Глава 6: «Своя цена»

«Позвольте, молодой человек: ... Осмелитесь ли вы, взирая в сей час на меня, сказать утвердительно, что я не свинья?»

— Мармеладов.

(Ф. Достоевский, «Преступление и наказание»)

***

      Стоило Бленду выйти из дома, как его тут же охватила некая паника. Слова Бенди никак не могли выйти у него из головы, не мог выйти и тот факт, что тот явно о чем-то догадывается. Что еще более волнующе, эта его паранойя может спровоцировать собственный Ид на всякие глупости, и тогда дипломатического разговора с тем человеком в маске не получится.       Урод. Почему в тот раз я его не...       Голос тут же затих, стоило Бленду тряхнуть головой. Что это только что было? Бленд схватился за грудную клетку, вжал в нее когти, словно у него прихватило сердце. На деле же оно бешено билось, вот-вот готовое, казалось, выпрыгнуть, разломав ребра. Кто это? Кого имел ввиду голос его больного сознания? — Спокойно, Бленд, дыши глубже... Это все неправда. Этого никогда не было. — Прошептал себе Бленд, потирая виски́ двумя пальцами. Его шаг замедлился, чтобы дать себе возможность прийти в себя. Сердце сильно стучало, из-за чего тревожило недавно затянувшиеся раны. — Спокойно, еще не факт, что это правда. Я не мог. Я никогда... — Повторял себе Бленд, словно это была защитная молитва от всякой нечисти.       И как у него, пусть даже и голоса в голове, хватило смелости назвать Бенди уродом?       Живот громкой заурчал, приводя в движение некоторые свои мышцы, от чего сделалось довольно неприятно. Вместе с этим поток чернил усилился, одна из таких капель стремительно соскользнула с виска и оказалась на подбородке, повиснув на нем на долгое время.       Наверное, стоило сначала поесть, той половины от банки супа вчера совсем не насытили Бленда.       Как же филигранно он обходит болезненную тему. Действительно, проще думать о более простых и обыденных вещах.       Голод. Такой, что хотелось съесть уже хоть что-нибудь съедобное, даже если оно давно сгнило.       От этого Бленд стиснул зубы. Просчет. Он может сорваться и напасть на масочника. Что же делать? — Выследить человека? Нет, я больше потрачу силы, чем восстановлю их. Чернильные сгустки? Нет. Банда мясников? Уже лучше. Можно вырвать их сердца. Да. Вполне неплохо.       С подбородка капнула массивная капля слюны, и только тогда Бленд смог опомниться. О чем он сейчас подумал!? Что это было? Он мигом вытер рукой подступившие на подбородок слюни, а те, что образовались во рту в огромном количестве, сглотнул. С прошлого срыва прошел всего день, Бленд действительно начинает терять контроль. Лишь одна мысль сейчас его успокаивала: возможно, он вовремя ушел из дома. Да, Бенди не увидел его таким, какое облегчение. Какое счастье, он останется цел.       Держа в голове эту успокаивающую мысль, он брел дальше, и теперь чернила не так быстро стекали с его лба. Бленд воздержался от того, чтобы слизнуть одну из капель языком. Чернила мутят рассудок, если их выпить, а Бленду сейчас это было не кстати. И хотя данная терапия сейчас казалась ему спасительной мерой, ведь это всяко лучше, чем терпеть выходки больного разума, все-таки необходимо сохранять ясность ума. Он ищет масочника не ради простой беседы, но чтобы понять, годится ли он в качестве союзника, и сможет ли оставить Бенди у себя.

***

      Прошло около получаса с момента брождения Бленда по студии. Он пытался уловить хоть какой-то запах какого-нибудь существа, но бестолку. В сущности он просто ходил куда взглянут его глаза, попутно раздумывая о всяких мелочах.       — Эй, чертила рогатая, лови. И не прибедняйся, это все, что я могу тебе предложить. Джоуи меня убьет, если увидит, что я с тобой тут тусуюсь.       Бленд тут же помотал головой, надеясь прогнать эти мысли. Нет, об этих моментах он еще не готов думать. Наверное, никогда не будет. Странно, это же самое обычное воспоминание, почему он так этого боится? Но ответ на этот вопрос Бленд не знал. Возможно, это происходит на подсознательном уровне.       — Хорошо, дойду до левого крыла. Если там его не будет, придётся уходить. — Выдохнул Бленд, тем самым стараясь переключить внимание обратно, на свою цель.       «Дойти до левого крыла» означает «Спотыкаться обо все, что можно». Та часть студии была в плачевном состоянии, сверху донизу она забита гнилыми досками, кривыми гвоздями и прочим мусором. Но, что удивительно, в тех местах не текли чернила практически никогда. Бленд между делом прозвал это место «Сухой зоной». До нее еще примерно 200 шагов. В ней Бленд никогда не был, но проходил, бывало, поблизости. В той зоне было абсолютно тихо, лишь иногда с той стороны доносился странный хор, дребезжание, но это могла быть какая-нибудь живность. Но сколько Бленд там ни проходил, никогда не слышал склизких звуков чернил. Наверное, это из-за того, что трубы чернильной машины не простираются до такой дальней области, хотя проще всего было поверить в то, что трубы просто перекрыли. Потому что Джоуи бы не оставил ни одной части своей студии без чернил. Но вот вопрос, кто тогда их перекрыл? Обычные монстры на такое не способны. Выходит так, что только масочник мог это сделать. Все сводится к Сухой зоне, масочник ведет скрытый образ жизни, и наверняка нашел там свое пристанище. Позаботился о том, чтобы его не беспокоили чернила и обустроился где-то в глубине. Это единственное разумное объяснение, которое приходило Бленду в голову. Но вот откуда взяться хору? Может, всего-навсего музыкальный проигрыватель. Если масочник действительно тот, о ком думает Бленд, то ничего удивительного в том, что он может увлекаться музыкой.       