Глава 3: «Шёпот в темноте» — Часть 2

«Все секреты, что хранил я в себе, спрятать оказалось труднее, чем я думал.»

— Из песни Artic Monkeys — I just wanna be yours.

***

      Ох, если бы кто сейчас видел Бленда... Улыбка сияла на его лице почти до самых рогов. Приятные воспоминания о тех беззаботных днях нахлынули на того с головой так, что он даже не заметил, как уже подходил к дому. Удивительно, как простые воспоминания могут позволить абстрагироваться от насущных проблем, боли и слабости по всему телу, а так же жуткой тошноты. Надо почаще думать о хорошем. Впрочем, когда рядом с Блендом младший брат, только о таком думать и получается.       Демон подошёл к двери и начал настукивать на ней мотив песни "Happy Birthday to you", что являлось своеобразным шифром братьев. Это — лишняя предосторожность от всяких незваных гостей и монстров. Когда Бленд так стучится в дверь, то Бенди полностью может быть уверен в том, что это точно не кто-то посторонний, ибо из монстров никто не мог знать такой мелодии.       Спустя всего пару мгновений Бленд уловил громкий топот маленьких ножек по деревянному полу и невольно улыбнулся, осознав, что Бенди, как минимум, ещё жив, и никто на него не покушался. Как максимум, он, очевидно, был голодным и очень вымотанным морально, ведь младший вынужден был переживать и волноваться за судьбу старшего всю эту изнуряющую неделю.       Дверь щелкнула и медленно отворилась, а возле нее, повиснув на дверной ручке, находился Бенди и смотрел пронизывающим взглядом на старшего. Бленд видел, мгновение за мгновением, как наворачиваются на его больших глазках слезы, как он вскоре небрежно отпускает дверь и устремляется навстречу брату. Банки супа в руках едва ли не полетели на пол, когда маленькие рожки Бенди боднули Бленда за ноги, а его цепкие ручки крепко обхватили их вокруг. — Ты вернулся! — сквозь слезы проговорил Бенди, прижимаясь к правой ноге брата все сильнее. В его голосе читалась искренняя радость, но этот плавающий от слез тон придавал речам младшего нотку печали, отражающую все его переживания за эту неделю. Бленд просто опустил взгляд вниз, смотря на своего младшего и несколько минут даже не решаясь что-либо вымолвить. Ситуация двухлетней давности повторяется. Не секрет, что он чувствовал вину. Эти его три пожитка абсолютно никак не спасут ситуацию, не компенсируют всех тех нервов, которых лишился младший, пребывая в полном одиночестве. Но самое лучшее, что мог бы сделать Бленд, сделано — он вернулся домой живым и почти невредимым. Да, его все еще подташнивало, тело ломило, а голова гудела, но это уже было так неважно и банально, что Демон уже не обращал на свое состояние внимания. Сейчас самое главное — позаботиться о брате. — Все хорошо, Бенди, я здесь, — мягко, полушёпотом произнес Бленд, начав легонько гладить брата по голове, а после, сам того не осознав, тоже начал тихо плакать, — Прости, что принес так мало. Я правда очень сожалею. Массивная капля слез капнула Бенди на рог, от чего он поднял голову и посмотрел старшему в глаза, измученно улыбнувшись: — Все в порядке... Пусть это и была чистая ложь, пусть Бленд уже не раз наблюдал подобное поведение у младшего брата, словно тот пытался что-то скрыть, но сейчас старшему было совершенно не до этого. Он старался сосредоточиться исключительно на положительных эмоциях. Вот он вернулся домой, вот младший брат его встречает. Сейчас они пойдут и дружно покушают беконовый суп. Да, придется, для экономии, разделить банку на двоих, но это не страшно. Все хорошо. Сейчас все будет абсолютно спокойно. А всякие неприятности должны остаться за порогом их жилища.       Несколько минут братья просто застыли в одной позе, пытаясь успокоиться и вытереть подступающие слезы с лица. Не время плакать, когда все уже наладилось. Пора Бленду отпустить и, желательно, забыть ту ситуацию с изможденным человеком, забыть о встрече с Джоуи... Забыть обо всех своих проблемах и сосредоточиться на младшем брате. Нельзя показывать, что с Блендом что-то не так, нельзя демонстрировать свои припадки и сумасшествие. Бенди не должен всего этого видеть. Пусть оно останется где-то за кулисами, далеко от посторонних глаз. Сейчас Бленд должен усердно делать вид, что он абсолютно вменяемый, нормальный старший брат без каких либо проблем. И пусть держать всю эту грязь в себе чертовски больно, все же... Бленд вынужден как то к этому привыкнуть. Смириться и просто не давать внутренним демонам выходить наружу, особенно при Бенди. Ему никто не поможет. В студии просто нет никого, кто бы мог избавить его от недуга. Он вынужден с этим жить до самой своей смерти. Жить и делать вид, что все хорошо.       Как только Бленд собрался с мыслями и вновь опустил голову на Бенди, все те мысли разом улетучились. Теперь они не имели никакого смысла, да и был ли он? Демон аккуратно коснулся кончиком указательного пальца лба младшего, обращая таким образом на себя его внимание. От этого жеста на Бленда вновь устремилось заплаканное личико Бенди, от слез бликов в его глазах стало еще больше. — Ну что, пошли кушать? — мягко улыбнулся Бленд, начав легонько почёсывать кончиком пальца маленький лобик Бенди. У того тоже на лице появилась улыбка, а после он и вовсе начал тихо хихикать от некоторой щекотки.       Бенди кивнул и, отпрянув от ноги старшего, ухватился за его указательный палец на правой руке, и они вместе, наконец, зашли в дом...

