Глава 8: «J.D.» — Часть 3

«Чувство, будто небеса слишком далеки от меня. И мне так больно... Ужасно больно, так холоден стал этот мир, когда тебя не стало.»

—Из песни Five finger death punch — Gone away.

***

      Бленд уже несколько минут сидел на корточках и сверлил взглядом контуры потайного люка в полу и никак не решался поднять его. Он знал: там находится его прошлое, его история, его ахиллесова пята. Не просто так он решил выкинуть события тех лет из головы, в пожелтевших страницах скрывался настоящий ужас, что-то, что сведет с ума, если от этого сейчас же не избавиться. Бленд-то это забыл, отпустил, а вот его Ид обо всем помнил эти долгие 7 лет, нес это тяжкое бремя на плечах и упорно молчал об этом. Странно, разве задача Ид не в том, чтобы свести Бленда с ума? Интересно, отчего он утаивал от него все его прошлое, почему не захотел освежить ему память?       Все было настолько плохо?       Вскоре Бленда что-то толкнуло изнутри, как бы подначивая наконец раскрыть этот люк и достать дневник из тайника. Пальцы ужасно дрожали, от волнения не получалось нормально подцепить неровные края люка, однако, пусть не с первого раза, но тайник был открыт. Сердце Бленда забилось сильнее, когда он опрокинул назад крышку люка, однако этот мимолётный порыв быстро прервало непонимание. На Бленда смотрела пустая область, вся в песке и полусырой земле. Ни намека на дневник. — Что за..? — Высказал Бленд, всматриваясь в пустоту тайника. К его непониманию тут же примешался нарастающий страх Ид, который секундой позже заменился на некоторый гнев. Руки в порыве чужого контроля начали рыскать по всему углублению, как будто дневник мог быть засыпан ненароком землей, и в этом действии Бленд считал в Ид некоторую злость на своего хозяина. — Я его никуда больше не прятал, и ты это знаешь! — Попытался объясниться Бленд, прекрасно понимая, о чем сейчас думает его альтер-эго. — Сам не пойму, куда он делся... Неужели кто-то его нашел? Бленд и сам не верил, что так по-будничному сейчас ведет беседу с тем, кто фактически сделал из него убийцу, однако и в этот факт он же уже начинал ставить под сомнение. Из тех воспоминаний, что увидел мимолетом Бленд, можно было подумать, что и Ид был подопытным зверьком, когда это началось. Возможно, прошлое гораздо более глубокое, чем он предполагает. Бленд все еще не готов был прощать Ид за его действия, да даже можно сказать, что он никогда не сможет ему простить ни одно из убийств, но и препираться сейчас с ним было не к месту. Как ни крути, но Ид обладал нужной информацией, и он прямо сейчас готов ее дать своему хозяину.       Страх Ид же становился все более и более всепоглощающим, от этого чувства внутри у Бленда начала кружиться голова. Руки тут же схватились за грудную клетку и болезненно сжали пальцы на ней, словно Ид так вымещал свою досаду. Он мог управлять эмоциями и чувствами Бленда, но свои заглушить не мог. Потому что он не являлся полноценной личностью, а лишь продолжением другой. — Эй, это не шутки. Прекрати сейчас же, твои эмоции слишком сложные... Мне больно, черт возьми... — Бленд стиснул зубы от досады, — Возможно, дневник находится где-то еще, мы найдем его, только, прошу, не волнуйся. Я не могу переваривать все эти чувства одновременно. — Резко начал Бленд не из излишней заботы, а из потребности немедля облегчить свое положение, иначе, если Ид продолжит транслировать ему свои эмоции, он просто упадет в обморок. Подобного Ид никогда не делал, его эмоции всегда были неведомы Бленду, а потому к такому марафону из чувств он не был готов.       А что, если Ид всегда боялся? Возможно, он знал, что произойдет 7 лет спустя, и просто не хотел, чтобы это произошло? В то время, пока Бленд боялся прошлого, Ид страшился будущего.       Но подобная мысль не успела прижиться в разуме Бленда, лишь только сформировалась, а дальше ее тут же оборвало чужое рычание. Затем тело Бленда рывком поднялось с пола и направилось обратно, в комнату Бенди. Та мысль так и осталась зародышем, слепой догадкой в его голове. — Почему ты так испугался? Вероятно, дневник в другом месте, не стоит из-за этого так... — Начал Бленд, но его тут же прервал резкий голос Ид: — Нам нужно было сделать это раньше. Если малец прочел эти записи, то мы правильно сделали, что убили его. — Что ты несешь? К чему здесь мой брат? — Возмутился Бленд, когда он уже подходил к груде мусора в углу комнаты брата. Затем его руки, дрожа, принялись разгребать его, и вскоре среди груды досок, помятых бумаг и мелкого шлака показалась самодельная коробка, накрест перевязанная тряпкой, как будто это ленточка. Бленд не понимал действий Ид ровно до того момента, пока тот не открыл крышку. — Да неужели... — Выдохнул Бленд, всматриваясь в старую, потрёпанную обложку своего старого дневника, рядом с которым удобно устроилась тетрадь несколько поменьше. — Бинго. Открой его. — Коротко приказал Ид, все так же силясь выдавить из себя более звучный голос, чем простое шипение. Холодные мурашки прошлись по спине Бленда. В руках у него находилось то, что может пролить свет на прошлое, на то, что он когда-то предпочёл забыть. Теперь, когда у Бленда никого не осталось, уже плевать, что сулит ему будущее...       ...