По мере приближения к Сухой зоне, Бленд начал слышать новый запах, человеческий. Запах чернил постепенно отходил на второй план, уступая место запаху древесины и гнили, сырости и металла. Запах человека все еще был слабым, едва уловимым, и все же он был. Как только Бленд подошел ближе к левому крылу, запах стал четче. Кто-то здесь есть, в относительной близости к нему. Пахло кровью вперемешку с потом. Пахло немытыми, мокрыми волосами. Все это — естественные человеческие запахи.       Мясо.       Бленд содрогнулся от собственного голоса в голове. Слюни вновь начали набираться во рту, а живот заурчал. Запах становился все сильнее, кто-то приближается. Теперь Бленд слышал не только металлический запах крови, но и запах настоящего металла.       Добыча.       Бленд стиснул зубы. Нельзя позволить себе потерять контроль. Он несколько пригнулся, сам не понимая зачем. Это действие обычно используют, если хотят застать кого-то врасплох. Но зачем это делать Бленду? Он же наоборот хочет поговорить, так зачем же он спрятался?       Поймать.       Голова начала гудеть, чернила стремительно стекали со лба, затекая в пустые глазницы и вытекая сквозь рот. Дыхание Бленда стало похоже на рычание. — Нет, нет, нет!       Бленд попытался выкрикнуть человеку хоть что-нибудь, лишь бы он перестал скрываться и вышел наконец, чтобы они могли просто поговорить, но не успел. Из-за стены появилось дуло автомата, а мгновением после оно разразилось шквалом выстрелов. Демон успел пригнуться, но убегать не собирался. Вместо этого он опрометью метнулся к тому месту, где, — теперь он уверен, — прятался человек. Рука без перчатки ухватилась за угол стены, царапая ее своими когтями, а секундой после Демон, опираясь об него, развернулся к другой части стены, и точно; там, прислонившись спиной к вертикальной поверхности, стоял тот самый масочник. Не долго Демон его разглядывал: тот мигом метнулся вперед.       Началась погоня. Масочник иногда разворачивался на 180 градусов и, двигаясь спиной вперёд, выстреливал в Демона, особо не заботясь о прицеливании. Сейчас было не до этого, ему важно было попасть Демону хотя бы в ногу, чтобы выиграть время и сбежать. Но тот уворачивался, в собственной сохранности ему помогали различные гнилые доски, разбросанные повсюду. Коридоры Сухой зоны были от стены до стены забаррикадированы редкими рядами более прочных досок, и потому во время побега обоим приходилось нагибаться. Эти же доски брали на себя пули автомата, на что масочник тихо ругнулся. Пару раз он наступил на колом стоящие гвозди и прочий мусор, из-за чего вскрикивал, но даже не пытался остановиться. Ближе к выходу из Сухой зоны он уже откровенно хромал на обе ноги.       Скорость его постепенно замедлялась, он уже чувствовал дыхание Демона за своей спиной. Во время очередного разворота автомат ударился о прибитую доску, и его выбило из рук масочника. Сам же он от удивления едва не споткнулся. Из-за того, что теперь он пятился от монстра спиной, масочник не увидел висящую впереди вывеску на гнилых веревках, и маска слетела с его лица, зацепившись за оборванный край.       Ровно в этот момент перед Демоном предстало настоящее лицо масочника, все мокрое от пота. Большие, янтарные глаза с ужасом смотрели на него, худые скулы выдавали недельное голодание. На секунду у Демона в голове что-то щелкнуло, переключилось. Это лицо кажется ему таким знакомым...       Но этот минутный порыв тут же перебил сильный запах крови. Свежий шрам на грудной клетке масочника раскроился повторно, и из него медленно сочилась алая кровь. Он продолжал пятиться, пытаясь придумать, как дать отпор без своего оружия. Автомат Томпсона беспомощно лежал у входа в левое крыло, в то время как Демон и масочник уже стояли напротив друг друга в пустой кубообразной комнате со светлыми обоями и двумя ответвлениями. — Господи, помоги мне... — Прошептал человек, когда Демон вновь ринулся к нему.       Он мигом повалил масочника на пол. Сильная рука всем своим весом надавливала на его грудину, из-за чего человек болезненно кашлянул. Как только Демон разразился криком, человек ударил его кулаком под нижнюю челюсть, а после начал предпринимать попытки выбраться. Демон вскинул голову от ударной волны, но хватку не расслаблял, и как только вернулся в исходное положение, зажал своими руками запястья масочника. Тот продолжал брыкаться, отчаянно оскалившись. Он смотрел на чудище с каким-то особенным гневом, с такой ненавистью, словно Демон его предал. Словно когда-то они были друзьями.       Такое лицо Бленд уже видел у него. В один из дней... Он точно не помнил, что тогда произошло, но хорошо запомнил его взгляд. Такой отчаянный, с долей надежды, но при этом ненавистный. Словно говорил: «Как ты мог?».       В тот миг, когда Демон раскрыл свою пасть с острыми клыками и потянулся вперед, к плоти, масочник зажмурился и сжал губы в тонкую линию, однако боли долгое время не ощущалось. Приоткрыв один глаз, он посмотрел на своего преследователя. Тот застыл над ним; пасть уже не так широко раскрыта, хватка несколько ослабла. Затем он отстранился окончательно. Тяжело дыша и дрожа всем телом, словно он не мог поверить в происходящее, Демон в недоумении смотрел на масочника. Тогда уже тот, поняв, что опасность миновала, полностью повернулся и посмотрел чудищу в лицо. Он тоже хорошо его знает. Деформированная нога, острые рога, чернила, закрывающие глаза, худощавое тело. Еще несколько минут оба смотрели друг на друга, не проронив ни слова. Они лишь продолжали изучать друг друга одним взглядом, будто не могли поверить в реальность происходящего. Бленд смотрел на него и сопоставлял в голове то его лицо, которое запомнил со времен студии. Даже несмотря на измученный вид, на эти несколько взъерошенные, завязанные в свободный хвост волосы, на эти мешки под глазами... Это все еще был он. — Чернильный Демон, — Наконец подал голос масочник, словно приветствуя Демона этой фразой. На лице его появилась слабая улыбка, почти незаметная. — Сэмми Лоуренс, — Тихо сказал Бленд, уже окончательно ослабив хватку.