***

Их кухня была небольшой; туда помещался только квадратный обеденный стол с двумя стульями напротив, пара кухонных ящиков, и старый, повидавший виды, маленький столик в углу, за которым раньше трапезничал двухлетний Бенди. Обои давно покинули треснувшие стены, большинство из них просто повисли на них, держась на одном лишь честном слове. Но рука Бленда была видна везде. Даже в этом бедламе, грязном и антисанитарном на первый взгляд, не было ни единой пылинки, не летала даже малейшая спора плесени. Бленд действительно очень заботился о своем младшем и переживал за его здоровье больше, чем за своё. Ту сторону стола, где сидел Бенди, он протирал в первую очередь и очень тщательно, а на своей половине — просто притрет пыль и уберет остатки еды. Он сознавал, что его быстрее убьет собственный Ид, нежели какой-нибудь зловредный микроб с кухни.       За эту неделю кухня поросла пылью и новой грязью, что не удивительно. Видно было, что Бенди пытался прибраться самостоятельно; тут и швабра валялась на полу, и ведро рядом с ней, в котором была налита мыльная вода, а в ней плавала маленькая кружка... Понятное дело, Бенди еще слишком мал, чтобы держать такое огромное приспособление в своих маленьких ручках. В углу так же распласталась грязная тряпка — видно, младший все же пытался протереть пол хотя бы ей. Как же все-таки он стремится походить на старшего брата... — Иди скорее за стол, — Бленд легонько подтолкнул Бенди за спину, и тот скорее побежал к своему стулу. Старший же подошел к кухонному столу и принялся открывать одну из банок консервным ножом. Остальные же две он поставил в угол, делая у себя в голове заметку о том, что нужно позже их убрать в верхний ящик. Как только был сделал первый надрез, кухню сразу заполонил аромат мяса и вареной моркови. Тошнота Бленда несколько спала, как только он почувствовал этот блаженный запах еды, моментально появилось чувство голода. Больше он не думал о том изувеченном трупе, все внимание сконцентрировалось на беконовом супе. — Нам придется поделить банку на двоих. Еще раз, прости меня. Мне стыдно за то, что за неделю я смог принести только это. Наверное, мне снова придется уйти в скором времени... — Тихо промолвил Бленд, откладывая нож в сторону. Он стоял к Бенди спиной, и еще долго не решался наконец к нему повернуться. Было слышно, как нервно младший постукивает по поверхности стола пальцами. — Все нормально, я понимаю, — Произнес Бенди так, словно он сдерживал новый поток слез. Бленд был несколько обеспокоен таким поведением младшего; это уже не первый раз, когда он так сдержанно себя ведет. Обычно он вездесущий, весёлый и полный энергии, а в последнее время его будто подменили. Бленду не хотелось думать о том, что брат мог догадаться о его состоянии, панических атаках и, что самое ужасное... Брат мог узнать о том, что старший нападал на людей и пожирал их. Собрав всю волю в кулак, Бленд повернулся к Бенди и, поставив на стол банку и столовые приборы, присел на свой стул. Затем, глубоко вобрав в легкие воздуха, продолжил: — Тебя что-то беспокоит? Ты в последнее время сам не свой. Расскажи мне, — рука Бленда потянулась к руке Бенди, но тот отодвинул ее назад, поближе к себе. Старший несколько удивился такой реакции брата. Он никогда не закрывался от него, всегда делился с ним всем, что произвело на него впечатление. Неужели младший потерял доверие к Бленду? Бленд нервно сглотнул, — Ну же, Бенди, это же я, твой брат, ты можешь мне доверить любую тайну. Что бы это ни было, я тебя не наругаю. Ты же знаешь, я никогда не поднимал и не подниму на тебя руку.       Большие глазенки Бенди устремились на брата. Они уже не источали той прежней радости. В них, скорее, закралась тень сомнения, стоит ли ему обо всем рассказывать? Было видно, как младший весь трясся от волнения. — Я не знаю... — начал младший, — От тебя все время пахнет кровью, и перчатки твои тоже в чьей-то крови. Красной! Я никогда такой не видел, ты говорил, что у всех она черная. И у тебя такой измученный вид каждый раз... Я не понимаю. Ты с кем-то дрался? Почему ты мне ничего не рассказываешь? Я переживаю! Что это за чудище, у которой кровь не черная, а красная? Маленькие кулачки Бенди стукнули по столу, а из его глаз потекли новые слезы. Завидев такую реакцию, Бленду стало не по себе. Чувство вины накрывало его все больше, хотелось просто подорваться с места и унести ноги подальше от дома. Он снова заставляет его плакать, осознавать это чертовски тяжело. Рука Бленда поскорее потянулась к лицу младшего и начала аккуратно вытирать слезинки. Они ранят старшего больнее любого припадка, обжигают сильнее огня. — О Боже, Бенди... — мягко проговорил Бленд, — прости меня, ради Бога. Бленд слегка замялся, а после неуверенно продолжил: — Да, я подрался кое с кем, но со мной все хорошо, скоро я поправлюсь, не переживай. Твоего брата не так просто сломить, — Очередная ложь. Не последняя, и не единственная. Сколько еще он будет держать в неведении своего брата? И, хотя Бленд успокаивал себя тем, что это все ради блага Бенди, но... Он уже и сам начинает верить в собственную ложь. Да. Это простая драка. Ничего серьёзного.       