Глава 3: «Шёпот в темноте». Часть 1

«Я терплю твою ложь. Только затем, что понимаю, что себе ты врешь гораздо беспощаднее.»

— Бенди

***

      Тишина. Пару минут не слышно абсолютно ничего. Словно кто-то остановил время, нажал на паузу Бог знает зачем. Будто от мира сего ничего не осталось, лишь твое бренное сознание, блуждающее во тьме. Ощущение, словно ты закрыл глаза и забрал вместе с собой в глубокий сон все материальное. Слышен только тихий шепот в кромешной темени — единственное, что осталось в этой пустой материи у Демона. Голос такой знакомый... — Бленд! Посмотри, как я умею! — Братик, возьми меня с собой! — Я буду ждать. Обещаю!

***

      ...Но мир все еще стоит на месте. Никуда пропадать он так и не собирался. Мир подал признаки жизни тихими хлюпаниями вязкой жидкости, постепенно становясь все громче. Так, постепенно, подавал признаки жизни и изнуренный Демон. Сознание потихоньку возвращается к нему, вместе с противной реальностью и всем ее составляющим. Доски, трубы, монстры, звуки чернил... Хлюп       Снова этот противный, так осточертевший Демону звук. Настолько надоедливый, что, только услышав его, он открыл глаза. И вновь все просторы бытия предстали перед ним, озаряя знакомым, жёлтым светом ламп. Этот запах гниющей древесины, эти трубы под потолком... Данная часть студии мало знакома Демону, однако в этой чуждой ему комнате он узнаёт все уже знакомые ему места, вплоть до их с братом жилища. Однако кровавый пол и валяющиеся повсюду остатки когда-то целостного тела своей жертвы заставили Демона вспомнить, где он находится.       Он обнаружил, что лежит на боку среди луж крови, черной и красной. В воздухе витал запашок тухлого мяса вперемешку с гнилой древесиной, отчего Демон слегка поморщился. Сейчас он и представить себе не мог, что всё это представление сделал он. Как его зубы, которые доселе видели на себе только беконовый суп да сэндвичи, могли притронуться к сырым жилкам мышц человека? Ах, уже поздно строить из себя дурака. Это были далеко не первые сухожилия, застревавшие в его зубах. Не первая капля крови, растекающаяся меж сосочков длинного, нечеловеческого языка.              Жилистые руки напряглись, чтобы встать. Им действительно это далось с большим трудом, учитывая происходящее несколькими днями ранее. Он старался не заглядываться на давно посиневшие и подгнившие части его жертвы, ибо понимал, что собственное тело настолько ослабло, что не в состоянии удерживать любой рвотный позыв. Демон ощущал себя мыльным пузырём, которому хватит касания всего лишь пальцем, чтобы лопнуть. Будто вот сейчас он нагнется — и все содержимое в лице не до конца переварившегося человека вывалится зеленоватой кашей с виднеющимися костями наружу.       Кожа казалось, была настолько тонкой, что походила собой на пленку. Из-за данного ощущения чувствовался явный холодок. Как будто в коже Демона проделали маленькие дырочки древесные черви, пока тот спал. Видно, подумали, что это труп, и решили не упускать возможности им полакомиться. Все его тело трясло от, казалось бы, реального сквозняка. Только в студии было довольно жарко из-за отсутствия нормальной вентиляции. Действительно, откуда взяться холодному потоку? Просто Демон слишком истощен. Пусть он относительно недавно имел честь поужинать человечиной, желудок все равно пустовал. Как странно. Это наводило на мысль, что тело таки не сдержало рвотный позыв несколькими часами ранее. И что чернила вокруг могут являться не только кровью, но и чем-то нелицеприятным. Оказывается, у существ, подобных Демону рвота не выглядит как зелёная субстанция. Все это месиво, носящее разные названия от крови до рвоты, все ещё являлось сгустком простых чернил.       Пытаясь проиграть полную картину происходящего, Демон стиснул зубы и недовольно прорычал. От неприятной картинки в голове ли, или от осознания того, что это его рук дело — не ясно.       