***

      — Я уж думал, что ты окончательно гребнулся, — Сказал Сэмми, отряхиваясь от древесной пыли. На свой открывшийся шрам он не обращал внимания, словно это было привычное явление. — Н-нет, я... Просто... Это вышло случайно, прости меня, — Бленд вжал когти в кожу рук от досады и несколько прикусил язык. Он наблюдал, как Сэмми идет обратно, ко входу в левое крыло, и подбирает свое оружие. На мгновение ему кажется, что их встреча на этом закончится, и Лоуренс просто уйдет обратно в Сухую зону, но он развернулся и начал медленно подходить к Бленду. Лицо приняло привычную серьезность, в глазах перестали отражаться блики страха. Сэмми смотрел на Бленда каким-то своим, особым взглядом, которым смотрел на всех в студии. Взгляд, полный неприязни, но не к тому, кто стоит перед ним. Неприязнь по всему вокруг, как будто Сэмми прямо сейчас копошится в своей голове и достает из закромов разума самые мерзкие воспоминания. — Не надо извиняться за собственную природу, — Неожиданно спокойно произнес Лоуренс, все так же сверля Бленда своим взглядом. Эта картина создает диссонанс в голове. Вопреки тому, что Сэмми смотрит на тебя так, словно хочет задушить, его речь плавная и спокойная. Бленд не раз такое замечал, когда Лоуренс разговаривал с другими работниками студии. — Природа..? — Переспросил Бленд с неким негодованием. Слова Сэмми проехались по самому существу Бленда, стало донельзя обидно, — Хочешь сказать, моя природа в том, чтобы всех убивать? — Бленд еще пытался сдержаться, чтобы не сорваться на крик, однако повышенный тон в голосе скрыть не удалось. — А по-твоему Уолли я сожрал, да? — Подумал Сэмми, несколько нахмурясь, но вслух это произносить не стал. Все-таки Бленд, каким бы добрым сейчас ни казался, пытался его убить. — То, что я думаю, не обязательно напрямую относится к тебе, — Сказал он вместо этого. Нейтральная фраза, наглухо закупоривающая проблемный вопрос. Лучший выход из ситуации.       Плечи Бленда чуть подопустились, мимические мышцы расслабились. Он чувствовал, что Лоуренс чего-то недоговаривает, но решил ни о чем подобном не расспрашивать, ради своего же блага.       — Хорошо, ты вряд ли меня искал просто так. Что ты хотел мне сказать? — Сэмми завел руки за голову и медленно тронулся с места, надеясь завлечь тем самым собеседника в неспешную прогулку. Он чувствовал, что разговор получится длинным. Бленд же на подобный жест был не против, и тоже сделал шаг вперед.       Скрестив руки на груди, он несколько поджался, вспоминая о том, что конкретно он хотел сказать Лоуренсу. С минуту он просто молчал, обдумывая, как же правильнее начать. — Я надеюсь на твою помощь, — Наконец сказал он. Этот вариант развития разговора Бленд посчитал самым оптимальным, — Как ты мог видеть, я начинаю плохо контролировать свое больное сознание. Чувствую, как скоро сойду с ума окончательно. — Бленд сглотнул, просто чтобы выиграть время, собраться с мыслями, и перейти к самому главному, — Моему младшему брату уже нельзя находиться рядом со мной. Боюсь, рано или поздно я покалечу его, сам того не осознав. — Он остановился, опасаясь, что его перебьют, но Сэмми продолжал на него смотреть, уже более заинтересованно. Тогда он продолжил, — Могу ли я передать его тебе? Он самостоятельный, тебе не придется нянчиться с ним. Просто ради его безопасности...       Все время, пока Бленд говорил, он запинался от волнения, когти вжались в ладони почти до крови, пальцы ног напряглись. Хвост время от времени молотил поверхность пола, так сильно, что Бленд невольно вздрагивал от резкого звука. Когда же речь была кончена, Бленд начал смотреть на Сэмми с наивной надеждой, что тот не пошлет того куда подальше. Просьба странная и неожиданная, это Бленд и сам прекрасно понимал. Но иного выхода из ситуации он не знал.       Сэмми скептически на того посмотрел, приподнял одну бровь, и все, что он в итоге сказал, было лишь следующее: — У тебя есть брат? Бленд поджал губы, думая, как ему более правильно все объяснить. Он надеялся, что Лоуренс не задаст этот вопрос, ведь в историю, которую сейчас расскажет Бленд, тот просто не поверит. Но при этом любая другая байка будет звучать ещё хуже, поэтому выбора нет, надо рассказать все, как есть. — Да, Бенди. Настоящий Бенди, как из мультика. Его, по видимому, создала чернильная машина, и...       — О, Боже... — Проговорил про себя Сэмми. Он уже было открыл рот, хотел сказать что-то, но вовремя спохватился и решил промолчать. Бленду излишне это знать. Излишне и Сэмми про это вспоминать.       — Сэмми, ты только глянь! Получилось! Да-а-а-а, сволочь, я сделал это! Я сделал, мать твою! И кто теперь смеется? Кто, а? Ха-ха-ха!       Сэмми рефлекторно отвернулся, словно перед ним в данную секунду стоял Джоуи и говорил эти слова. Такие же, как в тот самый день, в тот злополучный судный день... Нет, Бленду определенно не следует об этом знать.       