Бенди небрежно утер собственные слезы, там, где не прошлась рука Бленда, и продолжил: — К какому Богу ты все время обращаешься? Кто это? — на старшего вновь смотрели глаза, полные слепой надежды.       Бленд замялся, не зная, что ответить. Он и сам толком не понимал, кто это такой. Он услышал это высказывание от одного человека, которого он с нетерпением ждет вот уже седьмой год подряд... «Только, ради Бога, останься в живых. Я вернусь за тобой, обещаю» — Так говорил мой друг, — проговорил Бленд, смотря в неопределенную точку, — Не бойся, Бенди, как только он придет за нами, все наладится. Я тебе обещаю, мы станем свободны. Выйдем из этой студии, и ты, наконец, увидишь небо... Солнце... Все, что есть на свете. А пока, даю тебе слово, я не умру, не брошу тебя. Потому что ты мне очень сильно дорог...       Рука Бленда вновь погладила Бенди по щеке. Тот же взял ее в свои маленькие ручки и прислонил к себе ближе, а на его лице, наконец, появилась улыбка. — Братик... Я тоже тебя люблю, братик, — теперь Бенди плакал не от грусти, но от радости. Рукой Бленд даже в области его плеч почувствовал, как сильно билось его сердце, и от этого уголки его губ слабо приподнялись. Пусть Бенди и дальше улыбается. Пусть думает, что Бленд действительно с кем-то подрался. Он не должен узнать от том, что происходит на самом деле. Потому что, если он вдруг об этом прознает — никогда не простит Бленда. Бенди — самое дорогое, что у него осталось, и он не хотел терять его доверия. — Обещаю, я надеру зад тому чудищу, что напал на меня, — ехидно произнёс Бленд, от чего спровоцировал новую волну смеха у Бенди. — Я в тебя верю, Бленд! Задай им всем! Пропиши им хороших и смачных оплеух! Вот так! — радостно вскрикнул Бенди, размахивая ложкой, словно мечом, и изображая, что раздает люлей негодяям. От такой картины Бленд тоже искренне смеялся. Как и говорилось ранее, с Бенди невозможно думать о чем-то плохом. Он всегда настраивал на нужный лад. Бленду очень хотелось, чтобы вот таких беззаботных моментов в их жизни было больше... Ему действительно этого не хватало. Это — его единственное лекарство, хоть как-то тормозящее процесс гниения его сознания. — Непременно. А сейчас, достопочтенный воин Бенди, нам предстоит ограбить вражескую базу, — торжественно заявил Бленд, сначала подняв свою ложку вверх, а потом указав ей на банку супа, — Налетай! Братья тут же принялись зачерпывать свои ложки в банку, уминая беконовый суп. И пусть он был холодным, зато всегда вкусным и, главное, не надоевшим за столь долгое время. — Ух ты, комамбир, в эпой баве ощень много волота, — проговорил Бенди с полным ртом, явно под золотом имея ввиду куски вареной свинины. — Не могу с вами не согласиться. Однако впредь уносите ровно столько, сколько сможете унести за раз. Посмотрите на свои щеки, — деловито сказал Бленд, ткнув указательным пальцев в надутую щеку Бенди. — Эй! Вопфе-то я вам тове оставил, командир! — Младший указал кончиком ложки на брата, укоризненно сверля того взглядом. — Командир дает приказ грабить молча. Мы же не хотим, чтобы нас поймали? — Бленд просто не хотел, чтобы Бенди подавился. — Так точно!       Так, они продолжали дурачиться, пока не опустошили всю банку. Бенди заметно повеселел раззадорился, и уже стал похожим на себя, что не могло Бленда не радовать. На его лице сияла глупая улыбка, которую тот не с силах был убрать — уж больно был счастлив. Хотелось остаться в этом дне навечно... — Бленд, а пойдем в войнушку поиграем! — Воскликнул радостный и сытый Бенди, в предвкушении виляя хвостом. Бленд, конечно, очень сильно устал, но просто не мог отказать такому радостному ребёнку. Грех было не согласиться поиграть с тем, кто в холоде и голоде ждал Бленда столько времени лишь из-за того, что у того переклинило в мозгах. К тому же Бенди, видимо, специально предложил именно такую игру; она неспешная, и расходует меньше энергии. Брат понимал, что Бленд устал, поэтому всякие вышибалы, футбол и прочее не предлагал. — Конечно, пошли, — улыбнулся Бленд. Бенди после этих слов радостно ахнул, а после торопливо слез со стула и побежал, подпрыгивая, в свою комнату, от чего старший улыбнулся еще шире.       