Он знал наверняка — то, чем он называется, опасно. Разум, характер и личность — это все те шестерёнки сознания, из которых нельзя было разобрать, какая именно вышла из строя. И каждый новый раз какая-то одна из них даёт сбой. Они втроём словно сговорились против Бленда, и любыми способами стараются держать хозяина на коротком поводке, пока те делают свои грязные дела. Только зачем? Всему виной эта поломанная шестерня. Но кто её стронул? Кто-то, кого все в той студии прекрасно знали...       В последнее время его панические атаки переходят в состояние ужасных конвульсий, и то, что происходит во время них — бросает в дрожь любого трезвомыслящего зрителя. И даже самому Демону это мало чем нравится.       Он посмотрел под свои когти, где находились последствия его действий. Под ними уже въелись в кожу древесные щепки. Вытаскивать их и разрывать свою плоть еще сильнее Бленду не хотелось.       Внутри горла все так же продолжали стекать струйки крови, щекотя её стенки и смешиваясь со слюной, которой в ротовой полости уже накопилось предостаточно, ибо Демон боялся сглотнуть и ощутить вновь ту пронзительную боль. Но медленно стекающие капельки, словно специально, так сильно и ярко раздражали своим движением стенки глотки, что тело непременно намеревалось рефлекторно сглотнуть, "почесав" таким образом место раздражения. Конечно, рефлекс контролировать Бленду не получится. Он был вынужден сглотнуть, причём довольно сильно, ведь слюны во рту было очень много, и организм стремился избавиться от неё за один присест. Всё близлежащее к горлу пронзило острой болью, словно в него вонзили тысячи игл.              Коснувшись многострадальной и холодной от длительного сдавливания рукой лица, измазанного чернилами пуще прежнего, он прошипел от боли. Хотелось бы по привычке выдавить из себя рычание, но так он ещё больше раздерёт ткани внутри горла.       Кончики пальцев, коснувшись щеки, спровоцировали (в основном из-за того, что они покрыты грязными чернилами) покалывающую боль. Оказывается, он довольно сильно проехался когтями по скулам, когда старался вытереть бесконечный чернильный поток. Являлся ли он причиной столь явной паники? Нет. Просто Демон знал наверняка: если с его головы льётся приличное количество чернил ни с того ни с сего, значит, он близок к срыву. Данную практику он наблюдал не единожды, а потому проклинал каждый случай, когда так происходит. Один Бог ведает, что он вытворяет во время своих неконтролируемых состояний. Демон не помнит бо́льшую часть того, что происходит во время них, однако точно знает — всего этого ужаса он не хотел, не хочет и не будет хотеть. Тот человек умер не по прихоти, а по жестокой воле судьбы. Демон вполне мог обойтись без его плоти. Именно Демон, а не собственный Ид.       Далее Демон постарался воспроизвести в голове все прошедшие события. Сколько он пролежал? Сколько длилась его паническая атака? Судя по его ужасному состоянию, паническая атака длилась несколько часов точно. А судя по начавшему разлагаться тела, весь этот бред происходил дней два-три назад. Получается, после срыва Демон отрубился не на пару минут, как предполагал, а на несколько суток.       Два дня...       Он уже должен был вернуться домой два дня назад!       Демон схватился за голову. Ни еды, ни подарка для своего брата он так и не нашел. Зато погнался за человеком, впоследствии разорвав его на части. Конечно, это же во много главнее собственного брата. Может, он уже пошел его искать. Возможно, плачет от мысли, что его старший братец уже не вернётся. От одной мысли о плачущей физиономии младшего в сердце Бленда защемило.       Демон прекрасно помнил тот день, когда в последний раз рыдал его младший. Это было два года назад, но воспоминания о том дне были свежи настолько, словно это было вчера. Такого сильного чувства вины Бленд никогда не испытывал. Брат ждал его целый месяц. Месяц без еды, воды и единственного дорогого ему человека. Он отчетливо помнил тот момент, когда вернулся домой и застал младшего, укутанного в плед, с залитым слезами лицом и словно стеклянными от влаги глазами. Никогда прежде Бенди не кричал так сильно. Он, завидев наконец вернувшегося старшего брата, побежал к нему со всех своих маленьких ножек, ухватился ручками за его колени и ревел без остановки. До сих пор ничего пронзительнее этого отчаянного крика Бленд не слышал. В тот день младший сильно, насколько мог в своем возрасте, колотил старшего по груди, рукам, ногам; кричал о том, как он волновался. Виновник же сея торжества лишь молча принимал удары, потому что понимал, что виноват, и не имел права давать сдачи.       