"Шаман". Глава 3: Плавучий Квартал

      Плавучий Квартал встретил меня запахом тухлой рыбы, мазута и свободы. Последнее — с большой натяжкой.       Графиня схватила мою руку и сжала ее настолько крепко, насколько ей хватало сил. Я помог ей подняться с холодного бетонного пола, покрытого слоями пыли, грязи и прочей херни и мельком оглядел её. Стоило вколоть стимулятор, как кожа порозовела, а рана кое-как затянулась и покрылась рубцом. — Ладно, каков план? — Тощий посмотрел на меня и перекинул оружие куда-то в сторону рюкзака, подтянув ремешок у плеча. — Вы идите в Котелок — отдохните пока, подумайте, кому сбыть данные по проекту. Ну а я к маме Ву — кому-то же надо. — Не, все вместе пойдем, — Графиня, все еще держась за свой бок, повернулась ко мне, но я отмахнулся. — Лучше один замызганный дохляк-должник, чем трое. Не сомневаюсь, о Зубе она уже как-нибудь да узнала. Тут Тощий со всей своей силы хлопнул меня по спине. — Ну, как скажешь! Лишний раз не настаиваем. Эй, сталагмит! Пошли раны зализывать. — он сверкнул глазами в сторону Графини, и они вдвоем, как мать и ребенок, поплелись в сторону Котелка — субмарины, что служила таким как мы чем-то вроде общежития. Почему такое название, догадаться не трудно — все мы там как в супе варимся.       Так мой нелегкий путь лег в маленький плавучий ресторанчик, название которого переводилось как «Течение вод». Там вообще с этим названием непереводимая игра слов была и какой-то философский смысл, но это настолько незначительная деталь, что она даже на секунду не задержалась в голове. Я перепрыгивал с лодки на лодку по мосткам, сколоченным из чего попало: досок, кусков профлиста, старых дверей. Справа какой-то тролль торговался с человеком за ящик патронов — судя по нашивкам, оба были из «Наваждения». Здесь это слово значило больше, чем название синдиката. Это была вера, крыша и тюрьма в одном флаконе. Каждый, кого я видел, был должен кому-то выше. А выше всех — Мамочка Вулин. — Эй, пацан! — окликнул меня мужик с разбитой губой, сидящий на корточках у борта какой-то баржи. — Тоже к ней? В очередь становись. Она сегодня уже двоих на корм рыбам отправила. Я не стал отвечать и пошел дальше. 212-я в очереди на место за столом директоров. Зуба говорил, это не просто цифра — это приговор. Чем ты ближе к Мамочке, тем больше шансов, что твоя голова украсит ее коллекцию. Но выбора у меня не было.       В конце концов, я добрался до танкера, на котором ресторан стоял уже долгие-долгие годы. Но прежде чем заходить в место моей вероятной гибели, я облокотился на борт корабля и достал сигарету. Зуба мне говорил, что курить вредно. Бляха, да он в такие моменты вообще порой превращался в надоедливую, но заботливую мамочку. «Не кури, Не пей, шапку надень, замерзнешь» — и вправду, как мама… Мама. И на каком кладбище мне искать вас с папой? Я скучаю… по всем вам.       Тучи затянули небо и пошел дождь. Никакого солнца. Снова. Я сунул сигарету в рот и потянулся за зажигалкой, но ее в кармане у меня не оказалось. Однако стоило мне от безысходности окинуть взглядом квартал, я увидел перед собой руку, что держала зажжённую спичку. Руку синюю, покрытую чешуей. Подобно подводному ангелу, рядом со мной встала мускерра, высокая, выше чем Графиня — под два метра, а может и больше, и что самое удивительное… практически голая. Разве что черные трусы были натянуты, да пара лент того же цвета соски закрывала. Правда, от разглядывания ее весьма пышных форм меня отвлекла ее длиннющая снайперская винтовка неизвестной мне модели, но явно произведенная под стрельбу самым крупным калибром где-то в отдаленном Домене-Горнило. — Огоньку? — сказала она довольно тихо, поглядывая своими юркими желтыми глазами на зажигалку. — Да, спасибо… — я зажег сигарету и вдохнул что было сил... а сил-то у меня совсем и не было. Воздух заполнил легкие и с непривычки я сильно закашлялся. На лице девушки-рептилии промелькнула ехидная улыбка. — В первый раз вс-с-сегда так. — А ты так много об этом знаешь? Она, совершенно проигнорировав мое личное пространство, вынула двумя пальцами сигарету у меня изо рта и затянулась сама. Вдыхала долго, глубоко, а затем маленькая струйка дыма на выдохе стала покидать ее тело, развеиваясь в и так не самом чистом воздухе. — Я как будто ш-ш-школька за гаражами учу курить. — Мускерры живут сколько? Сто, двести лет? Может для тебя я и правда школьник. — Может быть. На этот раз улыбнулся я, пожалуй, впервые за долгое время. — Тогда ты уже будешь второй, кто