Так что он с какой-то нервозностью и спешкой открыл дневник на первой странице. Его корешок громко хрустнул изнутри, из-за чего Ид облегченно выдохнул. Обычно так хрустят книги, которые долгое время никто не открывал. — Вот, что хотел подарить мне Бенди. Он хотел, чтобы я, наконец, обо всем ему рассказал... — Промолвил Бленд, поглаживая очередную страницу, которую только что перелистнул. Все было написано разрозненным, местами непонятным почерком, кое-где буквы вообще смазались. Истинное старьё, которое, однако, хорошо сохранилось, даже находясь долгое время под землёй. — Малец не читал его. Отлично. — Рассуждал вслух Ид, и страх начал постепенно отпускать их общее тело. — Откуда ты знаешь? — Поинтересовался Бленд, повернувшись в сторону, будто там кто-то находился. — Я не чувствую его присутствия. — Его это кого? Ид сделал некоторую паузу, размышляя, стоит ли рассказывать об этом. Стоит ли ставить Бленда в известность заранее, когда дневник еще никто не прочел? Но и просто молчать об этом будет не совсем правильно с его стороны. Бленд имеет право знать. — Мне подобного. — Наконец ответил Ид, надеясь на то, что Бленд сможет составить логическую цепь из его слов, когда прочтёт дневник полностью. Он знал, что его содержимое шокирует Бленда, но больше ждать нельзя. Ид предчувствовал что-то, что, он надеется, почувствует и его хозяин, когда обо всем узнает. А страниц в этом дневнике очень много, информация в нем усердно собиралась и во времена студии, и после. Работа с их стороны будет проделана немалая, понадобится не один день, чтобы все прочесть.       Руки дрожали, но волнение не помешало Бленду перевернуть страницы дневника к начальной, самой первой записи. В глаза сразу же бросились чернильные разводы и области сгорбленной от бывшей влаги бумаги. Уже по этим признакам можно было понять, что содержимое первой записи не было даже нейтральным. 10.09. «Наверное, мне будет легче, если я стану записывать свои мысли в дневник. Во всяком случае, так мне сказал Сэмми. Сказал, беречь этот дневник и прятать от любого, кто ни зайдет. Даже от него. Не знаю, в чем особая важность этой книжонки, но выглядит недурно. Кстати, я правильно поставил число? Сэмми сказал, что сегодня десятое сентября. Или я уже путаю? Нет, он же сказал что-то другое... Или всё-таки это был сентябрь? Нет, я не помню. Так о чем я хотел написать? (*чернильный шлейф) ... постоянно капают со лба. Швы на лбу начали гноиться, раны не заживают. Сэмми сказал, что о стерильности в этой студии не шибко заботятся. Да, я заметил. (*Чернильный шлейф) ... Только что вытащил какую-то живность из раны. Больно. Это нормально? То, что у меня течет кровь, то, что у меня швы в голове и то, что из меня ползут жуки. Так разве и было? Со мной точно что-то сделали. Делают ежедневно. Я их боюсь. Всех их, даже Сэмми я до конца не доверяю. Вдруг он просто ждет удобного момента, а затем... Нет, нет, не буду об этом думать. Хочется есть. Сильно, так хочу, что готов сожрать что угодно. Начать есть этих странных личинок? А разве Сэмми не разозлится? Да и толку? В общем, попробую что-то придумать.»       Судя по первой записи, дневник у прежнего Бленда появился спустя 4 месяца, а значит, о самых первых экспериментах узнать не получится. Хотя погрешность все равно могла быть, ибо Бленд, как было указано в записи, не был уверен в достоверности информации. Возможно, на момент этой записи было вовсе не 10-е сентября. Тем не менее, приблизительно в это время Бленд и мог начать вести дневник, так как в мае он еще не умел ни разговаривать, ни писать. Исходя из логики, все сходилось, а исходя из здравого смысла, Бленда уже подташнивало. 12.09. «Сэмми недоволен. Да, как я и предсказывал. Но голод все сильнее, я не мог иначе! Поначалу я просто отрывал ошметки кожи со лба, просто поддевал в районе швов все, что плохо торчало, и ел, но этого было недостаточно. А потом мне когда-то успели зашить руку. И ногу. На мне действительно нет ни грамма мяса. Одни кости. Точно, как я мог забыть? Конечности срослись сами, никто их не зашивал. Ведь действительно, как можно зашить твердую кость? Кто-то оторвал мне руку, а затем приставил обратно, а мое тело покорно принялось восстанавливать ее, будто ничего такого не произошло. Мясо. Вот, что мне нужно. Не та зловонная каша изо рта человека. Что это вообще? Разве это еда? (*чернильный шлейф) ... Не знаю. Их становится больше. И пока очередные чернила не капнули на бумагу, я поспешу закончить запись. Найду еду получше.»       Бленда пробрало до дрожи, рвотный рефлекс не стал долго ждать. Кислота уже подступала к горлу, когда Бленд в неприязни отвернулся и излил содержимое желудка на пол. — Меня кормили чертовой блевотиной!? — Возмущенно крикнул он, прикрыв рот рукой и предостерегая тем самым новый рвотный позыв. — Черт возьми, это только начало дневника... О Боже мой... Бленд попытался отдышаться, всего от двух записей ему стало мерзко до невозможности. Осознание того, что он когда-то это переживал, постепенно приходило к нему, и от этого становилось хуже вдвойне. Судя по всему, Бленд из прошлого пережил уже несколько экспериментов, и из-за этого пострадало его восприятие реальности и времени. Ему действительно промывали мозги, об этом напрямую говорили швы на голове. Бленду одновременно и было жаль себя из прошлого, и хотелось прекратить с ним дальнейшее знакомство, просто закрыть дневник и не встревать в дела прошедшие. — И ты все это помнил? — В усиленном тоне спросил Бленд свое альтер-эго. — Меня с тобой еще не было. Но, как погляжу, и без меня у тебя все было «замечательно». Но то, что ты прочел, на моей памяти еще не самое худшее. Читай дальше. — Учтиво подметил Ид, голос которого уже несколько уровнялся. Страх не утихал, но сознание уже, кажется, привыкло к нему и больше не замечало. — Ид, я же... — Попытался оправдаться Бленд, но его же рука вдруг резко схватила его за горло, не сильно, но демонстративно. — Читай. Внимательно. — Прорычал Ид, и в этом жесте отчётливо ощущались его нетерпение и спешка. — Н-неужели все..? — Пробормотал Бленд, в уме подсчитывая приблизительное количество страниц в этом дневнике. И вышло около шестиста. — Абсолютно. — Сухо произнес Ид, явно не разделяя с хозяином его неподдельное отвращение к написанному. А Бленд лишь сглотнул, предвкушая следующие страницы. Если Ид утверждает, что дальнейшее шокирует его сильнее, то что же, черт возьми, происходило дальше?