Бенди злился на брата как никогда, но при этом он всё ещё не хотел причинять брату боль, а потому, вскоре, перестал лупить тело старшего и плюхнулся на коленки от сильной волны адреналина. Еды не было весь этот месяц, поэтому было ясно, в каком отчаянии находился Бенди. Он чуть не сошёл с ума в проклятом одиночестве, в глухой тишине. И хотя за злостью младшего стояло чувство радости от того, что брат наконец вернулся, всё же Бленду было очень совестно. Ужасно. В груди у него сильно защемило от осознания того, что Бенди, его добрый, смышленый и всегда веселый брат, рыдает из-за такого психа, как он. Из-за того, что его паническая атака продлилась целый месяц, не повинный ни в чем Бенди был вынужден страдать.       Эти горькие слезы он никогда не забудет. В тот день он пообещал больше никогда не давать младшему повода плакать. Особенно из-за него и из-за его больной головы. Да, он не сможет вылечиться, и эти паразиты в его разуме так и продолжат медленно разъедать его клетка за клеткой, но даже так, Бленд не хочет оставлять совсем маленького Бенди в этом жестоком и опасном мире. Только он сможет защитить своего братишку от внешних угроз, ну а Бенди... Чтож, он — его единственная причина оставаться в живых. Даже после того, что сотворил с ним Джоуи Дрю...       — Бленд! Я уже думал... Я думал... Я...       ...Думал, что ты мертв!       Пронзительный голос его младшего брата, что пронёсся у Демона в голове, заложил ему уши своей громкостью. Голова закружилась. Руки, и так ослабленные от прошлых действий, задрожали с новой силой. А ведь Бленд не нарушал своего обещания уже 2 года. Неужели он позволит этому случиться вновь? Он же сам зачитывал себе эти слова, словно заповедь: не дай своему сумасшествию повлиять на брата. — Бенди всего 7. Ему нельзя волноваться в таком юном возрасте, — Подумал Демон, невольно сглотнув ещё раз из-за сухости в горле. Боль снова пронзила его, но Бленд не был на ней сосредоточен. Она отошла на второй план, а самым важным теперь стало одно: вернуться домой не с пустыми руками. Надо бежать. Скорее, в любой уголок студии; найти еды, порадовать братика, как и должен делать старший. Было чертовски стыдно — пролежать в отключке несколько дней и так ничего не найти. — Бенди, прошу, подожди еще немного! — сказал сам себе Бленд и, невзирая на острую боль по всему телу от ужасного истощения, ринулся куда глаза глядят. Прямо сейчас он очень надеялся на свою удачу. Надеялся, что вот прямо за поворотом он откроет дверь какой-нибудь комнаты и найдет хотя бы одну банку беконового супа, любимой еды брата. Он не бывал в данной части студии, и поэтому очень надеялся на то, что еду отсюда ещё никто не стащил. В особенности, странный мужчина с голым торсом и маской на лице.       Ноги с силой ударяли по полу; трещали и ломались доски под ступнями, отпечатывая на себе чернильные следы. Некоторые комнаты не имели дверей, поэтому Бленд на бегу мельком заглядывал в них и пробегал по их интерьеру взглядом, пытаясь увидеть очертания чёрных консервных банок. В те комнаты, что были с дверьми, пришлось заходить.       В одной из таких комнатушек стояла книжная полка во всю широкую стену, рабочий стол, на котором стояла незаправленная лампада, а также чернильница с общипанным пером, а рядом лежала книга с закладкой на 4-й странице. В противоположном от стола углу, рядом с тем концом полки, где стояли более старые тома, располагался пустой мольберт. Абсолютно все вышеуказанное было покрыто тонким слоем пыли. Лишь чернильница отличилась: на поверхности чернил плавала непонятная субстанция болотного цвета вместе с трупами давно засохших мух. От данного зрелища у Бленда вновь проснулся рвотный рефлекс, причём довольно мощный. Если бы его желудок сейчас был чем-то набит, он бы непременно добавил к дизайну этой комнаты свой небольшой комплимент. Благо, выстрел оказался холостым.       