так думает — вставай в очередь. Сами того не заметив, мы продолжили курить одну сигарету на двоих, стоя возле бортовой оградки огромном танкера и направив свой взгляд куда-то в сторону не то моря, не то океана, такого же серого, как и небо. Двое совершенно незнакомых существ, являющихся друг для друга просто инопланетянами, которые встретились на одной из миллиардов покоренных звезд. И лишь крохотный огонек в сигарете возвращал из мыслей в реальность. Мы молчали долго, и когда сигарета отжила свое и окурок отправился в свободное плавание, я почувствовал её руку на плече. Холодную, но… в этот момент она показалась мне теплой. Ее почти человеческое лицо странно скривилось, но я по глазам понял - она уже знала, что произошло. — Ты с ним работала? — спросил я, не оборачиваясь. Она не ответила сразу. Просто смотрела на серую воду. — Когда-то давно. В другой жизни, - затем, выдержав паузу, добавила - Попрощайся с Зубой за меня. Стоило шагам удалиться, я оглянулся ей вслед — ее хвост совершенно не дергался, был опущен и покорно тащился за девушкой, скользя по полу. Она была расстроена не меньше меня, но совсем не подала виду. Но так или иначе, предаваться чувствам было больше нельзя. Я глубоко вдохнул и направился ко входу в ресторан.       Как это обычно бывает перед любым заведением, охрана встала у меня на пути, и в этот раз она была в лице гнома-амбала. Его красный бронежилет мягко переливался в синем свете неоновой вывески. Он слегка поднял голову на меня, чуть крепче сжав в руках тяжелую автопушку и вопросительно приподнял складку над глазом, будто это была бровь. Бровей, кстати, у него по какой-то причине не было. — Приглашение? — спросил он, оглядев меня своими зелеными, как трава, глазами. — Мама Вулин ждет меня… По личному делу. Я Шаман, из группы Зубы. От волнения я сглотнул слюну, стоило гному с оружием, способным пробить танк, достать планшет и начать проверку списка. Вскоре он остановился, явно что-то найдя и вновь посмотрел на меня. — Есть такой. Входи. Под волнительный писк Крысы в голове, я робко открыл дверь в ресторан и медленно зашел внутрь, положив револьвер на стойку рядом — в конце концов, с оружием в такие места не пускают.       Передо мной открылся умопомрачительный вид. Зал ресторана «Течение вод» будто вырвался из какого-то старинного морского сна: полумрак, пронизанный мягким светом медных фонарей, прикреплённых к стенам из потемневших досок, будто снятых с затонувших кораблей. Пол был выложен чёрной плиткой, отдраенной швабрами и тряпками до блеска. Столы стояли на неровных ножках, кое-где подпёртых обломками кирпичей и ржавыми гайками. На каждом — свеча в бутылке с коптящим фитилём и тарелка с чем-то, что могло быть и рыбой, и не рыбой. Обслуживали существа самых разных видов: полурыбы, полулюди, тролли с перепончатыми пальцами, один эльф в фартуке, чьи уши были настолько длинными, что их пришлось завязать в узел, чтобы не падали в суп. Музыка — не музыка, а шум прибоя, записанный на старую плёнку, с примесью скрипа такелажа и далёких голосов. Иногда в этом шуме можно было разобрать слова. Никто не знал, чьи. А в самом конце, за столом из цельного обломка корабельного киля, сидела она. Мамочка Вулин. Она не смотрела на меня. Только держала в руках чашку с чаем, из которой поднимался пар, пахнущий морской солью и чем-то горьким, можжевельником или, может, сожжённой плотью — кто его разберет. На голове — чёрный платок с вышитыми золотыми иероглифами, смысл которых обходил меня стороной, а на шее — ожерелье из зубов. Не человеческих. Но и не акульих. Сама женщина была очень красива и стройна. Черные кудрявые и не слишком длинные волосы едва показывались из-под платка, но первое, на что каждый обратит внимание, впервые увидев ее — красные, как сама кровь, губы. Пожалуй, помада, которой она пользуется, была дороже всего, что было в этом ресторане. Даже дороже персонала. А вокруг неё царила тишина. Даже едва слышимые волны за стенами будто замедлили ход. Я сделал шаг. Потом ещё один. И понял: это не просто ресторан. Это — храм. Храм власти, крови и течения, которое несёт всех нас к одному берегу. И кто знает, что будет дальше, но пока — я здесь, перед ней. И она наблюдает. Вдруг тишина окутала как одеялом весь ресторан, а не только лишь хозяйку. Гости замолкли, персонал остановил свою работу, стоило длинному черному ногтю звонко удариться о кружку. Мама Вулин сделала жест рукой, дозволяя мне нести свое слово. Но я совершенно не знал что сказать, ибо стоило мне зайти в этот храм, как вся уверенность покинула меня. — Госпожа Вулин… — я говорил медленно, думая над каждым словом, ведь любое из них могло стать для меня последним. Мне еще никогда не было так страшно, ни под пулями в здании корпы, ни в дебрях джунглей после высадки после многих лет муштры и тренировок. Я боялся ее больше, чем смерти. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы хоть как-то взять себя в руки, сжать яйца в кулак. Но по ощущениям эти секунды длились вечность. — Госпожа Вулин, мое имя — Шаман. Я член отряда Зубы. Мы справились с заданием, но Зуба, ваш человек и наш командир… погиб. Я здесь для того, чтобы сообщить вам об этом и… Занять его место. Мы все еще должны вам, но теперь не только деньги, но и жизнь. И теперь, моя жизнь в ваших руках. Хозяйка аккуратно поставила кружку на блюдце, окинув меня взглядом. Ее слова не звучали громко, но в полной тишине я слышал их так же отчетливо, как и паникующий писк Крысы в голове. — Очень жаль. Зуба был хорошим солдатиком, — стоило Вулин щелкнуть пальцами, как один из ее прихвостней, поднес ей трубку с крэнджем, которую она охотно раскурила. Голубой дым окутал пространство между нами, и в этом ореоле все более чувствовалось ее превосходство. — Ты прав. Его должен кто-то заменить, и раз уж ты единственный, у кого хватило наглости и смелости заявиться ко мне после такого провала, эта ноша, или же благословение — считай как угодно, мне все равно, — падет на твои плечи. Вот только есть еще одна загвоздка… Вулин многозначительно замолчала, ожидая моей весьма предсказуемой реакции. — Ваши лица в корпоративных сетях и имена на полицейских частотах сейчас мелькают чаще, чем мне бы того хотелось. О дезертире, нелюбимой дочке богатенького акционера и отребье из дальних систем знают слишком многие. — Матушка Вулин, вы говорите это так, словно решить эту проблему для вас не составит труда… — Ошибаешься, — ее тон стал заметно строже. — Стереть Личный Идентификационный Код это не то же самое, что просто подчистить данные базы полиции в захудалой колонии. Это значит стереть все упоминания, уничтожить саму личность в информационном поле всех обжитых звездных систем — словно человек никогда и не рождался или никогда не покупал что-нибудь в магазине. — …Но все же… — на лице Вулин проскользнула легкая усмешка. — Это в моей власти. Она сделала паузу, медленно затянувшись трубкой. Голубой дым пополз к потолку, обвивая свисающие лампы. — Такие вещи просто так не делаются, Шаман. Это не взлом сайта знакомств. Мои люди будут корячиться за Ширмой и базами данных синдиката неделями. Так что считай, что с этого момента ты не просто должен мне деньги. Ты мой персональный должник. По гроб новой, пустой жизни. Я уверенно кивнул. Это было лучше, чем пуля в голову и труп в океан. Тем не менее, мамочка не закончила. — Зуба хорошо отзывался о тебе, что не скажешь о других. Ты довольно юн по меркам долгожителей, но твое досье меня заинтриговало. Интересный, хотя и на мой вкус довольно примитивный подход к магии, какая-никакая военная подготовка. — Досье? Не удивительно, что Зуба хотел знать, с кем он работает. Вулин одобрительно кивнула. — Ты ценный ресурс. Тебе не хватает опыта в нашей сфере работы, но это поправимо. Я не выкидываю безделушки на помойку, а пристраиваю там, где им самое место. — И что вы мне предлагаете? — впервые за все время разговора в моих словах прозвучала уверенность. — Работать на меня, разумеется. Как и Зуба, ты станешь моим верным солдатиком. Станешь безЛИКим. Не многим из них выпадает возможность найти себе влиятельного покровителя. За верность я предлагаю тебе широкий спектр услуг и возможностей, простирающийся далеко за пределы этой звездной системы. Также никто не помешает тебе брать другую работу, пока она не противоречит моим интересам… Но это не значит, что ваш долг будет погашен. Я продолжу изымать часть суммы с оплаты заказов, пока он не будет выплачен… За исключением этого раза, пожалуй. Методом исключения, ты станешь новым лидером группы. Эльфийка имеет слишком большое самомнение, а гном полностью лишен самостоятельности в принятии важных решений и привык полагаться на других. — Да, Мама Вулин. — И еще. Мне потребуется время, чтобы стереть ваши ЛИКи. Поэтому на пару месяцев вам придется залечь на дно. Потратьте это время с пользой. Разговор окончен. Я покинул ресторан. Живым. Дождь вновь окропил мое лицо своими каплями, но впервые я почувствовал это настолько явно. Словно мир вокруг меня изменился. На самом же деле, так оно и было. Мамочка щелкнула пальцами — и мы перестали существовать. Официально. Ни Натана Рейна, ни Графини с Тощим. Только Шаман и его команда призраков. Быть БезЛИКим значит быть никем. Ты никогда не рождался, у тебя нет ничего и не останется от тебя ничего...       