Пусть у Бленда сильно ломило в теле, и чувствовал он себя отвратительно, отказаться играть с братом он никак не мог. Ему нравился каждый миг того маленького счастья, который происходил в этом крохотном офисе, который братья назвали домом. Правое крыло студии потому только было пустым, что Бленд стащил оттуда всю мебель для обогащения интерьера комнаты Бенди. Помнится, где-то старший откопал массивную коробку припасов. Стоило, наверное, ее не трогать, ибо какой-то мужчина после начал ходить по всей студии и ворчать на все и вся за то, что кто-то своровал его провизию. Он не был похож на остальных потерянных, да и вёл скрытный образ жизни, а потому мало попадался на глаза. Бленд только и запомнил странную маску на его лице...       Словом, старший ценил эти моменты. Для них в сердце Бленда было отведено особое место. Он даже завел отдельный дневник под них, его же он спрятал от себя самого где-то в студии. Бленд знал: если он в порыве припадка доберется до этих записей и уничтожит их, то просто прикончит себя. Что бы он ни делал, Бленд не позволит своему Ид исказить его светлое прошлое.       Бленд поднялся со стула и выпрямился во весь рост, от чего колени больно хрустнули и заныли. Видимо, затекли из-за долгого пребывания в сидячем положении. — Пора на пенсию, Бленд, — отшутился он и медленным шагом, слегка пошатываясь и прихрамывая, направился в комнату Бенди.       Как только Бленд дернул за хлипкую ручку двери и открыл ее, в его ногу сразу же прилетела резиновая пулька. Послышались радостные возгласы и шорохи; старший огляделся вокруг и заприметил Бенди, сидящего в сломанной тумбочке. На его лице красовалась лучезарная улыбка, а в руках был крепко сжат игрушечный автомат. — Ранил! Теперь ты без ноги, братец!— воскликнул Бенди, затем мигом вылез из своего укрытия и перебежал в другое. В его комнате было действительно много места, где можно было спрятаться. Это обуславливалось наличием сломанной мебели, которую Бленд когда-то притащил специально для игры в прятки. — Хей, так не честно! — воскликнул Бленд сквозь смех, потирая свою "раненую" ногу. — На войне, братик, нужна бдительность! — крикнул в ответ Бенди из своего скрытого места. Делать нечего, ногу Бленд уже потерял, чем явно уступал младшему. Рядом с дверью стояло оружие для старшего, уже заряженное. Бленд взял автомат в руки и присел, дабы было меньше шансов в него попасть. Всё же , из-за своих габаритов, он был легкой мишенью.       Старший аккуратно подполз к большой коробке, кажется, от кинотехники, а затем установил на неё автомат. Теперь он был готов дать отпор младшему. Судя по тому, куда побежал Бенди, он находился рядом и, скорее всего, прятался в импровизированном домике из картона, который соорудил Бленд. Старший решил выстрелить в него, как бы в знак того, что младшему не было смысла прятаться и скрываться. — Выходи, сразимся в честном бою. Трус не достоин медалей, — как только Бленд произнес это, в домике началось слабое движение, а затем из укрытия показался хвостик Бенди. — Сам ко мне подойди, раз нашел! А медали мои не трогай! Я не испугался, а тактично отступил! — выкрикнул Бенди, тихо посмеиваясь. Кажется, он получал большое удовольствие и чувство азарта от этой игры. Вот только высунутый из-под коробки хвост он так и не заметил.       Бленда поставили перед выбором: поступить подло, как сделал это младший в самом начале игры, или играть честно? Он может выстрелить в хвост Бенди, тем самым сравняв счет, но ему будет больно от этого. Что было для Бленда важнее — здоровье брата или победа?       Не успел старший как следует обдумать ситуацию, как дно домика немного приподнялось, и из него показалось дуло игрушечного автомата, а после раздался выстрел. Бенди явно целился Бленду в рога. Благо, тот успел пригнуться, и пулька пролетела меж ними, ударившись о стену. Рога были слабым местом Бленда, и брат прекрасно об этом знал. Если бы по ним попала пулька, то старшему было бы так же больно, как и младшему от удара по хвосту. Но Бенди, кажется, не воспринимал эту игру как шутку. Для него это — настоящий бой, а в бою хороши любые средства. И даже так, Бленд не был готов ранить хвост Бенди. Даже во время игры, ибо он слишком дорожил своим братом.       