Ещё раз пробежавшись глазами по убранству комнаты, Бленд заприметил в дальнем углу, прямо за мольбертом, деревянную коробку, накрытую тонкой тканью. Сквозь неё проглядывались очертания предметов цилиндрической формы. Это уже наводило на кое-какие предположения по поводу содержимого. Вполне возможно, там находился так востребованный сейчас беконовый суп. Бленд тут же с неким рывком метнулся к коробке и, сняв совершенно несопротивляющееся и лёгкое покрывало, обнаружил, наконец, то, чего так хотел найти в ближайшее время. Три банки супа небрежно валялись внутри неаккуратной коробки, но, благо, с ними все было в порядке, по крайней мере, на первый взгляд.       Доставая по банке, Бленд разворачивал, наклонял и вертел каждую в руке, осматривая на предмет бреши. По итогу осмотра ни одна из них не оказалась вздутой или же проткнутой; всего одна оказалась просто с погнутым краем, но это не представляло угрозы содержимому банки. Все они были в какой-то пыли и таком типе грязи, который обычно скапливается на потных ладонях. Кажется, кто-то отчаянно хотел сделать идеальный тайник, но, похоже, не дожил до трапезы. У Бленда в голове мелькнула мысль о том, что тот человек, которого он прикончил, и был этим самым барахольщиком, но быстро от неё избавился, опасаясь своих возможных выходок. Точнее, выходок Ид.       Взяв две банки под мышку, а одну взяв в руку, Бленд уже намеревался выйти из комнаты и со всех ног побежать к брату, но его заставил остановиться внезапно услышанный, до боли знакомый голос: — Если я не исправлю этот бардак — он не исправится никогда, — ворчал тот, чьё имя так не хотел произносить Демон, — Чем длиннее становится нить — тем больше она запутывается в клубок. Надо немедленно это остановить.       Мужчина лет 38 размеренно вышагивал вдоль коридора, иногда на что-то прицыкивая. Эту манеру речи Бленд ни с чем и ни с кем не спутает, она присуща только одному человеку. Тому, с кого началось бессмысленное существование Чернильного Демона — Джоуи Дрю.       Едва это имя пронеслось у Бленда в голове, как его начало пошатывать. Вмиг накатили неприятные воспоминания, травмированное сознание Демона начало вырисовывать разные сюрреалистические ситуации, большинство из которых, как не прискорбно, были когда-то наяву. Челюсть Бленда начала подрагивать, перестукиваясь зубами с верхней; оскал так и хотел появиться на лице Демона. Что он здесь забыл? Разве Джоуи не умер? Чем обусловлен такой его внезапный визит?       Вскоре, шаги стали совсем близкими, каблуки мужчины звонко цокали прямо возле двери в библиотеку. Острый слух Бленда сразу уловил звук его довольно глубокого и шумного дыхания. — Ну и где же ты, Чернильный Демон? Я же знаю, ты слышишь меня! Или ты боишься своего создателя? — Было слышно, как издевательски он произнес прозвище Бленда. А по тому, как доносился звук, можно было сделать вывод, что Джоуи активно поворачивал головой то вправо, то влево, — А как моих людей жрать, так это ты! Знаешь, кто ты? Даже нет, кем ты всегда был, с самого своего рождения? Ты — никчемная сволочь! Кабе́ль, сорвавшийся с цепи! Я должен был создать сокровище, драгоценный бриллиант, а что получил? Кучу дерьма! Блядское, уродливое чудовище! И что же оно делает? Разве приносит пользу? Нет, оно раздрабливает мою студию вдребезги! Но всему придет конец, Бенди. Попомни меня, своего дорогого создателя. Я вдолблю момент твоей смерти глубоко в подкорку твоего разума, чтобы ни один цикл не смог стереть того, что я сделал с тобой.       Джоуи кричал так громко, что у Бленда аж заложило уши. Его чувствительность к звукам сыграла с ним злую шутку. Одной рукой он схватился за свой рог, что был ближе к двери, и прикрыл его. Мгновение спустя Бленд почувствовал, как по его щеке стекает холодная капелька чернил. Тело дрожало от гнева, неконтролируемой ярости. На самом деле, Джоуи уже сделал нечто, что навсегда отпечаталось в сознании Бленда, и уже никаким циклом это не уберешь. Хотелось прямо сейчас наброситься на Джоуи, разорвать его в клочья и бросить гнить в каком-нибудь темном углу, даже не попробовав его мясо на зуб. Зачем же пачкаться о грязь?       