Рассуждения о новой жизни затмили мою голову, как солнце облака, но при этом всем мои ноги вели меня к родному матрасу в Котелке. Сейчас мне не было дела ни до чего вокруг. Лишь крепкий сон после тяжелого дня манил меня к себе, как сирена моряков. Я не заметил ни Тощего, который сразу же принялся расспрашивать меня, как все прошло и что с нами будет, ни Графини, которая отлеживалась на своей кушетке и параллельно лазила по сайтам в поисках покупателя. Я просто махнул рукой, подав знак что можно отдыхать, бросил револьвер на тумбу и рухнул на свою нижнюю полку, мгновенно засыпая под скрип труб подводной лодки.       Хотелось бы мне сказать, что мне вновь снился какой-нибудь сон, напоминающий о прошлом, но ничего такого не произошло. Лишь темнота и тишина, изредка прерываемая шумом обывателей кают и скрипом обшивки подлодки. Духи также умолкли, дав мне долгожданное мгновение покоя. Впервые я чувствовал, что моя подушка мягка как овечья шерсть, а одеяло теплее летнего солнца на Лурре. Мне так этого не хватало последние несколько дней.       Проснулся я от множества толчков в спину. Стоило мне продрать глаза, как я увидел Графиню — чуть в лучшем состоянии, чем прежде. — Просыпайся, соня. Находиться магу так близко к Ширме может быть опасно. — Ха… То есть выражение «Сон для слабаков» все же имеет смысл? — Не-а, — эльфийка на мгновение ухмыльнулась. — Я на самом деле серьезно. У нас мир настолько сильно с Ширмой связан, что по нему не только межзвездный Net проложен, но иногда и мысли всякие просачиваются. Особенно во сне. Ты новичок, тебе простительно не знать такие детали, но… Теперь ты в курсе. Я расслабленно выдохнул. — Как хорошо, что у меня не было сил думать. Тут же послышался голос Тощего, явно перебиваемый процессом заглатывания консерв. — О! Профнуфся! — сказал он с набитым ртом, дожевывая, судя по запаху, какую-то рыганину. — Дафно пова! — Сколько я вообще спал? — Стемнеть уже успело, так что часов десять точно. Я отпихнул одеяло в сторону и уселся на краю кровати, оглядывая команду и одну единственную пустую койку в нашем кубрике. Поймав на себе ожидающие взгляды, я тяжело выдохнул и начал свой спитч. — Вкратце. Долг нам не простили. Я занял место Зубы и теперь командую группой — сразу скажу, решение не мое, а мамочки. — Ну… Справедливости ради, опыта хоть у тебя и змоглик нассал, но последнюю ночь именно ты нас вел. Так что, несмотря на мое превосходство во всем, я уступаю тебе место лидера, — Графиня закинула ногу на ногу, сев в позу высокородной девицы со сложным характером. Я не знаю, как описать это иначе. Тощий же тоже решил добавить: — Я думаю, что Зуба изначально тебя своим преемником готовил. Меня он знает давно — я не гожусь на такую роль, да и не стремлюсь. Ты хоть и хуй подзаборный, хуй пойми откуда и хуй пойми с какими целями по жизни, но я тебе доверяю. И не потому что это решение моего друга, который, блять, был мне дорог — а потому, что я знаю какой ты, когда пули свистят над головой. Я кивнул. — Хорошо, с этим разобрались. Как итог, мы с вами станем безЛИКими. — ЧТО?! — хором сказали двое. — Ты это серьезно? Я не могу пойти на такое! — Графиня резко изменилась в лице. — У меня все пропадет! Статус, имя! Я СТАНУ НЕ ЛУЧШЕ ВАС! — Смирись. Мы попали в реальную задницу, и только стерев все наши упоминания через магов за Ширмой и кучу прогеров и хакеров, мы хотя бы увидим свет в конце. Мамочке все равно, кем ты была. Ей важно, кем ты будешь — надежной пешкой или ненужным мусором. Хочешь ей возразить и остаться с двумя дырками в башке? Иди, я не возражаю. Но если хочешь выжить и жить дальше — засунь свое эго как можно глубже и больше не доставай его. Впервые мой взгляд был настолько серьезен, что Графиня просто сглотнула и робко согнула спину, пригибаясь, как какая-то нашкодившая школьница. Честно признаться, в моменте я и сам был от себя в шоке. Атмосферу, как всегда, разрядил Тощий. — Бля, мы ж теперь даже в магазин за пивком не зайдем. — Нет, Тощий… Не зайдем. Ни в магазин, ни в больницу, ни даже билет на корабль отсюда купить не сможем — вообще все легальные дорожки для нас будут закрыты. — Черт… Я даже и не думал, что дойдет до