Хью восстанавливается. И он теперь не один. — Графиня, свет! — выкрикнул я, едва успев перепрыгнуть через обломок рельса и обогнав ее вместе с Тощим, чтобы указать дорогу. Она вскинула руки — жёлтый огонь вырвался из её пальцев, озарив пространство ярким теплым светом. В его отблесках мы увидели то, от чего кровь застыла в жилах: стены, потолок, даже пол покрывались светящимися точками как по волшебству, преследуя нас. Грибы прорастали с пугающей скоростью, выпуская тонкие нити, которые сплетались в причудливые узоры. — Они везде! — Тощий споткнулся о ржавую трубу, но тут же вскочил, не выпуская из рук оружие. — Как их остановить?! — Черт, я дура! — крикнула Графиня, не сбавляя темпа. — Они питаются энергией, любой энергией! Огонь, магия, даже тепло наших тел — всё это их подпитывает! Я выругался сквозь зубы. Значит, свет — не спасение. Наоборот — приманка. — Туши! — рявкнул я. — Всё тушить! Графиня резко опустила руки и тьма вновь поглотила нас. Я вскинул, как нож из кармана, черепаший панцирь и призвал проекцию черепахи прямо во весь коридор позади нас, дабы замедлить наступление. Грибы продолжали светиться, питаясь и оплетая астральную проекцию, но это позволило нам выиграть время. Из-за этого сила Кота исчезла и мы двигались почти вслепую, ориентируясь лишь на эхо собственных шагов и нарастающий шорох позади, держа друг друга за руки. Свет моих татау был не в счет - слишком плотная одежда. — Куда?! — Тощий вырвался вперед и едва не врезался в стену, свернув куда-то в сторону. — О, сука, развилка! Это и правда была развилка. Я замер, пытаясь вспомнить карту, которую видел мельком перед выходом. Слева — заброшенный служебный тоннель, справа — основной путь к станции. Но какой из них безопаснее? Вдруг Дух Крысы пискнул в моей голове. — Влево! — крикнул я. — Там меньше пространства, им сложнее двигаться будет, если я снова вызову черепаху! Мы рванули в узкий проход по наставлению духа. Стены здесь были ещё более разрушенными, с торчащими арматуринами, но это давало нам шанс вырваться из этой западни. — Стой! — вдруг прошипела Графиня, хватая меня за рукав. Я остановился так резко, что Тощий налетел на меня сзади. Впереди в нескольких метрах мерцал тусклый свет. Не грибной — другой. Более ровный, почти искусственный. — Это… лампы? — прошептал Тощий, всматриваясь. — Настоящие? Я пригляделся. Да, это были старые аварийные светильники, едва работающие, но всё же дающие хоть какой‑то свет. А за ними — массивная дверь с ржавым замком. — Укрытие, — выдохнул я. — Тощий, вскрывай! Он метнулся к двери, доставая плазморезак. Металл заскрипел, пошёл искрами, но поддавался неохотно. — Быстрее! — я обернулся, и сердце будто провалилось в куда-то в пятки. Из темноты за нами тянулись светящиеся нити, словно щупальца неведомого чудовища. Они уже оплетали стены, подбираясь всё ближе. — Готово! — Тощий рванул дверь на себя и мы ввалились внутрь, едва не сбив друг друга с ног. Я обернулся, чтобы захлопнуть дверь, но замер. В проёме, прямо перед нами, стояла фигура. Не Хью. Другая. Выше, стройнее, с лицом, почти не тронутым грибницей. Но глаза… они светились тем же синим, что и паразиты. — Вы опоздали, — произнесла фигура тихо, почти ласково. — Они уже здесь. Скоро вы все присоединитесь к… — Пошел нахуй! — в ярости я сунул руку в очередной карман, достал талисман с темно-коричневыми рунами и со всей силы бросил его на землю перед говорящей хренью, разбивая его в клочья. Элементаль Земли в то же мгновение вырвался из своих волшебных оков и в ярости своей бросился по моей воле на орды инопланетного грибка, разрывая лозы и сокрушая все своей мощью каменных кулаков. Резким движением закрыв дверь и совершенно не надеясь, что она или каменная волшебная хреновина их остановит, я подхватил остальных, вновь воззвал к духу Кота и рванул дальше, в сторону выхода. — Я больше… — прерываясь, пыхтел Тощий, — Я больше никогда под землю не спущусь! — И это говорит дворф?! — с легкой улыбкой съязвила Графиня. — Утопись, остроухая! За длинной лестницей, ведущей прочь с подземной станции, нас наконец встретили лучи рассвета. Казалось бы, все было позади, но тут Тощий одернул меня за куртку, указывая, что Графиня слегка отстала. В неразберихе никто из нас не заметил, как эльфийка начала истекать кровью от глубокого прокола живота — вероятно, не заметила торчащую арматуру где-то к концу пути. — Это споровые, — выдохнула она, прижимая руку к животу. — Они не просто паразитируют. Они сливаются с нервной системой. Хью, наверное, даже не понял, когда перестал быть собой. Думал, что все еще торгует догой, а на самом деле уже кормил грибы своим телом. — Криповая смерть, — буркнул Тощий. — Тощий, дорогой, если ты так жаждешь узнать еще подробностей — могу организовать тебе экскурсию. — она кривится от боли, но ирония не исчезла из ее голоса. — А если серьёзно... думала, показалось. Графиня осела у стены. Она зажгла свою ладонь как раскаленный металл, но в тот же момент поняла, что в этот раз болевой шок ей не пережить, и прекратила читать заклинание. Я сжал рукоять револьвера. Она предала нас, но у нас обоих была масса возможностей избавиться друг от друга. Тощий также направил на эльфийку оружие, гораздо более уверенно, чем я. Все медпакеты были распределены между нами всеми на случай критической ситуации, но девушка едва могла шевельнуться. — Ну? — она смотрела на меня в упор. В глазах не было страха, только смирение. — Чего вы ждёте? Я бы на вашем месте уже покончила с этим. — Знаешь, Графиня… Ты та еще стерва. Ты хотела нас кинуть. Ты использовала нас, чтобы самой спастись и только духи или боги знают, сожгла бы ты нас сейчас, если бы стояла на ногах. Ты просила гарантии, когда лечила нас… И в отличии от тебя, сука, я держу слово. Тощий, опусти уже пушку и вколи ей стимулятор, — я достал из внутреннего кармана куртки брелок с аксолотлем и вызвал проекцию. Мне не нужно было, чтобы она умерла здесь и сейчас. Я все еще не знаю, как доверять ей дальше, но мы зашли на территорию Мамочки Вулин, 212 претендентки на статус главы одного очень влиятельного преступного синдиката, и именно ей мы должны сорок штук реалов. И эта сука поможет нам выплатить долг, даже если придется тащить ее тушу на себе после перегрузки.       Тощий вколол девушке звериную дозу хит-смеси из медпакета и перевязал рану. Я подал Графине руку, под которой светились татау. — Вставай, колдунья. Пора выплачивать долги. «Идиот, — зашипел внутренний голос голосом Зубы. — Она же тебя кинет при первой возможности». «Знаю», — ответил я сам себе, чувствуя, как татуировки под курткой предательски холодеют. — «Но без нее мы не выберемся из этой задницы. А там посмотрим - будь что будет». Я соврал сам себе. Просто бросить ее вот так, истекающую кровью, я не мог. И это бесило больше всего.