От нервов, со лба Лоуренса стекла маленькая капелька чернил. Воспоминания сами собой нахлынули на Лоуренса, и тот, хоть и старался выглядеть стойко и уверенно, все равно несколько подрагивал. Оказывается, не одному Бленду свойственно истекать чернилами, и тот это заметил. Заметил, как Сэмми просто стоит, отвернув голову в сторону и поджав губы. Бленд прекрасно знает это чувство. — Сэм? Все хорошо? — Нет, что-то не так. Бленд определенно видел эту чернильную каплю, а он не по наслышке знает, насколько это плохо может закончиться. Лоуренс тоже болен, как и следовало ожидать. Наверное, в этой студии все безумное. Джоуи сделал хороший ход: запер в своей студии своих работников, свел их с ума, и вот они уже ничегошеньки не разболтают о том, что же здесь произошло, потому как сами об этом забыли. Умно, и в то же время мерзко.       Сэмми вскоре медленно повернулся обратно к Бленду и попытался сделать нейтральное лицо, чтобы изобразить видимость того, что с ним все в порядке. Пару раз глубоко вздохнув, он, наконец, смог заговорить:       — Мы все здесь безумцы, все чего-то переняли от идиота Джоуи. Хотел бы я обозвать его более красиво, но у меня, право, уже не осталось сил с ним бороться. Пытаясь выжить здесь, я поставил на кон собственную гордость. Теперь я принял поражение. Джоуи выиграл, и брыкаться уже нет смысла.— Лоуренс разомкнул руки на затылке и опустил их, — С того дня, как студию затопило чернилами, мои воспоминания перепутались к чертям. Если я слишком ко всему придирчив, ты уж извини. Сам понимаешь, ничему здесь нельзя верить. Даже тебе. Мне тем более. Я же всего-навсего чернильная херня, похожая на человека. Может, я уже и не Сэмми Лоуренс вовсе. Так, сраная копирка, которая боится любого шороха. Посмотри на меня, кто я есть? Овечка без волчьей шкуры. — Снова этот взгляд вперемешку со спокойным голосом Лоуренса. И пусть голос был нейтральным на эмоции, но тон повествования, этот мрачный посыл, придали речам Сэмми такой сильный привкус горести, что Бленд невольно сглотнул. Чем дольше Бленд на него смотрит, тем сильнее убеждается в том, какой же Сэмми уставший ото всего на свете человек. Еще со времен студии он хотя бы пытался бороться с рутиной, с тем, что его так сильно бесило. Сейчас, казалось, он со всем смирился. Пропал тот пыл, присущий когда-то Сэмми Лоуренсу, лет 32-х с хвостиком, музыканту, чьи таланты так и не были признаны. И если раньше он писал мелодии, старался, стремился к известности, то сейчас он просто опустил руки. Как же сейчас Бленду хотелось его обнять, пожалеть, но понимал, что это будет сущим неуважением ко всем его стараниям. Все, что он может, лишь выслушать его, как в старые добрые. — Насчет твоей просьбы, — вновь начал Лоуренс после короткой паузы, — Я не смогу заботиться о твоем брате, кто бы он там ни был. Мы с тобой, чертила, в одной лодке, оба не знаем, что произошло, оба разъедены чернилами, у обоих беды с головой. Сегодня ты чуть не убил меня, потому что не смог противостоять больному сознанию, а вчера я чуть не убил сам себя, взывая к Богу, существование которого даже не подтверждено. Понимаешь ли? Человеку жизненно необходимо в кого-то верить. С того дня, как трубу в моем офисе прорвало, с того момента, как я начал тонуть в мерзких чернилах, я просто молился. Не знаю, кому. Просто взывал о помощи. Каждый день я молюсь, надеясь, что кто-то да окажется на небесах, и он, кто бы он ни был, услышит меня и спасет. Я хорошо помню слова своего брата: «Загадай желание, произнеси молитву. Я надеюсь, что кто-то там, на небесах, все же существует». Этот разговор случился у его постели. Ему не суждено было излечиться от болезни, но он все равно так упорно держался за жизнь, что мне невольно становилось смешно. Сейчас я лишь проклинаю себя за эти смешки. Брату удалось прожить гораздо больше, чем прогнозировали врачи, и все благодаря тому, что он не сдавался, потому что я молился за него. С тех пор я верю. Лишь вера помогает мне не сойти с ума. Слепая, безнадёжная, но всё-таки вера. В кого? В Бога? В Дьявола? Да хоть в кого-нибудь. Возможно, если я буду молиться, то, подобно брату, смогу прожить в здравом уме гораздо дольше того времени, которое рассчитал для меня Джоуи. — Его голос был тихим и по-своему горьким, такой голос обычно бывает у тех, кто вот-вот заплачет. Голос того, кто отчаянно удерживает слезы в самой глубине души. Голос того, кто плачет душевно. Беззвучно. Этого даже не видно, пока человек сам тебе это не продемонстрирует. И, судя по всему, что сейчас сказал Лоуренс, вот так беззвучно плачет он довольно давно. Может, с самого появления в студии. Бленд, наконец, понял, почему Сэмми все это время был таким горделивым, уверенным и смелым. Потому что каждый день боролся за жизнь брата, не позволял себе плакать. Крепость духа, которую он в себе воспитал, позволила ему стать тем Сэмми Лоуренсом, которого он застал в студии. Наверное, ему было ужасно тяжело со всем этим распрощаться: с братом и с самим собой. — Понимаешь ли? — Повторил Лоуренс так хрипло, словно он сорвал голос от продолжительных криков.       Конечно, Бленд понимает его как никто другой. Именно ему Сэмми всегда рассказывал всякие истории из жизни. Лоуренс всегда раньше навещал его, кормил, пока Джоуи не видит, и изливал ему свою душу. Потому что Бленд, по его словам, был единственным, кто молчит и не перебивает. Слушает. Теперь Бленд знал, насколько это было для Сэмми важно — иметь рядом с собой понимающего собеседника.       — Знаешь, я... Так устал... Я чувствую себя тобой, чертила. Тоже зажат в тиски, и тоже сижу на короткой цепи Джоуи. Надо будет сказать Генри спасибо за то, что заступился за тебя. Молодец. Я бы так не смог...       — Знаешь что? Помнишь, что все время талдычил Уолли? Так вот, я решил. Я свалю отсюда. И, в отличие от этого придурка, я это сделаю. Обещаю, чертила. Я еще заживу. Мой труд ещё увидят, оценят по достоинству... Вот увидишь. И над нами засветит солнце.       — Конечно понимаю, Сэм, — Отозвался Бленд, горько улыбнувшись от нахлынувших воспоминаний. Сэмми так и не успел уйти. Джоуи оказался быстрее. — А я бы давно уже рехнулся, если бы не брат. Он единственный, кто помогает мне, ему достаточно просто быть рядом.       Бленд тут же пожалел о своих словах. Горькая улыбка появилась на лице Сэмми. Он, с одной стороны, и был рад за Бленда, а с другой завидовал белой завистью. Конечно, ведь у Бленда его брат был хотя бы жив. Странно, но это самое чудище, которое первое время Сэмми просто тайно подкармливал, успело засесть в его сердце. Сэмми, сам того не осознав, привязался к нему, как с своему питомцу. В одиночестве в голове Лоуренса все время трезвонили разные голоса, но сейчас, находясь рядом с монстром, который, по иронии, мог слушать лучше любого человека, в голове Сэмми воцарила тишина. Сладостный штиль, наивная безмятежность.       — Я понимаю, ты пришел исключительно из-за дела, но... — Лоуренс, все с такой же грустной улыбкой повернулся к Бленду и взял того за руку, — но давай просто походим по студии. Просто так. Поболтаем о том о сем. Я так давно тебя не видел, чертила. На секунду Бленду показалось, что Сэмми улыбнулся уже искренне. Мимолетная радость пробежала в его глазах, но тут же сменилась привычным отчаянием. Оба понимали, что вовсе не прогулка им была нужна. Разговор по душам, откровенный и без всякой грязи. Просто, как оно есть. Оба ждали этого очень долго. Бленд не мог выговориться своему брату, ибо не хотел нагромождать его своими проблемами, а вот Сэмми высказаться он может, ведь они оба чувствуют одно и тоже. Он поймет его, и даже упрекать не станет. Быть может, тогда Бленду станет гораздо лучше. Может, тогда его состояние улучшится, и он сможет лучше себя контролировать. Кто знает. В прошлом пожитки Сэмми здорово спасали Бленда от голода.       Бленд только сейчас понял, что почти ничего не помнит о Генри. Кто был рядом с ним бо́льшую часть времени? Сэмми, и вовсе не Генри. Тогда откуда..?       Бленд тряхнул головой от этих мыслей, и лицо Лоуренса несколько помрачнело, заметив это. Он прекрасно знает этот жест. Но Бленд тут же махнул ему рукой в знак того, что волноваться не о чем, и это просто мимолетный нервный тик. — Хорошо, я не против. Я тоже по тебе соскучился. — Ответил Бленд, решив тем самым закупорить свой поток мыслей. Нельзя об этом думать. Генри для него словно луч надежды, прямо как Бенди, и это их очередное невероятное сходство. С Генри связано так много воспоминаний, и в то же время Бленд не мог припомнить ни одной. Странно. Кажется, они и вовсе не виделись после разлуки... Кажется, Генри не обещал ему... Он вообще ничего не обещал. Этого эпизода просто не было.       Генри не обещал ему вернуться за ним. Но Бленд сам себе это придумал, просто чтобы не сойти с ума от одиночества. Он не хотел видеть в качестве своего спасителя Сэмми, вот и заменял его у себя в голове на Генри.       — Заткнись! Кто бы ты ни был, оставь меня в покое! — Крикнул Бленд у себя в голове, так протяжно и громко, что голос Ид, пусть и не прекратился, но стал намного тише.       Со лба Бленда вновь скатилась капля чернил.

***

      Бленд и Сэмми шли почти в ногу, медленно и неспешно, в самую безопасную зону студии. — Мы как раз живем в том направлении. Могу с братом познакомить, если хочешь, — Отозвался Бленд, надеясь начать новую тему для разговора. Он отчаянно старался игнорировать эти помехи перед глазами, голос в голове, и вообще он предпочел бы прямо сейчас самого себя не слышать и не видеть. Не дай бог он снова сорвется. Нельзя.       — Спроси его — Шептал голос. Он не являлся полноценным альтер-эго, но воплощением тех желаний, о которых Бленд даже не подозревал. Ид. Этот термин он самолично узнал из очередной заумной книги, и потому знает, какое имя носит его безумие.       — Не откажусь. Он-то хоть не кусается? — Усмехнулся Сэмми, искоса посмотрев на Бленда. Тот же автоматически рассмеялся, просто потому, что в эти моменты так принято реагировать. — Нет конечно, я его хорошо воспитывал. Бенди славный малый, смышлёный, — Ответил он как можно спокойнее.       Держи себя в руках. Сэмми тебе не враг. Все хорошо, эти мысли — просто глюки.       Что было правдой, а что ложью? Бленд сам перемешал эти понятия в непонятную кашу, и теперь нельзя было понять, встречался ли Бленд с Генри после разлуки или нет. Хотелось бы сейчас просто отбросить эту мысль, просто разговаривать с Сэмми, своим приятелем, но чернил на виска́х становилось все больше.       — Забавно. Чудище сохранило рассудок больше, чем я. Ты смог уберечь своего брата от всего того ужаса, что тут творится, а я... — В голосе Сэмми уже не читалась прежняя дерзость. Кажется, теперь он снял с себя все маски, говорил серьёзно и без утаиваний. — ... А я угробил ее. Мою дорогую Сьюзи.       