Внезапно, в голову старшего пришло решение этой проблемы. Раз Бенди не идет к Бленду, тогда Бленд придет к нему. Старший мигом выскочил из своего убежища и резким движением накрыл картонный домик ковром, а затем ловко проскользнул за него. Теперь Бленд сидел на корточках возле убежища Бенди, накрытого круглым ковром. Из-за поднятого шума младший, скорее всего, не услышал, куда переметнулся старший. А может, он вообще не сдвинулся с места. С его стороны нельзя было это понять. Теперь в неудобном положении оказался уже Бенди. — Эй, что за фокусы? Ну и кто из нас ещё трус, а, генерал-лейтенант? — вопрошал Бенди с некоторой ноткой непонимания. Он боялся пошевелиться, ибо понимал: Бленд что-то задумал. Но и сидеть сложа руки младший не намерен, поэтому он ухватился ладошками за потолок домика и ловко скинул его с себя, прямо в сторону Бленда. Теперь ковер и домик повалились прямо на него, накрывая собой таким образом. На то и был расчет, сейчас все случится.       Бенди мигом оглядел все вокруг себя, но Бленда не обнаружил. Тогда он подбежал к коробке из под кинотехники — и тоже пусто. Где же брат? Куда он запропастился за такое короткое время?       Тут Бенди вспомнил, что, когда он выбрался из "ловушки", рядом с ним был странный горб. Слишком уж большой для что, чтобы быть простым ковром, свернутым в небрежную кучу. Тогда Бенди резко обернулся, готовясь выстрелить, но было поздно: на него тут же накинулся Бленд и повалил его на пол. Старший навис над младшим, одной рукой зажав его руки, а другой прицелившись в его грудную клетку. — Сдавайся, капрал, — проговорил Бленд с усмешкой. Бенди изворачивался изо всех сил, пытаясь высвободить из крепкой хватки старшего хотя бы одну руку, но все было тщетно. Ногами брыкаться он не решался. Бой боем, но до такой степени младший не хотел ранить брата. — Как ты так быстро двигаешься с раненой ногой? — вопрошал Бенди, смотря на Бленда с долей испуга и непонимания. С лица Бленда капнула маленькая капелька чернил, прямо на живот младшему. Тот насторожился. Руки Бленда так сильно стиснули ручки Бенди, что тому стало больно. — Но руки и другая нога у меня остались, — Бленд жутко оскалился и произнёс эти слова с неким рычанием. В глазах помутнело; очередная капля скатилась по его подбородку. — Мясо... Свежее мясо...— проносилось у Бленда в голове. Слюни начали стекать с его клыков, дыхание становилось похоже на звериное. Только когда он услышал урчание в своем животе он, наконец, пришел в себя. — Черт... Что я только что... — не успел Бленд полностью сформулировать мысль, как теперь уже Бенди повалил того на пол и навис над ним, устремив дуло своего автомата ему в шею. Кажется, Бленд успел ослабить хватку во время сего представления, и Бенди увидел в этом возможность выбраться. — Ты переигрываешь, — произнес Бенди слегка дрожащим голосом. Ему безумно хотелось верить в то, что все, что он наблюдал, не было взаправду. Бленд же смотрел в испуганные глаза младшего и сам не понимал, какого черта он пытался сделать. Сердца у обоих колотились так сильно, что, казалось, братья вот-вот потеряют сознание. — Прости-прости, шутка не удалась! — очередная ложь. Бленд буквально чуть не сожрал его.       Старший в отчаянии замахал кистями рук, показывая таким образом, как он сожалеет. Его переполнял страх из-за осознания того, что могло случиться с его братом, если бы тот вовремя не спохватился. Такого раньше не было. Никогда прежде Бленд не смел вытворять подобное рядом с Бенди. Неужели он сошел с ума сильнее? Неужели Ид набирает силу? Теперь у Бленда большие проблемы. От мысли о том, что его младший, с его милым личиком и большими глазками, мог сейчас хрустеть у него на зубах, становилось неимоверно тошно и противно, как никогда прежде. Он заметил, как из глаз Бенди вновь проступают капельки слез, а его губы сильно сомкнулись, словно он не хотел, чтобы старший услышал его всхлипы. О, черт, он снова заставил Бенди плакать. Третий раз подряд. Стоит ли этим гордиться? — Ты выглядел таким жутким... Словно... Зверь, — Бенди панически вытирал с лица слезы, — прости, я не гожусь в капралы, меня очень легко напугать... Настоящих солдат ничем не напугаешь, а я... Я... Ладонь Бленда вновь нежно прильнула к щеке Бенди. — Все в порядке, это я виноват. Прости, пожалуйста. Обещаю, больше не буду так шутить, — ласково произнес Бленд сквозь тихий плач. Какой же он ублюдок. Сейчас он действительно хотел избить себя до полусмерти за подобные выходки. Да ему даже убить себя было мало.       Бенди в ответ слабо кивнул. Слезы уже не так сильно лились из его глаз, а на лице вновь появилась, пусть и слабая, но улыбка. На самом деле, Бенди плакал не из-за того, что его напугал жуткий вид Бленда...       