***

30.09. «События прошлых дней начали постепенно утекать из моей памяти. Честное слово, я мало что помню из того, что произошло. На голове ничего не осталось, хотя мне казалось, что долгое время там должно было что-то находиться... Тут-то и пришел на помощь дневник. Швы! Их больше нет! Но что же со мной делали? Я напрочь все забыл, так и должно быть? В последнее время мне мерещится странное, все вокруг будто совершенно нереальное. Мне действительно приносят еду, или это плод моей фантазии? Чем меня кормят? Что за люди меня окружают? Не понимаю! Что со мной сделали!? Так в этом и был смысл моей жизни — быть посмешищем для людей? Я даже не представляю, какие у них развлечения. За один миг они заставили меня забыть обо всем, что произошло. Что же они за монстры..? Что они сделали с моей головой..?» 01.10. «У меня снова нет руки. Выбиты зубы, в основном передние. Что со мной произошло? Наверное, били. И снова люди, снова их голоса, их руки на моем теле, и снова они! Все тело болит, но скоро, я знаю, все заживет. Ненавижу регенерацию. Ненавижу свое тело за то, что позволяет скрывать такие явные факты издевательства. Люди, они только и могут, что причинять боль. Я им не нужен. Нужно лишь мое тело. Черт его знает, зачем, но они что-то сделали с моими мозгами. Что-то делают с моими конечностями. Разве моя нога была такой длинной? Разве была такой искривлённой? Неправильно срослась? Да нет, не может быть. Нет... А что, если они так же искалечат и остальные мои части тела? Они же могут, у этих ублюдков никогда не было ограничений. Они имеют силу, они имеют власть. Они — люди, а я для них — Чернильный Демон. Не Бленд. О, Генри... Где же ты сейчас...» 03.10. «Они просто не хотят, чтобы я замечал. Швы на грудной клетке, боль по всему телу... Они лазили внутри меня, вскрыли, что-то пытались найти. Может, что-то изменили. Я пишу обо всем этом, чтобы не забыть, ибо моя память давно ни к черту. Нельзя переставать терять бдительность. Пока я сплю, они что-то делают со мной. Что-то, чего я не помню. Хочу есть. Черт, та дрянь, что они мне приносят, никуда не годится. Я голоден, и мне просто нужно что-то, чтобы утолить свой голод. Из-за него я не могу уснуть.» 06.10. «Пришел Сэмми — мой луч надежды в этом темном царстве. Порой я удивляюсь, как он может быть человеком. Почему у него есть сердце, а у других нет? Почему он единственный, кто заботится обо мне? Не режет меня? Не вскрывает? Не ломает кости? Он просто подошёл, и... Коснулся меня. Обхватил руками. Он сказал, что этот жест называется «объятия». Приятно. Мне это понравилось. Что-то похожее на поглаживания. Он такой теплый, пока мы так стояли, я согревался. Здесь ужасно холодно, особенно на полу, такой ужасный сквозняк... Я рискну. Доверюсь ему. Возможно, из всех лишь в Генри и Сэмми есть что-то особенное, а остальные... Все пляшут под дудку Джоуи Дрю. Сэмми обещал, что расскажет подробнее о том, что здесь происходит. А еще принесет нормальной еды. Чтож, если он не соврал, это будет замечательно.» 07.10. «Куриное мясо — именно так он назвал эту ужасно вкусную еду, что принес мне. Ароматное, мягкое, но пресноватое. Ну и пусть, эта еда мне нравится гораздо больше отходов. Мясо... Теперь, когда я знаю его запах, я начинаю слышать его отголоски и в людях. В них тоже есть мясо? Возможно. Я попросил Сэмми вновь меня обнять или погладить. Ужасно соскучился по прикосновениям. Они такие нежные, неспешные, теплые, после резких побоев и глубоких ран они просто согревают мою душу. Прошу, Сэмми, гладь меня чаще. Это очень приятно. Меня избивают каждый день, а вот поглаживания... Их я получаю очень редко. Так что каждый раз, как в первый. Только я улавливаю в нем этот самый порыв, как тут же тянусь навстречу его руке. Прошу, просто продолжай. Не хочу чувствовать боль.» 10.10. «Кожаные ремни. Стол. Циркулярная пила. Больно. Это отнюдь не побои. Не насмешки. Не промывка мозгов, о которой я ничего не помню. Как раз об этом хочется забыть, но отчего-то я не могу избавиться от этого кошмара. Оно раздрабливало мои рёбра, разрезало легкие, я тут же задохнулся. В глазах темнело, когда во рту стало ужасно много крови, а я даже не мог ее выплюнуть. Потому что в тот момент казалось, что я умер. Но темнота перед глазами длилась лишь секунду, а затем мое ненавистное тело тут же восстановило повреждённые органы, и тогда диск заработал вновь. Я умирал снова и снова, пока все смеялись и говорили: ХА-ХА! ХОРОШАЯ РЕГЕНЕРАЦИЯ! ХА-ХА! А ЧТО, ЕСЛИ СДЕЛАТЬ ЭТО ЕЩЕ РАЗ? ЕСЛИ ПРОНЗИТЬ СЕРДЦЕ, КАК БЫСТРО ТЫ ВОССТАНОВИШЬСЯ? ХА-ХА ХА-ХА-ХА-ХА! Лучше бы в тот день я умер. Потому что во время смерти я действительно ничего не чувствовал, и это было божественно. Как же хорошо, оказывается, ничего не чувствовать. Просто умирать. А ведь я почти освободился... Сэмми стоял рядом. Не знаю, как мне относиться к нему после этого. Он даже не спас меня, не вмешался. Возможно, если память не подведёт меня, я спрошу об этом. Люди уроды. Почему бы им тоже не пережить такое? Они бы смеялись так же громко, если бы подобное произошло с Джоуи Дрю?» 13.09. «Он долго извинялся. А я лишь рыдал в его плечо. Так я и не смог начать его ненавидеть. Он объяснил, что если бы он вмешался, то со мной бы сделали что-то похуже. Джоуи Дрю — монстр. Заставляет бездействовать людей, которые могли бы изменить мою судьбу. Чернила разъели мое тело, оставив лишь кости — все это из-за Джоуи Дрю. И пусть я уже привык к боли от чернильной кислоты, но тело... Мое тело, кто мне его вернет? Сэмми, как и обещал, рассказал мне о цели всего того, что со мной происходит. Джоуи хочет сделать из меня сосуд, но вот для чего — об этом он ни с кем не делился. Говорил лишь, что создаст совершенное существо, что я лишь поспособствую его появлению... Бредни. Просто бредни! Это для этого он разрезал мою голову? Отрывал конечности? Что ты такое, Джоуи!? Хочешь сделать из меня удобную куклу? О, Сэмми, я действительно не держу на него зла, как бы ни старался. Я зол на Тома. Зол на Джоуи, но не на Сэмми. Я зол на того, кто придумал эту идею, кто несколько раз подряд проезжал по моей груди этими острыми шипами. На кого угодно, но не на него. Сэмми — такой же цепной пес, как и я. Мы с ним в одной лодке. Оба желаем смерти Джоуи, но никогда не сможем убить его по-настоящему. Может быть, мы застряли здесь навсегда. А может, всё-таки, у кого-то из нас зубы окажутся достаточно остры, чтобы сделать кому-то больно.» 14.09. «У людей действительно есть мясо. И оно гораздо вкуснее куриного. Я смог укусить кого-то за руку, это большое достижение. Из-за отсутствия зрения я просто не увидел того, кого я ранил. Я помню этот вкус. Однажды я уже кусал так Джоуи Дрю. Прекрасное чувство. И человеческий крик не менее очарователен. Так вот, каково это — смеяться над слабыми. Сэмми я об этом не рассказывал. Ему не нужно знать об этом. Более того, ему это даже не понравится.» 30.02. «Люди — чудовища. С тех пор как я попробовал человечину, мой голод ничем не утолить. Сэмми продолжает кормить меня пресным мясом, этой падалью, но оно меня не насыщает. А мое терпение скоро лопнет. Вот оно, Сэмми. У одного из нас действительно зубы оказались достаточно острыми, чтобы кого-то ранить. Что, если я их всех прикончу? Тогда мы просто свалим отсюда, как и планировали. Ведь так? Ты будешь счастлив, если я это сделаю?»

