Глава 8

Сосредоточься.       Твердит себе Рони, когда очередной раз цвета вокруг превращаются в непонятные кляксы, а голоса людей и спокойная музыка перекрываются писком в ушах. Она старается держаться рядом с Пеппер, то и дело оглядываясь, чтобы не потерять ту в толпе людей. Не зная куда себя деть, конечно же Вероника решила побыть просто где-то рядом.       Теперь надо каким-нибудь волшебным образом заставить шестерёнки в своей голове плавно заработать, превращая отрывки в полноценные складные мысли, а не кряхтеть и скрипеть. Действительно чувствуя себя сломанным механизмом на данный момент, Рони прикладывает все усилия на то, чтобы не показать этого. Так, например, из позы креветки она старается выпрямить осанку и не смотреть слишком уж...Потерянным взглядом. "Сосредоточься" - твердила себе она каждый раз, когда останавливалась на какой-либо вещице более чем на две минуты. Это оказалось чуть труднее, чем Вероника себе представляла перед выходом из башни.       Отовсюду звучит музыка, по атмосфере и звучанию подходящая Рождеству. Куда ни глянь, везде эти яркие украшения и вывески, празднующие семьи и пары и вместе с ними люди, которые в последний момент задумались над подарком.       Следуя за Пеппер, Рони обходила ряды с одеждой, особо не приглядываясь к ней. Поттс говорила, что Вероника может взять себе что захочет, ведь во-первых это праздник, а во-вторых можно было не беспокоится о цене той или иной кофточки. Только каждая цена любого модного тряпья тут выходила с двумя, а то и более, нулями. Это почти не смущало Веронику, просто та не видела смысла что-то брать, вспоминая, что её личный гардероб можно превратить в такой же магазин при желании. И девушка почти на сто процентов была уверенна, что если всё-таки и купит что-то, то дубликат этой вещи будет аккуратно сложен на полке в том же гардеробе.       Да и особым фанатизмом от шоппинга, честно говоря, Рони не страдала. Любила красивые вещи, да, как и занимать свободное время созданием гармоничного образа, но не настолько, чтобы спускать все деньги и всё время на шоппинг.       Назойливые консультанты пытаются впихнуть какой-то дорогущий бренд, и это конечно хорошо, ведь они выполняют свою работу, но Андерсон отмахивается от них, как от мух.       Пеппер скрывается в другом ряду магазина, подыскивая что-то для себя, а Рони в то время тяжело вздыхает и всё-таки решается сесть рядом с Хоганом на однотонный пуфик. — Я думал, тебе нравится вся эта возня с шоппингом, платьями и туфлями, — Чуть удивлённо, но так же уставше произносит Хоган. — О, что ты, мне действительно нравится, просто немного устала вот и всё! — Рони спешит оправдаться, ощущая тонкий липкий слой прилипший к спине, состоящий из чувства стыда, неловкости и смущения.       Пеппер за пару дней до Рождества подошла к Веронике для того, чтобы поговорить. И отчего-то Рони подумалось, что всё, сейчас-то образ идеальной, доброй Пеппер обрушится и ее попрут из башни. Потом стыдила себя за это, и до сих пор, с желанием, чтобы кто-то настучал ей по голове за сомнения и недоверие. Как она вообще могла допустить эту мысль?       Поттс, подступая аккуратно и подбирая слова, заявила, что ей хотелось бы отпраздновать Рождество вместе с ней, даже банальным походом в магазин. Изначально Вероника никаких планов не строила и просто ломала голову, что ей делать, но тут, к её облегчению, решение проблемы нашло себя само. Рони охотно согласилась, и в тот же вечер они обговорили план их совместного Рождества. Сошлись на том, что можно будет сходить по магазинам, а потом посмотреть какое-нибудь кино в башне.       Лиам с печальнейшим вздохом и таким же взглядом чуть позже сообщил о том, что на Рождество и все каникулы их семья улетает в Лондон. И это конечно расстроило Рони не меньше, чем самого Лиама.       Рони не замечает, как к ней подходит Пеппер всего лишь с двумя платьями в руках и без слов просит пройти с ней. — Ты, наверное, устала? Мы можем поехать домой, если хочешь... — На ходу обращается к ней Поттс. — Нет-нет, всё в порядке, я вообще-то кое-что хотела найти ещё.       Отводя глаза, отвечает Рони. Вообще-то уже хотелось уйти отсюда, но не в башню, а куда-нибудь в другое место. Не важно куда, в башне сейчас казалось очень пусто, а атмосферой Рождества и не пахло.       