Надо сделать вид, что Бенди вновь счастлив. Нужно успокоить Бленда, дать мнимую надежду на то, что с младшим действительно все в порядке. Собравшись с духом и гордо шмыгнув носом, Бенди заявил: — За такие шутки, Бленд, в зубах бывают промежутки. Получай! Бенди нажал на спусковой крючок, выпуская разом несколько пулек, но Бленд быстро перекатился по полу в сторону, и шквал выстрелов задел только его плечо. — Ах ты... — ругнулся Бенди, резко вставая на ноги. Кажется, ему удалось переменить ситуацию. — Прости, я так просто не сдамся, капрал, — ухмыльнулся Бленд, издав языком цокающий звук, будто подмигивая брату. Он теперь тоже играет, притворяется. Им не впервой делать вид, что ничего плохого не происходит и не происходило. Они привыкли. Теперь игра продолжалась не потому, что им весело играть, а для того, чтобы сгладить образовавшийся казус. — Не забывай про раненое плечо! Теперь твоя рука не может двигаться! — поддразнивал Бенди Бленда, перебегая на другую сторону комнаты. — В прошлой игре я потерял обе руки, и у меня прекрасно вышло стрелять ногами, — напомнил Бленд с ноткой усмешки, а затем устремился прямо на брата.       Послышалась серия выстрелов, некоторые попали по Бленду, но задели незначительные места, ибо Бенди выстрелил по дуге, поперек тела брата. Еще пара выстрелов, от которых Бленд молниеносно уклонился. Реакция у него была отменной. Слабость куда-то испарилась, теперь тело Бленда было наполнено адреналином. Ему безумно хотелось вернуть игру в прежнее русло, забыть свою выходку и просто наслаждаться. У брата же кончились патроны, теперь он был абсолютно беззащитным, чем позже Бленд и воспользовался. Не успел Бенди ударить его хорошенько прикладом, как учил недавно сам Бленд, как тот метко выстрелил одной рукой брату в стопу, от чего тот сразу же упал на колени. Затем последовала серия выстрелов в ноги, отчего Бенди упал на живот. — Как ты так чётко стреляешь... — наигранным хриплым голосом произнес Бенди, словно находился при смерти. Младший хорошо отыгрывал свою игровую роль. Кажется, он уже начал вновь по-настоящему веселиться. — Ох, капрал, тебе многому еще нужно учиться, — наигранно гордо произнес Бленд. Он тоже от своего игрового образа далеко не отходил и всеми силами пытался вновь затянуть Бенди в игру. — Генерал-лейтенант, пощадите! Я же только учусь! Я еще могу принести вам пользу! — жалостливо произнес Бенди. Бленд после этого гордо опустил дуло своего автомата на плечо Бенди, а затем так же горделиво произнес: — Я сегодня милостив, так что пощажу тебя. Но в нашем строю действует особое правило: «Напортачил — отдувайся.» Твоим наказанием будет... — Бленд сделал некоторую пауза, а затем с усмешкой продолжил, — щекотка! После этих слов Бленд тут же набросился на Бенди и начал щекотать того по его самым чувствительным местам. Тот же радостно смеялся, пытаясь одновременно отстраниться от брата, ибо щекотки он очень боялся. — Аккуратнее, я же ранен! — сквозь смех проговорил Бенди, катаясь по полу. Прежнее веселье вновь к нему вернулось, он уже не так сильно переживал из-за случившегося. Бленд это заметил и заметно расслабился, просто отдавшись моменту. Его радовало, что это маленькое тельце под ним все еще оставалось теплым и живым. Если бы Бленд когда-нибудь увидел Бенди, растерзанного на части... Нет, об этом даже думать не хочется.       Собрав остаток сил в кулак, Бенди смог вырваться из хватки Бленда и дотянуться до его хвоста. — Я не один боюсь щекотки, Генерал-лейтенант! — заявил Бенди и слегка ущипнул Бленда за кончик его хвоста. Тот резко вздрогнул и издал тихий смешок. Затем Бенди сжал его сильнее, и старший уже откровенно хохотал и валялся на полу. Бенди, наконец почувствовав превосходство над ситуацией, забрался на него, и тоже стал того щекотать. — Вот тебе, вот тебе, вот! Почувствуй мою силу! — повторял Бенди, пока Бленд так же валялся на полу и смеялся. — Все-все, достаточно! Пощади! — изо всех сил проговорил Бленд сквозь звонкий смех. На кончиках его глаз уже образовались маленькие слезинки и начали скатываться по вискам. После этих слов Бенди отпрянул от брата, тяжело дыша. — То-то же, — устало проговорил младший, рухнув брату на грудь. Тогда он почувствовал, как худощавая грудная клетка его старшего глубоко вздымалась и опускалась, а сердце бешено колотилось, — Устали, Генерал-лейтенант? — Еще как... — из последних сил выдавил Бленд, нервно усмехнувшись. Затем, он накрест обнял руками предплечья, заключив тем самым в объятия и Бенди. — Отличная войнушка получилась, — радостно, но с некоторой усталостью произнес Бенди, приобняв брата за плечи, — но впредь так сильно не пугай. Это жутко. В ответ на это Бленд тихо хмыкнул и наклонился к Бенди, поцеловав его меж рожек. — Обещаю, этого больше не повторится...