такого, — Тощий положил подбородок на свои скрещенные ладони, уперев локти в колени. — С одной стороны, мы станем невидимыми для любых баз данных. С другой… — Как всегда — есть плюсы, есть минусы. В любом случае, это не выбор, перед которым меня поставили — это факт. Нам остается только… — Смириться? — Графиня блеснула глазами, едва сдерживая слезы. — Адаптироваться. — Как твоя черепашка? — Как моя черепашка, — я слегка улыбнулся и моя улыбка подействовала на Графиню чуть более положительно — сквозь слезы, которые начали течь по ее щекам, она улыбнулась в ответ... Признаюсь, на мгновение я перестал думать о том, как она была готова предать нас… Сейчас она была больше похожа на живого «человека»… «Надеюсь, это не та ловушка, в которую я сам себя загоняю», — мелькнула мрачная мысль. Но я отогнал ее. Слабость. Самая настоящая слабость, за которую Зуба надрал бы мне задницу. — Ну, и последнее — стереть ЛИК процесс небыстрый, и где-то с месяц нам надо посидеть на жопе ровно и никуда не соваться. Мое предложение следующее — продать поскорее данные и на вырученные деньги подготовиться к следующей работе как следует. Деньги поделим поровну, разумеется. Кому софт обновить, кому заклинания новые поизучать, а мне бы либо новый контракт заключить, либо со спецом по духам пообщаться, может, дельное чего скажет. Да и пушки нам нужны — у нас на троих один ПП-шник да огромный револьвер, и патронов нихрена. — Хоть зачарованную снарягу вернули, а то вообще денег не увидели, — Графиня шмыгнула носом. — Но фургон бы надо вернуть, да и того уборщика найти. Вдруг он еще не спустил все деньги с продажи нашего огнестрела. — Вернем. Но позже. Пока сидим в квартале. И еще… Нам бы еще одного члена группы найти. — Мы никто. Кто с нами работать захочет? У нас ни репутации… Нет, вру. Она у нас, по-любому, есть — неудачники. Лохи. Чмони! — Что-нибудь придумаем. А пока займемся продажей данных и на крайний случай подработками — первое, что нам сейчас нужно, это деньги. И никаких азартных игр! А то в еще большие долги влетим. — Вот блин… — голос Тощего прозвенел с легкой грустинкой. Следующие две недели мы только и делали, что прятались, считали деньги и бесились от безделья. Первым делом я все-таки сходил к Мамочке — доложил про грибы в метро. Она только бровью повела, а через три дня по всем каналам прошла новость: «Санитарная зачистка аварийных тоннелей силами городской администрации». Никто не связал это с нами. Кроме элементаля, который, говорят, так и молотил каменными кулаками эту грибницу, пока сверху не спустились дезинфекторы. Живучая тварь.       Графиня нашла покупателя на четвертый день. Я даже спрашивать не стал, как у эльфийки, которая в этом квартале никто, объявился знакомый с туго набитым кошельком. Наверное, кто-то знакомый из прошлого. — Пятнадцать штук, — объявила она, высыпав на стол в кубрике пачку ре-стиков. Редкий случай, когда в ее голосе не было высокомерия — только усталость. — Половина маме. Остается семь с половиной. На троих. Тощий присвистнул. — На два с половиной куска мы даже труп не сможем качественно в решето превратить. Патроны нынче дорогие. — Заткнись. Дай подумать, — мгновение спустя я разделил остаток на три стопки. — Значит, так. Каждому из вас по простому пистолету и пачке патронов, пока этого хватит. Я придвинул дворфу первую стопку: - Тощий, обнови свои программы — а то твой планшет, кажется, только погоду показывать и умеет. — Обижаешь, — буркнул дворф, но спорить не стал. Видимо, уже прикинул, что он сможет себе позволить. — Графиня, усиль чары на майке. Учитывая, что случилась в тоннелях, у тебя явно поистерлась чаропись или и того хуже. Она кивнула, принимая деньги. — А ты? — Мне надо к одному спикеру, — я сунул свою долю во внутренний карман куртки. — Безоар зовут. Слышала? Графиня скривилась, как от лимона. — Слышала. Шарлатан, каких мало. Деньги возьмет, а научит только тому, что ты и так знаешь. Он даже духов не призывает — он с ними чаи гоняет, как с соседями по подъезду. — Может, мне как раз сосед и нужен, — я пожал плечами и направился к выходу. — Медведя хочу попробовать. Силы много не бывает, мало ли пригодится. Стоило мне развернутся и зашагать в сторону выхода, Тощий хмыкнул: — Медведя он хочет. Смотри, Шаман, чтоб тебя самого не задрали. — А ты не ворона. Не каркай, - естественно, он понятия не имел, кто такая ворона и почему она каркает.       