Она останавливается около ряда кабинок примерочных, и все так же садится на пуфик, ожидая, когда Пеппер выйдет. Спустя каких-то пару минут она выходит. Потрясающее персиковое платье на тонких бретельках сидит на ней, как влитое. Полностью закрывает ноги, но это компенсируется каблуками и отсутствием рукавов, а прямоугольный вырез открывает вид на изящные ключицы. Волосы Поттс закидывает на одну сторону, улыбаясь и спрашивая, как она выглядит. А Рони, с подошедшим Хоганом не скрывают восхищенных взглядов, впрочем так же, как и другие посетители бутика, проходящие мимо. В глазах Вероники Пеппер сияет. — Ты выглядишь...Просто потрясно, Пеппер! Тебе очень идет, правда, выглядишь невероятно. — Улыбаясь, признается честно Вероника.       Потом Рони, вместе с Хэппи и Пеппер ушли в другой магазин. Из всего огромного выбора Рони уцепилась лишь за одну полу-прозрачную бордовую рубашку и такого же цвета топ в комплекте.       С виноватым видом Вероника всё же призналась чуть позже, что вообще-то немного устала и хотелось бы вернуться в башню, и Пеппер понимающе кивнула.       В башне на сознание наконец не давит обилие шума и разноцветных пятен вокруг, Вероника выдыхает с облегчением. Ни Вероника, ни Пеппер не пожелали разбирать многочисленные бумажные пакеты с разным наполнением, и оставив всё в гостиной на их этаже, разошлись по комнатам до вечера.       Кошмары до сих пор появлялись время от времени, не каждую ночь, но всё же. Это ощутимо влияло на Веронику, но она продолжала убеждать себя в обратном. Она обязательно справится, просто надо привыкнуть, а если нет, девушка всё равно была уверена, что всё это временно. Лиаму ничего не сказала. В школе всё было спокойно, правда, что странно, количество учеников несколько сократилось прямо перед Рождеством, но на то, чтобы думать об этом, не было ни времени, ни сил. Разговоры о самой девушке и о Уолтере утихли, хотя Вероника слабо ощущала редкие переглядки и шёпот, успокаивая себя тем, что вскоре это забудут насовсем.       Пищащий звук пришедшего уведомления, на фоне звучащей сверху музыки, отвлёк Веронику от протирания полок, и девушка, не торопясь, подошла к кровати и взяла устройство в руки, отвлекшись от первоначального занятия.       С Рождеством, Вероника. Я признаю, сказал лишнего, но и ты поступила неправильно.       Сообщение от неизвестного отправителя. Но Рони, не приложив особых усилий, поняла от кого оно. — Джарвис, выключи музыку.       Музыка стихла и кровать прогнулась под весом Вероники. Прикусив нижнюю губу, Рони несколько раз перечитала сообщение, состоящее из пары предложений. Потом ещё несколько раз и ещё. Представляла, как он сказал бы это в жизни. А зачем? Он признал вину. Точнее, признал ли он её на самом деле?       Рони думала над всем после отъезда Старка. Вывод был таким, что Рони с тяжестью в сердце поняла, что она поступила всё-таки неправильно. Но и Старку не стоило болтать лишнего. В её голове укоренилась идея, что надо подождать всего-то два года.       Он поздравил её с Рождеством. Пусть так, но Рони вообще не ожидала от него поздравления. Где-то глубоко в душе это отозвалось совсем маленьким огоньком тепла, и в какой-то степени была надежда на то, что хотя бы он не потухнет.       Вечер прошёл вполне хорошо. Вероника не ожидала большего, признаться честно. Они посмотрели пару фильмов, все таки разобрали пакеты, дождались полуночи, поздравили друг друга и чуть позже разошлись.       Рони поблагодарила Пеппер за хорошо проведённое Рождество, а потом, тепло улыбнувшись, ушла. Она на самом деле была благодарна Поттс за это.       Конечно, Рони не легла спать. Она долго разговаривала с Лиамом, сначала они перекинулись парой сообщений, потом, когда Грант вернулся с ужина в комнату, Рони положила ноутбук на кровать, как и Лиам. Подростки делали так, когда не могли устроить ночевку или как минимум увидиться. Пусть разговоры с другом по видео-звонку не заменили бы настоящих разговоров, с глазу на глаз, всё равно ощущалось присутствие близкого рядом. Так или иначе, одной ложиться спать не хотелось сейчас.       Поэтому, разглядывая изображение друга в экране, но при этом находясь в полной темноте, Рони лежала на боку, прикрывшись одеялом и прижавшись щекой к подушке. — Он поздравил меня с Рождеством. — Тихо произнесла Вероника. — Кто? — Не понял сначала парень, нахмурившись. Потом его осенило. — А-а-а...