Но и, одновременно с этим, чувствительное демоническое сердце бешено билось, стиснутая челюсть так и норовила задрожать вновь. Собственная беспомощность перед создателем, неистовый страх сковали холодное тело существа. Подсознательная слабость, осознание могущества Джоуи взяли верх над разумом Бленда. Он, безусловно, понимал, что тот всего-навсего человек, и покалечить его не составит никакого труда. Но события 7-летней давности трактовали обратное. Бленд был бы и рад сейчас на него накинуться, но собственный разум напоминал ему о том судном дне. Словно хотелось вновь преклониться перед ним. Это Джоуи истерзал его тело, изнасиловал девственную душу Бленда. Это он заставил того страдать в тот день. И, в конце концов, это Джоуи, простой смертный, убивал Чернильного Демона, а не наоборот. Нет, Джоуи не мог быть простым человеком после такого. И от этих мыслей та какофония из чувств и эмоций, что царила в Бленде, стали еще больше. Казалось, он вот-вот потеряет сознание от тех наплывающих воспоминаний. От страха при одном лишь упоминании о Джоуи Дрю.       Но из раздумий его моментально вывела банка супа, которая норовила выскользнуть из его руки, но он вовремя среагировал и поймал ее. Тогда то Бленд вспомнил, что сейчас в его приоритетных задачах — вернуться домой, а не выяснять отношения. Кроме того, нападение на Дрю только бы спровоцировало новый припадок. Джоуи подождет, сейчас Бленду необходимо вернуться к младшему брату. Он его, небось, заждался.       — Отмазки, пустые отмазки. Ты просто боишься его!       Трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус ∆трус       Собачка Джоуи Собачка Джоуи Собачка Джоуи Собачка Джоуи Собачка Джоуи Собачка Джоуи Собачка Джоуи       Собственный голос, голос Ид, пронзил сознание Бленда, из-за чего в ушах разразился звенящий, противный звук. Он все не унимался, повторяя, словно сломанная запись, одно и тоже. Демон закрыл уши ладонями, но это абсолютно не помогало. Голос продолжал оглушать его. Вот-вот он закричит, но не от сильной надобности, а просто затем, чтобы голос, наконец, прекратил. Это не могло логически работать, но разум Бленда уже был на пределе. Чернил на лбу становилось все больше. Во всем Ид был прав: Демон лжет сам себе, безбожно разрушая собственное тело. Уже невозможно понять, где истина, а где ложь, пелена блаженного неведения заполонила взор Демона. Пытаясь как-то стабилизировать работу Эго и Суперэго , он все равно продолжал подпитывать изголодавшегося Ид. Единственный, кто мог остановить этот кошмар, был Бенди. Но и он был далеко. С Блендом всегда, куда бы он не направился, оставались лишь теплые воспоминания о тех счастливых, беззаботных днях с младшим братом. Внезапно, пронзительный голос замолчал, дав слово другому, более нежному и детскому. Его Бленд узнает из тысячи, нет, миллиона голосов: — Я знаю, твой друг за нами придет. Почему? Потому что он хороший человек. А хорошие люди свое слово держат. Ты мне сам так сказал, Бленд! Ты тоже хороший, а значит, я тебе верю. Эти слова Бенди сказал в тот день, когда Джоуи Дрю покинул студию, как им казалось, навсегда. То было аж 4 года назад, но Бленд до сих пор помнил эту фразу во всех подробностях, даже интонацию и настроение младшего. От этого на лице Бленда появилась теплая, нежная улыбка. Теперь в его голове, наконец, стало тише и спокойнее. Его дорогой братик смог спасти его от припадка, даже несмотря на далекое расстояние. Это говорило о том, насколько он был дорог для Бленда, насколько сильно он его любит.       Вскоре вновь послышалось цоканье каблуков мужских туфель, которые становились все тише и тише. Верный знак того, что Джоуи уходил восвояси. С его стороны все ещё было слышно громкое ворчание, но Бленд уже не пытался вслушиваться в его речи. Это просто было неважно. Так ничтожно и бесполезно по сравнению с долгим отсутствием Бленда дома, что у того навернулись слезы. В коем-то веке он перестал думать о Джоуи как о предмете опасности. Мгновение он стал для него всего-навсего клочком мусора, и все то, что он когда-то сотворил с Блендом, казалось, было абсолютно не важно.       По крайней мере, это чувство останется с ним до следующего утра.