В один из дней, когда день сменила ночь, ноги повели меня в один из трюмов большого торгового танкера, где по запаху благовоний я нашел маленький магазин. Я постучался в железную дверь, охранник прокрутил вентиль и впустил меня в обитель жизни и таинств магии. Стоило мне мельком оглядеться, как сразу в памяти всплыл Древарт и его джунгли. Хотя сушеные травы в этом месте сильно отличались скудным обилием листьев и тощими стеблями, я прочувствовал ауру этого места всей своей душой. — А-а-а. Вот и Змееглазый явился в мою обитель, как о том сказали духи. Sæll og velkominn í bústað minn, — поприветствовал меня спикер. «Диаларский, — мелькнуло в голове. — Или что-то похожее. Эти старые спикеры любую муть используют, лишь бы звучало таинственнее». Безоар выглядел крайне роскошно. Темнокожий мужчина, каждый из пальцев которого украшал перстень с драгоценными камнями, взглянул на меня теплым взглядом Колдовского Взора, осматривая меня с ног до головы и считывая мой след за Ширмой. Его красная роба чуть задрожала, и узоры на ней вмиг мелькнули, словно живые. Я слегка улыбнулся ему в ответ. — Не пялься так, там все равно ничего интересного. — Ух-ху, да ну? Mo chara, это совершенно не так! Я вижу, как духи Падшего Мира окружают тебя, слетевшись, как на светоч! Твой след за Ширмой ярче, чем звезда-гигант! Пусть комплименты его были весьма и весьма приятными, но в конце концов я пришел сюда не лясы точить. — Давай ближе к делу — я хочу заключить новый договор. На Лурре был такой зверь, звали которого медведь. Это большое и могучее создание, способное карабкаться по деревьям и спать месяцами. Оно очень сильное и выносливое, с теплой и крепкой шкурой. Я хочу найти его дух по ту сторону. — Ооо, такого зверя найти будет еasca mar pie. Обитатели твоей планеты-дома носят твое имя на губах. — Почему именно мое? Я же не единственный спикер, кто заключил с ними контракт. — Кто знает? — Безоар загадочно улыбнулся. — Может потому, что стремление твое - служение, а не подчинение? А может, ты им по нраву? Или же всего лишь пешка в бесконечной игре духов и их воззвателей? То тайна, ведомая лишь им. Дай мне мгновение — я подготовлю все к ритуалу. Безоар удалился в другую комнату и начал жечь травы и читать древние молитвы. Я уже проходил этот ритуал, и не раз — будь то на Древарте или здесь, в колонии. Детали могут отличаться, но главная задача - это погрузить мага в настолько глубокий транс, что его дух перейдет за Ширму, оставив тело в Мире Материи. С каждым духом заключение контракта у меня проходило по-своему, но суть всегда была одна — пройдешь испытание и получишь силу. Они не требовали взамен жертвоприношений или услуг — это все удел дьяволов и демонов, которым Ширма в том числе служил домом. Духам важнее увидеть, что спикер достоин их сил, и именно потому испытания их стали еще одним пунктом контракта. К примеру, Заяц велел мне поймать его, Сокол — охотиться с ним на незримого врага. Аксолотль загадывал мне странные, нелогичные загадки, и лишь с третьего или четвертого раза я прошел его испытание. С Котом мы гуляли по крышам и просто наслаждались видами величественных городов, которые создало мое одурманенное сознание, а испытание было в том, что за ним надо было поспевать и поддерживать разговор. Черепаху надо было просто перетерпеть и выслушать ее монотонную лекцию о правах духов (да, у них есть права, но я не помню ни слова из того рассказа), а с Крысой… прятаться как можно более тщательно. Это было даже забавно, учитывая, что в этом трансе я был с нее размером и приходилось прятаться от каких-то дайверов в тяжелых аквалангах со светящимися фонарями вместо глаз.       За воспоминаниями время пролетело совершенно незаметно и я очнулся лишь в момент, когда Безоар уже в третий раз произнес мое имя. Я вошел в комнату — она была совершенно небольшая, может быть три на три метра, всячески увешанная фетишами и испещренная чарописью с пола до потолка. Я уселся на колени в самом центре маленького круглого коврика и закрыл глаза. Тут же дым и запах трав заполнили мои легкие, а тайные слова, что звучали через систему оповещения, специально подключенную только к этой комнате, погрузили меня в транс. Я уже проходил это. Мир ушел в сторону, как вода перед носом корабля.        Ширма. Завеса. Изнанка. Называйте, как хотите. Это просто слой реальности под нашим, где всё, что мы придумали — боги, демоны, духи — существует на равных. Говорят, раньше люди боялись туда соваться. Теперь туда летают по межзвездному нету и передают сообщения быстрее света. А для таких, как я, — это место, где можно найти зверя, с которым подпишешь контракт. Если, конечно, не сожрут раньше. Дым защипал глаза и меня повело.       