Услышав знакомое имя, Бленд несколько дернул одним ухом и повернулся к Лоуренсу. — Сьюзи? Сьюзи Кэмпбелл? Так она тоже сюда попала? Сэмми же поднял голову вверх, смотря на лампу на потолке и даже не жмурясь от ее света, а после беспечно развел руки в стороны и сказал с некой горестью: — А я ей говорил, нечего ей тут делать. Говорил не идти в тот день на работу. Нет же, упряма, как ослиха, пошла! Пошла же! И ради чего? Ради жалкого дубля! Потому что Джоуи изъявил прихоть пригласить ее в ее же выходной. Крысеныш все предусмотрел. От последней фразы у Бленда пробежали мурашки. Невольно у него возникла мысль: что, если Джоуи специально всех позвал в тот день в студию, а потом... Нет, не может быть, зачем? Для чего это все было? Судя по словам Сэмми, он тоже об этом думает, и так же недоумевает, не может уловить мотив сего действия.       Ради чего они все пострадали?       — Ты не виноват в этом, Сэмми, просто... — Бленд тут же спохватился и не стал продолжать, ведь фраза «Сьюзи сама решила прийти» прозвучит просто ужасно неуважительно по отношению к пассии Лоуренса. — Не надо. Все равно я буду винить себя. — Он усмехнулся, — В кого она превратилась... Лучше тебе не видеть. Я не знаю, как этому черту Джоуи это удалось, но вместо Сьюзи по студии ходит живая Алиса Ангел, ее любимый персонаж. Эта фраза заставила Бленда на секунду выкинуть из головы все свои мысли. — Ч-что!? — Выпалил он, — Подожди, ничего не пойму, Сьюзи... Как это возможно? — Не знаю! — С издёвкой прыснул Сэмми. Вопросы Бленда возникали и в его голове тоже, и потому они ему уже в край осточертели. Поняв, что перегнул палку, Сэмми глубоко вздохнул, а после, уже спокойно, продолжил: — Но я знаю, что это Сьюзи. Голос, характер, манера поведения, а еще моя привычка жестикулировать во время разговора, которую Сьюзи когда-то переняла — все это есть у Алисы Ангел. Мультяшная Алиса вовсе не такая.       Бленд опешил. В его голове словно готовился суп из ингредиентов, которые до этого он прекрасно знал, а теперь в него добавляют нечто новое, ранее невиданное. Или это можно сравнить с картиной, которую Бленд рисовал и прекрасно ее знает, а теперь она изрисована другими красками, совершенно резкими линиями. Бленд и не думал, что такое возможно. Что это? Переселение душ? Чары? Неужели он знал о Джоуи Дрю так мало?       Или просто забыл об этом. Может, он видел это, может, знал. Просто решил забыть, ведь так гораздо проще не сойти с ума. Бленд уже ни в чем не уверен. — Я ничего не знаю! — В отчаянии крикнул его собственный голос в голове. Может, зря он решил поболтать с Сэмми? Сейчас Бленд узнает те ужасные подробности, которые, возможно, забыл, а может, услышит впервые. Может, не надо было вообще сюда приходить.       Чернила уже ощущались на губах. Когда их стало так много?       — Сочувствую... Это так ужасно, — Бленд старался звучать как можно искреннее, но, возможно, он произнес эту фразу немного фальшиво. Струйки чернил уже забивались в его рот. Хорошо, что Сэмми сейчас на него не смотрит.       — Ну же! Спроси же его! — Не унимался голос Ид. Он раскатом пронесся по всему сознанию Бленда, словно церковный колокол. Спроси! Спроси! Спроси! Спроси!       — Говорю же, не стоит меня жалеть. Никого не надо, даже себя. Сейчас нельзя сидеть в углу и плакать, надо думать, как выбраться отсюда. Может, у тебя это получится. А я уже давно не пытаюсь.       Спроси его!       — Я так и не сдержал обещание. Не ушел из студии... Ха-ха, ладно, Уолли, ты меня обыграл. — Мимолетом в голове Сэмми пронесся образ изможденного тела, целиком изъеденного большими челюстями монстра. Лоуренс тут же прогнал эти мысли.       Спроси! Он знает! Знает, но молчит!       К тому времени Бленд и Сэмми уже подходили к жилищу братьев. Им оставалось еще около ста шагов до него.       — Ладно, зря я тут о своих проблемах говорю. Я уже смирился с потерей моей любимой. Странно, да? Сэмми Лоуренс, и смирился! Был бы здесь Генри, не поверил бы. Мне уже даже плевать, если я умру. Да, я говорил, что нельзя сдаваться, да и вообще на протяжении всей моей жизни это было моим девизом, но... Вот выберусь я отсюда, что дальше? Я все еще буду чернильным существом. Никому во внешнем мире мы к чертям не сдались. Мое время кончено. Единственное, чего я хочу, это попасть после смерти в правильное место. Потому и вымаливаю собственные грехи. Я настолько в этом месте рехнулся, что сумел прочитать целую Библию. И если там «все же кто-то есть», может быть, он спасет меня.       — Да, ты действительно рехнулся... Как и я, — Монотонно и как-то отстраненно проговорил Бленд. Лоуренс рассчитывал услышать что угодно, но не это. Точнее, нет, рассчитывал услышать все, но не так. — Я тебя не узнаю. Ты был таким дерзким, держал в страхе самого́ Джоуи! Неужели студия так тебя исказила? — Продолжал Бленд, уже повернувшись лицом к Сэмми. Тогда-то Лоуренс и увидел его лицо, все покрытое чернилами. Изо рта стекали тоненькие струйки, торчали кончики острых клыков. Странно, но Лоуренс на это никак не отреагировал. Даже расслабился. — Да. Я тоже себя не узнаю. И тебя. Раньше ты был более... Жестоким. — Сначала Сэмми опасался, стоит ли произносить эту фразу, но после наплевал на собственный страх. И пусть его голос звучал уверенно, капли чернил продолжали скатываться с его лба и затылка. Он дрожал. Возможно, он знает, что будет дальше. Вспоминая бездыханные тела своих убитых приятелей, от Уолли до Бадди, Лоуренс странным образом успокаивался. Перед ним стоит их убийца, но ему не страшно, скорее, волнительно. Это страшное чувство смирения, его конечную фазу, могут понять лишь те, кому посчастливилось его ощутить хоть раз в своей жизни.       