***

      Такое содержание имел практически весь дневник. Эти страницы читались очень медленно, Бленд постоянно прерывался на то, чтобы просто бесцельно походить по комнате. Ужасно тяжело. Страшно осознавать, что все это происходило с ним, и это вовсе не выдумка. Раньше он думал, что ему гораздо спокойнее жилось без Ид, но теперь, когда увидел через собственные записи эти жуткие эксперименты, тут же забрал слова назад. Эти сознательные 7 лет жизни с Ид были цветочками по сравнению с тем, что он пережил и скольких людей в те времена хотел собственноручно прикончить, еще даже не обзаведясь альтер-эго. На страницах дневника было множество записей о том, как бы Бленд хотел убить Джоуи Дрю и остальных работников. Прежний Бленд действительно отличался особенной жестокостью. В дневнике были и другие записи подобного рода, но цельной картины они не представляли. Самой ценной оказалась цепь событий за октябрь. В то время Бленд впервые ощутил вкус человечины, и этот факт очень настораживал нынешнего Бленда. — Я был монстром еще до твоего появления... — Тихо произнес Бленд, смотря в одну точку, находящуюся как будто бы за дневником. Подумать только, Бленд, который обеими руками был против жестокости, в ранние годы с пеной у рта желал отгрызть кому-нибудь голову. — Циркулярная пила, отходы вместо еды, промывка мозгов, швы... Все эти эксперименты были для того, чтобы сделать из меня... Сосуд? Но для чего? Зачем Джоуи нечто подобное? Уже эти вопросы Бленд задал Ид в надежде на то, что он не станет увиливать от ответа и скажет все напрямую. Бленд уверен, он знал. Определённо должен был, иначе из-за чего его сердце прямо сейчас начало биться быстрее? Из-за чего же еще по телу вновь тонкими вкраплениями распространился страх? Альтер-эго ответил далеко не сразу. — На том столе произойдет еще один эксперимент. Он же станет твоим последним. А уж зачем это понадобилось Джоуи, никто не знает. И для меня это самая большая загадка. — Тихо произнёс Ид, а затем рукой Бленда перевернул страницу и достал оттуда аккуратно свернутые бумажки. Уже они не были частью дневника, почему-то следующие записи были сделаны на отдельных листах. И когда Ид передал их Бленду, когда тот развернул одну из них, то тут же обомлел; размашистый почерк, почти неразборчивый, похожий больше на штрихи. Видно, что писавший почти не мог управляться с рукой, и первый раз держал карандаш. Бленда посетила странная мысль. Возможно, он ошибался, но может ли быть такое, что записи не являются частью дневника, потому что... — Это писал ты? — Только и смог выговорить Бленд, бегая глазами по чужому почерку, даже не стараясь вникнуть в написанное. Тихое урчание тут же пронеслось по всему его сознанию. — Уж извини за это. — Прошептал Ид с какой-то слабой ноткой горести, отчего у Бленда пробежали мурашки по спине. Большой палец неспешно поглаживал шершавую бумагу, словно так Бленд пытался настроиться на чтение этого «осколка» прошлого. Получалось не шибко удачно, волнение все равно продолжало грызть изнутри. — Бленд, пути назад нет. Если ты прочтешь это, то вряд ли сможешь простить себя за то, что ты сделал. Как я и говорил, ты гораздо хуже меня. Намного хуже. — Продолжал альтер-эго с гораздо меньшим энтузиазмом, чем предполагал Бленд. Он думал, что Ид начнет злорадствовать, что будет предвкушать, как его хозяину будет стыдно от самого себя, однако реакция полностью обратная. Ид словно не предвкушал реакцию хозяина, а боялся ее. — Все настолько плохо? Или это очередные твои шутки? — Бленд едва смог сглотнуть комок в горле, с трудом получилось произнести эти слова без сильной дрожи в голосе. Он знал, что ответит Ид, но все равно боялся любого исхода, какой бы сейчас ни наступил. Прошлое оказалось слишком тяжёлым, слишком откровенным. Неудивительно, что он предпочёл о нем позабыть. — О, ты не был плох, — Несколько приободрился Ид, но при следующей реплике его голос вновь обрёл прежнюю серьёзность, — просто порой мы делаем вещи, о которых жалеем в будущем. Такая своеобразная поддержка лишь поселила в душе Бленда новую долю страха. Все, что ему оставалось, просто начать читать. Дальнейшие ответы он получит именно там, в этих листках бумаги. Зажмурившись, Бленд глубоко вздохнул, а после осторожно принялся за чтение...