Несмотря на то, что через барьер перешла лишь моя душа, я удивительным образом почувствовал себя… настоящим. Живым. Мои щеки обдал холодный ветер, а в нос врезался знакомый аромат хвои. Я чувствовал снег под ногами своих сапог, то, как он хрустел, стоило мне сделать шаг… Я дома. На Лурре. Той самой колыбели человечества, разгромленной и расколотой войной. Я открыл глаза. В этот раз Ширма предстала передо мной заснеженным лесом из елей, простирающимся так далеко, что даже зрение Сокола не помогло увидеть его границы. Все здесь казалось бесконечным, за одним-единственным исключением. Среди деревьев я увидел силуэт. Черный как уголь, огромный медведь смотрел на меня, стоя на четырех лапах. Несмотря на весь его внушительный и грозный вид, его взгляд не показался мне агрессивным, как это бывает у дикий зверей — напротив, он смотрел на меня заинтересованно. — Здравствуй, уважаемый Дух Медведя, — я слегка наклонился, приветствуя его и он поклонился мне в ответ, мотнув головой. — Спикер… Человек. Давно я не видел ваш род. Говори. — Я желаю заключить с тобой контракт, могучий дух. Позволь в обмен на твою силу пройти испытание, что я ее достоин. — В этом нет нужды, — сказал он, медленно осматривая мое нутро. — Я чувствую, что дух твой силен. Я вижу, что множество раз уже ты был испытан как другими духами, так и самой жизнью. Испытание, что я предлагал другим — поединок. Многие потерпели поражение, но еще большие — победу. И пусть спикеров, что приходят за моей силой, счесть можно по когтям одной или двух лап… Ты достоин. — И все же, дух, я не могу принять то, что твоя сила достанется мне даром. Ты прав, моя жизнь - это те еще скачки по кочкам и многое уже случилось, но… Я вижу, что это лишь еще одна возможность обрести опыт. Я хочу учиться, ведь сила без ума и опыта не стоит нихера. Дух замолк, озадаченно, но ненадолго. — Мудрость, достойная похвалы. Хорошо, Натан Рейн. Мы сразимся за твое право являть мою силу и использовать ее по своему разумению ибо таково мое Испытание. Готовься к бою.       Медведь угрожающе расставил передние лапы и обнажил свои зубы. Его рык пронзил мое тело и разум, но в этот раз я не боялся. Честно признаться, чего-то такого я и ожидал от Духа Медведя. Тело не перестало меня слушаться, а мысли не расплылись — я был собран и готов как никогда, ведь в сравнении с Мамой Вулин дух был предсказуем, даже если олицетворял собой апофеозное представление о животном — самое стойкое, самое сильное, самое быстрое из своего вида — сейчас мне было все равно. Может быть, с моей стороны это было и эгоистично, но я хотел этой битвы. Простое человеческое желание дать кому-то по роже после тяжелой недели. И дух дал мне эту возможность, за что я ему благодарен. В тот же момент я почувствовал, как чье-то присутствие переполнило меня. Они были рядом — все те, с кем я уже заключил договор. Их силы переполняли меня, гораздо больше того, что я ощущал в реальном мире, когда вызывал лишь одну проекцию. С каждым пройденным испытанием последующие становились легче — со скоростью Зайца было куда проще угнаться за Котом, а со зрением Сокола с высоты наблюдать за окружением, когда предстояло искать с Крысой укрытие. Сейчас, именно за Ширмой, я мог воспользоваться их аспектами без фетиша — лишь подумав, пожелав, ибо сейчас мы были связаны на прямую, без посредника.       Я наблюдал, как огромная туша, разбрасывая комья снега, несется в мою сторону — разодрать, сожрать. И в тот же миг в моей голове проскочила мысль. Мимолетно, как дуновение ветра, тем не менее оставив после себя идею: если дух может принимать осязаемую форму, можно ли не использовать его Аспект, а изменить саму астральную проекцию? Ведь это тоже проявление его силы, пусть и выполняющее роль инструмента. Это почти так же, как наделить проекцию черепахи свойством замедлять. И стоило идее обрести форму, как я воплотил ее.       