***

— ... Доброй ночи, Бенди, — Бленд легонько погладил брата по голове и тихо прошел к выходу из комнаты. — Доброй ночи, Бленд, — вполголоса проговорил младший, провожая брата взглядом.       Бенди еще пару мгновений вслушивался в отдаляющие шаги Бленда и в то, как он хозяйничал по дому перед тем, как самому лечь спать. Вот щёлкнула дверь, что означало, что Бленд запер ее на множество защелок; вот брат прошел на кухню и, открыв верхний шкаф, положил туда банки супа, как и планировал. Бенди нравилось слушать, как хлопочет Бленд. Хотелось ему, конечно, помочь, но брат не разрешает младшему трудиться в вечернее время. Говорит, так нарушится режим сна. Вот только этим вечером Бенди явно был готов его нарушить. Как только шаги брата отдалились достаточно, он скинул с себя одеяло и очень медленно принялся вставать с кровати. Она была довольно скрипучей, поэтому Бенди нельзя было сильно шевелиться на ней. Пружины давно заржавели, в некоторых местах она просто провалилась, из-за чего на матрасе образовались большие ямы, но это была единственная нормальная кровать во всей студии. У Бленда была в разы хуже — просто кусок поролона на деревянном ложе, что когда-то было кроватью.       Пару раз Бенди все-таки издал лишний звук в виде жуткого скрипа, но и бесшумно с этой кровати нельзя было встать. Наконец поднявшись, младший направился в центр своей комнаты — там находилось что-то, что он уже давно заприметил.       Капелька чернил Бленда лежала на поверхности пола густой полусферой. Брат уселся рядом с ней и принялся разглядывать с пустым выражением лица. Пока еще Бленд не выключил свет в коридоре, поэтому слабое свечение через щели двери позволяло ее разглядеть. Младший обнял колени, тупо уставившись в одну точку и размышляя о чем-то своем: — Бленд... Что же с тобой происходит... — с глаз выступили новые слезы, — та шутка... Ты же не планировал её, так? Это вообще не было шуткой. Ты... Хотел... Чего ты хотел, братик?       Бенди непроизвольно задрал голову вверх, словно он старался таким образом задержать слезы. Он глубоко выдохнул, стараясь успокоиться, но тело все равно дрожало. Оно хотело плакать. Младший ещё десять минут просидел в таком состоянии, медленно раскачиваясь из стороны в сторону и обдумывая все то, что случилось. Брат так сильно дышал на него... Словно хищник... А Бенди так смиренно лежал под ним, словно готовый быть съеденным этим чудовищем в любой момент... Нет, стоп, его брат не чудовище. Нельзя так думать, даже если очень сильно хочется.       Но Бенди уже смирился со всеми этими странностями, поэтому его эмоциональный порыв быстро прекратился. Он и так пролил из-за этого много слез. Слишком много младший уже думает об этом. Каждую ночь, из года в год. Он уже просто устал плакать по поводу своих бессмысленных догадок. А ведь старший даже не знал, сколько раз Бенди проливал из-за него слёзы. Младший держал свои переживания в тайне, запер на замо́к и смирился, что никогда не будет услышанным. Он любил своего брата, даже сейчас, даже несмотря на его поведение и состояние. Он знал, что Бленд что-то скрывает не из-за вредности, но чтобы оградить младшего от лишних проблем. Старший любит его, Бенди это отчётливо ощущает. Так отчётливо, как никакое другое чувство. И младший отвечает ему тем же. Потому и он тоже молчит, чтобы не расстраивать и не нагружать брата. Держать чувства и переживания в себе — больно. Ужасно больно. Может, Бленд действительно с кем-то подрался, но, судя по его поведению, для него это не было таким пустяком, как он рассказывал. Крылось в этом всем что-то серьезное, но Бенди еще слишком юн, чтобы понимать, что именно крылось за кулисами этой сцены. Он знал, что может болеть тело, знал, что может болеть и голова. Но Бенди не знал, что она может болеть и изнутри. — Утром я вновь увижу твою подушку всю в чернилах, так? — монотонно и тихо произнес младший. Его взгляд уже не выражал ничего. Он был словно в трансе, в его голове проносился поток из самых разных мыслей, которые ни о чем не повествовали. Просто бессмысленные мотивы и порывы фантазии. — Мне снова придется стирать ее целый час... — продолжал Бенди, но уже более тихим голосом. — И ты опять отмажешься тем, что это кровь из ран... — он положил голову лбом на колени. — Я не знаю... Что с тобой происходит... — продолжал Бенди едва слышным шёпотом. — Прошу, Бленд... Просто расскажи мне обо всем... Давай ты будешь первым, кто нарушит нашу молчанку. Потому что я боюсь, мне страшно и больно. Больно от этой лжи, твоей и моей. Но твою я терплю только затем, что знаю, что ты... лжешь себе гораздо беспощаднее. А свою... Мне от нее тошно и противно.       