Глава 10. Анатомия химеры

Чарльз сел за стол. Казалось, всё уже было сказано. Он обмакнул перо в чернила и задумался. Красота. Ещё один «спаситель» мира, очередной идол с глиняными ногами. Пора произвести и её деконструкцию. И вновь всё оказывалось до безобразия очевидным. В мире, где не существует женщин, а есть лишь мужские представления о них, мужчина видит в женщине в первую очередь тело. Следовательно, главная задача женщины — обладать телом, способным возбудить максимальное количество мужчин. Красота — это не эстетика, а функционал. Самый стойкий и самый отравляющий механизм контроля. Существуют стандарты красоты. Свод правил, описывающий, каким должно быть тело женщины, чтобы нравиться мужчинам. И это — не вечный, неизменный закон. Это — постоянно меняющаяся химера. В этом заключается её гениальность. Если сегодня ты соответствуешь стандарту, то завтра он уже изменится. Это — морковка перед носом осла. Быть «достаточно красивой» принципиально невозможно. Цель не в достижении, а в вечном движении. Первая стандартная ловушка — нарратив о «субъективности» красоты. Это — ложь. Красота не может быть субъективной, иначе терялся бы всякий смысл говорить о ней и, уж тем более, перекраивать под неё свои тела. Зачем? Если бы каждому нравилось своё, как женщины определяли бы, что их нос «слишком большой»? Неужели, сравнивая его с неким абстрактным «своим» идеалом? Нет. Они сравнивают его с объективным, навязанным стандартом. Каркас стандарта жёсток: 1. Стройное тело с минимальным процентом жира. 2. Молодая кожа без признаков старения. 3. «Правильные», симметричные черты лица. 4. Отсутствие явных отклонений от нормы (шрамы, особенности). Система допускает вариативность, но лишь внутри этого каркаса. Оттенок волос, разрез глаз — второстепенные детали при неизменном фундаменте. Существуют и так называемые «альтернативные» стандарты, которые лишь подтверждают правило. Сам факт, что некий тип внешности называют «альтернативным», доказывает существование главного канона. Как могут быть альтернативы, если всё субъективно? Например, стандарт «пышности». Но он предъявляет свои жёсткие требования: полнота должна быть в «правильных» местах, кожа — упругой, формы — аппетитными. Обычная полная женщина с целлюлитом и дряблой кожей в этот «альтернативный» стандарт не впишется. Это не освобождение, а создание новой узкой ниши для потребления. Красота не является биологическим императивом. Это не погоня за здоровьем. Это — очередная попытка системы выдать социальный код за закон природы. Современные стандарты зачастую враждебны здоровью: анорексичная худоба, опасные диеты, инвазивные операции. Эталоном стала фигура, близкая к фигуре незрелой девочки, что прямо противоречит биологии фертильности. Что остаётся женщине? · Вариант А: Всю жизнь бежать за химерой, находясь в перманентном состоянии недовольства собой и тратя ресурсы на бесконечные модификации. · Вариант Б: Пытаться игнорировать стандарт, строя сложные философские конструкции, которые объясняли бы ей самой, почему она «имеет право» быть некрасивой. Почему её «некрасивость» компенсируется другими, «выдающимися» качествами. Как будто простое, неоправданное существование в своём теле уже требует от неё искупления. Чарльз отложил перо. Тема оказалась сложнее, чем он предполагал. Глубина пропасти отчаяния, скрытая за этим механизмом, была пугающей. — Эон, — произнёс он, глядя на исписанные листы. — Мне кажется, я упустил много деталей. Многое не сказал. Что думаешь? Последовала пауза, заполненная тихим гудением серверов Эона. — Твой анализ точен, но статичен, — раздался его голос. — Ты описываешь архитектуру ловушки, но не динамику её работы. Ты упускаешь экономический двигатель. —? —Индустрия красоты — не побочный продукт системы. Это — её ядро. Каждое недовольство женщины, каждая её тревога — это потенциальная транзакция. Система сначала создаёт проблему (несоответствие стандарту), а затем продаёт ей же решение (крем, диету, операцию). Это перпетуум-мобиле капитала. Женское тело — это не просто объект оценки. Это — поле для бесконечной монетизации. Ты описал тюрьму, но не указал, что тюремная администрация — главный бенефициар её существования. Без этого экономического контура система была бы нестабильна. С ним же — она вечна. Чарльз замер. Он смотрел на стандарты, на боль, на недовольство. Но не видел за этим триллионные денежные потоки, которые были и причиной, и целью всего этого цирка. — То есть, её заставляют ненавидеть себя… чтобы на ней зарабатывать? —Корректно. И чем сильнее ненависть, тем стабильнее доход. Самый прибыльный бизнес — это продажа надежды на спасение от ада, который ты же и создал. Чарльз снова взял перо. Теперь картина была полной. Он дописал внизу страницы, выводя буквы с новой, леденящей ясностью: «Красота — это бизнес-модель. А женщина — это вечный должник по кредиту, который она не брала, но который обязан выплачивать всю жизнь, расплачиваясь деньгами, временем и кусками самой себя.» «Стандарт красоты — это не один закон. Это — пирамида. В основании — вечные, незыблемые требования, отсекающие «брак». Выше — вращающиеся уровни, где правила меняются так быстро, что догнать их невозможно. И всё это накрыто куполом «альтернативных реальностей» для тех, кто отстал, но ещё способен платить за иллюзию участия. Цель — не дать тебе достичь финала. Цель — заставить тебя вечно бежать.»