***

      «Тело Джоуи окутано чернилами. Существо схватило его за горло в попытках задушить, а тот лишь отчаянно пытался вырваться из его крепкой хватки. Эту картину я помню, как сейчас. Яркая, жестокая, поражающая. Обоим было больно в этот момент: существу от того, что в его грудной клетке находилась рука Джоуи и крепко держала его сердце, а Дрю от того, что его нещадно душат, а тело разъедают чернила. Так бы и умерли они вдвоем, если бы кто-то сзади не подоспел на подмогу. Джоуи тут же оттащили от существа, и тогда же все и прекратилось. Но для меня же все только начиналось. Покинув родную оболочку, меня, зародыша, которому всего несколько секунд от роду, обдало горячим пламенем. Чье-то отчаяние, боль и нестерпимая жажда крови пронизывали меня тонкими и острыми иглами, внедряли свой яд, и тогда я осознал: это мой хозяин. Я чувствую его, каждую частичку его души, вся она охвачена пламенем, губительным и ярким. Чувствую, как, возможно, не выживу под ее натиском. Я всего лишь маленький зародыш, я не могу вытерпеть всех этих чувств. Слишком горячо внутри. Слишком больно. В тот момент я впервые закричал; это было что-то, граничащее с истерикой. Голоса своего я не слышал, его заглушал голос моего хозяина. Ему тоже больно, он кричал вместе со мной. Нам обоим ужасно тяжело. Я разделяю с ним его чувства, но они не слабеют, а лишь удваиваются. И вот, меня разъедает горячий Инферно, и я начинаю задыхаться. Не успев даже секунду насладиться жизнью, я был облит кислотой. Не успев ничего понять, вкусил плод страданий, чужой боли, которая в итоге стала моей собственной. Оставалось просто к этому привыкнуть. Потому что, видимо, такова была плата за жизнь с моим хозяином. Либо проглотить сотни игл, либо сгореть в огне. И я выбрал первый вариант. Мне не хотелось умирать. А кто вообще думает иначе? Ни одному живому существу, которому только-только показали белый свет, не захочется вернуться в пустоту. И тогда, едва я дал согласие, жар спал. Он почувствовал меня внутри себя, и изрек мне свое желание. Оно вспыхнуло в его сознании словно искра, такая яркая и мощная, ее невозможно было проглядеть. Он желал во что бы то ни стало убить их всех. Прикончить каждого любой ценой. Его голос твердил мне, что никто здесь не заслуживает жизни. Все, как один, пешки Джоуи Дрю — кукловода с миллионами нитей на пальцах. Так, благодаря общей боли, мы с хозяином поняли, кто наши враги. Хозяин ясно дал понять, что снедающая боль прекратится, если убить их всех. Убить Джоуи Дрю. В тот миг я был готов на все, лишь бы жар прекратил обдавать меня. Сожаления, страдания, жажда крови — среда, в которой я вырос. Вскоре я убивал не из великой цели, а просто потому, что на то была воля хозяина. Имя его мне, к сожалению, неизвестно. Как и мое. Но я все равно верил ему. Шел за ним, следуя его желаниям. Каждый раз, когда я убивал, по его душе разливалось приятное тепло. Не обжигающее, не травмирующее, а лечащее, успокаивающее. И, в конце концов, я крепко подсел на это ощущение. Хотелось большего. И потому убийств становилось только больше. Все ради того, чтобы хозяин снова обрадовался. А уж когда убийство совершили мы вместе... Тогда уже и я источал неподдельную радость.»

J.D.