Бенди была уже по горло эта ситуация. Он не мог спросить напрямую, потому что Бленд расстроится и, скорее всего, уйдет от ответа. Бленд не мог рассказать, потому что боялся навредить младшему. Но при этом, бездействуя и умалчивая, боль обоих не слабеет, а только растет. Для них действительно был один выход — привыкнуть. Но если Бленд был с этим согласен, то вот Бенди был слишком хрупким для того, чтобы вынашивать эту боль от лжи на своих детских плечах.       Поток мыслей младшего резко оборвался, когда он услышал отдаленные всхлипы. За всеми этими раздумьями Бенди и не заметил, что в коридоре уже давно отключили свет, и чернильная капля на полу слилась с покровом темноты. Младший прислушался повнимательнее, привстав на носочки. Звук исходил из ванной комнаты. — Это Бленд? — предположил Бенди, хотя понимал, что кроме него никого быть и не могло. Чувство беспокойства охватило младшего, в груди защемило, а сердце застучало быстрее. Это же чувство резко подняла уровень адреналина в теле, сон как рукой сняло. Было страшно. Старший просто так не плакал. Он вообще редко плачет. Бенди подорвался с места и быстро, при этом стараясь не шуметь, вышел в коридор и встал напротив двери в ванную. Всхлипы стали четче, вместе с ними теперь стало слышно прерывистое, громкое дыхание. Младший, обрамив ладонями деревянную поверхность двери, аккуратно прислонился к ней рогом и вслушивался в каждый звук. — Никчемная сволочь! — прохрипел Бленд так, словно он последние несколько часов протяжно и громко кричал и сорвал голос из-за этого, — ты понимаешь, блять, что ты делаешь, ублюдок? Это твой брат! Брат! Какого черта ты решил, что его можно сожрать? Последовал хлесткий и, судя по звуку, сильный удар ладонью по щеке. — Молчи! Замолчи сейчас же! Молчи и ничего не говори! Сейчас говорю я, — Бленд тяжело дышал, а его голос, даже несмотря на хрипоту, отражал характерную заплаканность. — Я тебя ненавижу... Блять, как я хочу тебя задушить... Как же я хочу тебя задушить! — в следующее мгновение послышались прерывистые стоны и всхлипы, похожие на приступы удушья. Кажется, Бленд действительно наложил на себя руки. — Братик! — шепотом произнес Бенди. Нужно ли ему вмешаться? Брат же несерьезно, так? Что же делать? Младший просто впал в ступор, конечности отказывались двигаться и он просто замер на месте, как вкопанный. Но судьба все решила за него. Вскоре послышались судорожные вздохи сквозь новую волну слез и всхлипов. Было слышно отчаянное, тихое рычание. — Сука... — выпалил Бленд на выдохе, — прошу, хотя бы больше не смей трогать Бенди. Не смей. Кого угодно, блять, но не его! Прошу тебя...       Бленд не обращался к кому-то постороннему. Он говорил это себе. Но Бенди об этом не догадывался, и поэтому напугался не на шутку. Он никогда не слышал так много ругательств от брата, ведь Бленд, наоборот, говорит, что эти слова плохие, и произносить их нельзя. Но, видимо, его эмоции были слишком сильны, чтобы перекрыть их простыми слезами и болью от собственных ударов. — Бленд...— на Бенди нахлынула сильная волна слез, он чувствовал, как щипали его глаза и болело горло. Вот-вот он упадет на колени и заплачет, начнется истерика, и тогда брат заметит его. Но Бенди не хотел лишний раз беспокоить брата, поэтому на ватных ногах, чуть ли не упав, побежал обратно в свою комнату и заперся там, рухнув на пол и начал тихо плакать. Он вжался пальцами и лбом в мягкий ковер. Рот был открыт, и с его маленьких зубиков стекали капельки слюны. В своем воображении он протяжно кричал, хотя в реальности его голос был хриплым и еле слышным. С его лба начали стекать капельки чернил...