***

      Подождав еще пару минут, пока Джоуи окончательно не скроется в глубинах студии, Бленд аккуратно приоткрыл дверь и тихонько вынырнул из комнаты в коридор. Все такой же потрепанный временем, что и раньше. Словно Джоуи здесь и не было.       Он опустил голову, посмотрев на свои пожитки; не густо для недели отсутствия. Всего-то три банки. В последнее время Бленд действительно приносит мало. Но ждать больше было нельзя. Нужно возвращаться. Так, слегка прихрамывая из-за своей анатомически непропорциональной правой ноги, Бленд брел по коридорам и пытался по памяти восстановить в голове маршрут, по которому он сюда пришел. Тело ужасно ныло, казалось тяжёлым и неподатливым. Правая нога, более длинная, нежели левая, отказывалась хоть как-то подниматься, и поэтому при попытке сделать шаг она просто волочилась по полу. Бленд ненавидел эту свою особенность, ибо Джоуи Дрю тоже имел больную ногу, что заставляло его сильно хромать. Он презирал себя за то, что так похож на этого монстра. Не переносил и тот факт, что сам являлся чудовищем во плоти. За столько лет времяпрепровождения со своим, о Господи, создателем, Бленду так осточертели этот его надменный голос, это лицо, этот суровый взгляд... Но больше всего Демон презирал руки Джоуи, потому что именно они когда-то душили Бленда, разрывали его плоть на части, выламывали кости, держали рычаг чернильной машины и выливали едкие, противные...       — ... Но всему приходит конец, Бенди... — Слова Джоуи эхом пронеслись в сознании Демона, от чего тот плотно стиснул челюсть и тихо прорычал. — Меня зовут Бленд, — Процедил Демон сквозь острые зубы. Правая нога, что из-за своей длины всегда была согнута в колене, сложилась пополам из-за собственной слабости, потянув все тело вниз. Благо, Бленд не упал, а вовремя удержал равновесие и просто присел, оперевшись свободной рукой о пол. У него действительно не осталось сил. Последствия прошлых дней сильно искалечили его. Если бы не острая потребность в срочном возвращении домой, к брату, Бленд бы просто принял поражение и упал без сознания. Но Демону пришлось заставить свою изуродованную ногу встать, собрать последние крупицы энергии и сил и пойти дальше.       Было принято решение начать сокращать путь через стены. Так оказалось в разы проще и быстрее, вскоре он оказался на знакомой ему части студии. Но это все еще далеко от дома. С другой стороны, если бы Бленд шел как обычно, он бы ещё долго бродил среди дряхлых досок и треснувших стен. Но петлять осталось не так долго, Бленд теперь знает дорогу, в этой части студии он ориентировался прекрасно.       Коридоры здесь были более просторными и не такими опасными. Здесь, неподалеку, расположен театр с обширной деревянной сценой. На ней Бенди часто пел песенки собственного сочинения или демонстрировал новые танцевальные движения своему старшему братишке. Еще Бленд вспомнил, как давным-давно, когда еще Бенди был совсем маленький, он разыгрывал на этой сцене популярную сказку по ролям. Интересно, откуда Бленд мог знать сказки? Да от него, конечно. Бенди тогда еще мало понимал речь, но ему, вероятно, очень нравились происходящие события, ведь он радостно болтал ножками и хихикал. Тогда же он и произнес свое первое слово... — Папа!

***

      Бленд до сих пор держал от Бенди в секрете то, что они не являлись братьями. Демон просто нашёл его, но где и при каких обстоятельствах — особо не помнил. Возможно, этот момент лучше прописан в его дневнике, который сам Бленд надежно спрятал от самого же себя. Бенди сначала действительно считал Бленда отцом, но после старшему удалось заставить его поверить в то, что они братья. Зачем изможденное чудище решило заботиться о такой беспомощной крохе? Из-за инстинктов, или острой потребности в чьей-то любви? Бленд и это не помнил, но он точно знает, что этот момент четко расписан в его старом дневнике. Возможно, когда-нибудь Демон наберется храбрости и достанет его из-под пола... Зато он точно помнил тот момент, когда Бенди дал ему имя.