Спроси!       — Сэм, — На выдохе произнёс Бленд, собрав оставшиеся частички здравого смысла воедино. — скажи, куда исчез Генри после того, как меня увели в пустую комнату? В тот день, 20-го мая, в день моего рождения.       Молодец.       Он все же спросил. Этот вопрос не давал ему покоя, и не будет давать, даже если Бленд и Сэмми разойдутся. Бленд все еще не хотел слышать правду, но терпеть прихоти Ид он больше не мог. Возможно, это означает и то, что он полностью сдался.       В этот момент взгляд Сэмми сменился с безразличного на более сочувственный. Неужели Ид был прав? Он действительно знает что-то, чего не знает Бленд? — Нет, пожалуйста... Скажи, что с ним все хорошо... — Бленд закусил губу от собственных мыслей. — Почему он тебе так интересен? Вы виделись всего один раз. — Начал Сэмми тихо, словно боясь кого-то разбудить. Зверя.       Бленд опешил, его изуродованная правая нога начала подрагивать, вот-вот готовясь уронить вслед за собой все тело. — Потому что он мне дорог. Прошу, Сэмми, не молчи! Где он? Я жду его уже 7 лет! — От отчаяния Бленд чуть не сорвался на крик, с его глаз уже начали стекать первые слезы. Подсознательно он уже знал ответ, но слепо надеялся, что ошибается. — Он... — Неуверенно начал Сэмми, собираясь с мыслями, а после небольшой паузы продолжил, — Как мне сказали, он уволился сразу же после твоего появления, как бы ужасно это ни звучало. Правда это или нет — не знаю, но с того дня в студии он не появлялся. Это все, что мне известно.       В голове Бленда тут же мелькнула фраза Джоуи: «А ты, Генри, пойдем со мной. Я не трону этого монстра, если...» А дальше Бленд не слушал. Черт, почему бы ему было просто не дослушать до конца!? Что было дальше!? Куда его увел Джоуи? Сделал ли он с ним то же, что и со Сьюзи, или... Или что? Нет, быть не может, но ведь Бленд помнил, как он с ним разговаривал. — Но я помню, он обещал мне, что вернется за мной! Он ушел после этого, я помню! Вплоть до интонации запомнил! — Кричал в отчаянии Бленд. Он так хотел хоть как-то повернуть ситуацию в удобную для него сторону, что уже не соображал, что говорит. Массивная капля чернил упала на пол.       После слов Бленда лицо у Сэмми сделалось такое, словно он смерть увидел. Губы его поджались в тонкую линию, янтарные глаза забегали, рассматривая все лицо Бленда. Только после того, как Сэмми громко сглотнул собственную слюну, он смог продолжить: — Чер... Кхм, Бленд, — Начал он, — Это не Генри обещал тебе прийти за тобой. Это был я. У тебя, видимо, как и у меня, исказились воспоминания.       Мир Бленда словно перевернули. Опрокинули. Значит, Генри он просто сам себе выдумал? Значит, то письмо он писал не Генри вовсе, а, получается, Сэмми? Больное сознание просто таким образом решило оттеснить нежелательные воспоминания и закупорить прорехи чем-то фальшивым, но желанным? Ведь точно. Та фраза Генри, — «Только, ради Бога, останься в живых», — была частью другой фразы, фразы Сэмми.       «Знаешь что? Помнишь, что все время талдычил Уолли? Так вот, я решил. Я свалю отсюда. И, в отличие от этого придурка, я это сделаю. Обещаю, чертила. Я еще заживу. Мой труд ещё увидят, оценят по достоинству... Вот увидишь. И над нами засветит солнце. Хочешь, я и тебя с собой возьму? Всяко тоже хочешь удрать от этого придурка. Если бы Генри был здесь, он бы наверняка пожелал забрать тебя с собой, но... Не знаю, что ему мешало это сделать. Защитил тебя от Джоуи, и тут же уволился. Странно это, не находишь? Ну, чтож, раз он не смог, — а я уверен, он хотел бы, — тогда я тебя заберу. Только приду к Генри домой, поговорю с ним, и мы вместе с ним тогда вернемся за тобой. Ты только, ради Бога, оставайся в живых.»       — Это был Сэмми... Да не может быть, это, блять, был Сэмми! — Проносилось у Бленда в голове. Снова и снова. Снова и снова, без остановки. Раз за разом, пока уши не заложило, и голос стал более расплывчатым. Во рту четко ощущается болезненно-горький вкус чернил. Они давно стали его частью, и всегда будут с ним. Всегда. Всегда.       — Бленд, я знаю, это не то, что ты хотел услышать, но... — Лжешь! Ты же просто врешь мне, да? Ты знаешь что-то, чего не хочешь мне рассказывать! Джоуи с тобой каждой мелочью делился, ни за что не поверю, что ты не знаешь причину его ухода! — Кричал Бленд с переменным рычанием. Цепи сорваны. Бленд пал, окончательно и бесповоротно. Его больше нет. Нет и того, кто мог бы его удержать. Наконец-то Сэмми узнал его. Именно его он когда-то тайно кормил, именно он разрывал Уолли в клочья, перегрызал его кости, чавкал от сочащейся крови. Его Сэмми хотел забрать с собой, потому что сильно привязался к нему. Это его Генри спас от рук Джоуи. Чернильный Демон. Первое, но провальное творение Джоуи Дрю.       — Я правда ничего больше не знаю, Бленд. — Сказал Лоуренс донельзя спокойно даже для такой опасной ситуации. Он лгал. Конечно, он что-то недоговаривал. Бленду нельзя знать об этом, никому нельзя. Как бы и ему самому хотелось выкинуть это из головы. Раньше он не понимал, что случилось, но сейчас... Он понял только здесь, в изможденной студии, что тогда произошло, но уже поздно. Нет, Сэмми проще умереть, чем об этом рассказать. И сейчас, кажется, это и случится. Он унесет страшный секрет с собой.       — Заткнись! Генри жив! Жив, слышишь!? — Демон отшвырнул Сэмми к стене с такой силой, что тот, ударившись о нее спиной, отколол нижним резцом кончик верхнего, а секундой после, когда Лоуренс опустился на пол, смачно кашлянул собственной кровью.       Генри никогда и не пытался его спасти. Он просто ушел! Ему не было дела до Бленда. Уволился! Уволился, как ты подумаешь. Бросил. Предал.       — Я тебя ненавижу... Блять, как же я тебя ненавижу! — Собственные слова Демона стучали в его голове словно пульс. И пусть изначально они были адресованы ему, теперь он отсылал их Сэмми Лоуренсу.       — Я так и знал. Именно так ты хочешь забрать меня, да, Боже? — Тихо прошептал Лоуренс, смотря пустым взглядом на Демона. Он знал это с самого начала. Знал, что будет убит от рук Бленда, существа, к которому он привязался. Весь этот разговор он завел лишь для того, чтобы успеть выговориться перед смертью. Лоуренс предвкушал свою кончину, и теперь смиренно принимает этот поворот судьбы. — Правильно. Забирай меня. Я лишился любимой, потерял двух товарищей... Мне здесь больше нечего терять. — Вновь произнес Сэмми и по-наивному улыбнулся.       Спустя пару мгновений на него набросился Демон. Он прижал Лоуренса всем своим телом к полу. Схватив его за горло своими когтистыми, жилистыми руками, Демон начал трепать того с такой ненавистью и яростью, какой не испытывал ни один человек. Люди просто не способны ощущать настолько сильный гнев. Он присущ лишь чернильным отродьям, которых окатили кислотными чернилами с первых минут жизни, окутали ненавистью и болью. Когда человек воспитывался в любви, способен ли он так же протяжно кричать, как и Демон?       Голова Лоуренса раз за разом с силой ударялась об пол, но он не стремился помешать Демону. Прямо сейчас произошло полное падение Сэмми Лоуренса, когда-то спорящего с Джоуи на равных, но никто не видел этого представления. Студия пустовала. Лишь маленькая хижинка стояла неподалёку, с гнилыми ступенями и дверью, запертой на сотни замко́в. С каждым ударом перед глазами мельтешили все новые цветные узоры, но даже сквозь них можно было увидеть черную, рогатую голову Демона. — Бленд, я... Должен... — Прохрипел Сэмми, но тут же встретил лицом сильный удар кулаком. Обмякшее тело Лоуренса упало на пол, голову ударной волной занесло в сторону, а грудная клетка судорожно поднималась и опускалась от вдохов и выдохов. Вскоре тело прогнулось в спине, и следом Сэмми начал откашливаться кровью, которой было так много, что он начал от нее задыхаться. Некоторые капли проникали в дыхательные пути с такой едкой болью, что Сэмми рефлекторно зажмурился. — Не говори ничего... — Прорычал Демон ломаным от слез голосом. — Бленд, — Сэмми пропустил слова Демона мимо ушей. Громко произнеся его имя, он замолчал, обдумывая свою следующую фразу. После Лоуренс измученно улыбнулся. Из уголков рта медленно стекали струйки крови, зато из глаз сочились настоящие, человеческие слезы. — прости меня за все. Сэмми знал, за что извиняется. За этим самым «всем» скрывалась лишь одна вещь: правда. Лоуренс просил прощения за то, что показал Бленду нежелательную правду. — Да прибудет царствие твоё, Господи... — Мысленно произнес Сэмми. Он все еще не знал, существует ли Бог на самом деле, но если вера в него помогает Лоуренсу не бояться Демона и спокойно принимать смерть от его рук... Это ли не чудо?       «Произнеси молитву, мой маленький братец. Надеюсь, что там, на небесах, все-таки кто-то есть...»       Как только фраза его старшего брата была окончена, Сэмми почувствовал пронзительную вспышку боли, перед глазами сверкнуло что-то белое, как молния, а после... Ничего. Пустота.

***

      Демон перегрызал кость за костью, мышца за мышцой, проводки вен с хрустом лопались, высвобождая новые фонтанчики крови. Голова Лоуренса, ныне ни с чем не соединенная, бездушно, но по-своему радостно смотрела в потолок своими бездонными, пустыми, полузакрытыми глазами. Наверное, там, где он сейчас, ему лучше, чем здесь.       Демон уже добрался до нижней части живота. Разрезав когтями нежную кожу жертвы, он раздвинул ее концы и силой вырвал кишечник. Неприятный запах вовсе не смущал Демона. Он, словно в трансе, вновь припал зубами к безжизненному мясу, глотая целиком кусок за куском. То, что осталось от Лоуренса, уже нельзя никак назвать. Бесформенная каша, фарш, но не человек. Голову Демон не трогал лишь потому, что она укатилась слишком далеко после того, как он с силой оторвал ее от шеи. А взгляд у этой головы такой... Заметили? Слишком человеческий для груды фарша.       — Б-Бленд... Что это ты... Делаешь..? Демон не сразу заметил чье-то присутствие. Повернувшись в сторону дома, он увидел маленькое тельце, все дрожащее, как осиновый лист, упавшее на колени и сцепившее руки в замочек.