***

      То было все содержание всех имеющихся листов. После завершения Бленд не мог вымолвить ни слова. То, что он прочитал... Все это не укладывалось в его голову. С этими записями перевернулся и мир Бленда, он стал совершенно чужим, незнакомым. Действительно ли то существо из прошлого являлось Блендом? Не могло же такого быть. Бленд готов был с горем пополам, но принять факт того, что раньше он был весьма жесток, но чтобы он и приказывал Ид? Разве не было всю жизнь наоборот? — Я что... Сам лично сделал тебя таким? То есть ты убивал не потому, что тебе это нравится, а потому, что я этого хотел... — После этих слов с глаз Бленда тут же хлынули слезы. Ид и здесь был прав: Бленду это действительно не понравилось. Он не хотел принимать настоящего себя, не хотел думать о том, что с самого начала хотел прикончить работников студии. И тот факт, что он привил Ид свои взгляды... Это было ужасно, не лезло ни в какие нормы его морали. Внезапно стало так смешно с самого себя. Строил из себя любящего брата, когда в прошлом самолично устраивал резню. Обвинял во всем Ид, хотя сам и научил его жестокости. Теперь Бленд отлично понимал точку зрения своего альтер-эго. Понимал, почему тот, порой, смеялся с благодетели Бленда. Потому, что знал: его хозяин на самом деле вовсе не такой. Под действием чужого контроля рука Бленда нежно легла на его же плечо, и заплаканное лицо хозяина рефлекторно отпрянуло от своих коленей, будто пытаясь выискать глазами того, кто до него дотронулся. Но его альтер-эго никогда не будет стоять напротив. Он всегда будет с Блендом, внутри его тела. — Знаешь, я... Все еще жду. Той самой всеобъемлющей радости от нашего совместного убийства. — Произнёс Ид так тихо, только чтобы его голос звучал нейтрально. Он не хотел лишний раз демонстрировать свои чувства, свою горесть. — О, Ид... — Выдохнул Бленд, едва сдерживаясь от плача, — Прости меня... Затем Бленд обнял себя руками, как бы пытаясь тем самым заключить в объятия свое альтер-эго. Не успел толком насладиться жизнью, как уже был охвачен пламенем. Ид появился на свет точно так же, как и Бленд, и на эту судьбу его обрёк только он, и больше никто. Ид появился от Джоуи, однако не от него он перенял свою жестокость, отнюдь. Его научил этому тот, кто, казалось, должен был быть любящим и заботливым братом Бенди, который всегда выступал против насилия... Прямо сейчас он чувствовал себя настоящим подонком. — Ты ведь на самом деле не хотел этого? Это я тебя заставил. — Продолжил Бленд, наконец уровняв голос, чтобы он звучал как можно более членораздельно. Последовала горькая усмешка со стороны Ид: — Бленд, я вырос в этом. Это смысл моей жизни. Я все так же, как слепой котенок, буду набрасываться на любого, лишь бы однажды, хоть на миг, то тепло вернулось ко мне. Я скучаю по старому Бленду. Скучаю по этим сильным чувствам, по этому теплу и радости победы, которых у нынешнего Бленда никогда не будет. Меня уже ничто не исправит, я — сознательная машина для убийств. Твоя машина для убийств. От этих слов Бленду стало ужасно больно. А ведь были бы другие обстоятельства, кто знает, может, они бы с Ид отлично поладили. Все зависело лишь от среды, в которой он вырос. Рожденный среди жаркого Инферно, маленький Ид просто искал из него выход, любой ценой. Даже ценой чужих жизней, вот настолько маленькое существо хотело ощутить себя нужным, любимым. Это тепло, которое дарил ему прежний Бленд после каждого убийства... Оно было для юного Ид целым миром, лучшим миром. — Что же, тебе сейчас так же больно, как тогда? — Учтиво поинтересовался Бленд, опустив взгляд в пол, как бы стыдясь факта собственного существования. И после этих слов он почувствовал, как когти руки несильно начали вдавливаться в плечо. Ид явно было неудобно говорить на эту тему. — Я привык, Бленд. Не стоит проникаться мной. Я как был убийцей, так им и останусь, как бы ты ни пытался это изменить. Как бы и я ни пытался, ничего не выйдет. И раз уж прежний Бленд безвозвратно утерян, то я продолжу портить тебе твою жизнь, слепо надеясь на чудо. Увы и ах. — Подметил Ид без капли своего прежнего энтузиазма. Возможно, где-то в глубине души он бы хотел быть кем-то другим для хозяина, но не мог. В убийствах его природа, он не изменится. Теперь, когда его хозяин придерживался иных взглядов, со своей болью он был вынужден бороться сам. Теперь на этом поле боя он один, хотя когда-то с Блендом они стояли плечом к плечу, всегда вместе. Всегда... Но так случается, что времена меняются. Когда-то напарники расходятся по своим дорогам и становятся друг для друга врагами.       Вот так, в обнимку, они просидели молча еще несколько минут. Читать дневник не было никакого желания, оба просто старались переварить новую для себя информацию. Вместо того чтобы как-то решать проблемы, Бленд просто предпочел избавиться от прошлого, как от груды мусора. Быть может, если бы Бленд не убегал, был сильнее, тогда и Ид был бы другим. Может, они бы вместе покончили с делами студии, и Сэмми бы не превратился в чернильное нечто. Тогда бы они отыскали Генри и вместе вышли бы во внешний мир. Но тогда бы, возможно, Бленд не встретил Бенди... — Можно спросить? — Подал голос Бленд, и мгновение ему стало малость непривычно от того, что он так по-доброму обращается к Ид — разрушителю, как он раньше думал, его спокойной жизни. — Почему внизу ты подписался как «J.D.»? — Спросил Бленд, и буквально после заметил, как неприятно становится его альтер-эго от этого вопроса. — На тот момент у меня не было имени, потому я подписался именем того, кто меня породил — Джоуи Дрю. Мне подобный использует ту же схему. — Ты так и не сказал, кто этот твой «подобный». Кого ты имеешь ввиду? От этого вопроса Ид слабо усмехнулся, видно, стараясь разрядить обстановку этим жестом. У него получилось сменить тему разговора, это не могло его не радовать. — Твой малец пожелал, чтобы ты прочел записи в его тетради. В желании умерших отказывать нельзя. — Ответил Ид, жирно намекая тем самым на то, что пора бы уже перейти к другому дневнику, более маленькому и тонкому. Руки Бленда под контролем Ид достали из коробки бледно-салатовую потрепанную тетрадь, и одного взгляда на нее хватило, чтобы пальцы начали дрожать. О ее существовании Бленд никогда не знал, не думал, что у брата могли быть какие-то тайны от него. Значит, Бенди все это время, подобно Бленду, прятал от него свои секреты. Возможно ли, что содержание этого дневника будет напрямую отсылать к прошлому Бленда? С каждым взглядом на тетрадь становилось все больнее. Факт того, что Бенди что-то скрывал от него, демотивировал, однако с другой стороны побуждал к действию, ведь Бленд тоже скрывал много чего от брата, а значит, они все это время играли на равных. — Не меня тебе нужно жалеть, а своего брата. Ты так и не смог ему помочь. — Прокомментировал Ид, заметив растерянность и некоторое нежелание своего хозяина. Ид звучал непривычно спокойно, словно он уже устал бороться и просто смирился с происходящим. Возможно, именно поэтому он так ослаб. Столько лет отчаянно пытаться заглушить боль, получить хоть какую-то положительную рефлексию со стороны хозяина, и все без толку. 7 лет он пытался делать вид, что его хозяин не изменился. Теперь же, казалось, ему на все плевать. И понял он это ровно в тот момент, когда впервые погладил Бленда по голове.       Бленд чувствовал эту горечь в чувствах Ид, хотел уже что-то сказать, как-то подбодрить, чего прежде никогда не делал, но альтер-эго в очередной раз погладил его по плечу, явно так предостерегая его от этой бесполезной поддержки. — Брось. Просто читай. Ни за что не поверю, что я для тебя важнее, чем малец. Ты ненавидел меня, так ненавидь и дальше. — Произнес Ид тихо и спокойно, стараясь скрыть свои эмоции, но между строк все равно проскальзывала некая обреченность. Когда его хозяин узнает все секреты Джоуи Дрю, все будет кончено.       Бленду ничего не оставалось, кроме как раскрыть тетрадь. Препираться с альтер-эго, особенно в такой момент, совершенно не хотелось. И пусть против воли жалость к нему все сильнее копилась у Бленда в душе, но ворошить прошлое и делать ему еще хуже абсолютно не хотелось. Ид и без того ясно дал понять, что лучше этого не делать, просто читать и вникать, ибо, как уже было подмечено, у них очень мало времени до так называемого «первого цикла».       Страницы встречали мелкими печатными буквами, какие обычно выводили все дети на ранних стадиях освоения письма...