***

Воспоминания

      —... Это какая буква? — В тот день Бленд учил Бенди читать. Он показал когтем на бледную и пожелтевшую от времени часть страницы с изображением буквы. Бенди сидел у того на коленях, по правую и левую стороны от него располагались костлявые руки Демона, что держали уголки потрёпанной книги. Это не было азбукой или детским учебником, откуда им взяться на измождённой студии? То была заумная книга некого Фридриха Н... Фамилия стерлась. Младший пристально вгляделся в показанную букву, словно собираясь с мыслями, а после гордо выпалил: — "Б"! Он радостно посмотрел на своего большого собрата, хлопая глазками и ожидая его реакции. Неожиданно теплое чувство разлилось по телу Демона, в тот миг он впервые почувствовал, как его уголки губ сами собой ползли вверх. — Молодец, — Его лапа погладила Бенди вдоль его рожек, из-за чего тот хихикнул то-ли от гордости за свои познания, то-ли от щекотки. Демон старался быть с ним искренним и ласковым, несмотря на то, что все эти эмоции для него чужды. По какой-то причине ему совершенно не хотелось есть это маленькое создание. Он странным образом чувствовал с ним связь, словно Бенди действительно являлся тому младшим братом. У него тоже были, пускай ещё маленькие, но рога; белоснежные перчатки на ручках; галстук-бабочка, более чистый и ухоженный, чем у Демона... Словно Бенди — это он сам. Суперэго.       — ... Хорошо, а теперь попробуй прочесть по слогам свое имя. Как тебя зовут? — Мягко обратился Демон к малышу. Тот поднял голову вверх, смотря своими большими и умными глазками на уродливую физиономию чудовища. Удивительно, но Бенди никогда его не боялся, даже при первой встрече. Возможно, он тоже подсознательно чувствовал с ним некую родственную связь. Бенди на секунду призадумался, а после, еще очень неумело, произнёс: — Бленди! — Звук "л", видно, получился сам собой. Ему явно еще трудно было соединять буквы в слова в силу возраста, но Демон этого не понимал. — Что еще за Бленди? Нет, ты Бенди. Бен-ди, запомнил? — Демон пытался звучать мягко и не раздражительно. Он не хотел как-то напугать эту малютку, а потому пытался контролировать свои эмоции. Он коснулся плеча Бенди, пытаясь обратить его внимание на себя, а потом показал, как необходимо произносить тот или иной звук, и в каком положении при этом должен находиться язык. Все это время большие глазенки внимательно вслушивались в каждую фразу, стараясь все запомнить. Затем он попытался вновь, но с первых же секунд стало вновь слышно это пресловутое "л", и Демон сразу же его остановил. — Нет, нет, не дави сильно языком на нёбо. Просто и легко: Бенди, — Лапа Демона непроизвольно сжала плечо Бенди сильнее. Было невероятно сложно себя контролировать и подавлять свои инстинкты. Это маленький ребёнок, ему свойственно ошибаться, он еще не знает этот мир так хорошо, как Демон.       Бенди напрягся, готовясь выпалить свое имя вновь. Он, видно, очень хотел сделать все идеально, чтобы им гордились и похвалили за его успехи. Дети любят поощрения, это не для кого не было секретом. И вот она, долгожданная финишная прямая: — Бенди! Он сильно зажмурился, нахмурив бровки и сжав кулачки, и оставался в таком положении еще несколько секунду, а после открыл один глаз, вопросительно смотря на Демона. Тот расплылся в довольной улыбке, а затем, подхватив Бенди под подмышки, обнял его. Он не стал как-то блокировать незнакомую ему эмоцию, а просто позволил ей завладеть им. — Молодчина, — В глубине души Демон был искренне рад за успехи этого малыша, и изо всех сил пытался высвободить эти теплые чувства наружу. Это приятное тепло внутри было Демону очень приятно. Никогда еще он не испытывал чего-то подобного. Бенди крепко прижался к нему, обхватив ручками его плечи. Кажется, он был доволен собой и своими профессиональными качествами. Для маленького ребенка это большое открытие, первые успехи, первые слова. Для малышей нет ничего приятнее похвалы от взрослого, это для них равносильно медали за первое место. Знак того, что они все делают правильно и, в конце концов, что они любимы. — Папа! — радостно произнес Бенди, потираясь