Понял. И как ты?       Рони пожала плечами, хмыкнула и скрыла лицо одеялом. — Не знаю, честно.       Более они этой темы не поднимают. Рони, прикрыв глаза "на секундочку", вовсе засыпает под тихую болтовню Лиама.       Утро наступает ночью, и, судя по ощущениям, прямо на голову Веронике. Рони всё ещё видит, как спит Лиам, только отвернувшись спиной к камере, и недолго думая, отключается и закрывает крышку ноутбука. Хотелось пить, желательно воды и побольше. Литров так десять. — Джар, сколько время? — Охрипшим от сна голосом спросила Рони. — Четыре утра, Рони.       Голова совсем пуста, и ни единой мысли не проскакивает перед тем, как Рони выходит из комнаты и движется к лифту.       Кухня и этаж полностью пусты, царит тишина. Мягкое тёплое освещение, не являющееся основным, не режет глаза и не заставляет идти, зажмурившись. Открыв холодильник, Рони ёжится от внезапно поступившей прохлады. Облизывая пересохшие губы, смотрит на так и не открытую бутылку шампанского. Вероника отказалась от него при наступление полночи. С одной стороны, шампанское не такой уж и серьезный напиток. С другой, зачем ей это?       Простояв неизвестное количество времени в бесполезных раздумьях, Рони идёт в комнату в обнимку с коробкой апельсинового сока, замеченного в дальнем углу холодильника. Первое Рождество без мамы.       Эта мысль прилипает к ней только тогда, когда она оседает на полу гардероба, в куче вещей, держа в одной руке сок, а на другую опираясь щекой. Освещённая лишь одной световой пластиной, что была где-то в стороне, Рони делает несколько глотков. Сердце чуть щемит, но это ничего, пройдёт, она перетерпит. Джаннетт всегда учила её терпению. Только видимо не особо получилось.       Больше она не отпразднует с мамой её любимое Рождество. И не поздравит её с днём матери. Больше не обнимет, провожая в очередную командировку или на сложную операцию.       Вероника не замечает, как начинают мелко подрагивать её руки. А потом и слабые плечи. Заметив, что забыла о том, что надо дышать, судорожно и со всхлипом, набирает в легкие воздуха.       Вероника не помнит, как добирается до туалета, зато мозг, играя злую шутку, отчётливо может выделить моменты, как её чуть ли не выворачивало наизнанку. Много она не ела, поэтому после еды пошла желчь, от чего было вдвойне неприятно. Глубокий вдох. Выдох. И так раз десять, а может и больше, пока Рони не понимает, что можно наконец умыться. Обливает лицо и голову ледяной водой, еле стоя на дрожащих ногах перед раковиной. Ну и хренота.       Спать, конечно же, больше не хочется. Вероника сидит за рабочим столом, дрожащими руками проводя по ровным линиям блокнота на резинке, и удерживая между пальцами ручку с чёрной пастой. — Дневники пишут всякие идиоты из всяких сопливых фильмов, я не такая!       Тогда ей было четырнадцать, и ей казалось, что она умнее и взрослее всех. Дневники и записи до сих пор кажутся глупой затеей. Наступая на горло собственной упрямости, Рони неаккуратными линиями выводит первую запись.       Так и не поняла, что за хрень со мной произошла. Предположительно: организм попросту не выдержал нагруженного дня.       Бред. Тогда почему раньше выдерживал? Какие ещё мысли есть у неё по этому поводу? Странный вопрос к самому себе, ведь ты вроде и знаешь всё, что творится в твоей голове. Вероника не знала.       Махнув головой, Рони захлопывает блокнот, при этом переборов желание выкинуть его в сторону.       Наверное, стоит обратиться к врачу? А стоит ли? Ничего особенного в этом нет, всего лишь нервы, да и всё. Ну, может ещё и адаптация на новом месте. С ней всё в порядке. Весь оставшийся день Рони проводит в башне.             Выходит на завтрак и обед, вежливо, почти искренне, улыбается Пеппер и на вопрос как она себя чувствует, отвечает, что всё в порядке. Убеждает себя, что так и есть. К вечеру Вероника созванивается с Лиамом, опять, и слушает жалобы, что через пару часов им снова надо быть на каком-то важном благотворительном вечере, который устроил какой-то бизнесмен. Ни имени ни фамилии Вероника так и не узнала, Лиам сам признал, что забыл и то и другое.       