***

      «Привет, Дневник. Да. Я решил завести второй, тот, который никагда не покажу Бленду, ровно как и он не покажет мне те тайны, которые скрываит от миня. Я ни понимаю что со мной происходит. Чуствую, как чтото движится во мне, как чтото будто дышит вместе со мной. А еще на днях я нарисавал портрет... Такой красивый. И Бленд еще так удивился этому рисунку... Типерь он, наверно, думает, что я супер-художник. Странно, я никагда не умел так рисовать. У меня никагда ни получалось. Токое чуство, будто за меня его рисовал кто-то другой... Не знаю, кто. Может, волшебная фея, как в сказках?»       «Снова привет. Сигодня этот кто-то пытался со мной заговарить. Только у него ничего не вышло, он просто обратился ко мне по имени и на этом разговор кончился. Может во мне сидит джин? Может я обладатель какой-то суперспособности как в одной книжке? Интересно, если это так, может я смогу помочь брату? Ему явно не помешаит супергерой, я вижу что ему очень плохо. Чернил на его теле стало очень многа, я не знаю в чем причина этово. Может, если я сумею поговорить со своим джином, то он мне поможет.»       «Давно не виделись. У меня плохие новости. У Бленда тоже есть этот джин. Кажется, они в ссоре. Они так сильно ругались, мне стало страшно. Да я знаю что подслушивать плохо, но я не специально. Мне страшна за брата. Джин пытался его убить... А что если мой джин сделает тоже самое и со мной? Что если все проблемы брата случаются из-за него? Кто же они такие? Чего от нас хотят?»       «Мне страшно. Руки сами по себе обняли меня. Мои руки! А еще он что-то шептал, не разобрал что имено. Что это такое? Почему это вселилось в мою голову!? Я не могу нормально спать. Вторую неделю скрываю от брата это. Всегда утром делаю вид что сплю. Кажется у меня отлично получается притворяться. Я просто не позваляю себе спать. А вдруг этот джин проберется в мой мозг? А если это... Паразит? Что если мы с братом больны? Может именно это он и скрывает от миня? Но тогда получается что мы оба этим страдаем, нет смысла и дальше это скрывать. Голова очень болит. А еще сердце будто разрывает изнутри. Неприятно. Будто кто-то ест меня.»       «Я решил. Брат рассказывал о том что под полом в ванной он хранит свой другой дневник, и что если вдруг что случится, я могу его взять и перепрятать. Может, Бленд боится, что его «другой» доберётся до него? Это конечно только теория, но вдруг Бленд тоже болен? Так вот о чем я. Я вытащил оттуда дневник. Подсмотрел совсем немного, буквально капельку! И я нашел дату рождения моего брата! Она написана на втором форзаце, вот, мне все же пригодилось это слово. Теперь я знаю когда у брата день рождения! Я знаю что подарить ему. Я хочу, чтобы мы оба в этот день открылись друг перед другом. Рассказали наконец свои тайны. Перестали друг друга бояться. Мы же братья, а у братьев не может быть тайн. Бленд прошу просто расскажи мне обо всем! А я тогда и о себе расскажу. Все-все выдам! И про «другого», и про то, как притворялся радостным тогда, когда таким я вовсе не был. Потому что все переживал за тебя! Мы прочтем эти дневники и лучше поймем друг друга. Пора тайне перестать быть тайной! Братик, давай вернем нашу мирную жизнь. Пожалуйста.»       Последняя запись в дневнике разительно отличалась от предыдущих. Ее писал кто-то другой, почерк ровный и красивый. Вероятно, это дело рук того самого «другого». Запись сделана недавно, скорее всего, вчера.       «Бенди, Надеюсь, я не пугаю тебя. Прости, что так внезапно. Прости, что делаю больно. Твое тело очень слабое, я едва ли могу его контролировать... Джоуи Дрю сделал фатальную ошибку, заперев взрослую душу в маленький сосуд годовалого ребёнка. Мне очень жаль, Бенди, я не выбирал свою участь. И если можешь, прости меня. Когда-нибудь я обязательно обо всем тебе расскажу. Наверное, ты мне не сможешь поверить, но... Прошу, постарайся. Самому трудно переварить то, что случилось.

H.S.