щекой о ключицы Демона. Ростом он был очень мал, а потому ему пришлось встать на носочки, чтобы дотянуться и обнять Демона покрепче. Бенди сказал это так гордо, словно демонстрируя другие свои умения и познания в овладении речи. Вот, мол, посмотри, как я еще умею! — Нет, Бенди, я не твой папа. Я твой брат, — Демон в этот момент впервые солгал Бенди. Тогда он еще думал, что это будет его единственным враньем, но как же он ошибался... Бенди в недоумении посмотрел Демону в глаза. В те времена их ещё не так сильно закрывали чернила, и они были видны. — Блат? — Ох, ну конечно Бенди не умел произносить букву "р", для его возраста это еще слишком сложный звук. Само собой, он не знал, что значит слово "брат", и чем оно отличалось от слова "папа" кроме звучания. Дети в таком юном возрасте еще не умеют различать слова по смыслу, а потому донести им что-то довольно трудно. Демон это, кажется, понял, и попытался объяснить более просто: — Ну я, так сказать... Бенди старший. Я такой же, как и ты, но мне больше лет, — Демон во время своего объяснения активно жестикулировал: показывал то на себя, то на Бенди, опускал руки вверх и вниз. Все это время он чувствовал себя ужасно неловко и, вероятно, подумал о том, что Бенди его вообще не понял.       Но малыш продолжал внимательно смотреть и слушать, навострив свои рожки. Демон поймал себя на мысли, что он не может перестать разглядывать большие, блестящие и заинтересованные глазки Бенди. Хотелось обнять его, затискать, но ни коим образом не есть, как он делал с другими. Когда речь Демона была окончена, они еще в длительном молчании рассматривали друг друга. Бенди склонил голову несколько набок, словно ожидая от Демона продолжения его речи, но тот больше не проронил ни слова. — Черт, он действительно не понял, — Подумал тот, виновато опустив глаза и вжав пальцы в свои колени. Однако, как только он раскрыл рот, дабы попробовать объяснить снова, Бенди указал пальцем на Демона и тихонько пролепетал: — Бленд? Демон в недоумении посмотрел на него, не понимая, что он хотел этим сказать. Может быть, он спрашивал, как его зовут? А может, это так в его голове соединились слова "брат" и "Бенди"? — Что? Нет, я не Бленд, я... — Но тут Демон спохватился, ведь он действительно не знал своего имени. Все, что у него было, лишь глупое прозвище Чернильного Демона, — Я... А кто я? Как меня зовут? — с каждым словом его голос становился все тише. Демон говорил это с горечью в голосе, ведь он действительно ни на что больше и не отзывался, кроме как на кличку "Демон", а ведь это даже не имя. Это какое-то погоняло, придуманное, лишь бы хоть как-то можно было назвать это чудовище. Демон прислонил свою ладонь к щеке Бенди, продолжая всматриваться в милые глазенки этого маленького чудика, так на него похожего, и в то же время такого отличного от Демона. Он не видел крови, не знал мучительных пыток. У него не было потребности в нападении и поедании людей. Он чист, как капля росы; маленький, милый, беззаботный и добрый. Совершенное существо в этом сюрреализме.       Но вот Бенди не видел в образовавшейся ситуации никакой проблемы. Отчасти из-за того, что он ещё малыш, и взрослых в полной мере понимать не способен. Он просто вновь прижался к Демону поближе и мягко произнес: — Блатик Бленд! — Теперь он уже повис на шее Демона, радостно разбалтывая ногами. Видно, за свою жизнь он ни капли не беспокоился. Сильная радость и эйфория вышибли у него последние крупицы не до конца еще сформировавшегося инстинкта самосохранения. Демон, дабы тот не упал, подставил под него свою ладонь, давая Бенди возможность усесться на ней. По сравнению с этим огромным чудищем малыш действительно выглядел крохотным.       Демон ума не приложит, откуда Бенди мог взять это имя. Может, он просто слишком большой фантазер? Маленьким детям это свойственно. Они любят придумывать всякие слова на выдуманном языке. В любом случае, Демон не стал перечить. Теперь это его новое имя. С этих пор и до самой смерти. До этого чудище называлось Чернильным Демоном, но в тот день, наконец, обрело личность в лице Бленда — любящего старшего брата Бенди.