Рони видит, как Лиам о чём-то задумавшись, мрачно разглядывает её лицо. Его взгляд медленно переходит от одной части лицак другой и обратно. Отвлекается на настольное зеркало, не находит ничего особенного и поворачивается обратно к камере. Грант, покачав головой и вздохнув, не даёт девушке спросить и переводит так и не начавшуюся тему разговора.       Всё остальное время Вероника занимает практикой иностранного языка, чтением книги, а ближе к часу ночи заканчивает смотреть сериал, решив, что лучше лечь спать.       Часть каникул проходит достаточно быстро и однообразно. От Старка ни слуху ни духу больше, и Вероника не знает, как на это реагировать. Она видит взволнованные взгляды Поттс и лёгкую нервозность Хогана, редко, когда он к ним заходит. Хочется спросить, чисто из любопытства, поддерживают ли они друг с другом связь? Где сейчас Старк и чем занят? Просто интересно. Никаких новостей в интернете о нём нет.       На третий день января, выходя ночью из комнаты, Рони видит фигуру на кухне, так и не зайдя в помещение. Мужчина сгорбленно сидит за столом, со спины не видно лица, поэтому Вероника застревает на месте, не осмеливаясь идти дальше. Напрягается, даже старается как-то аккуратнее дышать. В голове щёлкает мысль что надо было уйти, но поздно. — Чего это не спим? — Звучит уставший голос и Рони наконец узнает человека.       Расслабляет до этого напряженные плечи и не понимает, как он вообще понял, что это она. Сердце начинает бить от чего-то тревожно, но Рони, храбрясь, обходит Старка и направляется к холодильнику. Изначальная цель вылазки была холодная вода, но сейчас мысли Рони ушли в другое направление. Застывает перед серой дверцей, так и не открыв. — Пить захотелось, — Тихим голосом отзывается девушка. Потом оборачивается, и ей хочется зажмурится, чтобы не видеть картины, что предстала перед ней.       На левом глазу Старка синяк, все лицо покрыто мелкими царапинами, на скуле тоже красовалось сине-фиолетовое пятно. Выглядит не очень приятно. Больно и печально, мягко говоря. Карие глаза тоже выглядят уставшими, но Вероника даже сейчас замечает те Старковские искры в глазах, которые могла разглядеть всегда. Может, всё не так плохо?       Вероника замирает, затаив дыхание. В ураган из мыслей, но Рони думает, что надо взять себя в руки. И хуже видела, конечно, но все равно, даже с сочувствием, думает о том, как это ощущается. Стоит ли с этим что-то сделать? — Выглядишь не очень. — Нарушает внешнюю тишину гений, пытаясь ухмыльнуться, но тут же морщится из-за разбитой губы. — Ты не лучше. — Отбивает атаку, отходит и тянется к верхней полке. — Брось, я красавец всем на зависть. — Прозвучал довольный, но при этом саркастичный голос.       Рони усмехнулась. Самовлюблённость и эта саркастичность Старка никуда не делись. Возможно, в его положении это были неплохие качества, и Рони даже могла бы позавидовать его самоуверенности.       Бесшумно открывая дверцу, достает коробку со всякими лекарствами, бинтами и прочим. Импровизированная аптечка. У них дома тоже такая была. Пару секунд роется, пока не находит мазь с трудно читаемым названием и пару секунд раздумывает. Для чего она это делает? Наверное, хочет помочь? Заслужил ли Старк этой помощи? Но разве не стоит помогать людям, особенно близким? Стоит. Но Старк не близкий.       И всё же, девушка преодолевает расстояние между шкафами и столом, кладет мазь на стол и подталкивает её к Старку. Не глядя тому в глаза. Пару дней назад она ушиблась так, что на ноге остался неплохой такой синяк. Пеппер дала это ей тогда, Рони пообещала пользоваться. Так и не использовала. Примет Старк помощь или нет, Вероника не думает. Пару секунд задерживает взгляд на тюбике и уходит, оставляя за собой тишину. Никто не заикнулся о Рождественском сообщении, и, наверное, это было к лучшему.       Рони не спрашивает, что случилось, где был Старк и часто ли такое происходит. Интересно, но в сознании зарождается мысль, что спрашивать не стоит. Даже сомневается в том, что её посвятят в это.       Не смотря на свой довольно жёсткий характер, Джаннет не рассказывала подробности работы. Говорила, что видела страшные картины, как люди, которых привезли с аварии, пожара или всего-то уличной драки, могли даже не успеть до операционного стола. В подробности не вдавалась. Считала и говорила напрямую, что Веронике это ни к чему пока, и у неё есть другие дела. Рони хотелось видеть в этом заботу.