***

      Таково было содержание основных записей из всех 60 страниц. Слезы не текли с глаз Бленда лишь потому, что их удерживал Ид, ибо знал, к чему приведёт подобное. Знал, что если он хоть на секунду отвлечется, то хозяин вновь впадет в истерику, начнет кричать и плакать, ровно, как в тот день. Ид не хотел этого, эти чувства обжигали сильнее, чем то страшное пламя в день его рождения. Эта сильная привязанность Бленда к Бенди... Ид старался предотвратить ее с самого начала, ведь он знал, что тогда он окончательно потеряет своего прежнего Бленда. Но его хозяин, тот, кому альтер-эго посвятил всего себя, напрочь отказывался слушать его, и в конечном итоге кроху все же оставили в живых. Именно с того момента их отношения и стали рушиться. Поначалу Ид проклинал Бенди за то, что вообще появился в их жизни, и если бы не запрет Бленда, то он обязательно бы прикончил мальца прямо на месте. Такое сильное желание хозяина, пусть оно и не будет нравиться Ид — черта, которую нельзя переступать, как бы ни хотелось. Но сейчас Ид невольно сравнивал себя с этой крохой. Когда-то он тоже был всего-навсего зародышем, мечтающим о том, чтобы его полюбили. Наверное, хорошо, когда кто-то получает любовь от кого-то просто так, без какой-либо платы за нее. А вот Ид пришлось убить полстудии, лишь бы хозяин похвалил его еще раз, и еще. И Ид отчаянно пытался прикончить самого главного их врага, Джоуи Дрю, но так, в итоге, и не успел. А когда представилась возможность, — там, в библиотеке, — то Бленд уже имел совершенно иные взгляды на жизнь и мир вокруг себя. И уже того всеобъемлющего обожания с его стороны альтер-эго никогда не получит. Ид перестал быть полезен, а любить за просто так его никто не собирался, даже его дорогой Бленд. Да, мир, порой, выбирает нам противоречивые роли. Оттого он и несправедлив. — Ид, это ты? — Осторожно позвал его Бленд, и альтер-эго тут же вернулся из мыслей в реальность. Давненько он не слышал такого к нему обращения. — Твои чувства... Они меня пугают. Ид даже не заметил, как расчувствовался. О Боже, он всё-таки это сделал, все же повернулся к хозяину своей слабой стороной. Не стоило этого делать. Не хватало еще, чтобы Бленд им проникся. — Прекрати жалеть убийцу своего брата. Это некультурно по отношению к умершему. — Серьезно и даже несколько резко высказал Ид, ибо подобного рода нежности ему были противны и непонятны. — Ты знаешь, как я хочу разрыдаться прямо сейчас. Зачем ты сдерживаешь меня? Позволь мне выпустить эмоции наружу, и тогда это перестанет быть «некультурным». — Настаивал Бленд. Его сердце так бешено колотилось в груди, что оно, казалось, вот-вот остановится, настолько ему было тяжело вспоминать о Бенди, чувствовать сильную вину и не иметь возможности ее даже выплеснуть в виде эмоций. Ид смотрел на своего хозяина и удивлялся; существо, убившее множество людей студии, Чернильный Демон, которому неведома была пощада, который с легкостью разрывал человека пополам, сейчас едва ли не терял сознание от подавленных и бушующих внутри эмоций. И вроде хотелось смеяться от такого жалкого зрелища, но с другой стороны Ид против воли охватывала жалость и скорбь, ибо теперь от кровожадного Чернильного Демона уже ничего не осталось. Одна лишь оболочка. Но куда же Ид денется? Несмотря ни на что он будет следовать за Блендом, даже если тот его ненавидит. Это смысл его жизни, иного пути в его «программе» не прописано. — Рано. У тебя еще будет возможность поплакать на родном плече. — Сухо и как-то отстраненно произнес Ид, силясь спрятать свои эмоции подальше от хозяина. Уж о том, о чем он только что думал, Бленду точно не стоит знать.

***

      Даже несмотря на то, что они столько времени сидели и изучали дневники, тайна Ид так никуда и не делась. Все равно что-то тревожило его, Бленд прекрасно чувствовал это. Но расспрашивать об этом не стал — посчитал бессмысленным. Ответы и так скоро падут к его рукам, их стоит лишь дождаться. Как и первого цикла, что бы то ни было. Поэтому Бленд решил пройтись. Просто, без цели, походить за пределами их с Бенди дома, ибо за этот прошедший месяц он уже изрядно начал тяготить его воспоминаниями о минувших светлых днях. Беззаботных и добрых, вопреки тому, что все эти 7 лет происходило за кулисами сцены. Как оказалось, и Бенди имел при себе свое альтер-эго, но до последнего, как было видно, не понимал этого. Все думал его детский разум, что это джинн, фея, да кто угодно, но никак не вторая личность. Выходит, у Бенди тоже было второе сердце? И, получается, Бенди тоже переживал эти жуткие эксперименты? Значит ли, что он тоже был там, а Бленд просто его не видел? Пусть он и прочел дневники из прошлого от и до, вопросов все равно оставалось много. Прежний Бленд не конспектировал все в деталях, а Бенди и сам не понимал, что с ним творится. Возможно, истина никогда не будет раскрыта. Может быть, если бы Бленд не решил забыть о прошедших годах, действительно бы вышло из этого что-то дельное. Хотя все еще было возможно и то, что он бы просто свихнулся. Продолжил бы быть тем самым Чернильным Демоном и просто, без разбору, вместе с Ид убивал бы невинных. Дилемма, однако: с Ид Бленд был бы чудовищем, но и без Ид он тоже не был святым. Может ли быть так, что это Бленд во всем виноват, а Джоуи — просто поехавший псих? Безумец, вселивший в них с Бенди непонятных паразитов. Не стоило молчать. Стоило рассказать Бенди правду о том, что случилось, и, возможно, все было бы в порядке. Они бы, по крайней мере, боролись с недугом вместе, ведь он у них общий. Вот так и оказывается, что Бленд, даже заботясь о Бенди, все равно был чудовищем. Маскируйся-не маскируйся, а прошлое нельзя отмыть со своей кармы. Оно будет преследовать тебя призраком, как Ид, и никогда не отпустит. Возможно, все это произошло лишь потому, что Бленд решил забыть, а после просто молчать. Даже отказавшись от философии Ид, все равно он был убийцей. Убил Сэмми, убил брата... Вот так все и закончится. Действительно, Ид снова был прав. Пусть они и знают правду, но с этой правдой уже ни один, ни второй ничего не смогут сделать. Как прискорбно.       — Кстати говоря... — Размышлял вслух Бленд, неспешно отходя от своего дома, — Та приписка в конце, «H.S.»... Что она означает? Если J.D. — это Джоуи Дрю, то H.S...       — ... То H.S. — это уже Генри Штейн. — Внезапно послышался откуда-то сбоку мужской, до боли знакомый голос, — Да, ты все верно понимаешь, дитя мое. И тут Бленд буквально ощутил, как холодный страх начинает окутывать его. Как гнев Ид с каждой секундой становится все сильнее. В конце концов, пусть он и очень боялся, но Бленд поворачивает голову на звук. Перед ним из другого коридора выходил он — Джоуи Дрю.