Заяц. Первая ассоциация? Скорость. Вторая? Размножение. Нужно много зайцев. Не живые, пустые внутри, но осязаемые — как настоящие. Мгновение — и между мной и духом появилась целая белая гора. Но не снега, не-е-т, а тех самых белых зайцев, полюбившихся мне по детским книгам-энциклопедиям. Медведь тут же завяз в том множестве туш, что клубились и шевелились под его огромными лапами, сметая его объемом и массой, а я, повелевая ими, сошел с линии его рывка в сторону. Я не стал прятаться за ними. Вместо этого я швырнул всю эту орущую, копошащуюся массу прямо в морду Медведю. Сотни белых комков посыпались на него, запрыгивали на спину, слепили глаза. Он взбесился, начал крутиться на месте, пытаясь стряхнуть их. А я, воспользовавшись суматохой, на крыльях Сокола зашел ему за спину и запрыгнул на загривок. Пока он боролся с «блохами», мой нож уже был у его глаза. Поединок был окончен. — Испытание пройдено, спикер, — сказал он спокойно, обретая бестелесную форму, из-за чего я тут же рухнул на землю. — Надеюсь, ты остался доволен этой битвой. — Еще бы! — отряхиваясь и засовывая нож обратно в сапог, сказал ему в ответ на одном дыхании. — Спасибо, дух. — Моя сила отныне и твоя. Распоряжайся ей мудро. Я сел, упер колени в холодный, но такой «пушистый» снег и закрыл глаза. Пришло время вернуться. Мой дух отправился в путь и без особых трудностей по золотой нити вновь вернулся в тело. Я вдохнул полной грудью и, прочувствовав аромат смеси трав, ржавчины и спирта, сказал Безоару: — Все прошло удачно. — Maith, maith! Деньги не ушли на ветер, м? — Безоар встретил меня своей неизменной загадочной улыбкой. Мой вид тут же омрачился. Я и забыл, сколько мне пришлось забашлять за возможность смотаться туда и обратно за Ширму. Тем не менее, это того стоило. — Все прошло даже лучше, чем я думал, — сказал я, разминая затекшую шею. — Я там кое-что попробовал. С кроликами. Сделал их физическими. Много. Целую гору. Безоар приподнял бровь: — Ого? И как? — Да как-то само. Подумал — и вышло. Думаешь, я смогу так же с Медведем? Навык-то останется? Безоар хмыкнул и покачал головой, но не насмешливо, а скорее устало, как учитель, который в сотый раз объясняет прописные истины. — Сможешь, конечно. Но ты пойми, Змееглазый: сила духа не безгранична. Чем больше оболочек ты создашь, тем слабее будет каждая, — он поднял узловатый палец, словно отбивая ритм. — Один Медведь сокрушит стену. Десяток зайцев разбежится от первой же опасности. Решай сам, что тебе нужнее в бою — кувалда или горсть гвоздей. Я кивнул, переваривая информацию. — Но сам прием ты освоил, — добавил Безоар уже мягче. — Это дорогого стоит. Не каждый спикер до такого додумывается. А некоторые и додумываются, да повторить не могут. — Спасибо, — сказал я, вставая и поправляя куртку. — Не за что. Деньги вперед, как говорится. Безоар оказался именно таким, как говорила Графиня. Деньги взял, трав пожег, в транс ввел, а когда я вернулся с новым контрактом и попытался расспросить его о тонкостях — только загадочно улыбнулся и выдал что-то на диаларском про цену знания. — Mo chara, — сказал он на прощание, — ты пришел за силой, а не за мудростью. Силу ты получил. Мудрость придет сама, если доживешь. Я нацепил на руку браслет с медвежьей головой и вышел в ночь. Тяжесть внутри, ворочавшаяся все это время, наконец улеглась. Медведь уснул. До поры. Надеюсь, он найдет общий язык с остальными.       В «Котелке» было тихо. Графиня дрыхла на верхней полке, сжимая в руках какой-то цифровой фолиант. Тощий сидел в углу, ковыряясь в своем планшете, и тихо матерился - явно накинули какой-нибудь троян. Рядом с ним на табуретке лежали два новеньких пистолета — теперь у нас не две, а четыре пушки. — О, явился, — буркнул он, не поднимая глаз. — Как медведь? — Большой, — я рухнул на койку, прислушиваясь к новой тяжести в груди. — Лохматый. Спит пока. — Главное, чтоб не храпел. — Ну как, пообщался с местным гуру? — раздалось сверху. Я поднял голову. Графиня свесилась с верхней полки, глядя на меня одним глазом. Видимо, наша перепалка ее разбудила. Или она вообще не спала, просто притворялась. — Пообщался, — ответил я, растирая шею. — Сказал, что сила духа не безгранична. Чем больше оболочек создашь, тем слабее каждая. Один медведь стену сокрушит, а десяток зайцев разбежится от первой опасности. Она фыркнула. — И за это ты ему заплатил? Я бы тебе и бесплатно сказала. — Зато он подтвердил, что прием с физическими оболочками я освоил, — я показал браслет на запястье. — Медведь теперь со мной. Графиня хмыкнула, но без обычной язвительности, скорее устало. — Ладно, гуру так гуру. Главное, что не надул, — она перевернулась на спину и уставилась в потолок. — А то знаешь, сколько таких «учителей» разводят лохов на реалы? Я не стал отвечать. Просто закрыл глаза. Деньги потрачены, контракт заключен, оружие куплено. Оставалось только ждать, когда Мамочка сделает нас безЛИКими, и решить, что делать с тем уродом, который подставил нас с пустой сумкой.